words of architecture

Фильм снимался специально к выставке в MAXXI, но вдруг будет потом досупен на vimeo, где сейчас можно посмотреть все другие их картины? Трейлер фильма https://youtu.be/ffWbEHyQCXA

Джакомо Балла как Тутанхамон Джакомо Балла — мой любимый художник из итальянских футуристов. Недавно случилось знаменательное событие — квартира Баллы открылась для публики. В T-Magazine, журнале The New York Times, вышел репортаж о самой квартире, о футуристах и т.д. Но центром репортажа (что отдельно прекрасно, как много может дать современное кураторство или как бы это называть, не просто выставка, не просто ленточку перерезали) становится еще один проект, посвященный квартире. Это фильм, который сделал дуэт Bêka&Lemoine, лучшие архитектурные документалисты. Bêka and Lemoine were there to create an artwork of their own — a film in which they act out entering Casa Balla as if it were King Tutankhamen’s tomb. “We wanted to convey the sense of wonder that we felt when we first saw the space,” said Bêka. Thanks to Bartolomeo Pietromarchi, the director of Maxxi art at Rome’s Maxxi museum, who’s spent much of the last two years working with Balla’s heirs to open the apartment up to the public, starting next week the Gesamtkunstwerk, or total artwork, that is Casa Balla will be available for anyone to discover. ... THE PATH TO Casa Balla’s preservation was long and winding. At first, the three siblings who inherited it following Elica’s death (they are related to Balla through his brother) enlisted Banca D’Italia, the central bank of Italy, which helped to finance initial research and the installation of electricity. In 2004, the flat was declared a protected heritage site. But it wasn’t until Pietromarchi and the Maxxi got involved in 2019 that the project was propelled forward. With the support of Banca D’Italia, Rome’s Special Superintendence for Archaeology, Fine Arts and Landscape and the Ministry of Culture, the museum, which now manages the apartment, completed a thorough inventory of the home and oversaw basic repairs that included renovating the floors. https://www.nytimes.com/2021/06/11/t-magazine/casa-balla-rome-design.html?referringSource=articleShare

Открылась очередная виртуальная выставка МАРШа (реальная тоже есть). Так что можно теперь составить впечатление о том, какая программа у нашей школы (в контексте цинического реализма). (Там не все страницы еще работают, но главное — проекты, они на месте). https://show.march.ru/2021

Польша, Франция, Греция, Румыния, Мексика, Эстония, Швейцария

На Венецианской биеннале в этом году выставки в семи павильонах связаны с темой миграции, пишет Архдейли. https://www.archdaily.com/964179/7-national-pavilions-at-the-2021-venice-biennale-that-explore-migration-and-its-impact-on-built-environments

Фрагмент исследования

Объявление конкурса и его условия, включали такие слова: Reviving Mosul is not only about reconstructing heritage sites, it is about empowering the population as agents of change involved in the process of rebuilding their city through culture and education.  It is with a strong message of hope and resistance to Iraq and to the world, a message that an inclusive, cohesive and equitable society is the future that Iraqis deserve, that the “Revive the spirit of Mosul” Flagship Initiative was born. https://en.unesco.org/fieldoffice/baghdad/revivemosul

Гримасы глобализма — не только глобальная архитектура, но и глобальная реконструкция. Действительно, если будды, взорванные талибами и Пальмира, взорванная ИГИЛ — это потери для мирового культурного наследия, то разве не должен весь мир их восстанавливать? Конкретный пример показывает, что это не так просто. В иракском городе Мосул в ходе войны с ИГИЛ четыре года назад была разрушена мечеть ан-Нури. Комплекс начинали строить еще в 12 веке. Во время войны, когда боевики захватили город, они именно в мечети провозгласили создание «всемирного халифата». При отступлении боевики ее взорвали (но потом обвинили в этом американскую авиацию). ЮНЕСКО нашла деньги и провела конкурс на восстановление комплекса. Проект имеет большое значение и культурное (памятник всемирного наследия), и политическое (гуманитарная миссия, завершение войны, помощь Запада в восстановлении правильной мусульманской святыни и т.д. и т.п.). Впрочем, не совсем Запада, потому что а) деньги дают Арабские Эмираты, б) конкурс выиграло египетское бюро. Даже не буду пытаться описать все трудности и напряжения, которые в такой ситуации неизбежно возникают — сунниты, шииты, фундаменталисты, западники, участники войны с одной стороны, с другой стороны, с третьей стороны. Короче, можно себе представить что-то вроде дискуссии вокруг восстановления ХХС, только всегда есть риск, что архитектурная критика в прессе перейдет в форму вооруженного конфликта. Проект, который был подготовлен египетским бюро (весьма опытным, как говорят) критикуют за многое. К историческому комплексу добавили некоторые черты, которые иракские архитекторы считают более свойственными современной архитектуре Эмиратов, включая и специфическое озеленение пальмами — это особенно возмутило общественность. Некоторые решения называют буквально анти-исламскими. Местные архитекторы недовольны выбором материалов, цветами, пропорциями. Не понравилось им предложение сделать двор открытым для публики (мечеть должна быть не только религиозным центром, но и культурно-образовательным), но одновременно обустроить балкон для высокопоставленных гостей. Критикуют также и то, что в городе, в котором почти не общественного транспорта, крупнейший религиозный и культурный комплекс предлагает только 20 парковочных мест. Официальный протест заявил местный союз архитекторов, так что конфликт уже вышел за рамки бурчания в фейсбуке. Протест поддержало иракское Общество защиты архитектурного наследия. Но что именно считать наследием? Комплекс был почти полностью перестроен в 40-х, потом почти полностью уничтожен во время войны. Иракское общество представляет собой конгломерат конфликтующих фракций (как всегда после падения диктатур, и войны не улучшили ситуацию), так что идентичность, история, наследие здесь темы очень острые. Вряд ли в такой ситуации может быть проект, который всех устроил бы. Может, надо было подождать, как пришлось ждать Новому музею, например? Кстати, думаю, что наш павильон в Венеции угодил в похожую ситуацию, хотя и более нюансированную и тонкую, и к счастью, не такую опасную для участников и здания. https://www.nytimes.com/2021/06/27/world/middleeast/unesco-mosul-reconstruction.html https://archinect.com/news/article/150272277/a-unesco-backed-redesign-contest-is-met-with-controversy-in-mosul

Или фильм АРХАНГЕЛЬСК (2019) Фильм о столице Поморья, очень личный взгляд режиссера на город и страну в целом Французская путешественница приезжает в Россию, чтобы узнать о стране. Она попадает в Архангельск, и город начинает «разговаривать» и открываться ей. Это становится началом взаимопонимания и культурного обмена. https://nonfiction.film/movie/Talk_with_acity_Arkhangelsk/

Портал Nonfiction.film дает посмотреть сколько-то документальных фильмов бесплатно по промо-коду DFCVACATIONS — это каникулы Центра документального кино, у которого сработала система пожаротушения из-за удара молнии. Можно посмотреть, например, фильм САД, КОТОРЫЙ СКРЫТ (2008) Фильм о скрытой от постороннего взгляда жизни коренных жителей Венеции, увиденной глазами режиссёра-иностранца, московской поэтессы Татьяны Данильянц Есть ли в Венеции реальная жизнь или это только прекрасный фасад музея, существующий для жадных до впечатлений туристов? Ответ на этот вопрос режиссер фильма ищет в увлекательном путешествии по Венеции, встречаясь с людьми, которые по-настоящему любят ее, глубоко чувствуют и живут одной жизнью с этим городом — волшебным «скрытым садом». В картине приняли участие десять коренных венецианцев — представители культурной и интеллектуальной элиты города и простые горожане. https://nonfiction.film/movie/sad_kotory_skryt/

Может показаться, что вопросы бизнеса не имеют прямого отношения к проблемам социальной справедливости, равноправия и т.д. Или что это только временное помутнение, или характерная для нас отсталость, которую мы преодолеем. Однако и история, и современность показывают, что это не так. Об этом — книга, исследующая проявления расовой сегрегации именно в ритейле: Race and Retail. Consumption across the Color Line. Race and Retail documents the extent to which retail establishments, both past and present, have often catered to specific ethnic and racial groups. Using an interdisciplinary approach, the original essays collected here explore selling and buying practices of nonwhite populations around the world and the barriers that shape these habits, such as racial discrimination, food deserts, and gentrification. The contributors highlight more contemporary issues by raising questions about how race informs business owners’ ideas about consumer demand, resulting in substandard quality and higher prices for minorities than in predominantly white neighborhoods.  In a wide-ranging exploration of the subject, they also address revitalization and gentrification in South Korean and Latino neighborhoods in California, Arab and Turkish coffeehouses and hookah lounges in South Paterson, New Jersey, and tourist capoeira consumption in Brazil.   https://rutgersuni.wpengine.com/book-details/

О пространственном измерении конфликта вокруг Вкусвилла Ритейл такого типа тесно связан с городским пространством. Можно сказать, что он вообще только частью про торговлю, а частью — про выгодное управление недвижимостью. А теперь, когда они доставляют продукты, да еще не только свои — они в бизнесе доставки, с амазоном и озоном. Все это — эффективность использования городского пространства, потоков людей и машин, плотности населения, насыщенности и конкуренции между функциями. По идее, появление (доставки) Вкусвилла в каком-то месте — хороший признак, говорящий о потенциалах места, и наоборот, магазин появляется там, где можно воспользоваться потенциалом, то есть, эксплуатирует его. Теперь из-за неаккуратного рекламного хода для группы ничего не подозревавших и ни в чем не виноватых горожан, которые раньше были такой же цифрой в биг дате, как и другие горожане, Вкусвилл становится синонимом угрозы, эмоционального (будем надеяться, что только такого) стресса. Сперва сеть использовала город так, как ей было удобно. А потом разделила его на части, когда стало удобно иначе. Да, сейчас это случилось по глупости. Но можно вспомнить прецеденты — знаки Whites only или Juden sind hier unerwunscht, чтобы представить себе город, активно нападающий на одних из своих горожан, и только потому, что это нравится другим. Посмотрим же на карту Вкусвилла, чтобы представить себе масштаб этого столкновения:

Montaging Shadows, Neophytos Christou, DIPLOMA 11, FIFTH YEAR, Tutor — Shin Egashira

Проект с близкими мне темами — театральности городского пространства (студия, в которой я преподавал в прошлом году), отражения прошлого в настоящем (этому, в том числе, была посвящена студия этого года) From the unfolding of the everyday life, to the staging of its cultural expressions, to the process of continuous transformations its fabric undergoes, the city is understood as a theatre, endlessly transforming itself and our outlook to the world. The notions of urban theatricality and the transformative potentials of space are addressed through the interplay between factors of time, location and characters, dissolving the city into a series of relationships between seeing and being seen. Oscillating between past, present and future, Montaging Shadows, renders an idea of a typological fusion possible. Utilizing a sense of anti-chronology we jump back in time and recompose reality into a timeline where the fragile cultural expressions of the West End are allowed to continue to exist. The cultural gentrification which erases, replaces and homogenises, is addressed through another moment of tension in London's long history of conflicts. The Astoria, a catalyst of cultural production, an urban interior inseparable from the inner city’s identity meets the incoming infrastructural layers and we begin to oscillate in the in-between through the city's backstage. This alternate reality sees a future where urban character is not sacrificed, a timeline where we see the significance of architecture to lie in the enduring connection between generations, distinguished not so much by palaces, museums, or skyscrapers, as by the obscure ruins of everyday. https://youtu.be/ZQGBYRJ4pW4