внутренние секреты тела человека и тела собаки 〜 татьяна красильникова

я также нашептываю стихи в такие стаканчики, но это стоит значительно дороже

🍋 пока лиза хереш писала об этом стихотворении для метажурнала, я забывала полить лимончеллу снова и снова, и тогда у нас дома началась осень — листья ссохлись, опали, а потом я прочитала текст лизы, вспомнила о своей ответственности, полила лимончеллу и все опять супер кроме того что у меня нет лимонов уже много лет но ждем не теряем надежды! 🌿

друзья, внимание, хочу предложить вам одну услугу, а точнее, товар. я решила попробовать продавать вот такие бутылочки. это не простые бутылки - в каждую я нашептала одно свое стихотворение или поэму. вы можете заказать мне чтобы я нашептала тот или иной текст, на ваш вкус (каталог на этом сайте). нашептанные стихи можно использовать для вдохновения, чтобы писать свои стихи или даже прозу, или же просто распылить по комнате для создания ауры. если вы живете в нью-йорке, можно прийти со своей тарой (заботимся об экологии). цена одной бутылки 50 долларов / 3800 рублей, пишите в личку чтобы узнать номер карты. доставка за ваш счет. если вы хотите чтобы я нашептывала в бутылку при вас цена увеличивается втрое, по зуму стоимость снижается на 10% от тройной цены. важно: несколько текстов в одну бутылку нашептать нельзя, пожалуйста заказывайте сет если нужно несколько!!!

где-то на спектре живут они

привет мой музыкальный спектр это...

иногда все что нужно это эмахой цеге мариам гебру нон стоп

холодный май на манхэттене, мы выходим на станции линкольн-центр. можно было бы посидеть дома, думаю не раскрывая рта: в нём поселился ветер. ты думаешь так же, но у тебя во рту дождь, боишься пролить. молчим. холодная пыль затянула песню сезону воды — безответно, не вышло. выходим. вышли, листья над нашими головами, листовки под нашими башмаками, я ахаю, ветер, и вот уже листья под нашими башмаками, листовки над нашими головами. что за слово такое красное — башмаки, но не как раньше, в смысле «ах, словцо красное», а как сейчас — крашенная скамейка, на которую комары и земля налипли, вот этот тип красного. или вот осень в мае — думаю, что за климат такой, но снова рот держу на замке, или, может, язык на замке, но что за замок и что за язык и что вообще я несу, свет или свист сквозь зубы (да-да, скорее всего его), кстати о свистунах: пока мы спали, ветер вывески перевесил в нью-йорке, но ты не веришь, опять смеешься, что я опять потерялась, и даже карты на телефоне, и указатели, и никакие такие простейшие  («ведь город как по линейке!») нумерации улиц не помогают, опять, опять, ты смеешься, рот открываешь, крупная капля мне падает прямо за шиворот, тоже, конечно, словцо, как вшивый водоворот или шило рвоты, ахаю (синоним — «охуеваю») от наглости её, этой капли. пока мы спали ветер из песен слова повыкидывал и они свистят наперегонки с листовками, вот, — вот вот вот!, (игорь три года назад спросил, это «вот» у тебя нижегородское или откуда, так много «вот» у тебя между слов, извини что спрашиваю — да ничего страшного! (но расстроилась)) — ну вот, снова расстроилась, что много «вот» говорю, каждое «вот» уже три года подряд будто капля за шиворот, крупная как мокрота из горла только в обратную сторону. так вот (вот вот вот), облепиховые листовки перед нашими лицами, снова словцо, ну можно же просто — оранжевые или морковные на худой конец, мы спорим о цвете и о словцах (можно сказать, ловцах преломления света в дожде, но это слишком), точнее, я спорю в моей голове, ну какие такие худые концы, что вообще это значит, и почему язык такой мокрый, и столько бессмысленных слов всех цветов, и буквы уже расплылись, компот облепиховый, пальцы в морковной (как цвет, не как овощ) пыльце, и еле читаются буквы: мы требуем справедливых условий труда! ну вот, приплыли, так идти или не идти, спрашиваем, они кивают, — идти, конечно — и мы, радостные, что можно не кенселить институцию, заходим в американ фолк арт мьюзиум знакомиться с мадаленой сантос рейнболт, уволенной элизабет бишоп с должности поварихи за подгоревшее блюдо и вызревающую (тихонько) зависть со стороны поэтессы (из геопоэмы Линда)

pov: ты сложный языковой поэт, но твои тексты еще несколько десятков лет не будут восприниматься как стихи. тогда ты делаешь ход троянским конём и толкаешь свою поэзию как проект под кодовым названием "Толковый словарь живаго великорускаго языка Владимiра Даля"

ЛИБИЛО ср. (любовина?) привада для раков, мясо, приманка, на которую ловят раков. Либить раков, ловить на либило. владимир даль (этот неосторожный взмах пера, отделяющий либило от либида)

ВГЛОТ нареч. Сладко в рот, да горько вглот. Есть в рот да вглот, так не надо и впрок. Ни в рот, ни вглот. владимир даль

Зузанна Гинчанка (1917-1944) Грамматика (1934, из сборника "О кентаврах") (— а врастать в слова так радостно, а влюбляться в слова так просто — надо лишь взять их в руку и как бургундское рассмотреть на солнце). ⠀⠀Прилагательные потягиваются как кошки ⠀⠀и как кошки созданы они для ласки: ⠀⠀мягкие кошки теплые и покорные мурлычут нежность andante и maestoso. ⠀⠀У мягких кошек во взорах озеро и водорослая зель-топь на доньях. ⠀⠀Сонно вглядываюсь в зрачки озорей ⠀⠀Таинственные стеклянные и вероломные. Вот они — твердь и форма, вот содержимое незаменимое, конкретность сути вещей, материя вбитая в существительное, и недвижимость мира и покой мертвенности и неизменность, что-то, что вечно есть, слово сгущённое в тело. Вот простые столы и твердые деревянные лавки, вот из растительных тканей тонкие и мокрые травы, вот рыжеватый храм, что готикой в Боге длится, и вот венозное артериальное людское простейшее сердце. ⠀⠀Наречие же — нежданное чудо, ⠀⠀внезапность потертых кре‌мней — ⠀⠀нечто было неведомо как, ⠀⠀а уже сейчас – поперек и вдоль ⠀⠀и собою мысль обвивает и — точно прочно и вольно. А местоимения — комнаты-крошки, где маленькие горшки растут на окошках. Каждый уголок — сувенир из прошлого но лишь для Тебя и меня. Здесь тайной абракадаброй расцветают законы любовной алгебры: я — это ты, ты — это я (уравнение). Я без тебя, ты без меня — ноль. Мы любим под сумерек шалью в словечках как в ящиках шарить. Я — это ты, ты — это я. Уравнение. А местоимения, как цветы – с секретом, и как крошки, комнатки-крошки, в которых живешь в тайне от всего света. ⠀⠀(— так возьми же ты слово в руку ⠀⠀и как бургундское рассмотри на солнце, ⠀⠀а врастать в слова так радостно, ⠀⠀а влюбляться в слова так просто. — ). перевод с польского мой, оригинал здесь. #переводохранилище

Пока люди бросались в воду, рыбы выбрасывались на сушу, жабрами выпрашивая кончину. На квадрате аквариума я вычерчиваю конденсатом круговорот влечения к смерти в природе, но водоворот желания жизни – о, метафоры, которыми мы дышали, покуда нас не бросили в омут политической речи! – мне подсказывает, что дело могила, а именно: соль структуры слаще корней спасения тех, кто высохли на плитах упрека, выжаты в гуще соблазна песка и взвеси, прижаты к гортани допроса, кулаку улики, соломинке страха. (из цикла памяти смерти)

еще немного работ с сайта музея, ведь телефон, на который я фотографировала на выставке, утоп (=напитался влагой океана)

одно из главных впечатлений прошлогодних походов в музеи — "шерстяные картины" Мадалены Сантос Рейнболт (1912-1976), бразильской художницы, не умевшей читать и писать, а по совместительству — кухарки Элизабет Бишоп, впоследствии уволенной поэтессой за то, что слишком много отвлекалась на свое творчество. на выставке в American Folk Art Museum была книжка с письмами Бишоп, в которых она признавалась в растущей ревности/зависти к своей кухарке (что и послужило, видимо, одной из причин увольнения). я очень люблю текстиль и шерстяные нити; я ненавижу шить и вязать (и готовить каждый день)

🍄 поэма Б🩸Я ❗️Б⭕️Л📌,Н🚫; самый вырванный мой текст, текст-аппендикс, в который я натащила очень много мусора и который так и не вырезали — 🍄 недавно в каком-то тг-канале мне попался разговор о ней андрея войтовского и тима лукашевского; мне очень понравилось, что этот текст не сразу и не всеми опознался как поэтический. вообще, я думаю, этот текст — плащ, который приклеился к голой коже, а именно: 🍄 где-то через год (два?) после его написания мне переслали фотографию от неизвестной читательницы, которая расписала свой плащ строчками оттуда; 🍄 идеальным жестом, следуя финалу самой поэмы, было бы скинуть его с себя в кислотное озеро — я бы сама сделала это где-нибудь на берегу белого дзержинского моря, но где я и где это море и где вообще этот плащ

снова опоздала на год на чью-то смерть: катрин рибейро, любимая; а я и (опять) не знала, жива она или нет. её альпийский альбом paix лучший на свете мир тем, кто кричит, потому что всё видит ясно мир нашим больным умам, нашим разбитым сердцам мир нашим усталым измученным членам мир нашим выродившимся поколениям мир великому смятению нищеты мир тем, кто ищет, ударяясь головой о бетонные стены мир гневу голодного человека мир ненависти и ярости угнетённых мир тем, кто трудится своими руками мир природе, что всегда давала нам лучшее из себя и в которой нуждается всяк:ая, кто бы он:а ни был:а мир нашим животам – огромным вместилищам мусора академии мир вам, друзья мои, чья нежность мне так нужна мир и уважение к жизни каждой и каждого мир чудесам огня, мир восходу дня и падению ночи мир тем, кто идет дорогами к горизонтам бескрайним мир пахотной лошади мир дурнозачатым душам, что порождают кошмары мир рекам, морям, океанам, что извергают рыб, лоснящихся нефтью мир тебе, моя мать, чья болезненная улыбка гаснет рядом с твоими детьми напоследок, мир тем, кого больше нет, и кто всю свою жизнь тяжело трудились в ожидании лучших дней #переводохранилище

лучшее решение этого дня — пойти в консёрванси эреа риверсайд парка, сесть на пенёк и ронять ноябрьские ветровые сопли на рона силлимана в переводе вани соколова