Будь сложнее

Пятигорский на могиле Пруста Александр Пятигорский поминает и вспоминает французского писателя Марселя Пруста, немного завидуя ему http://arzamas.academy/materials/166?src=tbot

В общем, доброе утро вам и наполненных выходных

О том, что современное образование умирает, сказано уже достаточно. Какие задачи решает сегодня школа? Убирает на полдня детей и подростков с улиц и из подъездов. Служит объектом, который родителям всегда можно обвинить в проблемах детей и тем самым снять ответственность с себя. Образования она не дает. Сегодня в школе не учатся, ибо учение это сложный и многоплановый процесс. В школе, как в бурсе Помяловского, учат. Учат даты и имена, чтобы попасть в ответы ЕГЭ. В результате побеждают самые усидчивые, самые дрессированные и натасканные, а не самые умные. Главная задача школьника не учиться, а отсидеть десять лет от звонка до звонка и за это поступить в ВУЗ, где мотать еще пять. Для чего поступать в ВУЗ, не знает почти никто, ибо целью стало само поступление, а не обучение. Изменилось институциональное ядро сферы образования. Раньше основой образования было образовательное учреждение, а главным модулем классно-урочная система. Сегодня ядро образовательной системы – индивидуальная образовательная программа, а учиться можно где угодно и как угодно. Сегодня рынок труда во всем мире требует все меньше специалистов в каждой конкретной области и все больше всесторонне ориентированных людей, которые на ходу могут включиться в любой процесс и в состоянии так же на ходу приобретать конкретные знания. Проблема эта касается всех, но родители упорно отдают своих детей в школы, перекладывая на последние ответственность за судьбу детей, хотя школы доживают последние годы. Что делать? Западный автор и новатор Салман Хан, написавший бестселлер «Весь мир – школа. Преобразованное образование» объясняет, что нужно делать, чтобы многое, наконец, изменилось. Почему не исчезают двухчасовые лекции, хотя сосредоточенность в восприятии информации достигает пика через 15 минут? Почему никто не обращает внимания на успешно реализованную еще 80 лет назад К. Уошберном концепцию полного усвоения материала, которая показала, что все дети способны справиться с любой темой, только им для этого нужно разное время. Салман Хан предлагает посмотреть на классно-урочную систему не как на данность, а как на инструмент, разработанный в определённое время для определённых целей и использующийся сейчас исключительно из-за инертности всех общественных институтов. Главный вопрос, который поможет посмотреть на систему образования свежим взглядом и избавиться от устаревших конструкций: зачем? Зачем нужны домашние задания? Зачем нужны экзамены? Зачем дети уходят летом на каникулы? Зачем существует возрастное деление на классы? Зачем всё многообразие человеческого знания поделено на предметы, связь между которыми детям не дают почувствовать? И вот оказывается, что летние каникулы достались нам от аграрного общества, когда вся семья была задействована в тёплые месяцы на сельскохозяйственных работах, а домашнее задание прикрывает изъяны традиционного урока, который не может обеспечить полноценное усвоение материала. В книге подробно написано, как технологии, доступные всем в любое время, позволяют «очеловечить» образование, перевернув традиционный урок. Учителя задают «лекции» на дом, а «домашнее задание» — индивидуальная работа учеников — выполняется на уроке. Но интереснее представить себе модель образования будущего, которая может прийти на смену классно-урочной системе. Вот что предлагает Салман Хан: каждый учится в своём темпе, изложение материала учителем не занимает более 15 минут, обучение всегда активно. В школе должен быть один большой класс, в котором перемешаны дети разных возрастов. Для занятий в произвольном темпе, которые возможны с новыми технологиями, нет нужды делить детей на группы по возрасту или способностям.Идеальный класс в новой системе образования выглядит как огромное творческое пространство, где каждая группа занята своим делом. Воплощая эти идеи в жизнь, Салман Хан создал образовательный проект, нашедший поддержку в сотнях стран. Он рассчитывал не на департаменты образования, а на детей и взрослых и добился колоссального успеха. Стоит прочесть, чтобы понять – а нужно ли завтра заставлять ребенка идти в школу, которой уже нет.

К вопросу о самоструктурировании. На этой неделе набрёл на портал открытого университета, аналог курсеры и универсариума, вдохновился и записался на множество курсов, как это делал уже не раз. Не знаю, что получится в итоге, но сама идея того, что образование перетекает в цифровое пространство, прекрасна, и где-то уже виднеется о дивный новый мир. Но, конечно, в целом ничего не изменится, потому что мало дать доступ к знанию, каждый должен набрести на это знание, решить его освоить и распаковать в своей голове, преобразовав чужое в своё. Нам даётся возможность, но не изменение данности. Понижается, или исчезает вовсе порог входа, как это было всю историю и ещё несколько лет назад (принадлежность к сословию, вступительные экзамены, совпадение с носителем знания в точке пространства-времени), но не изменяется "порог выхода", то есть что лично я могу вынести из опыта. По словам Георгия Ивановича Гурджиева, никому ничего нельзя дать, и это именно об этом. Но каждый может взять, если захочет и приложит определённые усилия. Рекомендую курс философии от ВШЭ, кстати. Всем добра! https://courses.openedu.ru/courses/course-v1:hse+FIL+fall_2017/info

Совершенно сумасшедший кусок из набоковского «Дара»: «На второй остановке перед Федором Константиновичем сел сухощавый, в полупальто с лисьим воротником, в зеленой шляпе и потрепанных гетрах, мужчина, – севши, толкнул его коленом да углом толстого, с кожаной хваткой, портфеля – и тем самым обратил его раздражение в какое-то ясное бешенство, так что, взглянув пристально на сидящего, читая его черты, он мгновенно сосредоточил на нем всю свою грешную ненависть (к жалкой, бедной, вымирающей нации) и отчетливо знал, за что ненавидит его: за этот низкий лоб, за эти бледные глаза; за фольмильх и экстраштарк – подразумевающие законное существование разбавленного и поддельного; за полишинелевый строй движений, – угрозу пальцем детям – не как у нас стойком стоящее напоминание о небесном Суде, а символ колеблющейся палки, – палец, а не перст; за любовь к частоколу, ряду, заурядности; за культ конторы; за то, что если прислушаться, что у него говорится внутри (или к любому разговору на улице), неизбежно услышишь цифры, деньги; за дубовый юмор и пипифаксовый смех; за толщину задов у обоего пола, – даже если в остальной своей части субъект и не толст; за отсутствие брезгливости; за видимость чистоты – блеск кастрюльных днищ на кухне и варварскую грязь ванных комнат; за склонность к мелким гадостям, за аккуратность в гадостях, за мерзкий предмет, аккуратно нацепленный на решетку сквера; за чужую живую кошку, насквозь проткнутую в отместку соседу проволокой, к тому же ловко закрученной с конца; за жестокость во всем, самодовольную, как-же-иначную; за неожиданную восторженную услужливость, с которой человек пять прохожих помогают тебе подбирать оброненные гроши; за… Так он нанизывал пункты пристрастного обвинения, глядя на сидящего против него – покуда тот не вынул из кармана номер васильевской «Газеты», равнодушно кашлянув с русской интонацией. «Вот это славно», – подумал Федор Константинович, едва не улыбнувшись от восхищения. Как умна, изящно лукава и, в сущности, добра жизнь! Теперь в чертах читавшего газету он различал такую отечественную мягкость – морщины у глаз, большие ноздри, по-русски подстриженные усы, – что сразу стало и смешно, и непонятно, как это можно было обмануться. Его мысль ободрилась на этом нечаянном привале и уже потекла иначе».

Вчера столкнулся с интересным. Вечером выбирали с женой, какое кино посмотреть. При том, что у нас недосмотренный сериал висит. Но так давно не смотрели "настоящее кино", что сериал решили отложить. Где-то полчаса мы выбирали фильм, каждый из кандидатов не подходил по какому-то критерию: один длинный, второй нудный, третий жестокий. Хотелось короткого и лёгкого. И что вы думаете? Конечно же, мы посмотрели эпизод сериала. Это я к чему? Всё к тому же новому мышлению. Наши желания формируются не нами, нас приучают к чему-то, а мы с удовольствием приучаемся. И двухчасовой фильм-классика может быть никогда не посмотрен. А сериалы поглощаются в невероятных количествах, причём через месяц (за редкими исключениями) ты уже не помнишь ни кого как зовут, ни в чём там вообще было дело. Из мира уходят острые углы, и киноиндустрия - отличный пример этому: фильмы делаются по исследованиям фокус-групп, он должен удовлетворить максимально широкую аудиторию и собрать кассу. Но я-то не максимально широкий. И ты не такой. Поэтому нас спасет только культурная дисциплина: отводить под кино, книги, музыку, музеи, сложное конкретные временные ячейки и неукоснительно исполнять взятые на себя обязательства. А без этого всё расползётся, и мы снова и снова будем обнаруживать себя на диване в полтретьего ночи, досматривая четвертую подряд серию непонятно чего. "Человек - это усилие во времени", Мераб Константинович

Никогда не задумывались, почему большинство ток-шоу на российском ТВ — это балаган, в котором даже невозможно услышать точку зрения спикера? На наш взгляд, учитывая особое внимание российской власти к ТВ-контенту, речь идет далеко не только о рейтингах. Исследование Бориса Глаздарева «Публичная немота» может дать ключ к разгадке. Глаздарев считает, что из-за постоянных политических потрясений в России так и не сформировался язык публичного общения. Его место занял язык власти, что привело к «публичной немоте». Автор выделяет ряд характерных признаков «публичной немоты»: 1) недоверие к Другому, восприятие его как чужого, опасного; 2) любая дискуссия превращается в серию монологов; 3) доминирование конфликтного регистра взаимодействия над компромиссным (стремление к согласию не стало публичной нормой, достигнутый компромисс воспринимается как частичное поражение, а не как частичная победа); 4) максимализм и нарциссизм (есть моя точка зрения и неправильная); 5) незнание и игнорирование формальных процедур, регламентирующих дискуссию; 6) нет «публичного» языкового регистра, далекого и от официального, и от частного («кухонного») языка; 7) дефицит нормативной вежливости – неумение общаться с оппонентами. Отсутствие языка публичной коммуникации сводит практически на нет возможности для формирования гражданского общества. Если посмотреть на балаган большинства политических ток-шоу, то создается впечатление, что власть целенаправленно закрепляет язык публичной немоты в сознании граждан. Именно формирование публичной немоты, а не пропаганда является главной целью подобных шоу. http://cisr.ru/files/publ/2015_08_21_gladarev_article01.pdf

«Удивительно, как в Риме каждый день занят или кажется занятым; если же собрать вместе много таких дней — окажется, ничего ты не делал. Спроси любого: „Что ты сегодня делал?“, он ответит: „Присутствовал на празднике совершеннолетия, был на сговоре или на свадьбе. Один просил меня подписать завещание, другой защищать его в суде, третий придти на совет“. Все это было нужно в тот день, когда ты этим был занят, но это же самое, если подумаешь, что занимался этим изо дня в день, покажется бессмыслицей, особенно если ты уедешь из города. И тогда вспомнишь: „сколько дней потратил я на пустяки!“ Так бывает со мной, когда я в своем Лаврентийском поместии что-то читаю или пишу или даже уделяю время на уход за телом: оно ведь поддерживает душу. Я и не слушаю и не говорю того, в чем пришлось бы потом каяться; никто у меня никого не злословит; никого я не браню, разве что себя за плохую работу; ни надежда, ни страх меня не тревожит, никакие слухи не беспокоят; я разговариваю только с собой и с книжками. О правильная, чистая жизнь, о сладостный честный досуг, который прекраснее всякого дела! море, берег, настоящий уединенный μουσεΐον [храм Муз], сколько вы мне открыли, сколько продиктовали! Оставь же при первой удобной службе этот грохот, пустую болтовню, нелепейшие занятия; сохрани себя для литературы и предайся досугу! лучше ведь, по остроумному глубокомысленному слову нашего Атилия, „ничем не заниматься, чем заниматься ничем“». Письма Плиния Младшего, I, 9 (все правильно сказал)

ТОЧНОСТЬ РЕЧИ Неточное мышление отражается в нашем поведении и приводит к пагубным действиям. В своей практике работы с клиентами, я неоднократно встречал случаи возникновения неврозов из-за неточного понимания и употребления слов. Недавно наткнулся на подобные мысли Бродского: "Старайтесь расширять свой словарь и обращаться с ним так, как вы обращаетесь с вашим банковским счётом. Уделяйте ему много внимания и старайтесь увеличить свои дивиденды. Цель состоит в том, чтобы дать вам возможность выразить себя как можно полнее и точнее. Ибо накопление невыговоренного, невысказанного должным образом может привести к неврозу. Чтобы этого избежать можно просто приобрести словарь и читать его каждый день, а иногда — и книги стихов. Да и вообще книги стоят гораздо меньше, чем один визит к психиатру". Иосиф Бродский, из книги "On Grief and Reason"

Дочитываю "Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман", автобиографию физика-нобелевского лауреата, одного из создателей атомной бомбы, и безмерно рад, что были (и есть, я верен) люди, подобные ему - весёлые, неунывающие, умные и самокритичные. Книга - бусы из нанизанных один за другим рассказов и рассказиков о том, что занимало Ричарда-Дика Фейнмана, кого занимал он, и что происходило в Америке в пятидесятых. В детстве он ремонтирует соседям радио, первый доклад читает перед Эйнштейном, присоединяется к группе по созданию атомной бомбы в 25 и, в итоге, возглавляет её, становится мастером-взломщиком, вскрывая сейфы всех сотрудников в Лос-Аламосе, уезжает почти на год преподавать в Рио-де-Жанейро, влюбляется в самбу и выигрывает в составе местного коллектива из фавел приз на главном карнавале, учится кадрить девушек, вычисляет схемы облапошивания людей в Вегасе... Его надо читать, он заряжает любовью к жизни и знаниям. Его надо смотреть, благо что его лекционные курсы по физике доступны в youtube. Я смотрел одно видео с ним, и он в нём весь: сначала он думает над вопросом с серьёзным выражением лица, потом медленно озаряется и на огромной скорости вываливает на собеседника гору информации, всё шире улыбаясь, и ты сам начинаешь за ним улыбаться, неважно, говорит ли он о детстве, о собаке, рассказывает анекдот или объясняет что-то из квантовой электродинамики. Ты буквально начинаешь смеяться вслед за ним, а на периферии сознания появляется две мысли: "я его люблю" и "что-то тут не так, какой-то он подозрительный". Думаю, если бы он не стал учёным, из него вышел бы отличный плут. Такой вот трикстер. С днем знаний вас!

Вчера с Артёмом Новиченковым обсуждали "Маленькую жизнь", и первый вопрос от него был "Ты плакал?". И это, наверное, самый точный вопрос о книге. Ещё Артём сказал, а я согласился, что это, конечно, викторианский роман о любви - толстый, многословный, всё объясняющий и расставляющий по полочкам. Только в объективе XXI век и мужчины, а не XIX и романтическая любовь. Роман воспитания чувств, так это, кажется, называется. Всё тут. Когда я закочнил, я понял что это второй ударивший меня роман, делящий весь опыт чтения на до и после. Первым был "Благоволительницы" Литтелла, и я уже три года боюсь его перечитывать, хотя понимаю, что это неизбежно. Дочитал книгу позавчера, а сказать-то особо нечего. Это, конечно, личный опыт прочтения, причём я даже рекомендовать роман не могу, это как рекомендовать поработать в хосписе. Личное дело каждого. В общем, читать это хорошо, а обсуждать прочитанное ещё лучше, поэтому хороших собеседников вам. И у Артёма есть отличный канал https://t.me/thinking_reed

Посмотрел "Ходячий замок" Миядзаки, и тут всё те же мысли. Комплексы, неверие, что ты достоин любви, обмен личности на понятные (как кажется) достоинства вроде силы, красоты, успеха. Но все эти вещи в основе своей имеют тот самый поиск любви, то есть мы пытаемся обрести человеческое через нечеловеческое (то, что не присуще личности, что является по-сути внешним). Добру не нужны причины, так, если не ошибаюсь, говорил Мамардашвили, и это всё туда же. Ещё, конечно, Миядзаки делает свои картины нечеловечески красивыми. И да, Проппа с Кэмпбеллом он штудировал качественно.

Продолжаю читать «Маленькую жизнь» Янагахиры, и продолжаю думать по её поводу. Это большая книга о маленькой жизни и маленькая книга о большой жизни. Пусть пошлая мысль, но оставим её. Эта книга сентиментальна, и, читая её, сам становишься сентиментальнее. Сегодня поймал сегодня на том, что серьёзнее и угрюмее быть гораздо проще, особенно если отдаёшься окружающему потоку. Счастье требует осознанности, оно неотрывно связано с осознанностью, составляет ткань её. Я люблю смотреть на людей, люблю осознавать, что каждый — это целый мир, жизнь каждого — это жизнь вообще. Не придумывать их жизни, а наблюдать их самих. А сегодня я представлял этих людей счастливыми. Это очень просто. Разным людям для счастья нужны разные вещи, но все они сводятся к людям и любви. Кого-то я представлял в кругу друзей, кого-то окруженного детьми, кого-то в момент получения награды или иной формы признательности, кого-то получающего признание в любви. Их лица преображались, да, это было только в моём воображении, но я видел их, их настоящих, красивых их. Эта книга о великой любви к людям, о том, что весь наш мир не выживет без любви, без взаимной поддержки, дружбы, радости от встречи с другим. О том, как всё хрупко и условно, и на этих-то условностях и взаимоуважении всё и держится. И в наших силах быть чуть мягче, требовать от себя и от окружающих меньше, радоваться и жить чаще. А ещё эта книга о признании себя, о любви к себе, о вере в себя. Похоже, что принятие себя — это вообще главное условие безусловной любви, счастья и принятия других. И тогда можно просто ехать в электричке, смотреть на влажную зелень увядающего августа, идти по посёлку, вдыхать свежесть своей жизни, слушать Чайковского и смотреть на небо, зная что ты жив.

Начал читать "Маленькую жизнь" Ханьи Янагихары, это, кто не знает, победитель Букера-2015, о ней в прошлом году было очень много разговоров, бла бла бла. Первое, о чем думаешь, глядя на книгу - это несоответствие между оксюмороном, вынесенным в заглавие и размером тома. Это реально Книга, занимающая объем в пространстве, в рюкзаке, в сумке. Она перпендикулярна тренду уплощения, ускорения, укорачивания, который сейчас пытается упростить мир. И за это огромное ей спасибо. Пока прочитал процентов 10, и это очень хорошо. В книге есть настроение и любовь, мне почему-то тут же приходит ассоциация с "Жутко громко и запредельно близко" Фоера, но, возможно, во всём виноват Нью-Йорк, который сцена и главное действующее лицо книги и всех маленьких жизней его обитателей. От этой книги тепло, и я обязательно дам почитать её своей жене, а это очень о многом говорит, потому что ей сложно угодить. Всем добра!

"Аргентинец, в отличие от североамериканцев и почти всех европейцев, не отождествляет себя с Государством. Это можно отнести на счёт того обстоятельства, что в этой стране обычно отвратительные правители или, как правило, Государство являет собою непостижимую абстракцию (Государство безлично, аргентинец же воспринимает только личностные отношения. Поэтому он не считает, что красть общественные деньги - преступление. Я лишь констатирую это, не обвиняя и не оправдывая никого.); но, несомненно, аргентинец - индивидуум, а не общественное существо. Гегелевская мысль о Государстве как воплощении нравственной идеи покажется ему неудачной шуткой. Фильмы, снятые в Голливуде, зачастую с восторгом излагают историю, в которой человек (как правило, журналист) завязывает дружбу с преступником, чтобы затем предать его в руки полиции; аргентинец, для которого дружба - это страсть, а полиция - своего рода мафия, воспринимает такого героя как отъявленного подлеца. Аргентинец, как и Дон Кихот, полагает, что "каждый сам даст ответ за свои грехи" и что "людям порядочным не пристало быть палачами своих близких, до которых, кстати сказать, им и нужды нет" ("Дон Кихот", I, 22)". Борхес, рассуждая об аргентинцах, на мой взгляд, дал нам отличную подсказку для разрешения вечной дихотомии" Европа мы или Азия? Спойлер: мы - Аргентина.

Если вы забыли, что вы герой и что пока лежишь на печи ничего не произойдет и жизнь не изменится, то стоит попробовать что-то новое и больше слушать, чем разговаривать. Разных людей вдохновляют разные вещи, меня, к примеру, литература. Это не значит, что литература - панацея для каждого. Но если вы тоже верите в буквы, то читайте. Читайте и разговаривайте об этом, делитесь радостью. Только так можно найти "своих" людей, кому так же не всё равно, но кто, возможно, боится или забыл, что он тоже герой. Почитайте Кэмпбелла, или Проппа, или Фрэзера, или Властелина Колец, или Темную башню, или посмотрите лекции Агранович, да что угодно, только хватит скрываться и верить, что чего-то не заслуживаешь. Чушь всё это. https://www.mirf.ru/book/tysyachelikij-geroj-campbell

Статьи в СМИ, которых нам не хватает: https://www.kommersant.ru/doc/3389375 Как становится ясно в заключительной части, проблема не только в расистах и чернокожих, она в любой дихотомии, которая приносит социальную травму и интернализируется последующими поколениями. На эту тему из научных трудов мне недавно прилетела книга Бергера и Лукмана «Социальное конструирование реальности». Она о том, что индивидуальной реальности не существует за пределами той реальности, которую создают и которой сами формируются в диалектическом процессе социум и социальные институты, поколение за поколением. То есть, объективная реальность не просто не существует. Она не просто не существует за пределами языка. Она не существует за пределами человеческого знания, то есть, ноосферы. Каждый отдельный человек живёт в своей «субреальности», куда его с младенчества вселяют значимые другие (например, родители и родственники). Механизмы формирования реальности остаются для нас прозрачными — мы не видим их до тех пор, пока они не ломаются (всё чётко по Маклюэну). Разорвать преемственность конфликтующих субреальностей способно только массовое осознание этого факта участниками конфликта, рефлексия иллюзорности якобы объективной реальности. Без этого невозможно выстроить общий язык для разрешения подобных конфликтов. Возможно ли это в нашем поколении? Я не очень верю в это. Но этому можно и нужно учить наших детей. Судя по тому, куда катится наша образовательная сфера, учить их этому придётся нам с тобой лично. Готовься.