sororitas

зоны после конфликтов и стихийных бедствий особенно уязвимы к распространению инфекционных заболеваний — и во время пандемий женщины умирают в большем количестве, чем мужчины. возьмём сьерра‑леоне — страну, оказавшуюся в центре вспышки эболы в 2014 году и имеющую самый высокий в мире уровень материнской смертности: 1 360 матерей умирают на каждые 100 000 живорождений (для сравнения: средний показатель по оэср — 14 на 100 000), а риск смерти, связанной с родами, в течение жизни составляет одну из семнадцати матерей. правительство опубликовало данные, согласно которым в сьерра‑леоне каждый месяц умирает не менее 240 беременных женщин. добавим к этому эболу — и у женщин внезапно появляется сразу два повода для страха смерти: от родов и от эболы. на деле ситуация была ещё хуже, потому что беременные женщины подвергались повышенному риску заражения эболой из‑за частого контакта с медицинскими службами и работницами: газета the washington post сообщала, что две из трёх крупнейших вспышек эболы «были связаны с передачей вируса в родильных отделениях». тот факт, что эбола уничтожила множество медицинских работниц (среди которых в основном были женщины), ещё сильнее повысил обусловленный гендером риск: по оценке журнала the lancet, в трёх странах, затронутых вирусом, из‑за нехватки персонала ежегодно будет умирать дополнительно 4 022 женщины. нежелание учитывать гендер в усилиях по оказанию помощи отчасти связано с всё ещё распространённым мнением о том, что, поскольку инфекционные заболевания поражают и женщин, и мужчин, лучше сосредоточиться на контроле и лечении, «а решение социальных проблем, существующих в обществе, — например, гендерного неравенства, — оставить на потом, после окончания вспышки». учёные тоже несут здесь свою долю ответственности: недавний анализ 29 миллионов статей в более чем 15 000 рецензируемых изданиях, опубликованных во время эпидемий зика и эболы, показал, что менее 1% из них исследовали гендерные последствия вспышек. но, как отмечается в докладе воз, убеждённость в том, что гендер не имеет значения, — опасная позиция: она может мешать профилактическим и сдерживающим мерам, а также не позволяет учитывать важные сведения о том, как болезни распространяются незаметно. игнорирование гендерного фактора во время вспышек вируса h1n1 (свиного гриппа) в 2009 году привело к тому, что «государственные чиновницы чаще взаимодействовали с мужчинами, поскольку тех считали владелицами ферм, хотя большую часть работы с животными на приусадебных хозяйствах зачастую выполняли женщины». во время вспышки эболы в сьерра‑леоне в 2014 году «первоначальные планы карантина предусматривали снабжение женщин продовольствием, но не учитывали потребности в воде и топливе». в сьерра‑леоне и других развивающихся странах добыча топлива и воды — это обязанность женщин (а топливо и вода, разумеется, жизненно необходимы), поэтому, пока планы не скорректировали, «женщины продолжали выходить из домов, чтобы собирать дрова, — и это повышало риск распространения инфекции». обязанности женщин по уходу за другими несут в пандемиях ещё более смертоносные последствия. женщины выполняют большую часть ухода за больными на дому. они также составляют большинство «традиционных акушерок, медсестёр, уборщиц и работниц прачечных в больницах, где существует риск заражения», особенно с учётом того, что такие работницы «не получают такой же поддержки и защиты, как врачини, среди которых преобладают мужчины». женщины также занимаются подготовкой тела к похоронам, а традиционные похоронные обряды приводят к заражению многих из них. в либерии во время эпидемии эболы в 2014 году, по оценкам, женщины составляли 75% умерших от болезни; в сьерра‑леоне, «эпицентре» вспышки, юнисеф оценил, что до 60% погибших были женщинами.

в обоих случаях рекомендации основывались на (неверном) предположении, что у женщин есть экономические, социальные или регуляторные возможности «реализовать автономию, заложенную в международных рекомендациях». в результате уже существующее гендерное неравенство «ещё больше усугублялось» этими международными рекомендациями. – caroline criado-perez, invisible women, 2019 г.

зоны после конфликтов и стихийных бедствий особенно уязвимы к распространению инфекционных заболеваний — и во время пандемий женщины умирают в большем количестве, чем мужчины. возьмём сьерра‑леоне — страну, оказавшуюся в центре вспышки эболы в 2014 году и имеющую самый высокий в мире уровень материнской смертности: 1 360 матерей умирают на каждые 100 000 живорождений (для сравнения: средний показатель по оэср — 14 на 100 000), а риск смерти, связанной с родами, в течение жизни составляет одну из семнадцати матерей. правительство опубликовало данные, согласно которым в сьерра‑леоне каждый месяц умирает не менее 240 беременных женщин. добавим к этому эболу — и у женщин внезапно появляется сразу два повода для страха смерти: от родов и от эболы. на деле ситуация была ещё хуже, потому что беременные женщины подвергались повышенному риску заражения эболой из‑за частого контакта с медицинскими службами и работницами: газета the washington post сообщала, что две из трёх крупнейших вспышек эболы «были связаны с передачей вируса в родильных отделениях». тот факт, что эбола уничтожила множество медицинских работниц (среди которых в основном были женщины), ещё сильнее повысил обусловленный гендером риск: по оценке журнала the lancet, в трёх странах, затронутых вирусом, из‑за нехватки персонала ежегодно будет умирать дополнительно 4 022 женщины. нежелание учитывать гендер в усилиях по оказанию помощи отчасти связано с всё ещё распространённым мнением о том, что, поскольку инфекционные заболевания поражают и женщин, и мужчин, лучше сосредоточиться на контроле и лечении, «а решение социальных проблем, существующих в обществе, — например, гендерного неравенства, — оставить на потом, после окончания вспышки». учёные тоже несут здесь свою долю ответственности: недавний анализ 29 миллионов статей в более чем 15 000 рецензируемых изданиях, опубликованных во время эпидемий зика и эболы, показал, что менее 1% из них исследовали гендерные последствия вспышек. но, как отмечается в докладе воз, убеждённость в том, что гендер не имеет значения, — опасная позиция: она может мешать профилактическим и сдерживающим мерам, а также не позволяет учитывать важные сведения о том, как болезни распространяются незаметно. игнорирование гендерного фактора во время вспышек вируса h1n1 (свиного гриппа) в 2009 году привело к тому, что «государственные чиновницы чаще взаимодействовали с мужчинами, поскольку тех считали владелицами ферм, хотя большую часть работы с животными на приусадебных хозяйствах зачастую выполняли женщины». во время вспышки эболы в сьерра‑леоне в 2014 году «первоначальные планы карантина предусматривали снабжение женщин продовольствием, но не учитывали потребности в воде и топливе». в сьерра‑леоне и других развивающихся странах добыча топлива и воды — это обязанность женщин (а топливо и вода, разумеется, жизненно необходимы), поэтому, пока планы не скорректировали, «женщины продолжали выходить из домов, чтобы собирать дрова, — и это повышало риск распространения инфекции». обязанности женщин по уходу за другими несут в пандемиях ещё более смертоносные последствия. женщины выполняют большую часть ухода за больными на дому. они также составляют большинство «традиционных акушерок, медсестёр, уборщиц и работниц прачечных в больницах, где существует риск заражения», особенно с учётом того, что такие работницы «не получают такой же поддержки и защиты, как врачини, среди которых преобладают мужчины». женщины также занимаются подготовкой тела к похоронам, а традиционные похоронные обряды приводят к заражению многих из них. в либерии во время эпидемии эболы в 2014 году, по оценкам, женщины составляли 75% умерших от болезни; в сьерра‑леоне, «эпицентре» вспышки, юнисеф оценил, что до 60% погибших были женщинами. в статье 2016 года также отмечалось, что в ходе недавних эпидемий эболы и зика международные рекомендации в области здравоохранения «не учитывали ограниченные возможности женщин по защите от инфекции».

у нас не было надёжных данных о гендерном разрыве в смертности при стихийных бедствиях до 2007 года, когда опубликовали первый систематический количественный анализ. это исследование данных по 141 стране за период с 1981 по 2002 год показало, что женщины значительно чаще умирают во время стихийных бедствий, чем мужчины, и что чем больше число погибших относительно численности населения, тем сильнее гендерный разрыв в ожидаемой продолжительности жизни. важно, что чем выше социально‑экономический статус женщин в стране, тем меньше гендерный разрыв в смертности. «не бедствие их [женщин] убивает», — объясняет морин фордхэм. «это гендер — и общество, которое не учитывает, как он ограничивает жизнь женщин». выяснилось, что индийские мужчины чаще выживают при землетрясениях, которые случаются ночью, «потому что в тёплые ночи они спят на улице или на крышах — поведение, невозможное для большинства женщин». в шри‑ланке плаванию и лазанию по деревьям «в основном» учат мужчин и мальчиков; в результате, когда в декабре 2004 года случилось цунами (из‑за которого погибло до четырёх раз больше женщин, чем мужчин), они лучше справлялись с паводковыми водами. в бангладеш существует социальное предубеждение против того, чтобы женщины учились плавать, что «резко» снижает их шансы выжить при наводнении. эта обусловленная обществом уязвимость усугубляется тем, что женщинам не разрешают покидать дом без сопровождающего мужчины. в результате, когда обрушиваются циклоны, женщины теряют драгоценное время на эвакуацию, ожидая, пока придёт родственница‑мужчина и отведёт их в безопасное место. они также теряют время, ожидая, что мужчина придёт и вообще сообщит им о надвигающемся циклоне. предупреждения о циклонах транслируют в общественных местах — например, на рынке или в мечети, объясняет фордхэм. но женщины туда не ходят: «они дома. поэтому полностью зависят от того, вернётся ли мужчина и скажет, что нужно эвакуироваться». многие женщины просто так и не получают это сообщение. – caroline criado-perez, invisible women, 2019 г.

бездомность исторически воспринималась как мужское явление, однако есть основания сомневаться в официальных данных по этому вопросу. джоан брезертон, научная сотрудница центра жилищной политики йоркского университета, поясняет, что на самом деле женщины «гораздо чаще сталкиваются с бездомностью, чем мужчины». в австралии «типичный бездомный» теперь — «молодая женщина в возрасте 25–34 лет, часто с ребёнком и всё чаще — спасающаяся от [мужского] насилия». однако эту «серьёзную социальную проблему» сильно недооценивают — и речь идёт о гендерном разрыве в данных, который во многом является следствием того, как исследователи определяют и измеряют бездомность. по данным канадского центра политических альтернатив (ccpa), «большая часть исследований бездомности не содержит комплексного гендерного анализа». бездомность обычно оценивают по числу людей, пользующихся соответствующими услугами, но такой подход работает лишь в том случае, если женщины и мужчины с равной вероятностью обращаются за помощью — а это не так. женщины, оказавшиеся на улице из‑за [мужского] домашнего насилия, чаще ищут убежище в приютах для жертв домашнего насилия, а не в приютах для бездомных. в великобритании это означает, что их не учитывают как бездомных. кроме того, они нередко вынуждены жить во временных, нестабильных условиях у других людей — «не имея собственной входной двери, личного пространства и отдельного места для жизни, а также доступа к какому‑либо жилью, на которое у них есть законное право». иногда, как показывает рост числа соглашений «секс за жильё» в великобритании, они, подобно женщинам в лагерях беженок, подвергаются сенсуализированной эксплуатации [со стороны мужчин]. согласно канадским исследованиям, женщины оказываются в таких нестабильных условиях, потому что не чувствуют себя в безопасности в официальных пунктах временного размещения — особенно если они смешанные. и эти опасения небезосновательны: ccpa называет уровень [мужского] насилия, с которым сталкиваются женщины в приютах, «поразительным». по заключению ccpa, якобы «гендерно‑нейтральные» услуги, которые «считаются одинаково доступными для женщин и мужчин», на деле «подвергают женщин значительному риску». таким образом, женская бездомность — не просто следствие [мужского] насилия: она сама является ключевым фактором риска столкнуться с [мужским] насилием. в сша женщины предпочитают жить на улице, вместо того чтобы обращаться в приюты, которые кажутся им опасными. катарина сакс‑джонс, директорка благотворительной организации agenda, помогающей женщинам из группы риска, поясняет, что в великобритании службы помощи бездомным «зачастую создаются с расчётом на мужчин» и «могут быть пугающими местами для уязвимых женщин, переживших жестокое обращение и насилие [со стороны мужчин]». – caroline criado-perez, invisible women, 2019 г.

недобросовестная подача феминизма обратно женщинам как общего движения за то, чтобы быть милой со всеми, в рамках которого женщины по случайному совпадению выполняют весь социальный, эмоциональный и физический труд, — это один из самых поразительно возмутительных приёмов «приманить и подменить» в хх веке.

решение проблемы гендерного (полового) разрыва в данных очевидно: мы должны устранить разрыв в представленности женщин. когда женщины участвуют в принятии решений, в исследованиях, в производстве знаний, о женщинах не забывают. женские жизни и точки зрения выходят из тени. это приносит пользу женщинам во всём мире, а как показывает история таймины, профессорки математики, увлекавшейся вязанием крючком, зачастую это приносит пользу и человечеству в целом. и если вернуться к «загадке женственности» фрейда, оказывается, ответ всё это время был у нас перед глазами. всё, что нужно было сделать «людям», — это спросить женщин. – caroline criado-perez, invisible women, 2019 г.

мы должны увеличить представленность женщин во всех сферах жизни. ведь по мере того, как всё больше женщин занимают позиции, связанные с властью или влиянием, становится очевидной ещё одна закономерность: женщины просто не забывают о том, что женщины существуют, — в отличие от мужчин, которые, похоже, нередко об этом забывают. женщины в киноиндустрии с большей вероятностью нанимают на работу других женщин. женщины‑журналистки значительно чаще делают акцент на женской точке зрения и цитируют женщин. то же самое делают и женщины‑авторки: в 2015 году 69% женщин‑биографок в сша писали о женщинах, в то время как среди мужчин‑биографок таких было лишь 6%. акцент, который женщины делают на женских голосах и точках зрения, распространяется и на академическую среду. в период с 1980 по 2007 год доля женщин среди преподавательниц истории в сша выросла с 15% до 35%. за сопоставимый период (1975–2015 годы) доля преподавателей истории в сша, специализирующихся на женской истории, увеличилась в десять раз — с 1% до 10%. кроме того, женщины‑учёные чаще включают в учебные программы произведения женщин‑авторовок. женщины также играют ведущую роль в устранении гендерного разрыва в данных. анализ 1,5 миллиона научных статей, опубликованных в период с 2008 по 2015 год, показал, что вероятность того, что в исследовании будет проведён анализ с учётом пола и гендера, «возрастает с увеличением доли женщин среди авторок». эффект особенно заметен, если во главе группы авторов стоит женщина. эта забота о здоровье женщин распространяется и на политическую сферу. именно женщина (пола шеррифф, депутат от лейбористской партии от дьюсбери) в 2016 году создала первую в великобритании межпартийную парламентскую группу по вопросам женского здоровья. а две женщины‑республиканки сорвали попытки дональда трампа отменить реформу здравоохранения (obamacare), которая в случае отмены непропорционально сильно ударила бы по женщинам, — они трижды проголосовали против его предложений. в целом женщины добиваются перемен и в политике. именно две женщины — мелинда гейтс и хиллари клинтон — возглавили поддерживаемую оон организацию data2x, цель которой — устранить глобальный гендерный разрыв в данных. а когда случается худшее, женщины тоже оказываются на передовой, заполняя пробелы, оставленные гендерно‑предвзятой системой помощи при стихийных бедствиях. исследователи обнаружили, что «мужественный и мускулистый образ мужчин-работниц служб помощи», доминировавший в сми после урагана «катрина», не соответствовал реальности: на самом деле женщины «неустанно и отважно трудились» за кулисами. то же самое произошло и в пуэрто‑рико, который практически остался без поддержки правительства сша после того, как в 2017 году регион был опустошён ураганом «мария». «реальность такова, что, если вы поедете в местные сообщества, в основном вы увидите женщин в роли лидерок и общественных организаторок», — рассказала журналистке джастин калма ади мартинес‑роман, исполнительная директорка некоммерческой организации, оказывающей юридическую помощь малоимущим семьям. эти женщины собирали данные, «пробираясь по затопленным районам» и обходя покинутые жительницами общины. они разрабатывали и внедряли решения, основанные на фактических данных. они открывали бесплатные столовые. собирали деньги и восстанавливали дороги. распространяли «фонари на солнечных батареях, генераторы, топливо, одежду, обувь, средства гигиены, батарейки, лекарства, матрасы, воду». они создавали «общества бесплатной юридической помощи, чтобы помочь семьям разобраться в запутанных и плохо продуманных процедурах подачи заявлений в fema». им даже удалось найти средства на приобретение общественных стиральных машин на солнечных батареях.

gnder101-blog: «я феминистка, но я не...». 40 000 лайков и 771 107 просмотров. «я феминистка, но я всё ещё пользуюсь макияжем». «я феминистка и брею подмышки». «я феминистка, но я не злая квир‑персона». «я феминистка, но я не ненавижу мужчин». «я феминистка, но я не чересчур категорична». посмотрим на самые популярные комментарии: «я феминистка, но я не сумасшедшая». «я феминистка, но у меня нет проблем с порно». цель этого видео — отличить этих феминисток от тех: от волосатых, злых, твёрдо стоящих на своём женщин и тех, кто не пользуется макияжем. либеральные феминистки не хотят ассоциироваться с теми феминистками, потому что знают: общество их отвергает. чтобы видео о феминизме на buzzfeed были успешными и «крутыми», создательницы понимают, что должны отмежёвываться от того, что общество отвергает в феминизме. им нужно доказать, что их феминизм — другой. их феминизм не «волосатый», не категоричный, не злой, он не бросает вызов традиционным представлениям о женской красоте. buzzfeed отражает популярную прогрессивную культуру и то, как выглядит феминизм в мейнстриме. если бы социально приемлемый, популярный феминизм по-настоящему принимал «волосатых», «злых» и тех, кто обходится без макияжа, на платформе появлялись бы видео, защищающие эти стереотипы, — а не ролики, в которых продолжают отмежёвываться от таких феминисток, словно говоря: «это не мы». houroftheantichristwolf: буквально вот это и есть суть ориентированного на мужчин поп‑культурного феминизма и либерального/неолиберального феминизма: он до безобразия примиряет девушек и женщин с мизогинией и патриархальной культурой, манипулирует нами, чтобы мы приняли её, обманывали себя, видя в этом расширение своих возможностей, подстраивались под неё, верили, будто способны «выбирать» своё подчинение, — и при этом активно отбивает у нас желание бросать этому вызов. полный хаос. тот факт, что в видео о феминизме участвует мужчина, — это самый огромный тревожный сигнал. когда кто‑то из класса угнетателей говорит от имени угнетённых, ваше движение официально проиграло. (tumblr)

Притвориться холодильником, залезть под матрас, окунуться в тандыр: как мужчины-неплательщики алиментов играют в прятки с приставами НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ «ГЛАСНАЯ» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА «ГЛАСНАЯ». 18+ Несколько дней назад в Нижнем Новгороде должник по алиментам решил спрятаться от судебных приставов в диване. Мужчина задолжал своему несовершеннолетнему сыну 220 тысяч рублей, игнорируя любые попытки взыскания денег. Когда приставы пришли к нему домой, неплательщик решил притвориться диваном, но безуспешно: его сдала собственная собака, которая нервно крутилась рядом. Редакции «Гласной» стало интересно, какие еще необычные места выбирают мужчины, чтобы поиграть в прятки с приставами. «Гласную» можно поддержать подпиской и донатом

Весь день звонить и писать сообщения- это уже издевательство , отьем времени и ресурсов «Дорогие свидания»- это нормальные свидания, просто нормальные А вот когда за нормальность хотят выставить сверхсчёт в виде прессинга и отьема почти всего времени и внимания смс и звонками - это навязанная very bad deal !!! Bad! VERY BAD DEAL

Чрезмерные нежность и внимание в начале отношений могут предшествовать эмоциональному насилию Когда Сью Кнудтсон было 18 лет, новый партнер постоянно говорил, что она идеальна, дарил цветы, устраивал дорогие свидания и весь день писал сообщения. Тогда она не знала, что столкнулась с так называемым лавбомбингом. Со временем отношения изменились. По словам Кнудтсон, мужчина стал проверять ее сообщения и звонки, ревновать к друзьям и заставлять чувствовать, что без него она останется одна. Лавбомбинг — это модель поведения, при которой человек сначала завоевывает партнера чрезмерным вниманием, а затем начинает его контролировать. Термин появился еще в 1970-х годах. Эту тактику использовала Церковь объединения — южнокорейское религиозное движение, которое критики и бывшие участники называли сектой. Члены церкви окружали потенциальных последователей теплом и похвалой, чтобы убедить их присоединиться. Точных данных о связи лавбомбинга с насилием нет. Однако психологи отмечают, что почти во всех случаях домашнего насилия, с которыми они работали, отношения начинались с периода чрезмерного внимания. По словам специалистов, лавбомбинг часто проявляется в постоянных комплиментах, которые попадают в самые уязвимые места человека, обещаниях совместного будущего, навязчивом желании проводить вместе все время и непрерывном потоке сообщений и звонков. Со временем человек может начать проверять чувства партнера: например, намеренно пропадать на несколько дней, требовать доказательств любви, ревновать к друзьям и увлечениям или ставить ультиматумы. При этом не каждый человек, который проявляет чрезмерное внимание в начале отношений, обязательно станет абьюзером. Исследователи до сих пор не знают, всегда ли такое поведение является сознательной попыткой установить контроль. Специалисты советуют обращать внимание на собственные ощущения. Если отношения развиваются слишком быстро, партнер не уважает ваши границы и требует отказаться от привычной жизни ради него, это может быть тревожным сигналом.

«Если вам кажется, что всего слишком много, скорее всего, так оно и есть», — заключают специалисты.

🤔 А вы сталкивались с лавбомбингом? Расскажите в комментариях. Задонатить «Косе» | Подписаться | Вступить в комьюнити

Женщина потеряла ребенка и репродуктивные органы из-за ошибки врачей. Она чудом выжила и смогла наказать виновных Четыре года назад беременная Алена попала в больницу с сильной болью в животе. Врачи решили, что у нее воспалился аппендикс, и провели операцию. Но после нее девушке стало только хуже. Боль усиливалась. Алена кричала и просила о помощи, но врачи ей не верили. Они говорили, что у нее «беременные припадки», продолжали колоть обезболивающее и не назначали необходимых обследований.

«Боль была в сто раз сильнее, чем схватки», — вспоминает она.

Когда Алена снова попала в больницу, было уже слишком поздно. По словам врачей, она чудом осталась жива. Девушка потеряла будущего ребенка, а также матку и один яичник. После пережитого она долго боролась с паническими атаками и ощущением, что потеряла смысл жизни. Как Алене удалось добиться наказания виновных, через что ей пришлось пройти и что на самом деле происходило в больнице, — рассказывают она сама и ее юрист в новом репортаже «Косы». Смотрите его по ссылке, оставляйте лайки и комментарии — они помогают сделать так, чтобы об истории узнало больше людей.

#предложка #men_moment хэппи энд

Россияне все реже вступают в брак, следует из данных РАН. В стране становится больше людей старше 40 лет, которые никогда не были женаты или замужем, и чаще всего это мужчины. В 2002 году среди россиян 40–44 лет таких было 61 на тысячу человек, к 2020 году — уже 92. Сейчас показатель, вероятно, превысил 100 на тысячу. @economylive

​​В Екатеринбурге подошло к концу расследование громкого дела о покушении на убийство, поражающего своей жестокостью. Алёна Фоминых, многодетная мать четверых детей, в одно мгновение лишилась привычной жизни: на неё вылили концентрированную кислоту. Тяжёлые химические ожоги стали не просто травмой — они перекроили её повседневность, заставили столкнуться с болью и неопределённостью. Но, несмотря на всё пережитое, Алёна не сломалась: она держится ради детей, шаг за шагом преодолевая последствия чудовищного нападения. По данным следствия, Николай Ермаков, терзаемый обидой из‑за разрыва отношений, с декабря 2025 года вынашивал план расправы. Однако он не собирался пачкать руки сам, а заплатил своей знакомой Ксении Владимировой, чтобы та помогла устранить его бывшую сожительницу. Фигурант детально продумал преступление: передал сообщнице сведения о привычках и распорядке дня жертвы, раздобыл электронный ключ от подземного паркинга, где жила Алёна Фоминых, а также снабдил их орудием преступления — бутылкой с токсичным химическим веществом на основе серной кислоты. Ксения, в свою очередь, выступила в роли посредника — она передала смертоносный груз непосредственному исполнителю, Эдуарду Середюку. По версии силовиков, тот проник на охраняемую территорию подземного паркинга, дождался появления Алёны и вылил кислоту ей в лицо. Правоохранители сработали стремительно: благодаря слаженной работе следователей СКР и оперативников уголовного розыска всех участников преступной схемы удалось вычислить в кратчайшие сроки. Задержание прошло молниеносно: последних фигурантов взяли в квартире на улице Кондукторской в микрорайоне Пионерский — они пытались скрыться у родственников. Как отметили в полиции, оба соучастника не впервые сталкиваются с законом: ранее их судили за сбыт наркотиков в особо крупном размере. Судебно‑психиатрическая экспертиза подтвердила, что организатор полностью осознавал, что творит: дело с утверждённым обвинительным заключением уже передано в суд. А Алёна проходит долгий путь восстановления: физические раны постепенно заживают, но главная борьба идёт внутри — за право снова чувствовать себя в безопасности. Источник: via @TEkaterinburg

Они принимали участие в торговых и юридических сделках, таких как удочерение, продажа собственности, дача и взятие ссуд. Некоторые женщины, как сказано в списках, приносили дары царю; такие дары были или налогом, или вассальным подношением, что указывает на наличие у женщин политического положения и прав. Женщины также были писицами, музыкантшами и певицами. Они выполняли важные религиозные функции в качестве жриц, предсказательниц и провидиц. Так как цари регулярно советовались с предсказательницами и провидицами перед принятием важных решений или отбытием на войну, эти женщины по сути являлись советницами царя. Тот факт, что документы из Мари не делают разницы в ценности прорицательниц и прорицателей, говорит об относительно равном положении женщин в элите общества Мари [1]. Ассириолог Бернард Франк Батто объясняет положение женщин в Мари по сравнению с другими месопотамскими культурами как пережиток более ранней стадии развития: “Лишь недавно выйдя из племенной стадии, правители амореев сохранили в зарождающихся политических экономиках многие черты племенного наследия. В противоположность развитым городам-государствам с более чётко разграниченными и институционализированными службами и иерархическими цепочками цари северных амореев сохранили “патриархальный” стиль правления. Вся власть лежала в руках царя, который лично следил за всеми делами или по крайней мере при необходимости лично делегировал обязательства” [2]. Предположение о том, что женская роль наместницы есть аспект ранней концепции царского правления, вызывает интерес и поддерживает мои оценки в том, что положение и роли женщин всё более ограничиваются с усложнением государственного аппарата. Некоторые документы Мари рисуют яркую картину жизни и занятий этих царских особ в роли наместниц своих родственников. Царица, первая жена царя, обладала независимой властью во дворце, храме и мастерских и служила его наместницей, когда царь был на войне или в дипломатической миссии. Сама она управляла своей собственностью и руководила женской прислугой дворца. Остальные жены царя, в порядке следования, располагались в отдалённых дворцах, которые царь периодически посещал, и исполняли в них аналогичные административные обязанности. Одной из них была Куншиматум, вторая жена царя Ясмах-Адада из Мари. Написанное ею письмо показывает масштаб и границы её власти. Она основала царский “дом” (дворец) и управляла им, регулярно молилась за царя богу Дагану. По неясной причине она впала в немилость и была ложно обвинена в неумелом руководстве. <…> Власть жены, как и власть мужчины-вассала, зависела от воли и прихоти царя. Как феодальные вассалы следующих веков, Куншиматум понимала, что лишь под защитой своего владыки она могла быть в безопасности. В её случае эта защита мало помогла. Ясмах-Адад, ассирийский узурпатор, был свергнут Зимри-Лимом, который вернул трон своих отцов. В то время Куншиматум и остальные женщины царской семьи должны были стать трофеем победителя. Как и позже в Израиле, победитель получал гарем предыдущего царя как часть подтверждения законности своих прав на трон [3]. Такая же судьба ждала многих дочерей другого царя Мари, который правил до Зимри-Лима. Когда их отец был свергнут ассирийским завоевателем, его прекрасно воспитанные дочери, умелые певицы, были отданы в рабство мелкому чиновнику в новом правительстве. Их не отослали в текстильные мастерские, а сделали домашними рабынями [4]». Авторские примечания: [1] Батто, Women at Mari, стр. 5, 137—138. [2] Там же, стр. 137. [3] Там же. На эту практику ссылаются в Библии: 2Цар 16:20—24 и Быт 49:3—4. Некоторые предполагают, что похожая судьба настигла жён и дочерей Зимри-Лима после его поражения; см. Джек М. Сассон, статья "The Thoughts of Zimri-Lim", научный журнал Biblical Archaeologist, изд. 47, номер 2 (июнь 1984 г.), стр. 115. [4] Батто, Women at Mari, стр. 51—52. — Герда Лернер «Сотворение патриархата» – Глава третья. Наместница и заложница // Перевод le mot de la fin