fa
Feedback

فریب کلاهبرداران را نخورید! تل‌متریو این کانال‌ها را شناسایی و برچسب‌گذاری می‌کند 👉 برای مشاهده برچسب، اشتراک تهیه کنید

Культурный осадок 📚🍷

Культурный осадок 📚🍷

رفتن به کانال در Telegram

Небанальные факты о великих людях, истории и искусстве. Честно, иронично, с душой.

نمایش بیشتر
کشور مشخص نشده استدسته بندی مشخص نشده است
7 774
مشترکین
-324 ساعت
+37 روز
+1 73830 روز
آرشیو پست ها
О том, как Некрасов жену в карты выиграл Сегодня мы поговорим о Николае Некрасове. Нет, не о несчастных крестьянах и замерзаю
+2
О том, как Некрасов жену в карты выиграл Сегодня мы поговорим о Николае Некрасове. Нет, не о несчастных крестьянах и замерзающих бурлаках. В конце концов, на нашем канале нет места унылым банальностям. Поэтому мы поговорим о том, как главный гуманист русской литературы систематически очищал карманы петербургской аристократии за зелёным сукном, а однажды… выиграл себе в карты жену. Любовь к картам у Некрасова была наследственной. По мужской линии в семье проигрывались все: прапрадед продул в карты семь тысяч крепостных душ, прадед - две тысячи, а дед - последнюю тысячу. Род был на грани полного разорения. Но Николай Алексеевич решил сломать эту печальную семейную традицию. Некрасов играл без эмоций. Он обладал строгим математическим складом ума, феноменальной памятью и железной выдержкой. Пока в его стихах герои изнывали от мучений, сам поэт в Английском клубе обыгрывал высших царских чиновников. За один вечер он мог снять банк в астрономические сотни тысяч рублей (стоимость огромного имения). А откуда, спрашивается, певец народных страданий издавал журнал «Современник», покупал усадьбы и содержал лучших литераторов эпохи от Тургенева до Толстого? Разумеется, с выигранных денег. Но самая дикая история произошла, когда поэту перевалило за сорок восемь. В Петербурге ходила легенда, которую с замиранием сердца смаковали во всех салонах: свою последнюю любовь и официальную жену Некрасов выиграл в карты. Девушку простого происхождения звали Фёклой Анисимовной Викторовой. Ей было девятнадцать, она была дочкой мелкого чиновника, а «владел» ею богатый и сильно пьющий господин по фамилии Лыткин. В один из вечеров он полностью продулся Некрасову. В пылу азарта Лыткин поставил на кон последнее, что у него оставалось - свою молоденькую содержанку. Некрасов сдал карты, забрал банк, а заодно и девушку. Приведя Фёклу домой, поэт посмотрел на неё и понял: с именем «Фёкла» в высший свет выходить категорически не следует. Он немедленно переименовал её в Зинаиду Николаевну, нанял учителей французского языка, музыки и словесности. Бывшая Фёкла оказалась девушкой умной и бесконечно преданной. Она заучивала стихи Некрасова наизусть, боготворила поэта и терпеливо выносила его тяжёлый характер и бесконечных гостей-писателей. Когда Некрасов уже умирал, он официально обвенчался с ней прямо в домашней церкви. В этом и был весь Николай Некрасов. Человек, который мог хладнокровно выиграть женщину в карты у пьяного купца, а потом превратить её в светскую даму, посвящать ей бессмертные стихи и искренне любить до последнего вздоха. Вот уж действительно: поэт в России - больше, чем поэт.  Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.
29 ژوئیه, 08:27

Николай II: император с фотокамерой В массовом сознании Николай II обычно существует в двух образах: либо самодержавный монар
+4
Николай II: император с фотокамерой В массовом сознании Николай II обычно существует в двух образах: либо самодержавный монарх в мундире, окружённый золотыми орлами и людьми с важными лицами, либо печальный человек с последней фотографии, где история уже всё решила, но ещё делает вид, что ничего не произошло. Однако, между этими образами есть третий. Николай II - человек с фотоаппаратом. Император любил фотографировать. Но не парадную Россию. Ему нравилось снимать жизнь. Его интересовали люди в обычных обстоятельствах: солдаты на привале, матросы на палубе, рабочие, крестьяне, дети. Очень много фотографий связано с семьёй. Цесаревич Алексей, великие княжны, императрица Александра Фёдоровна, многочисленные поездки и домашние сцены. В результате царская семья оставила после себя не только портреты, где все стоят ровно и смотрят с достоинством, но и живой фотоархив: кто-то смеётся, кто-то щурится на солнце, кто-то сидит в лодке… Для начала XX века это было совершенно новое искусство - видеть историю не только через парадный фасад. В Царском Селе у Николая была своя фотолаборатория. Там хранились камеры, химикаты, пластинки и отпечатки. Дочери тоже увлекались фотосъемкой. Тем самым императорская жизнь постепенно превращалась в семейный фотоархив. Но получался удивительный парадокс. Политически Николай II оставался правителем старого типа - монархом, отделённым от большинства подданных титулами, церемониями и охраной. А фотографически он был человеком нового времени. Он демонстрировал свой мир почти по-домашнему, без обязательной государственности. В его фотографиях нет ощущения, что каждое мгновение должно войти в учебник. Чаще кажется, что человек просто хочет сохранить день. Вот семья на отдыхе. Вот корабль. Вот лес. Вот ребёнок. Вот стол, за которым кто-то только что пил чай. Правда, история, распорядится этими снимками иначе. То, что Николай создавал как частные воспоминания, стало свидетельством исчезнувшего мира. Император пытался фотографировать жизнь, а в итоге сфотографировал её конец. Он оставил нам на память лица близких, поездки и счастливые дни, а также редкое доказательство того, что за мундиром, короной и исторической катастрофой был человек, который тоже ценил удачный кадр. И, как любой фотограф, иногда просил всех встать чуть левее… Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.
28 ژوئیه, 13:11

Арнольд Зоммерфельд: как 84 раза номинироваться на Нобелевскую премию и ни разу ее не получить Если вы не занимаетесь физикой
+2
Арнольд Зоммерфельд: как 84 раза номинироваться на Нобелевскую премию и ни разу ее не получить Если вы не занимаетесь физикой, то имя Арнольда Зоммерфельда может вам ни о чем не говорить. Но с сегодняшнего дня вы точно его запомните хотя бы потому, что этот человек номинировался на Нобелевскую премию фантастические 84 раза, но каждый раз комитет находил причину, чтобы отдать премию кому-нибудь другому. Зоммерфельд был великим ученым. Он уточнил теорию атома Бора, ввел постоянную тонкой структуры (физики до сих пор произносят это словосочетание с придыханием) и написал учебники, по которым училась вся «квантовая элита» планеты. Его авторитет в научном мире был непререкаем. Коллеги его обожали, ученики боготворили, а Нобелевский комитет... как бы говорил: «Ну, извини, старайся лучше, приходи в следующем году». Восемьдесят четыре номинации на Нобелевскую премию. Это не просто рекорд, это показатель невообразимого невезения. Если бы существовала Нобелевская премия за количество номинаций на Нобелевскую премию, Зоммерфельд получал бы её ежегодно в течение тридцати лет. Но такой номинации не было, поэтому Арнольд каждый декабрь послушно убирал подготовленный фрак обратно в шкаф. Только представьте ежегодную осеннюю картину. Научное сообщество начинает шептаться: «Ну, в этом-то году точно Арнольду дадут! Ну сколько можно-то?». Сам Зоммерфельд, вежливо улыбаясь, проверяет, хорошо ли сидит бабочка. В Стокгольме медленно, торжественно вскрывают конверт, и премию получает… кто-то другой. То Эйнштейн (который, кстати, тоже бесконечно номинировался), то Бор, то Гейзенберг. Причем и Бор, и Гейзенберг, и Паули, и Дебай - все эти стокгольмские лауреаты были… учениками самого Зоммерфельда! Вот сидишь ты в Мюнхене, пьешь свой утренний чай и читаешь в газетах, как твои вчерашние студенты, которым ты лично исправлял ошибки в дипломных работах, один за другим едут в Швецию жать руку королю. Четверо его аспирантов получили Нобелевку. Трое его докторантов получили Нобелевку. А сам Арнольд продолжал получать из Стокгольма только милые открытки с зимними пейзажами. Зоммерфельд, надо отдать ему должное, относился к этому с истинно философским спокойствием. Он не устраивал сцен, не писал гневных писем, а просто продолжал работать. Когда его спрашивали, не обидно ли ему, он шутил, что его главная премия - это его ученики. Красивые слова. Хотя мы, конечно, понимаем: медаль всё-таки грела бы душу чуть лучше. Какая мораль у этой истории? Да никакой. Жизнь - не самый справедливый распределитель наград. Ты можешь посадить целый сад, а яблоки в итоге достанутся прохожим. Имя Зоммерфельда осталось во всех учебниках физики, его формулы знает каждый студент, а его рекорд по номинациям стал легендой, которую рассказывают с куда большим удовольствием, чем скучные списки реальных лауреатов... Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.
27 ژوئیه, 05:24

Петр I и воронежское чудо: как построить флот из сосны и упрямства Сегодня в России отмечают День Военно-морского флота. Все
+1
Петр I и воронежское чудо: как построить флот из сосны и упрямства Сегодня в России отмечают День Военно-морского флота. Все внимание обращено на атомные крейсеры, современные фрегаты и стройные ряды подтянутых моряков. Но давайте перенесемся на триста тридцать лет назад и вспомним, с чего начиналась эта великая морская история. А начиналась она в заснеженных воронежских лесах, вопреки законам логики и физики, силами людей, которые до этого никогда не видели моря… В 1695 году молодой царь Петр решил взять турецкую крепость Азов. Собрал армию, притащил пушки, осадил стены. Всё шло по плану, кроме одной досадной географической детали: Азов располагался у моря, а у турок были корабли. Русские войска стояли и угрюмо наблюдали, как турецкий флот подвозит осажденным провизию, оружие и новые силы. В этот момент Петр впервые в жизни осознал, что без флота брать приморские крепости - это как пытаться открыть консервную банку добрым словом. Осаду пришлось снять. Но вместо того, чтобы признать поражение и отступить, царь произнес: «Нам нужен флот! К весне!». Строить флот решили в Воронеже. Почему в Воронеже, который находится в сотнях километров от моря? Во-первых, там росли отличные вековые сосны. Во-вторых, там протекала река Воронеж, впадающая в Дон, который впадал в то самое Азовское море. Ну и, в-третьих, Петр просто так решил, а спорить с двухметровым человеком, у которого в руках топор, дураков не нашлось. Зимой 1695 года в Воронежских лесах начался библейский хаос. Со все уголков страны согнали десятки тысяч крестьян, солдат и плотников. Никто из них в глаза не видел боевых кораблей. Руководить процессом выписали голландских и итальянских мастеров, которые не знали русского языка, кроме нескольких нецензурных выражений, быстро усвоенных ими в процессе работы. Строили на чистом адреналине. Мороз стоял такой, что бревна звенели. Дерево было сырым, замёрзшим, инструменты ломались, руки коченели. Сам царь лично бегал по верфям в испачканном дегтем кафтане, махал топором, ругался на трех языках и лично вычерчивал чертежи по памяти, вспоминая свои голландские уроки. Работа не останавливалась ни на день. Корабли собирали из сырого леса, который по всем законам физики должен был сгнить еще до спуска на воду. Но у законов физики не было петровской воли, поэтому сосны послушно превращались в галеры. К весне 1696 года воронежское чудо свершилось. Из лесов на воду спустили почти три десятка галер и сотни мелких судов. Возглавлял эту импровизированную армаду флагман «Принципиум», на котором Петр лично шел в качестве капитана под псевдонимом Петр Алексеев. Флот торжественно отправился вниз по Дону. Корабли текли, скрипели, рассыхались на солнце, но упрямо двигались вперед. Когда турецкий гарнизон Азова снова увидел на горизонте русские войска, они по привычке посмотрели на море в ожидании спасительных кораблей снабжения. Но устье Дона уже было наглухо заперто деревянной стеной русских кораблей. Азов пал. Первая победа русского флота, открывшая России выход к южным морям, была одержана кораблями, построенными за полгода из сырых бревен людьми, которые еще вчера ходили за плугом. А теперь у нас есть День ВМФ. И, глядя на современные атомные крейсеры, приятно вспомнить, что когда-то всё это начиналось со скрипучих сосновых галер и одного очень упрямого мужчины с топором… С праздником! Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.
26 ژوئیه, 06:19

Достоевский: игра ва-банк или 26 дней до рабства В 1865 году Федор Михайлович Достоевский оказался в совершенно отчаянном пол
Достоевский: игра ва-банк или 26 дней до рабства В 1865 году Федор Михайлович Достоевский оказался в совершенно отчаянном положении. Он проиграл в рулетку всё, что можно, включая обручальное кольцо, а также взял на себя огромные долги умершего брата. Кредиторы стояли у его дверей плотной, недружелюбной толпой.  В это время писатель знакомится с Фёдором Стелловским - самым хищным книгоиздателем эпохи. Стелловский предлагает сделку: он гасит все долги Достоевского, а тот обязуется к 1 ноября 1866 года сдать ему новый роман. В контракте был пункт: если Достоевский не сдавал рукопись вовремя, Стелловский получал право бесплатно и безраздельно издавать всё, что Фёдор Михайлович напишет в ближайшие девять лет. Это было чистое литературное рабство. Достоевский подписал контракт, забрал деньги и весь следующий год увлеченно писал «Преступление и наказание» для журнала «Русский вестник», совершенно не думая о часах, которые неумолимо тикали. Опомнился великий писатель только 4 октября. До роковой даты оставалось ровно двадцать шесть дней. У него не было написано ни строчки… В активе у гения имелись: чистый лист бумаги, коробка папирос и панический страх перед будущим. Сюжета не было. Настроения тоже. Друзья-литераторы предложили написать роман коллективно, но Достоевский, обладавший болезненным самолюбием, план отверг. Вместо этого он нанял двадцатилетнюю стенографистку Анну Сниткину.  Три недели в его квартире творилось безумие. Достоевский метался по кабинету, литрами пил чай, курил папиросы одну за другой и диктовал. Он диктовал «Игрока» - историю о человеке, который губит себя в казино. По сути, он просто зачитывал стенографистке протокол событий собственной жизни. Анна бешено строчила, стараясь успеть за разгоряченным классиком. К 30 октября роман был готов. Но Стелловский сдаваться не собирался. Узнав, что Достоевский успевает, издатель пошел на тактический маневр. Он уехал из Петербурга, приказав своей конторе не принимать у писателя никаких бумаг. Если рукопись не зарегистрируют до полуночи 1 ноября - контракт вступает в силу.  Достоевский метался по городу с пачкой листов, натыкаясь на запертые двери. И тут юная стенографистка Анна проявила невероятную смекалку. Она потащила писателя в ближайший полицейский участок. Там они предъявили рукопись местному приставу, который под честное слово и за небольшую мзду принял рукопись под расписку и шлепнул на нее жирную казенную печать с датой: «31 октября». Стелловский возвращался в город победителем, но вопреки своим ожиданиям получил в руки полицейский протокол и готовый роман.  «Игрок» стал классикой. Анна Сниткина вскоре стала женой Достоевского, родила ему детей и спасла от нищеты. Выходит, лучшая муза - это не прекрасная дама в белом, а кредитор, который держит тебя за горло. Сразу и слог становится легче, и сюжет развивается быстрее… Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.
25 ژوئیه, 11:06

Злостный прогульщик Васнецов: как будущий великий художник год прятался от собственного успеха У русских людей есть удивитель
+2
Злостный прогульщик Васнецов: как будущий великий художник год прятался от собственного успеха У русских людей есть удивительное свойство: сомневаться в себе даже там, где всё очевидно. Нам не нужны враги, чтобы разрушать наши надежды, сами разберемся. История Виктора Васнецова - лучший тому пример. В 1867 году молодой Васнецов, сын бедного сельского священника из Вятской губернии, приехал покорять Петербург. В кармане у него было 60 рублей, в чемодане пара чистых рубах, а в душе благоговейный трепет перед Императорской Академией. Васнецов честно сдал вступительные экзамены, нарисовал всё, что от него требовали, посмотрел на работы конкурентов и пришел к единственно логичному, как ему казалось, выводу: «Я - бездарность». Ему показалось, что его рисунки на фоне остальных выглядят, как детские каракули на обоях. Будучи человеком скромным и деликатным, Виктор Михайлович рассудил так: «Зачем идти смотреть списки поступивших и лишний раз огорчаться отсутствием собственной фамилии?». Васнецов тихонько собрал свои кисти и ушел. Просто растворился в тумане петербургских улиц. Весь следующий год будущий великий художник прожил в полной уверенности, что он неудачник. Чтобы не умереть с голоду, он брался за любую работу: рисовал иллюстрации для дешевых журналов, оформлял азбуки, делал вывески и даже устроился в «Картографическое заведение» - чертил карты. А после трудового дня он посещал рисовальную школу «Общества поощрения художников», где занимался под руководством Ивана Крамского. Крамской смотрел на его работы, качал головой и думал: «Какого черта этот юный гений делает в вечерней школе для любителей?». Но из вежливости молчал. Прошел год. Васнецов подучился, набрался храбрости и решил предпринять вторую попытку. Снова пришел в Академию художеств. Он робко подошел к секретарю приемной комиссии и тихо спросил, можно ли ему, как прошлогоднему неудачнику, подать документы заново? Чиновник открыл толстую книгу, долго листал страницы, шевеля усами, потом посмотрел на Васнецова поверх очков и произнес: - Позвольте, любезный. Виктор Васнецов? Из Вятских? - Так точно, - прошептал бледнеющий художник. - Да вы же поступили еще в прошлом году! - возмутился чиновник. - Вы в списках на первом месте числитесь! Мы вас целый год ищем! Все лекции по анатомии вы прогуляли, на практику не явились! Вы где были?! Немая сцена. Год. Целый год человек рисовал копеечные карты и недоедал, будучи официально зачисленным в самое престижное художественное заведение империи. Пока профессора Академии сокрушались, куда пропал этот «вятский самородок», самородок днями и ночами вырисовывал контуры рек, то и дело сомневаясь в своем предназначении. Это абсолютно типичная история. В ней есть всё: и наша фирменная русская рефлексия, когда человек сам себе выносит приговор без суда и следствия, и чиновничий недосмотр, и счастливый, хотя и слегка потрепанный финал. Васнецов, конечно, в Академию поступил. И даже закончил её (правда, не без проблем с профессорами, которые с трудом принимали его тягу к сказочным сюжетам). Но этот потерянный год навсегда останется в русской культуре памятником человеческой скромности. Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.
24 ژوئیه, 06:31

Людовик XVI: роковая ошибка короля или обед не по расписанию В июне 1791 года французская монархия повисла над пропастью. Все
+2
Людовик XVI: роковая ошибка короля или обед не по расписанию В июне 1791 года французская монархия повисла над пропастью. Всеми своими 105 килограммами. Именно столько весил Людовик XVI - человек слабовольный, флегматичный и совершенно не подходивший для своей должности. Больше всего на свете он любил охотиться на зайцев и… вкусно поесть. Когда в революционном Париже стало совсем горячо, Мария-Антуанетта решила, что нечего «ждать у моря погоды», и организовала побег. План был безупречен, шведский граф Аксель Ферзен продумал всё по минутам. Ночью королевская семья в полном составе тайно покинула дворец Тюильри. Впереди была граница, верные войска и спасение. Оставалась сущая мелочь - проехать двести километров, не привлекая внимания. Здесь я должен отвлечься на одно важное обстоятельство: в те времена не было телевидения и интернета. Подданные не знали своего короля в лицо. Но Людовик совершил роковую ошибку: его физиономия была отчеканена на каждой золотой и серебряной монете королевства. То есть, каждый мало-мальски обеспеченный француз носил в кармане портрет своего правителя. С точки зрения безопасности это была катастрофа. Карета мчалась к свободе. Граница была уже близко. И тут случилось непоправимое. Для обычного беглеца страх смерти сильнее любого голода. Но для французского короля голод был величиной абсолютной, не подлежащей сомнению. В городке Варенн Людовик приказал остановить экипаж. Ему неистово захотелось есть. К тому же городок был знаменит местными деликатесами: сыром «Бри» и свиными ножками с трюфелями. Мария-Антуанетта умоляла ехать дальше. Граф Ферзен в ужасе седел на глазах. Но Людовик был непреклонен. Карета встала у таверны. Король вышел, сел за стол и начал неторопливо, с достоинством истинного Бурбона, поглощать свинину. Он пережевывал пищу так, будто у него в запасе была вечность, а не полчаса до ареста (в Париже их давно хватились, и во все концы страны были отправлены тысячи солдат на поиски монарха). В этот момент в таверну заглянул местный почтмейстер Жан-Батист Друэ. Он посмотрел на важного господина, жадно уплетающего ножки. Потом достал из кармана золотой луидор. Посмотрел на профиль на золоте. Посмотрел опять на жующего господина. Профиль на монете совпадал идеально, вплоть до характерного королевского носа, испачканного в соусе. Дальше всё развивалось стремительно. Друэ поднял тревогу, местные лавочники с вилами заблокировали карету, прибыла национальная гвардия. Людовика вежливо, но настойчиво попросили выйти из-за стола и вернуться в Париж. Прямиком на площадь Согласия, где его уже ждал доктор Гильотен со своим знаменитым изобретением… Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.
23 ژوئیه, 09:45

Джеральд Даррелл, скорпионы и семейный апокалипсис Маленькое авторское предисловие: Всего две недели назад был создан этот ка
+2
Джеральд Даррелл, скорпионы и семейный апокалипсис Маленькое авторское предисловие: Всего две недели назад был создан этот канал, и вот нас уже 1000. Тысяча единомышленников. И сегодняшний юбилейный текст я хочу посвятить двум важнейшим явлениям в моей жизни: вам, моим чутким читателям, и моей маме, которая когда-то совершила большое дело - вовремя подарила мне книгу «Моя семья и другие звери» и навсегда привила любовь к Джеральду Дарреллу. Без нее не было бы этого вкуса к литературе, а без вас - этого канала. Джеральд Даррелл был человеком, который с самого детства путал свою комнату с террариумом. Пока нормальные английские дети мечтали стать пожарными или, на худой конец, колонизаторами, маленький Джерри мечтал о том, чтобы у него под кроватью поселилось что-нибудь многоногое, ядовитое и желательно со скверным характером. Его жизнь - наглядное пособие по тому, как довести своих родственников до состояния тихого помешательства, прикрываясь любовью к науке. Когда всё семейство Дарреллов переехало на Корфу, жизнь там не стала томным средиземноморским отдыхом. Она превратилась в ежедневную партизанскую войну. Представьте: вы открываете спичечную коробку, чтобы прикурить сигарету, а оттуда на вас смотрит скорпион с явным намерением обсудить ваши взгляды на жизнь. Или вы идете в ванную, а там в раковине философски размышляет о вечности гигантская жаба, которой Джерри пообещал политическое убежище. Вообще это была чисто английская семейная идиллия, перенесенная в греческие субтропики. Брат Ларри писал романы и был счастлив, что наконец вырвался из сырой Британии, брат Лесли стрелял во всё, что двигалось, а Джерри собирал всё, что Лесли не успел подстрелить. А мама... мама просто надеялась, что к ужину никто не умрет от укуса кобры. Даррелл обладал уникальным даром: он мог описать повадки землеройки так, что вы начинали испытывать к ней больше сочувствия, чем к собственному начальнику. Его книги - это не биология, это чистый юмор, замешанный на запахе моря, сухой травы и диких зверей. Чего стоит один великий скорпионий побег, который по праву считается вершиной Даррелловского семейного апокалипсиса. Джерри нашел на стене роскошную маму-скорпиониху, усыпанную десятками крошечных жемчужных детенышей. Восхитившись этой «прелестью», мальчик бережно упаковал всё семейство в пустую спичечную коробку и оставил её на каминной полке, неосмотрительно уйдя обедать. А дальше появляется старший брат Ларри - эстет, интеллектуал и зануда. Закончив обед, Ларри вальяжно потянулся за спичками, чтобы закурить сигарету. Он открыл коробку. И в этот момент уютная гостиная превратилась в филиал сумасшедшего дома. Мама-скорпион, уставшая от душного плена, ринулась на свободу прямо по руке орущего благим матом Ларри. Крошечные скорпионята начали разбегаться по скатерти, как десантники на учениях. Брат Лесли в панике схватил стакан с водой и плеснул им в Ларри, но попал в маму, которая от шока выронила чайник. Сестра Марго, пытаясь спасти положение, швырнула в скорпиона тарелку, но промахнулась и сбила с ног служанку. В довершение всего пес Роджер решил, что на семью напали враги, и вцепился в ногу несчастной домработницы. И только маленький Джерри искренне не понимал, из-за чего весь этот шум, ведь зверушки просто хотели погулять. Вот так. Человек всю жизнь возил в клетках броненосцев и лемуров через океаны, потому что с рождения чувствовал, что самые дикие звери - это мы сами, когда перестаем понимать друг друга. Даррелл искал гармонию в джунглях Гвианы и Камеруна и нашел её в том, что даже самый неприметный обитатель дикой природы заслуживает порции нежности. Спасибо, Джерри. Спасибо твоей маме, чей запас терпения был сопоставим с объемом мирового океана. Спасибо всем нашим мамам, которые вовремя дали нам правильные книги, чтобы мы не выросли сухарями, а научились ценить этот прекрасный и абсолютно непредсказуемый мир. И спасибо вам, друзья, что любите эту жизнь и интересуетесь её многообразием. Нас уже 1000, и это только начало! Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.
22 ژوئیه, 11:35

Илья Репин: художественный беспредел под носом у охраны Перфекционизм - вещь спорная. Иногда - достоинство, иногда - тяжелый
+2
Илья Репин: художественный беспредел под носом у охраны Перфекционизм - вещь спорная. Иногда - достоинство, иногда - тяжелый душевный недуг. Нормальный человек, продав картину за сумасшедшие деньги, идет пить шампанское. Перфекционист же идет домой, ложится на диван и начинает мучиться от мыслей, что лицо у персонажа получилось не столь выразительным. Илья Ефимович Репин страдал этим недугом в последней стадии. Для него продажа картины в Третьяковскую галерею не была финалом работы. Это было просто временное перемещение его холста на более престижную стену. Он искренне считал, что Третьяковка - его личная мастерская, просто достаточно просторная и с хорошим освещением. Репин регулярно приходил в галерею с карманами, набитыми кистями и красками. Он подходил к своим уже проданным и висящим в рамах шедеврам, доставал палитру и начинал их дописывать. Прямо на глазах изумленной публики. Особенно не повезло картине «Не ждали». Репин несколько лет не мог определиться, с каким лицом должен возвращаться ссыльный. Он делал его то грустным, то героическим, то испуганным. Каждый раз, приходя в Третьяковку, он переписывал главного героя. Основатель галереи Павел Третьяков был в ярости. Он платил за готовые шедевры, а получал вечные черновики, которые автор потом доделывал на свое усмотрение. В конце концов терпение Третьякова лопнуло. Он издал строжайший циркуляр для музейных смотрителей: «Репина в залы пускать. Но если при нем будет ящик, палитра или подозрительно оттопыренный карман - не пускать ни в коем случае. Обыскивать у входа. Кисти отнимать». Представляете трагифарс? На пороге главного музея страны стоит живой классик, гордость русской живописи, а сонные вахтеры обыскивают его пальто, вытаскивая из рукавов контрабандные кисти и тюбики с охрой. Но Репин был тёртый калач. Однажды, воспользовавшись тем, что сам Третьяков уехал по делам, Репин проскользнул мимо охраны. Как он пронес краски - загадка. Возможно, спрятал под шляпой. Он подошел к своей картине «Иван Грозный и сын его Иван», достал кисть и за несколько минут полностью переписал голову царя, добавив туда свежих лиловых тонов. Когда Третьяков вернулся и увидел, что Репин снова «приложил руку» к его собственности, у него едва не случился удар. Директор галереи Игорь Грабарь потом тайно, дрожащими руками, смывал репинские «улучшения» скипидаром, молясь, чтобы оригинальный слой краски не сошел вместе с авторской доработкой. Если бы он тогда знал, что это был не последний визит художника… Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.
21 ژوئیه, 07:26

Армия Лихтенштейна: 80 солдат или историческое недоразумение Армия Лихтенштейна. Само это словосочетание уже вызывает улыбку.
Армия Лихтенштейна: 80 солдат или историческое недоразумение Армия Лихтенштейна. Само это словосочетание уже вызывает улыбку. Ведь каких-либо серьезных вооруженных сил у страны с населением 35 тысяч человек быть в принципе не может. И действительно, последние 150 лет армии у княжества нет. Но вот раньше она была и даже пыталась о себе заявлять. Сегодня мы коснемся темы, которая может показаться не очень серьезной, но и там есть, что рассказать. Приятного чтения. В 1866 году Европа, как это у неё водилось и раньше, затеяла масштабную войну. Австро-прусскую. Большие страны собирали миллионные армии, отливали пушки и сочиняли патриотические марши. И посреди этого грандиозного безумия тихонько жило крошечное княжество Лихтенштейн. У него тоже была армия. Ровно 80 солдат. Плюс один офицер, отвечавший за дисциплину и распитие пива по вечерам. Это была армия, скорее похожая на клуб по интересам или сборную по игре в городки. И вот однажды в качестве союзников Австрии на фронт отправились и они. Парни получили приказ занять стратегический горный перевал на границе с Италией. Задачей было просто стоять там и выглядеть грозно. На случай, если кто-нибудь из итальянцев вдруг решит, что в Лихтенштейне есть, что красть. Следующие несколько недель лихтенштейнская армия провела образцово. Никто ни в кого не стрелял. Никто никого не убивал. Итальянцы не наступали, так как не могли туда даже взобраться. Вокруг были живописные горы, чистый воздух и прекрасные, добродушные местные жители, которые охотно им продавали вино. Солдаты мирно сидели у костров, пили вино, общались с местными крестьянами и обсуждали, когда уже эта война закончится. Настроение было скорее отпускное, чем боевое. Единственная опасность заключалась в том, чтобы не перебрать с алкоголем и не упасть со скалы. Когда Австрия была благополучно разгромлена, и война наконец-то затихла, пришел приказ возвращаться домой. Гордые 80 солдат Лихтенштейна, ни разу не пустив в ход оружие, двинулись обратно. И тут случился примечательный момент. Когда они, наконец, прибыли в столицу и стали строиться на плацу, командующий армией (тот самый единственный офицер) начал пересчитывать своих бойцов: «Семьдесят девять. Восемьдесят. Восемьдесят один…» В итоге выяснилось, что из 80 солдат с войны домой вернулся 81. Стали разбираться. Оказалось, что по дороге к ним прибился беглый австрийский офицер связи. Парень заплутал в горах, наткнулся на добродушных лихтенштейнских солдат, которые угостили его шнапсом. Разговорились. И австриец, впечатленный дружелюбной атмосферой и полным отсутствием боевых задач, решил, что такая армия ему нравится больше, чем его собственная. Взял да и присоединился к ним, как полноправный член княжеской гвардии. Впрочем, через 2 года никакой армии не стало. Жители оценили мощь своих защитников, посчитали расходы на содержание и разогнали всех к чертовой бабушке. Толку-то от них все равно никакого. Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.
20 ژوئیه, 14:14

Антон Чехов: таблетка для интеллигенции Русский интеллигент обожает болеть. Во все времена это было его излюбленным занятием
Антон Чехов: таблетка для интеллигенции Русский интеллигент обожает болеть. Во все времена это было его излюбленным занятием после разговоров о судьбах родины. Болеть принято красиво, с надрывом и обязательно под чаёк с вишневым вареньем. Чехов это знал. Он был врачом. И у доктора Чехова был свой, довольно оригинальный подход к лечению разных категорий населения. Крестьян Антон Павлович уважал. Уважал за простоту и честность их страданий. Мужик болел без подтекста. У него не было экзистенциального кризиса, у него был тиф. Или сломанная нога. Или холера. Всё было ясно, конкретно и требовало немедленного вмешательства. Чехов садился в бричку, ехал по колено в грязи в какую-нибудь глушь и спасал людей, не отвлекаясь на разговоры о тщете всего сущего. Совсем другое дело - русская интеллигенция. Эти болели художественно, печально и обязательно с претензией на уникальность. К Чехову, уже известному и модному писателю, столичные гости и богатые дачники шли не за лечением. Они шли за бенефисом. Им хотелось красиво поболеть в присутствии классика. Какая-нибудь упитанная помещица или бледный юноша с томиком стихов усаживались в кресло и начинали жаловаться на «невыносимую тяжесть бытия» и «нервное расстройство желудка от избытка мыслей». Чехов слушал всё это, аккуратно кашляя в платок (у него самого уже вовсю был туберкулез, о котором он предпочитал молчать), и внутри у него закипала тихая докторская ярость. Он понимал: вся эта великая русская тоска - от элементарного безделья. Рецепты Чехова для таких пациентов отличались почти издевательской простотой. Он не собирался обсуждать с ними бездны их душ. Вместо этого он выписывал им бромистый калий, холодные обтирания и касторку. Слабительное вообще было главным оружием доктора Чехова в борьбе с выдуманными болезнями. Логика была железной: если человек слишком много думает о несовершенстве вселенной, нужно быстро переключить его внимание на более прозаичные, земные вещи. Две ложки хорошей касторки, и вот уже пациент забывает о мировой скорби, а мысли о бренности бытия улетучиваются сами собой. В письмах друзьям Чехов откровенничал безо всякого гуманизма: «Интеллигенция наша - это просто какая-то вялая, кислая каша. Они не больны, они просто зажрались. Им бы поработать в поле недели две - вся дурь бы и вышла». И как тут поспоришь с классиком? Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.
20 ژوئیه, 07:06

Уран: история о том, как ученые планету неправильно назвали Астрономия - наука строгая. Здесь царят логика, математика и зако
Уран: история о том, как ученые планету неправильно назвали Астрономия - наука строгая. Здесь царят логика, математика и законы Кеплера. Но однажды и тут произошел казус космического масштаба… В 1781 году английский астроном-любитель Уильям Гершель навел свой самодельный телескоп на небо и обнаружил там новую планету. До этого человечество знало только о пяти «блуждающих звездах», а тут раз - еще одна! Будучи человеком сообразительным и зависимым от казны, Гершель немедленно сориентировался и решил угодить начальству. Он предложил назвать планету «Звезда Георга» - в честь правящего короля Георга III. Мировое научное сообщество от такой неприкрытой лести слегка поперхнулось. Французы, которые как раз готовились отрубить голову собственному монарху, заявили, что скорее согласятся запретить астрономию вообще, чем будут смотреть на «Георга» в телескоп. Американцы, только что отвоевавшие у этого самого Георга независимость, тоже высказались громко и нецензурно. Пришлось искать нейтральный, классический вариант. На помощь пришел немецкий астроном Иоганн Боде. Он рассуждал логично: Юпитер - отец Марса, Сатурн - отец Юпитера. Значит, новую планету, которая находится за Сатурном, нужно назвать в честь отца Сатурна. Звучит неплохо. Боде сбегал в библиотеку, сдул пыль с античных фолиантов и выдал вердикт: планета будет называться Ураном. Научный мир облегченно выдохнул, утвердил название и разошелся пить пиво. И только спустя время кто-то из первокурсников исторического факультета робко поинтересовался: «Господа, а ничего, что вы всё перепутали?» Дело в том, что все известные планеты Солнечной системы были названы в честь римских богов. Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн - такая солидная латинская номенклатура. По правилам хорошего тона новую планету следовало назвать Целус (Caelus), потому что именно так и звали отца Сатурна в римской мифологии. Но Иоганн Боде в момент творческого экстаза, похоже, схватил с полки не ту методичку и отцом Сатурна «назначил»греческого бога неба Урана. В итоге на карте звездного неба образовался потрясающий бардак. Но переписывать карты, менять учебники и признаваться перед всем миром, что величайшие умы человечества завалили школьный тест по истории, было слишком дорого для академического престижа. Ошибку решили просто не замечать. Самому Урану, конечно, на это всё равно. Ему оттуда, с расстояния в три миллиарда километров, наши мифологические споры кажутся еще более мелкими, чем мы сами. И все же обидно, что наша прекрасная и обитаемая Солнечная система летит во Вселенной с такой глупейшей ошибкой на борту. Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.
19 ژوئیه, 04:22

Аргентина: белые начинают и выигрывают, или куда пропала треть населения страны? В преддверии финального матча чемпионата мир
Аргентина: белые начинают и выигрывают, или куда пропала треть населения страны? В преддверии финального матча чемпионата мира по футболу между сборными Аргентины и Испании я заметил, что прогрессивная часть общества впала в легкое замешательство. Только мне за последние несколько дней дважды задавали один и тот же вопрос: «А как так вышло, что в сборной Аргентины нет ни одного темнокожего футболиста? Они же из Латинской Америки». Действительно, вы можете видеть странную картину. Сборная Франции выглядит, как триумфальный съезд освобожденных народов Африки. В сборной Бразилии или Колумбии - приятное расовое разнообразие. И только сборная Аргентины похожа на корпоративный выезд швейцарского банка или встречу выпускников миланской академии. Ни одного темнокожего игрока. Вообще. Сами аргентинцы на этот вопрос обычно опускают глаза и включают режим исторической амнезии. Мол, так сложилось, климат у нас такой, да и рабства почти не было. Это, я вам скажу, полный вздор. Рабство было, и еще какое. В начале XIX века каждый третий житель Буэнос-Айреса был чернокожим. Куда же тогда делась треть населения? А дело было так. В середине XIX века аргентинские власти пришли к выводу, что у страны слишком неевропейское лицо. Главным идеологом этой мысли стал президент Доминго Фаустино Сармьенто - человек среднего ума, но большой любитель порядка. Он сформулировал концепцию: «Цивилизация или варварство». Цивилизация в его понимании пахла Парижем и Веной, а варварство имело темный оттенок кожи. Программу «европеизации» Аргентины запустили мгновенно. Действовали по трем направлениям, методично и без лишнего шума. Во-первых, чернокожее население использовали в качестве самого дешевого и невозвратного ресурса в бесконечных войнах. В войне против Парагвая чернокожие батальоны отправляли в такие атаки, откуда возвращались только полковые барабаны. Во-вторых, когда в 1871 году в Буэнос-Айресе вспыхнула желтая лихорадка, армейские кордоны просто заблокировали чернокожие кварталы Сан-Тельмо. Спасать людей никто не планировал. Болезнь сделала то, что не успели сделать генералы. В-третьих, конституция Аргентины прямо гласила: поощрять европейскую иммиграцию. В страну хлынули миллионы итальянцев, испанцев и немцев. Чернокожее меньшинство просто растворилось в этом бурлящем белом море. А чтобы «закрепить результат», государство применило свой главный инструмент - канцелярский ластик. Из переписей населения графу «чернокожие» просто убрали. В документах их начали записывать как «смуглых» (pardos) или «индейцев». Если у вас в паспорте написано, что вы белый, а в зеркале вы видите совсем другое - это ваши личные проблемы. Государственная статистика врать не может. И вот теперь одиннадцать крепких парней с итальянскими фамилиями бегают за мячом под бело-голубым флагом, принося своей стране мировую славу. А завтра вечером за Аргентину выйдет играть футболист по имени Алексис Мак Аллистер - обладатель ирландской фамилии, рыжей бороды, веснушек и абсолютно белой кожи. И это у них считается нормой. Ставьте 🏆, если завтра желаете победы Лео Месси и его парням! Ставьте 🔥, если поддерживаете ребят из Испании! Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.
18 ژوئیه, 03:29

Мария Кюри: свечение ценою в жизнь Если я задам вам вопрос: «Кто самая известная женщина-учёный всех времён?», в большинстве
+2
Мария Кюри: свечение ценою в жизнь Если я задам вам вопрос: «Кто самая известная женщина-учёный всех времён?», в большинстве ответов прозвучит её имя. И это неудивительно: первая женщина-лауреат Нобелевской премии (причем дважды), первая женщина-преподаватель Сорбоннского университета, первооткрывательница двух химических элементов… В Париже конца XIX века их с Пьером Кюри лаборатория представляла собой грустное зрелище. Это был ветхий сарай с дырявой крышей, в котором летом стояла невыносимая духота, а зимой руки стекленели от холода. И в этом незамысловатом храме науки они занимались тем, что вручную перетирали сотни килограммов урановой руды. Физически это выглядело, как работа на каменоломне: Пьер - уставший, сосредоточенный, и Мария - худая, бледная, с вечно воспаленными от химикатов пальцами. Но какая это была любовь! Они были одержимы. Друг другом и наукой. В их жизни не было ничего, кроме этого странного, капризного металла, который с таким трудом поддавался. Иногда, глубокой ночью, они просыпались и шли в свою лабораторию. Там, в темноте, стояли пробирки. И они светились. Это был неземной, нежно-голубой, почти ангельский свет. Они смотрели на него часами, как влюбленные! Как уставшие путники смотрят на огонь в камине, не подозревая, что этот огонь уже начал свою подлую и коварную игру… Мария обожала радий. Даже изготовила амулет с ампулой радия, который носила на шее до последних дней. Ей нравилось, как он светится в темноте. Она носила ампулы с этим веществом в карманах своего рабочего халата, доставала, показывала друзьям. Хранила их в ящике письменного стола, и по ночам оттуда исходило магическое сияние, превращая скромное жилище в некое подобие волшебной шкатулки. Они с мужем работали без перчаток, без защитных экранов, без малейшего понимания того, что всё вокруг них стало смертельно опасным. Потом пришел успех. Нобелевские премии, признание, светские рауты, где Мария смущенно прятала свои огрубевшие измученные руки. Она не любила славы. Ей хотелось только одного - покоя и возможности работать. Пьер погиб неожиданно и нелепо: в сильный дождь поскользнулся и попал под колеса конного экипажа, так и не дожив до того момента, когда его собственные открытия начнут разрушать его самого изнутри. Мария осталась одна. Продолжала работать, во время Первой мировой ездила на фронт с передвижными рентгеновскими установками, которые сама же и придумала, и постоянно чувствовала, как внутри неё гаснет какой-то невидимый свет… Ей было 66. Её рабочие записи, её одежда, даже кухонные книги, по которым она готовила, до сих пор обладают повышенной и опасной для человека радиоактивностью. И такими останутся еще тысячи лет. Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.
17 ژوئیه, 06:29

Аль Капоне: бандит «на службе» у народа К своим неполным сорока годам я убедился в одном: мир не делится на черное и белое. Н
+2
Аль Капоне: бандит «на службе» у народа К своим неполным сорока годам я убедился в одном: мир не делится на черное и белое. Нет абсолютно хороших и абсолютно плохих. Как честь и совесть могут годами соседствовать с предательством, так и милосердие может появиться там, где его уже никто не ждёт. И об этом мой следующий рассказ. В сознании любого нормального человека Альфонсо Капоне - абсолютный злодей из палаты мер и весов. Преступник, превративший Чикаго в филиал ада на Земле, придумавший рэкет, устранявший конкурентов пачками и оставивший после себя горы трупов и романтический миф о гангстерах в фетровых шляпах. Всё это правда. Но для полной картины нам нужно добавить одну очень важную, чисто режиссерскую деталь. В 1929 году в США грянула Великая депрессия. Тысячи вчера еще людей «среднего класса» оказались на улице без цента в кармане, без работы и надежды на завтрашний день. Государственная машина, как мы это сами видим в моменты катастроф, впала в ступор. Чиновники писали отчеты, президент обещал, что «процветание уже не за горами», а люди на улицах буквально падали в обморок от голода. И вот тут появляется из-за кулис наш неожиданный герой. Аль Капоне открывает бесплатную столовую для безработных, подойдя к делу с чисто гангстерским размахом и эффективностью. Столовая работала круглосуточно, три раза в день там давали горячий суп, свежий хлеб, кофе и пончики. Без лишних вопросов, документов и унизительных проверок. Пришел - значит, голоден. Садись и ешь. В пиковые дни столовая Капоне кормила до пяти тысяч человек в сутки. Пока правительство разрабатывало «программы поддержки», мафия закупала мясо, нанимала поваров и организовывала бесперебойные поставки хлеба. Более того, на Рождество Капоне распорядился раздать безработным теплую одежду и угли для отопления домов. Счета, разумеется, оплачивались из доходов от нелегальной продажи алкоголя и подпольных казино. Такая вот вышла ирония судьбы: добропорядочные граждане, честно платившие налоги, выживали исключительно за счет денег, отмытых на крови. ФБР рвало и метало. Правительство выглядело жалко. Пресса писала, что Капоне делает это ради дешевого пиара. Может, так оно и было. Но безработному отцу троих детей, стоявшему в очереди за горячим бульоном, было глубоко плевать на пиар и разборки спецслужб. Ему нужно было просто дожить до утра. И Капоне давал ему эту возможность. Когда Капоне наконец посадили (за неуплату налогов, что само по себе анекдот), тысячи бедняков Чикаго искренне грустили. Для них за решетку отправился не кровавый убийца, а единственный человек, который вспомнил о них, когда государству было недосуг. Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.
16 ژوئیه, 10:45

Лев Толстой и бегство от семейного бюджета От автора: предыдущая публикация о Льве Николаевиче Толстом вызвала в личных сообщ
Лев Толстой и бегство от семейного бюджета От автора: предыдущая публикация о Льве Николаевиче Толстом вызвала в личных сообщениях такой живой интерес, что я счел необходимым вернуть нашего главного национального кумира на трибуну. В конце концов, о Толстом невозможно рассказать за один раз. Слишком много в нем было величия, и слишком густым оказался сопутствующий этому величию бытовой осадок. Лев Николаевич всю вторую половину жизни отчаянно стремился к святости. Проблема в том, что святость - проект сугубо индивидуальный, а у Толстого была усадьба, графский титул и жена с тринадцатью детьми. Стремиться к опрощению и тотальному аскетизму в этих условиях - примерно, как пытаться соблюдать строгую диету, работая шеф-поваром в кондитерской. В то же время Софья Андреевна, его несчастная супруга, жила в состоянии вечной финансовой паники. Все потому, что как-то раз Лев Николаевич в очередном приступе духовного очищения решил отказаться от авторских прав на свои книги. То есть, объявить их всеобщим достоянием. «Искусство принадлежит народу», - рассуждал граф. «Народу-то принадлежит, а детей чем кормить будем?», - резонно возражала графиня. В итоге Софья Андреевна вела с мужем изнурительные споры, превратившись из музы в жесткого литературного агента, отжимающего у издателей любую возможность пополнить семейный бюджет. Здесь я считаю нужным отметить, что их брак вообще отличался оригинальностью. Все началось с акта радикальной честности, который сегодня любой психотерапевт назвал бы изощренным насилием. Лев Николаевич хотел начать семейную жизнь без тайн. И перед свадьбой тридцатичетырехлетний Толстой торжественно вручил своей восемнадцатилетней невесте Сонечке свои личные дневники. Там было детально, с толстовской дотошностью, описано всё: его карточные долги, пьянки и, главное, многочисленные связи с крестьянками из его же деревни (одна из них, Аксинья Базыкина, даже родила сына от писателя). Сонечка все это почитала, пережила тяжелейший шок, но замуж всё-таки вышла. И помнила эти подробности следующие сорок восемь лет. И вот в подобном взаимопонимании счастливые супруги вели затяжную партизанскую войну, где у каждого была своя правда. Лев Николаевич жаждал абсолютной свободы от земных благ, а Софья Андреевна прекрасно понимала, что «духовное очищение» не оплатит счета за обучение сыновей и покупку зимних пальто. В Ясной Поляне сложилось вызывающее «легкое» недоумение разделение обязанностей. Толстой взял на себя благородную миссию - ненавидеть деньги, роскошь и авторские права. Софья Андреевна взяла на себя позорную обязанность - всю эту собственность сохранять, приумножать и защищать. Граф со спокойной совестью писал статьи о греховности накопления, зная, что за стеной его верная жена судорожно переписывает его каракули (после перелома правой руки на охоте почерк писателя значительно ухудшился и стал практически нечитаемым), пересчитывает мешки с мукой и жестко торгуется с петербургскими издателями за каждый процент с продаж. Он оставался чистым перед вечностью и Богом, доверив «стыд» владения имуществом супруге, она - вела учет яиц в курятнике, воевала с мужиками, воровавшими яснополянский лес, и пыталась сохранить лицо графской семьи, катящейся в нищету. Оказывается, чтобы стать великим святым и громко отречься от земного богатства, нужно иметь под боком очень практичную жену. Женщину, которая вовремя напомнит, что даже святому нужно чем-то обедать. Желательно супом из свежих яснополянских овощей, сваренным на плите, которую она сама же и купила. Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.
16 ژوئیه, 03:25

Жан-Жак Руссо: зачем автор лучшей книги по педагогике сдавал собственных детей в приют? В тридцать три года Жан-Жак Руссо око
Жан-Жак Руссо: зачем автор лучшей книги по педагогике сдавал собственных детей в приют? В тридцать три года Жан-Жак Руссо окончательно понял, что мир устроен неправильно, а сам он устроен еще хуже. Он жил в Париже, страдал от неизлечимой болезни мочевого пузыря, которая делала его раздражительным, и делил тесную комнату под самой крышей с женщиной, которая определила весь ландшафт его последующего безумия. Тереза Левассер. Она была моложе Руссо, абсолютно неграмотна и обладала редким даром не понимать вообще ничего. За двадцать пять лет совместной жизни она так и не научилась определять время по часам, путала названия месяцев и не могла сосчитать сдачу, которую ей давали в мясной лавке. Руссо находил в этом покой. Рядом с женщиной, которая не знала, что Земля круглая, было удивительно легко чувствовать себя богом. И тем временем Руссо писал. Писал и учил. Учил Европу любить природу, уважать друг друга и жить сердцем. А его педагогический трактат «Эмиль, или О воспитании» стал настоящей библией для родителей XVIII века. Со страниц своей книги он страстно призывал: любите своих детей! Дайте им свободу! Будьте им друзьями, а не тиранами! Европейские матери рыдали над его книгами, дворяне массово увольняли строгих гувернеров, а сам Жан-Жак в это время решал вопросы отцовства в чисто техническом ключе. Тереза была женщина неграмотная, но, к несчастью для философии, весьма плодовитая. Она родила Руссо пятерых детей, судьба которых была решена «великим педагогом» с поистине изумляющей решимостью. Как только ребенок издавал первый крик, Руссо заворачивал его в простыню и лично нес в парижский воспитательный дом для подкидышей. Без документов, без имен, как посылку без обратного адреса. И на это у него была готова безупречная философская аргументация. Во-первых, дети орали и мешали ему думать о судьбах человечества. Во-вторых, он искренне считал, что в государственном приюте из них вырастят суровых и честных тружеников, не испорченных домашним баловством и сословными предрассудками. То есть, он буквально перепоручил заботу о своих детях государству, чтобы освободить время для написания книг о том, как правильно о них заботиться. Когда его извечный враг Вольтер публично раскрыл эту тайну, решив уничтожить репутацию Руссо, тот даже не покраснел. Он написал знаменитую «Исповедь», где объяснял всё с обезоруживающим эгоцентризмом: да, отдал, но сделал это ради их же блага. Мол, я слишком беден, слишком болен и слишком гениален, чтобы отвлекаться на такие бытовые мелочи. Любить человечество абстрактно - занятие приятное и безопасное. Человечество не просит есть в три часа ночи, не болеет корью и не требует внимания, когда у тебя идет творческий процесс. Педагогическая реформа Руссо действительно изменила мир к лучшему, спасла миллионы детей от жестокого воспитания. Жаль, что этой прекрасной гуманной теорией не смогли воспользоваться те пятеро малышей, которых папа-философ сдал на государственный баланс, чтобы спокойно дописать главу о родительской любви. Культурный осадок 📚🍷
15 ژوئیه, 07:07

День взятия Бастилии: история всеобщего заблуждения Сегодня во Франции отмечают главный национальный праздник - День взятия Б
День взятия Бастилии: история всеобщего заблуждения Сегодня во Франции отмечают главный национальный праздник - День взятия Бастилии. В учебниках истории этот день рисуют батальной живописью: грозный оплот королевского деспотизма падает под натиском разгневанного народа, гремят пушки, рушатся оковы, рождается свобода. На деле же величайшее событие европейской истории больше напоминало коллективное недоразумение. Начнем с того, кого именно «освобождал» разгоряченный парижский пролетариат. В гигантской мрачной крепости, олицетворявшей вековой гнет, на момент штурма томились ровно семь человек. Семь. Состав «жертв режима» впечатлял: четверо фальшивомонетчиков (которые, едва выйдя за ворота, благополучно растворились в толпе), двое душевнобольных (один из которых воображал себя Юлием Цезарем и очень рассердился, что его прервали) и один молодой аристократ де Солаж, которого семья упекла в тюрьму за роман с собственной сестрой. За неделю до этого из Бастилии перевели маркиза де Сада - исключительно потому, что он орал в окно через жестяную трубу, будто революционеров внутри режут на куски, и мешал спать охране. Народу, по большому счету, не было дела до этих узников. Толпе нужен был порох. Незадолго до этого восставшие разграбили Дом Инвалидов, добыли тридцать тысяч мушкетов, а стрелять было нечем. Бастилию штурмовали не как символ тирании, а как плохо охраняемый склад боеприпасов. Комендант Бастилии, маркиз де Лонэ, вообще не хотел никого убивать. Он даже пригласил делегатов от толпы на обед. Пока они мирно беседовали и пили вино, снаружи кто-то случайно выстрелил, началась паника, переросшая в историческое событие. Самое прекрасное во всем этом - реакция короля Людовика XVI. Вернувшись вечером с неудавшейся охоты, он открыл свой дневник и записал одно-единственное слово: «Rien» («Ничего»). Он имел в виду, что не подстрелил ни одного зайца. То, что у него под носом только что рухнул старый мир, Его Величество как-то упустил из виду. Крепость в итоге разобрали до основания. Но и тут не обошлось без прозы жизни. Предприимчивый строительный подрядчик Пьер-Франсуа Паллуа быстро сообразил, что к чему. Он нанял рабочих, разобрал Бастилию на кирпичи, вырезал из них миниатюрные копии крепости и распродал их по всей Франции в качестве сувениров. История - великий драматург, но крайне неаккуратный документалист. Ей не нужны факты, ей нужен красивый символ. Чтобы начать великую революцию, не обязательно штурмовать цитадель зла. Достаточно разгромить полупустой склад с порохом, выпустить на волю четырех мошенников и двух сумасшедших, а потом продать кирпичи туристам. С праздником! Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе!
14 ژوئیه, 06:40

Амедео Модильяни: безупречный стиль и голодный художник Амедео Модильяни был неприлично хорош собой. В Париже начала XX века
+2
Амедео Модильяни: безупречный стиль и голодный художник Амедео Модильяни был неприлично хорош собой. В Париже начала XX века это считалось отдельной профессией. Он выглядел, как падший ангел, сохранивший манеры наследного принца. Проблема была в том, что у принца из активов имелись только вельветовые штаны и туберкулез. Он был звездой Монмартра. Но звездой специфической - из тех, что обедают запахом чужого жаркого и чей быт состоял из героических попыток сохранить достоинство при полном отсутствии наличности. Его излюбленным занятием было рисование портретов в кафе «Ротонда». Амедео подсаживался к какому-нибудь буржуа, за три минуты набрасывал на клочке бумаги вольное изображение оппонента и протягивал владельцу. Это не было актом щедрости. Это был ультиматум: «С тебя пять франков или стакан вина». Буржуа часто пугались. Им казалось, что человек с лицом античного бога и манерами портового грузчика пытается их либо обмануть, либо обокрасть. Рисунки Модильяни летели в мусорные корзины, затаптывались в грязь или использовались как подставки под пивные кружки. Сегодня любой из этих обрывков стоит как небольшой остров в Карибском море, но тогда за них в лучшем случае давали тарелку супа. Когда вельветовый костюм Амедео окончательно износился, он завел знаменитый алый шарф. Шарф был длинным, эффектным и, что самое главное, успешно скрывал тот факт, что под ним нет ничего, кроме капли гордости и голого тела. Но трагедия не в том, что он жил и умер нищим, а в том, что сейчас мир готов платить миллионы за портреты художника, которому при жизни пожалели бутерброд. Впрочем, сам Амедео наверняка бы сказал, что бутерброд - это временно, а линия носа на его картинах - это навсегда. И был бы прав, хотя и голоден. Культурный осадок 📚🍷
14 ژوئیه, 03:12

Девятая надежда: как одно решение матери изменило звучание вечности В одном маленьком немецком городке, в бедной многодетной
Девятая надежда: как одно решение матери изменило звучание вечности В одном маленьком немецком городке, в бедной многодетной семье жизнь текла, как строгий и грустный хорал. Дети рождались один за другим, и каждый последующий становился новым испытанием. Семья уже знала горечь потерь: первенцы уходили слишком рано, остальные дети цеплялись за жизнь с трудом, отмеченные бледностью и хрупкостью. Здоровье матери, этой удивительной женщины, что из раза в раз дарила новую жизнь, таяло с каждым годом. Она снова забеременела. Это был уже девятый раз. Девятый. В то время, в тех условиях, это было не столько счастье, сколько приговор. Медики качали головами. Соседи перешептывались, полные сочувствия и легкого осуждения. Муж, человек, который сам вырос в многодетной семье и знал цену каждому голодному рту, сжимал губы. На столе лежали скудные счета, а в доме постоянно звучал редкий, но слышимый детский кашель. Все вокруг понимали: девятый ребенок - это слишком. Это может стать роковым ударом для матери. Для семьи. Для будущего уже живущих детей, которым и так доставалось мало. Разум шептал, что нужно отступить. Что это будет мудро. Большинство людей, оказавшихся перед таким выбором, сделали бы «единственно правильный» в ту эпоху шаг. Но она послушала свое сердце. И ощутила не страх, не усталость, а лишь необъяснимую, мощную, почти мистическую надежду. Возможно, это была вера и непоколебимое упрямство матери, которая чувствовала, что именно этот, девятый ребенок не просто должен родиться, но и принести в мир нечто такое, чего еще никогда не было. Она решилась. Вопреки логике, здравому смыслу и тяжелым вздохам окружающих. И спустя положенный срок, весенним днем 1685 года, в той самой семье, на фоне привычной бедности и тихих тревог, на свет появился мальчик. Мальчик, который по всем человеческим расчетам не должен был родиться вообще. Но мальчик, который должен был изменить всё. Его звали Иоганн Себастьян… Бах
13 ژوئیه, 09:52