Царский путь

Можете представить, чтобы в СССР вышли фильмы, в которых власть, пытаясь предотвратить Третью мировую войну, сбивает своих же лётчиков? А в США такие фильмы снимали. Даже больше: в этом фильме после уничтожения Москвы из-за технической ошибки, чтобы не допустить начала полномасштабной ядерной войны, президент США отдаёт приказ уничтожить Нью-Йорк в качестве ответного жеста, демонстрируя, что атака не была преднамеренной. Второй фильм, как и предыдущий, посвящён попытке предотвратить ядерную войну. https://vkvideo.ru/video-39165340_456243532

Абсолютно согласен со Стенли Кубриком, любой кто призывает к применению ядерного оружия, против городов - а равно выступает за геноцид мирного населения, есть сторонник нацизма, путь даже он и не осознаёт этого. И не важно, какие знаки различия и герб вы носите на своих шевронах. Ибо вся суть нацизма в этом и заключается. Геноцид во имя интересов своей нации, а вот как вы это оправдываете никому не интересно. Приятного просмотра https://ok.ru/video/2519828466176

Доброе утро

"Только полная отмороженность может нам помочь" В.Соловьев. И призыв к началу 3 Мировой войны, которую начать должны мы россияне. 😳  На каком то этапе нашей войны, пропагандисты вдруг позабыли свои методички, и стали говорить от себя. Есть такой известный фильм про пропаганду- "Хвост виляет собакой". Когда ложный наратив созданный пропагандой по заказу власти, сам начинает этой властью управлять. Как сказал один очень мудрый человек- хороший дилер не употребляет свой товар. А ложь- это наркотик. Все это не очень хорошо. Очень плохо. Тем более пожилые люди во власти как вы сами поняли, очень доверчевы, и не ровен час сами уверуют в своих же слуг, которых они сами и породили и сами смотрят по телевизору

Как мы воевали в Афганистане рассказывает Дмитрий Муратов. Как КГБ СССР травил семью Амина. Как чуть не расстреляли своих же врачей. https://youtu.be/CTblHRMRAo0?si=UqhXS5BwHpP3jwxs

Когда мы рассуждаем о народной культуре и «национальном характере», то чаще всего, сами того не замечая, апеллируем к культуре сельской, негородской. Город по своей природе лакирован универсализмом. Это верно для любой эпохи и любой цивилизации: город полирует, приглушает и в конечном счете стирает выраженную этноидентичность. Город — это полиэтническая среда совместного обитания со множеством «чужих», с которыми приходится договариваться и уживаться. От древнего Вавилона до современных мегаполисов город — это всегда полис, то есть пространство универсальных правил, стирающих локальные различия. Поэтому корни любого народного духа исторически ищутся в негородском укладе — укладе, максимально привязанном к земле, ландшафту, климату и аграрному циклу. Именно в ходе приспособления к конкретной географии рождаются традиционные практики хозяйствования, которые затем определяют психологию и характер этноса. Классический пример — русская модель управления. Многие исследователи справедливо выводят ключевые черты нашего национального характера из многовекового аграрного цикла. В условиях северных широт у нас исторически был крайне короткий активный сельскохозяйственный сезон (страда) и долгая, холодная зима. Отсюда выработался уникальный ритм: чередование яростных авралов, когда люди работают на пределе человеческих возможностей (сверхпереработка во время страды), с длительными периодами вынужденного зимнего бездействия (то самое «лежание на печи»). Этот маятник «аврал — затишье» стал нашей базовой культурной и управленческой матрицей. Или посмотрим на горные народы. В горах пахотной земли критически мало, земледелие почти невозможно, а скотоводство ограничено узкими пастбищами. Небольшие популяции оказываются заперты в ущельях и разделены хребтами. Поскольку коммуникация между ними затруднена (аул — гора — аул), на относительно небольшом пространстве формируется колоссальное разнообразие микроэтносов со своими уникальными языками и укладами. Наш Кавказ, особенно Дагестан — ярчайшая иллюстрация этого правила географического этногенеза. Из этого этнологического наблюдения следует фундаментальный вывод. Город — это зона затухания идентичности. И чтобы городская цивилизация не превращалась в безликий плавильный котел, её идентичность необходимо постоянно возобновлять в новых поколениях, периодически "выходя из города". Это опять же к теме моих "Шагов Авраама".

Физика и метафизика Александр Гельевич в своей реакции на мой пост очень точно зафиксировал наше главное методологическое различие: «Чадаев мыслит как практик-администратор. Я мыслю как историк с учетом многовекового российского и зарубежного опыта». Он совершенно прав в том, что концепт «государства-цивилизации» в чисто кабинетном прочтении может выглядеть зауженным, искусственно ограничивающим масштаб Русской Цивилизации рамками нынешних административных границ РФ. Для метафизика государство — лишь временная «форма», тогда как народ и его историческая миссия — непреходящее «содержание». Идея и Дух первичны, а государственные институты — лишь служебный инструмент. Но моя позиция как «практика-администратора» исходит из другой, не менее жесткой онтологии. Да, идея — это мотор. Но даже самому мощному двигателю нужно шасси, трансмиссия и система управления, в первую очередь руль. Без них он будет просто красиво и громко реветь на стенде, не сдвинув машину с места. Для меня государство — это не просто «форма». Это сложнейшая инженерная конструкция, удерживающая идентичность. В нашей истории Дух и Цивилизация действительно выживали после крушения государственности — и в 1917-м, и в 1991-м. Но какую цену за это выживание каждый раз платил конкретный живой народ? Цену миллионов жизней, разрухи, гражданских войн и потери колоссальных территорий. Каждый раз, когда метафизика модных в моменте идеологий побеждала физику государственнности, и «содержание» разрывало государственную «форму» ради высоких смыслов, наступала катастрофа. Наша цивилизация выживала, но её тело оказывалось израненным и обескровленным. Поэтому задача администратора и инженера сегодня — сделать так, чтобы форма не лопнула снова. Чтобы «трансмиссия» государственного аппарата выдержала колоссальный крутящий момент той исторической миссии, о которой говорит Дугин. В эпоху когнитивных и сетевых войн «инженерия единства» — это не бездушная технократия. Это прикладная онтология. Когда мы в НПЦ «Ушкуйник» разрабатываем дроны и системы связи, учим операторов и отстраиваем логистику, мы занимаемся именно этим — собираем материальное тело государства-цивилизации. Ведь если у нас не будет устойчивой связи, работающей административной вертикали и "технологического суверенитета" (термин спорный и временный, но другой ещё не родили), то все наши разговоры о великой евразийской миссии останутся лишь текстами на экранах смартфонов. Причем смартфонов импортного производства. Язык, о котором я пишу — это тоже элемент инженерии. Особенно в эру "больших языковых моделей". Это не просто средство общения, а несущий каркас нашей политии. И этот каркас должен быть технологически защищен от внешнего взлома и деконструкции.

Сказка для взрослых. Жил-был в украинском Бахмуте сын русского народа Алёша (а таких там было много). И вот запретили ему "нацисты" говорить на русском языке. Алёша послал их на три буквы и продолжил говорить как привык. Тут приходит к нему брат Вова и говорит: — Слышь, давай я тебя освобожу от "нацистских" лап? — Давай! А как? — Ну, я раз....... твой город и дом. Ты пока у тётки поживи (если пустит, конечно). Ну, лет так 20–25. Сначала мы всё разбомбим, потом лет 10 будем разминировать, а потом годков через 20 начнем строить (МОЖЕТ БЫТЬ), и к твоим 70 годам получишь новую квартиру! Лепота! — А где я жить буду эти 20 лет? На улице? — Брат как ты не понимаешь, это же геополитика, подлетное время - понимаешь? Печеньки госдепа - понимаешь? памятнику Ленину - понимаешь, Бандера - понимаешь? И послал Алёша брата Вову на те же три буквы, и в итоге оказался в ВСУ (мобилизовали парня). А потом и Вову с той стороны призвали. Так и воюют теперь друг, против друга: один — за то, чтобы Алёша говорил на русском языке, а второй — за то, чтобы Вова не добрался до его дома. Вот и правдочке конец, а кто слушал — молодец».

Базовый принцип кризис-менеджмента: Если система демонстрирует структурный сбой на малом масштабе, механическое увеличение масштаба (эскалация) не решает проблему, а лишь пропорционально увеличивает нагрузку на лопнувшие швы.

Когда управленческая вертикаль пытается закрыть системные дыры расширением зоны конфликта, она неизбежно сталкивается с эффектом домино в тылу и логистике — что сейчас и обсуждается экспертами всех сторон.

Судя по всему все 8 танкеров уничтожены, до этого было ещё 2, они везли топливо в Крым. Судя по всему им не дали никакого перекрытия ПВО, даже пулеметчиков им не дали. Что с экипажами не ясно, понятно узнаем только после войны, будут скрывать до последнего.

Даже количество войн одинаковое, у нас с американцами, потому что Чеченские войны это скорее всего в разряд гражданской войны.

Генералы они ведь как рассуждают. Расскажу на примере строителя, вот есть дом. Это цель, чтобы его построить нужно столько вот вот материалов, столько техники и столько людей, и все это нужно сложить вместе и организовать. Так и на войне. Есть с противоположной стороны несколько эшелонов разряженной обороны, есть средства огневого поражения в которые входит системы дронового поражения, артиллерии, ракетного вооружения. Складываем все вместе, рассчитываем сколько нужно человек чтобы прорвать передний край обороны с учетом расположенного на данном участке количества дронов, дальнобойной артиллерии и прочего, и пониманием нам нужно столько десятков тысяч человек. Сначала выжигают все найденные точки опорного сопротивления, какие нашли. Но из-за того что оборона очень разряжена, находят не все. Потом посылают штурмовиков, больше половины из них погибает. Но если мы говорим о прорыве линии обороны, а не о ползучем давлении при атаке двойками и тройками (как сейчас), которые никогда не к какому прорыву привести не смогут. То понятно, что чтобы прорвать хотя бы передний эшелон нужны 10000 тысяч жертв за раз. Потому что антидронового ПВО мы не придумали и не смогли. Т.е. пропаганда ВДАЛБЛИВАЛО иллюзию, что сегодня можно воевать малой кровью, хотя поражающая сила вооружений выросла в разы сравнительно с времен 2-ой мировой войны. Поэтому равнозначные по силе противники умоются кровью если хотя бы попытаются провести оперативные наступательные операции с прорывом фронта как их проводили во второй мировой войне. Вот поэтому генеральный штаб и просит миллионы солдат, дескать мы не можем победить, потому что вы нам не даете миллионы граждан для штурмов. А воевать как США, они не научились. Не могут. Напоминаю: За 160 лет американцы в войнах потеряли всего 630–635 тысяч человек. Из них: Испано-американская война — 385 (боевые потери; всего умерло около 2 446) Филиппино-американская война — 4 234 Первая мировая война — 116 516 Вторая мировая война — 405 399 Корейская война — 36 574 Война во Вьетнаме — 58 220 Война в Персидском заливе — 294 Война в Афганистане — 2 461 Война в Ираке — 4 431 Операция в Ираке (2014–2021) — около 75 Другие операции (Ливан, Сомали, Балканы, Сирия и др.) — около 400 Россия (1861–2026, без гражданской войны) Основные потери в войнах (военные, приблизительно): Русско-турецкая война — ≈16 тыс. Русско-японская война — ≈52 тыс. Первая мировая война — ≈1,8–2,3 млн. Советско-финская война — ≈126 тыс. Великая Отечественная война — около 8,7 млн военнослужащих (не считая гражданских). Советско-японская война — ≈12 тыс. Война в Афганистане — ≈15 тыс. Первая чеченская война — ≈5,5 тыс. Вторая чеченская война — ≈7 тыс. Другие операции (Сирия, Грузия и др.) — менее 1 тыс. Российско- украинская война - ....00000 Итого Россия/СССР: примерно 10,8–11,3 млн погибших военнослужащих (без Гражданской войны и без гражданских потерь). США: примерно 630–635 тыс. погибших военнослужащих. То есть за последние 165 лет Россия (включая период Российская империя, Советский Союз и современной России) потеряла в войнах примерно в 17–18 раз больше военнослужащих, чем США. Главная причина этого различия — огромные военные потери СССР в Великая Отечественная война, на которые приходится подавляющая часть общего числа погибших и иное отношение к человеческой жизни на войне. Как сказал господин Туленков вычерпали не то что ковшиками, а прямо таки ВЁДРАМИ. русскую деревню и русского мужика в ней. И сейчас забрали из деревень остатки, но хотят ещё! Может пора вразумиться уже. Хлеб кто будет растить - таджики?

Думаю это действительно настоящий генерал, потому что уровень понимания войны, достаточно высокий, выше чем у среднего эксперта. Много хороших мыслей: 1. Применение ядерного оружия, может спровоцировать атаку на наши атомные электростанции! 2. Для того чтобы преодолеть стену дронов, нужны восполнение потерь в 50-60 тыс. чел убитыми и ранеными в месяц. Достаточно адекватная оценка. Но для прорыва эшелонированной обороны минимум в 3 раза больше. (моя оценка) 3. "Улыбчивые" доклады на 5 год, невойны, всем удобно. Владимиру Путину нравиться. Согласен 4. России нужен мир или хотя бы перемирие- абсолютно согласен. https://youtu.be/osksrJRKbdU?si=m7eG2yiDHp_65y_4

«Критикуешь — предлагай»: Как починить систему, пока не поздно Обычно на любые подобные размышления охранители тут же выдают дежурную фразу: «Ну ладно, критиковать все мастера. А что конкретно ты предлагаешь? Что делать-то?» Давайте предложим. Благо, рецепты спасения государства от паралича выученной беспомощности известны давно, и изобретать велосипед тут не нужно. Чтобы вернуть обществу инициативу, а стране — безопасность, необходимо сделать три фундаментальных шага: Разблокировать избирательный процесс для независимых кандидатов. Начать можно с малого — хотя бы с выборов в Государственную думу. Пора прекратить отсеивать живых, популярных в народе лидеров еще на этапе подачи документов по надуманным предлогам. Пусть граждане сами решают, кто достоин представлять их интересы. Прекратить прессовать независимые от Кремля партии. Любая политическая сила, которая отказывается заглядывать в рот кураторам из администрации президента, сегодня автоматически маргинализируется или уничтожается. Но именно реальная, жесткая политическая конкуренция — это лучший антисептик от чиновничьей глупости, воровства и оторванности от реальности. Начать реальную ротацию кадров. Открыть социальные лифты для новых, молодых и амбициозных политиков. Не для сыновей и племянников нынешней элиты, и не для послушных функционеров из молодежных ведомств, а для людей с мест, доказавших свою эффективность делом. Критерием продвижения по службе должен стать профессионализм и польза для общества, а не личная преданность конкретному губернатору. Все эти шаги выглядят элементарными, логичными и единственно верными, если мы действительно хотим видеть Россию сильной и современной державой. Но здесь мы упираемся в стену: всё это просто и одновременно ужасно сложно для самого Кремля. Сложно, потому что система, которая десятилетиями строила тотальный контроль и выжигал вокруг себя любое альтернативное мнение, панически боится даже минимального ослабления хватки. В понимании кремлевских стратегов, дать обществу свободу и допустить честные выборы — это значит запустить процесс, который они больше не смогут контролировать. Для них это выглядит как смертельный риск для собственной власти. В итоге власть сама заперла себя в историческую ловушку: Чтобы эффективно защищаться от современных угроз (тех же беспилотников), государству дозарез необходимо живое, сплоченное, инициативное гражданское общество. Но чтобы это общество появилось, власть должна поделиться с ним монополией и контролем. А на это вертикаль пойти не может — инстинкт самосохранения номенклатуры всегда оказывается сильнее, чем стратегические интересы национальной безопасности. Вот и получается, что лечить болезнь они боятся, а значит — дроны продолжат летать. В прочем что не возможно человеку, возможно Богу! Буду молиться за вразумления властей!

История о том, как вражеский дрон на протяжении 2500 км — видимый десятками тысяч наших соотечественников в разных точках страны — спокойно проделал свой путь и не был сбит, говорит, конечно, о многом. О чем же она говорит на самом деле? О том, что людей в России годами сознательно приучали быть безынициативными. Это та же самая ловушка, в которую в своё время угодил СССР. Диктатура и закручивание гаек. Ограничение в базовых правах и свободах. Отказ простому человеку в праве на собственное мнение и слово. Из властной вертикали десятилетиями последовательно вычленяли инициативных, независимых и честных — просто для того, чтобы они не путались под ногами и не мешали «зарабатывать деньги» большим и важным дядям за закрытыми дверями бюджетных кабинетов.Ловушка выученной беспомощности В конечном итоге это привело к катастрофическому результату: "абсолютному гражданскому пофигизму". Огромному количеству людей просто нет дела до летящего над головой дрона. Включается логика: «Там наверху, наверное, знают, что делают. Там ведь есть ПВО, кто-нибудь другой да собьет. ». Человек боится проявить инициативу, потому что в нашей системе координат за любую инициативу можно получить по шапке, а за лишний звонок «куда надо» — еще и остаться виноватым. Как же это контрастирует с обществом истинно патриотичным, свободным и проактивным, где каждый гражданин стремится лично чем-то помочь своей стране в момент кризиса! Любовь к государству и настоящий патриотизм не рождаются по приказу сверху. Наслаждение березками и созерцания куполов для этого недостаточно. Важно воспитывать в человеке гражданина — того, у кого есть чувство ответственности за общее благо, а не только за свой личный забор и карман. Почему вертикали не нужны такие патриоты? Такие патриоты, к великому сожалению, нынешней вертикали власти в РФ категорически не нужны. Ведь живое чувство заботы об общем благе неизбежно потребует задать самой власти неудобные вопросы: 1. На каком основании представители «Единой России» фактически узурпировали избирательный процесс? 2. Почему наглухо заблокирована сменяемость власти и чиновников на всех уровнях государства, через выборы? 3. Кто и как распределяет бюджеты и в чьих интересах? 4. Насколько эффективно вы работаете и в чьих интересах? Ладно бы они поставили на местах эффективных, гениальных управленцев и честных профессионалов. Ладно бы вертикаль умела таких людей воспитывать и воспроизводить. Но ведь мы видим обратное: система генерирует лишь лояльность в обмен на кормушку. Критерием профпригодности стала не эффективность, а умение вовремя кивать. Итог закономерен. Когда государственная машина выжигает вокруг себя любое проявление гражданского общества, она сама остается глухой и слепой. Поэтому дроны-пердолеты будут летать над нашими головами и дальше. За историческую слепоту, не понимания природы эффективной власти и превращение граждан в безликую массу всегда приходится платить. И платить, к сожалению, приходится безопасностью наших граждан.

Если посмотреть на то, что удерживает страну от падения в момент делегитимации власти, ключевую роль играет не один центр, а система институтов и их авторитет. Когда падает доверие к одному институту власти, его функции обычно подхватываются другими. Так было в Российской империи в 1917 году, когда ослабление монархии привело к усилению Государственной думы и Временного правительства. В Украине в периоды кризисов значимую роль брала на себя Верховная Рада. В 1991 году после провала августовского путча союзный центр фактически перестал управлять страной, и власть перешла к республиканским структурам — прежде всего России, Украине и другим республикам. Подобные примеры есть и в других странах. В Египте после кризиса 2011 года власть временно перешла к армии. В Южной Корее во время импичмента президента систему удержал Конституционный суд и парламент. В США во время Уотергейта кризис был разрулен через Конгресс, суды и политические процедуры, без обрушения системы. Везде работает один принцип: если один центр теряет легитимность, его подхватывают другие. И теперь главный вопрос — как это устроено у нас в России. Формально в России есть три ветви власти: исполнительная, законодательная и судебная. Но проблема не в том, что их нет, а в том, насколько они реально самостоятельны и способны действовать независимо в момент кризиса. Потому что если однажды доверие к президентской ветви власти резко упадёт, система окажется в ситуации, где некому подхватить управление. Парламент в нынешнем виде не выглядит как самостоятельный авторитетный центр политической воли, судебная система тоже не воспринимается обществом как отдельная сила, способная принять на себя ответственность. И тогда вопрос становится не теоретическим, а практическим: что будет держать систему, если главный центр потеряет доверие? И здесь нет хорошего ответа. Когда институтов, способных подхватить власть, нет — любая потеря устойчивости становится риском для всей конструкции. Поэтому главный ресурс любой системы — не фигура власти, а способность страны переживать её ослабление без обрушения. Как быть ? Никак! Молиться о прибавлении разума, власть имущим. Пока надежды не большие что они вообще понимают что такое государственные институты и зачем они нужны, и что такое авторитет государственного института.

Мартин Лютер Кинг-младший, «За пределами Вьетнама», речь на собрании в церкви Риверсайд в Нью-Йорке (4 апреля 1967 г.). ...Я вышел сегодня вечером на эту трибуну, чтобы обратиться с пламенной просьбой к моей любимой нации. Эта речь не адресована Ханою или Национальному фронту освобождения. Она не адресована Китаю или России. И это не попытка игнорировать неоднозначность общей ситуации и необходимость коллективного решения трагедии Вьетнама. ....... Однако сегодня вечером я хочу обратиться не к Ханою и Национальному фронту освобождения, а к своим соотечественникам-американцам, которые вместе со мной несут наибольшую ответственность за прекращение конфликта, дорого обошедшегося обоим континентам. ...... Пожалуй, наиболее трагичное осознание реальности произошло, когда мне стало ясно, что война делала гораздо больше, чем просто разрушала надежды бедняков дома. Она отправляла их сыновей, братьев и мужей воевать и умирать в невероятно больших количествах по сравнению с остальным населением. ..... ЕСЛИ ДУША АМЕРИКА БУДЕТ ПОЛНОСТЬЮ ОТРАВЛЕНА, то в заключении судебно-медицинской экспертизы обязательно должно быть написано: Вьетнам. Её никогда нельзя будет спасти, пока она разрушает самые сокровенные надежды людей во всем мире. Поэтому те из нас, кто всё ещё полон решимости спасти Америку, идут по пути протеста и несогласия, работая на благо здоровья нашей страны. ...И пока я размышляю о безумии Вьетнама и ищу в себе способы понять его и отреагировать с состраданием, мои мысли постоянно обращаются к людям этого полуострова. Я говорю сейчас не о солдатах с обеих сторон, не об идеологиях Фронта освобождения, не о хунте в Сайгоне, а просто о людях, которые живут под проклятием войны уже почти три десятилетия подряд. Я думаю о них тоже, потому что мне ясно, что никакого значимого решения там не будет, пока не будет предпринята попытка узнать их и услышать их надломленные крики. ...Они наблюдают, как мы отравляем их воду, как мы уничтожаем миллион акров их посевов. Они должны плакать, когда бульдозеры с ревом проносятся по их территориям, готовясь уничтожить драгоценные деревья. Они попадают в больницы, имея по меньшей мере двадцать раненых от американского огня на одно ранение, нанесенное вьетконговцами. К настоящему моменту мы, возможно, убили миллион из них, в основном детей. Они бродят по городам и видят тысячи детей, бездомных, без одежды, бегающих по улицам стаями, как животные. Они видят, как наши солдаты унижают детей, просящих милостыню. Они видят, как дети продают своих сестер нашим солдатам, выпрашивая пропитание для своих матерей. ...... Истинный смысл и ценность сострадания и ненасилия проявляются тогда, когда они помогают нам увидеть точку зрения врага, услышать его вопросы, узнать его оценку нас самих. ..... Это безумие должно прекратиться. Мы должны остановиться сейчас. Я говорю как дитя Божье и брат страдающим беднякам Вьетнама. Я говорю за тех, чья земля опустошена, чьи дома разрушены, чья культура искажается. Я говорю за бедняков Америки, которые платят двойную цену: разбитые надежды дома и смерть и коррупцию во Вьетнаме. Я говорю как гражданин мира, за мир, который в ужасе от выбранного нами пути. Я говорю как человек, любящий Америку, лидерам нашей страны: главная инициатива в этой войне — наша; инициатива по ее прекращению должна быть нашей. ...Если мы продолжим в том же духе, у меня и у всего мира не останется сомнений в том, что у нас нет благородных намерений во Вьетнаме. Если мы немедленно не прекратим войну против народа Вьетнама, миру не останется ничего другого, кроме как рассматривать это как ужасную, неуклюжую и смертоносную игру, в которую мы решили сыграть. Мир сейчас требует от Америки зрелости, которой мы, возможно, не сможем достичь. Он требует, чтобы мы признали, что с самого начала нашей авантюры во Вьетнаме мы были неправы, что мы наносили ущерб жизни вьетнамского народа. Ситуация такова, что мы должны быть готовы резко изменить наш нынешний курс. .....

22 апреля 1971 года молодой ветеран войны во Вьетнаме Джон Керри выступил в Сенате США. Его речь стала одной из самых известных антивоенных речей XX века. "..Мы наблюдали, как Соединенные Штаты фальсифицировали данные о количестве убитых, фактически, прославляли эти данные. Мы слушали, как месяц за месяцем нам говорили, что хребет врага вот-вот сломается.Мы сражались, используя оружие против «людей восточной внешности». Мы сражались, используя оружие против этих людей, которое, я думаю, эта страна и не подумала бы применять, если бы мы воевали на европейском театре военных действий. Мы наблюдали, как солдаты атаковали холмы, потому что генерал сказал, что этот холм нужно взять, и, потеряв один или два взвода, они маршировали, оставляя холм для повторного захвата северо вьетнамцами.Мы наблюдали, как гордость позволяла раздувать самые незначительные сражения до масштабов грандиозных зрелищ. Потому что мы не могли проиграть и не могли отступить, и потому что не имело значения, сколько американских солдат погибнет, чтобы доказать это, поэтому были Гамбургер-Хиллз, Кхе-Сань, Холм 81, Огневая база 6 и многие другие. Теперь нам говорят, что те, кто уже воевал там, должны молча смотреть, как продолжают гибнуть американцы, лишь для того, чтобы мы могли и дальше поддерживать иллюзию своей правоты, прикрываясь политикой так называемой "вьетнамизации". Каждый день, чтобы облегчить процесс, посредством которого правительство Соединенных Штатов снимают с себя ответственность за войну во Вьетнаме. Кто-то должен отдать свою жизнь, чтобы Соединенным Штатам не пришлось признавать то, что уже известно всему миру, чтобы мы не могли сказать, что совершили ошибку. Кто-то должен умереть, чтобы...Президент Никсон не стал, и это его собственные слова, «первым президентом, проигравшим войну». Мы просим американцев задуматься над этим, потому что как можно просить человека стать последним погибшим во Вьетнаме? Как можно просить человека стать последним погибшим за ошибку? Но мы пытаемся это сделать, и делаем это, прибегая к тысячам оправданий…