words of architecture

По этому поводу был выпуск передачи «Культура повседневности», в которой меня пригласили принять участие — большая честь. Мы там немного обсудили, откуда берутся формы и может ли архитектура быть неуместной. Книга отличная, читайте. Я только начал, наверняка будет что-то, что захочется тут процитировать. https://govoritmoskva.ru/broadcasts/147/?fbclid=IwAR3FAJyyReE5Aja1ePfACCXYbdhzJ5xcRGcB4Ds7f8GUGnSCxa34-JJm7Cw

В издательстве НЛО вышла прекрасная книга Александра Степанова (известного многим по «Искусству эпохи Возрождения» из серии «Новая история искусства») — Очерки поэтики и риторики архитектуры https://ru.bookmate.com/books/aZddELmm

В этой статье Daniel Mendelson сравнивает Парфенон с небоскребом One World Trade Center, предлагая представить себе его как памятник, который могли бы найти археологи через 25 веков в будущем. Забавный текст: Some scholars in the year 4514, familiar with ancient accounts describing the diminutive structure as a “skyscraper,” will no doubt speculate about the significance of its height—although they will be forced to admit that 1,368, the number of “feet” from base to roof, was a figure with no known significance in the culture of the ancient builders. Others, drawing on fragmentary scriptural texts (“wikis”) that refer to a now missing aerial spire, will propose an ingenious theory that the original height of the building was 1,776 of those antique units of measure: a symbolic reference to a date known to have had considerable ideological importance for the builders. (Still others will dismiss this notion as vulgarly literal-minded.) https://www.newyorker.com/magazine/2014/04/14/deep-frieze Строительство этого небоскреба обошлось примерно в 4 млрд долларов. Для семьи с двумя взрослыми, из которых один работает (как в древних Афинах) и одним ребенком, аналог дневной драхмы — около $300 (я беру цифры отсюда: https://livingwage.mit.edu/counties/36061). Получается, что на деньги, потраченные на One World Trade Center, население Нью-Йорка (8,4 млн) можно было бы кормить от силы неделю! (Надеюсь, я нигде не ошибся в расчетах).

Продолжая тему позиции архитектора в античности. Поразительным образом от времен Древней Греции не осталось ни одного чертежа (это я прочел в книге The Architect, которую собрал Спиро Костоф). Все эти замечательные достижения в сфере архитектуры, которые заложили основы и т.д., и т.п. — кажется, были построены в другом режиме. Потому что осталось сколько-то документов-спецификаций, инструкций строителям. Кстати, широко известным образцом такого типа проекта являются соответствующие главы Библии, в которых описано строительство Храма Соломона. Благодаря этим документам мы можем узнать не только о проектировании и роли архитектора, но и о строительном процессе в целом, работах и их стоимости. Например, строительство Парфенона обошлось, судя по подсчетам, в 469 талантов, то есть, в 2,8 млн драхм. А что такое одна драхма? Это дневная зарплата ремесленника или гоплита (тяжело вооруженного пехотинца), предполагается, что на эти деньги он кормит небольшую семью. Население Афин в 5 веке до н.э. — около 300 тыс. человек. Это значит, что на деньги, потраченные на строительство Парфенона, можно было бы кормить афинян около месяца. Не такие уж и большие деньги! Все расчеты тут: https://www.jstor.org/stable/628237 Впрочем, есть очень разные калькуляции, это только одна из версий.

Выше я утверждал, что архитектор всегда был частью привилегированного класса, что верно. Но не всегда между ним и обществом в целом был такой разрыв — это результат эпохи модерна. В традиционном обществе, например, в античной Греции, было иначе: «Говоря современным языком, архитектор — своего рода общественный церемониймейстер, но к участию в церемонии, в которой он задействован, настойчиво приглашается народонаселение, посвященное в «тайну» того, как эта церемония должна развертываться. К тому же, именно этикетность позволяет представить (то есть реконструировать) собирательный образ подлинного творца архитектурных форм античности: архитектора среди людей разных рангов и сословий. Античный архитектор подчинялся требованиям античного архитектурного этикета вовсе не потому, что был бездарным, что ему будто бы легче было использовать готовые формы и «формулы» зданий, нежели изобретать новые. Заказчик и пользователь не требовали эффекта неожиданности, ожидая традиционного приема, и это был своего рода сигнал, который вызывал положительный эмоциональный рефлекс и настроение. По этому сигналу начиналось определенное действо, обусловленное условиями жизни и неписанными принципами общежития. Все были готовы, поскольку этикет соблюдался. (Помните, что случилось с Сократом, который нарушил общественный этикет в клерикальной плоскости?) Нет, ни в античной, ни в средневековой архитектуре нарушение спокойствия не приветствовалось, поскольку категория меры располагалась центральнее всех прочих категорий. Архитектурный этикет — и есть принцип меры, принцип нахождения равновесия между архаикой и новизной, между обществом и его отдельными членами, то есть между двумя «устойчивыми неравновесиями» Пучков А. Древнегреческий архитектор: Реконструкция творческой практики как интерпретация нетворческого ремесла / А. Пучков // Сучасні проблеми дослідження, реставрації та збереження культурної спадщини. - 2008. - Вип. 5. - С. 159-228. http://www.irbis-nbuv.gov.ua/cgi-bin/irbis_nbuv/cgiirbis_64.exe?I21DBN=LINK&P21DBN=UJRN&Z21ID=&S21REF=10&S21CNR=20&S21STN=1&S21FMT=ASP_meta&C21COM=S&2_S21P03=FILA=&2_S21STR=Spdr_2008_5_14

Можно сказать, что архитекторов учат разбираться в проблемах других людей, и не надо быть футболистом, чтобы построить стадион. Но я думаю, что интересы жителей и архитекторов в конкретной политической и экономической системе почти диаметрально противоположны. Это не значит, что я плохо отношусь к соучаствующему проектированию. Напротив! Я считаю некоторые опыты в этом направлении очень вдохновляющими. И чем больше архитекторы будут этим интересоваться — тем лучше. В нашем контексте, можно сказать, что это сближает архитектуру с право- (-на-город-) -защитной деятельностью. Именно поэтому очень важны акценты. Врач, который испытывает лекарства на бедных, потому что они согласны на небольшие деньги — это разве хороший врач? Адвокат, который использует трагедию подзащитного, чтобы стать известнее — плохой адвокат. С архитектором оба этих примера сходны тем, что и врач, и адвокат, и архитектор представляют системы, с которыми многие люди не справляются, когда ущемлены их права. Врач, адвокат и архитектор тогда должны защищать их от системы, что означает, что они начинают работать против своих привилегий (в первую очередь, экономических, конечно). А отличается архитектор от врача и адвоката тем, что не защищен перед законом никаким особым статусом. И это могло бы беспокоить тех, кто продвигает или критикует новый закон об архитектурной деятельности, например. И вроде бы даже беспокоит, но как-то снова с точки зрения привилегий. Вот недавно всех напугало предложение объединить образование архитекторов и строителей. Как всегда, говорили об уничтожении профессии. Если это действительно так, то кто вступился бы за нее, кроме самих архитекторов? Вступилось бы общество, горожане? Вот еще один сюжет из американской истории. Этический кодекс Американского института архитекторов, первый появился в 1909 году. В списке ответственностей, с которыми связана профессия, общество стоит на последнем месте, на первом — клиент, на втором — архитектурное сообщество. В кодексе нынешнем общество стоит на первом месте, клиент на втором, на третьем — профессия. Когда президент Трамп выступал с предложениями построить стену между США и Мексикой, отделения Американского института архитекторов в штатах, которые граничат с Мексикой публично выступали против этого проекта, в том числе, с позиции сохранения природного наследия — ландшафта Рио-Гранде. Но чаще всего эта идея ответственности архитектора обсуждается в контексте проектирования и строительства тюрем, и здесь есть прямая аналогия с врачами, которые постоянно спорят о возможности врача работать в тюрьме. Кстати, очередное мероприятие по этой теме уже завтра: «Право на город» | Презентация доклада. Среди участников архитекторов — 0.

Именно о неравенстве возможностей второе размышление. Архитектор и инженер Брюс Грэм и Фазлур Рахман Хан (бюро SOM) — не были стороной в этом судебном процессе. В Чикаго есть улица, названная именем Грэма, именем инженера названа площадь. Архитектура всегда создается с помощью значительных ресурсов власти и денег, и архитекторы всегда относятся к привилегированному классу — в статистическом смысле, даже если чувствуют себя страшно ущемленными. Когда-то они были рядом с королями и аристократами, с 19 века — рядом с постоянно растущим классом государственной и городской бюрократии, которая отвечает за перераспределение ресурсов ради общественной пользы, что включает в себя строительство жилья и инфраструктуры. Архитекторы и жители, вероятно, могут образовать что-то вроде партнерства в проекте, но это не так просто. «Средний житель» и «средний архитектор» занимают очень разные ступени социальной лестницы, у них разные интересы, образы жизни, и свое право на город они тоже себе представляют по-разному (см. пример с Сирс-тауэр). Несколько примеров этой асимметрии: * В Москве на 10 жителей мужского пола приходится 12 жительниц. Хотя в архитектурных бюро много женщин, руководящие посты (начиная с ГАПов) чаще занимают мужчины. На нашей встрече в субботу тоже было больше мужчин. * Модальный доход в Москве (модальный это не средний, и не медианный, а самый частый) — 30 тысяч рублей, в Московской области — 22 тысячи, в Калужской — 17 тысяч. Средняя зарплата архитектора (данные портала Superjob) — 70-80 тыс. «Труд» дает другую цифру — 50 тыс., но это тоже больше средней. * В Москве около 1 млн мусульман (иногда говорят, что около 4-х, но эксперты с этой цифрой не согласны). Однако в Москве всего четыре мечети. Каждый выпускник архитектурного вуза представляет себе примерно устройство православной церкви, но не мечети.

(Спекулятивный проект Архитектурного фонда Чикаго — что делать с башней через 150 лет, в 2166 году. Рассматривается три сценария: башня реновируется, забрасывается, сносится. Хорошие иллюстрации: https://interactive.wbez.org/curiouscity/willistower/?_ga=1.117212997.256439729.1482159227)

Я вспомнил забавную историю, иллюстрацию к идее права на город, которая демонстрирует подвижность и неопределенность термина (я знаю про Лефевра и Харви, но говорю об интуиции участников процесса сегодня, а не о теории). В 1970-х годах в Чикаго строилась башня Сирс-тауэр. Несколько местных жителей обратились в суд. Они опасались, что башня перекроет тв-сигнал и их жилье упадет в цене. Судья отклонил иск, сказав, что владение телевизором не предполагает обязательное наличие сигнала, и если это волнует горожан — пусть покупают антенны. Два размышления я выношу из этой истории. Во-первых, наше понимание города и того, что он дает жителям, постоянно меняется. 50 лет назад телевизор казался важным, но не настолько важным. Сегодня предоставление доступа в интернет в штате Нью-Йорк рассматривается как одна из важных программ поддержки, потому что интернет — это работа, это образование, это государственные сервисы. Отсутствие интернета в некоторых районах — уже фактор, который связан с преступностью, например. Бóльшая часть нашей жизни проходит в городе, т.е. почти любое право — это право на город. Но право на город — это возможность город использовать, но возможность, ограниченная правами других. С одной стороны, как любит говорить Энрике Пеньялоса (экс-мэр Боготы, борец за общественный транспорт, велосипед и пешехода) — в конституции не записано право на парковку. Так что владелец автомобиля пусть решает проблемы хранения своей собственности за свой счет, а не отнимая пространство у пешехода. С другой стороны, в случае конфликта силы неравны, автомобиль тяжелый и твердый, а пешеход — легкий и мягкий.

Об архитекторе как правозащитнике В субботу на АрхМоскве я принимал участие в дискуссии «Право на город» про архитекторов как посредников, помощников жителей в осуществлении их мечтаний. Вёл встречу Илья Мукосей, а участники — Анастасия Рычкова (Дружба), Ната Татунашвили (Nowadays), Олег Распопов (YOarchitects), Амир Идиатулин (IND Architects), Даниил Никишин (Citizenstudio). Тема формулировалась так: «Право на город – это право горожан пользоваться городскими пространствами и активно влиять на их преобразования. Чтобы разрешать противоречия, неизбежно возникающие между разнообразными субъектами права на город, нужны посредники, одним из которых (возможно – самым важным) может и должен стать архитектор». Кстати, если я правильно понял, то это будет темой воркшопов фестиваля «Открытый город» летом. И тема соучаствующего проектирования в целом развивается. Из всех участников Анастасия и Олег — действительно настоящие спецы в теме, если кому она интересна — следите за ними, работайте с ними. Но эти разговоры и проекты происходят одновременно с разгонами муниципальных депутатов и другими событиями. Они говорят о том, что любое право сегодня реализуемо только с оговорками и ограничениями. Поэтому я задумался о позиционировании архитектора в целом, как элемента в системе.

Учебный год закончился, теперь должны появиться силы и время на канал. Первая запись после перерыва какая-то большая вышла, в нескольких частях.

Блумберг пишет про особое помешательство на почве истории архитектуры. A dedicated group of YouTubers and Reddit posters see the Singer Building and countless other discarded pre-modern beauties and extant Beaux-Arts landmarks as artifacts of a globe-spanning civilization called the Tartarian Empire, which was somehow erased from the history books. https://www.bloomberg.com/news/features/2021-04-27/inside-architecture-s-wildest-conspiracy-theory

Ровно год назад открывали мы выставку «Случайности и одушевления» в Галерее «На Песчаной». Идея выставки была двоякой. С одной стороны, было интересно посмотреть на фотографию внутри архитектурной школы. В МАРШ это один из самых популярных инструментов исследования пространства, формулирования идей. Отчасти постулировалось, что архитектурная фотография — это любая фотография, сделанная архитектором как архитектором. Канон архитектурной фотографии как способа фиксации зданий не является ограничением. Об этом была выставка, которая показывала снимки, сделанные во время работы над проектами в разных жанрах и с разными задачами. Я был отчасти куратором выставки, но больше всего работы, включая прекрасный дизайн, сделал Николай Югай, выпускник и преподаватель МАРШ. С другой стороны, фотографирование архитектуры существует тоже в разных модальностях и представляет некоторые отношения с архитектурой. Коммерческая, ностальгирующая, антропологическая, современное искусство — все это разные версии не только фотографии, но и архитектуры. Этому были посвящены разговоры с теми, кто занимается архитектурной фотографией или фотографированием архитектуры. Они проходили прямо перед карантином и собирали рекордно маленькую аудиторию, что никогда не смущает, потому что цель разговоров — мысль. Но их удалось неплохо снять (спасибо коллегам из МАРШ Лиле Байдак и Ане Платоновой, и видеооператорам), и теперь можно посмотреть на YouTube. Отдельное приятное ощущение — какое-то живописно темное пространство зала галереи, в котором все это происходило, с коричнево-землистым, масляным фоном. Спасибо галерее, Анастасии Васильевой и Кристине Петровой, за возможность устроить выставку и эти дискуссии.

Джан Джорджо Триссино, наставник Палладио, комментирует Альберти — из «Архитектурных принципов в эпоху гуманизма» Уиттковера

Всех с новым годом! Обещаю писать больше ;)