naked eye

Пиала, «Мы не состаримся вместе»

двадцатые ревут солнечный супершторм разрывает меня на атомы среди белого-белого дня кто теперь светит над головой? кто впадает в море? где твоя победа теперь? памятники танкам крепости из кремня праздники оптоволокна это стихи в жанрах «пост-панк», «холодная волна»

Умеют люди

В среду вечером у нас с Зинаидой и Олегом состоялся традиционный стрим, после которого мое имя стали полоскать по твиттерским углам люди, называющие себя кинокритиками. Причина этой коллективной ненависти очень простая: виноват я в том, что, не проживая с ними один телесный опыт в России, считаю себя вправе говорить о сообществе российских кинокритиков. В частности — о том, что за коллективный демарш на "Пилоте" в итоге заплатил один, самый беззащитный человек — Тимур Алиев*, у которого не было ни теплого редакторского места, ни влиятельных покровителей, к тому же — а это немаловажно в свете того, с какой ненавистью на него обрушились разномастные русские националисты — со сложной национальной идентичностью. И вот Тимура, как самое слабое звено, сделали козлом отпущения, выдали ему клеймо "иноагента", с которым жить в России, даже будучи известным человеком со связями, по-настоящему опасно. И у меня возник вопрос к цеху, к которому я имею отношение много лет — и как член Гильдии кинокритиков до ее разгрома, и как член Экспертного совета "Белого слона", и как сооснователь (вместе с Антоном Долиным*) премии молодых кинокритиков "Голос" — ау, друзья, вас наказывают самым страшным наказанием: за вас распинают на ваших глазах другого, самого слабого. Единственным ответом на этот кошмар и безобразие могут стать невидимые (видимость действительно опасна) сети солидарности сообщества — так где же они? Да, сейчас можно много кому помогать, в тюрьмах сидят тысячи безвинных людей. Но кинокритиков среди них, насколько я знаю, нет: помощь Тимуру, и не сиюминутная, а в долгую — наша прямая ответственность и обязанность. Иначе сообщество наше вообще ничего не стоит, и все эти премии, все эти таблички с голосованиями — не более чем индустриальная обслуга. Ну и, разумеется, людям, у которых свои планы на лучшую жизнь в Москве середины 2020-х, премьеры, фестивали, публикации в глянце и так далее, и тому подобное, слышать все это очень неприятно. Отсюда столько ненависти и злобы в адрес тех, кто не дает "не заметить потери бойца". Впрочем, то, что я, возможно, несколько путано говорил на стриме, очень точно и совершенно безжалостно написала в сегодняшнем блестящем тексте Зинаида Пронченко. Она рассказывает о фильме Уинклера "Виновен по подозрению", который большинство кинокритиков, упражняющихся в хейт-спичах в наш адрес, полагаю, даже не смотрели. Ну а если смотрели — тем, как говорится хуже:

Я бы хотела провести параллели между героями «Виновного по подозрению», сперва испытывающими неловкость за собственную трусость, а потом бравирующими личной подлостью, и коллегами-кинокритиками, многие из которых не нашли в себе ресурса публично поддержать когда-то Антона Долина*, а теперь — Тимура Алиева*, признанного «иноагентом» за отказ обозревать пропагандистский сериал «Марик». Интересно, будут ли они украдкой снабжать Тимура «халтурой», о чем они говорили, возвращаясь вдоль океана из Малибу — простите, вдоль Черного моря — с фестиваля «Маяк», куда Алиева уже было запрещено аккредитовывать? Может, они и не говорили, а просто молчали и думали — ну хоть поезд-то дойдет вовремя, в отличие от самолета, которому мешают украинские БПЛА. Гадать — занятие непродуктивное, особенно на человеческой гуще. К тому же все отгадки — в соцсетях: Тимуру — гражданская смерть, остальным — премьера «Битвы моторов», шутки про Юру Борисова и обзоры цеховых новостей, потому что цех не заметил потери бойца, оставшегося наедине с «иноагентской» плашкой в осажденной РФ кинокрепости.

" Минюст РФ считает "иноагентами"

Конечно, это невозможно доказать, но если вы читали какое-то количество текстов джипити, то видите это сразу. Редактура сгенерированных текстов может скрыть характерную стилистику, но здесь, похоже, такие усилия не были предприняты, в экспликациях в этой брошюре я почти вообще не вижу отклонений от неживого письма: помимо "rather than", трехчленных перечислений и ничего не значащих предложений, вот эта идеальная монотонность (наверняка можно составить точную формулу, пересчитав слоги или буквы)

Один художник приклеил к стене банан, а потом одна кураторка сделала о нем выставку и для каталога не стала даже редактировать тексты чата джипити. Хорошо живет современное искусство!

Сильное впечатление оставил «Диггер» Гонсалеса Иньярриту, произведение в некотором роде совершенное. Зомби-кошка в первой сцене и много шуток про жопу быстро задали тон, а в середине, конкретно в тот момент, когда Майкл Стулбарг завизжал свиньей, голову пронзила мысль: это же не то что очередной Иньярриту, это же просто-напросто худший фильм, что я видел в своей жизни. А я видел их тысячи, как вы понимаете, многие тысячи: картины Грегга, допустим, Араки, режиссерского дуэта The Daniels, да и прежние работы самого Иньярриту. Но для эталонно графоманского кино нужна еще грандиозность замысла, и вот она в «Диггере» тоже есть — к нему нечего прибавить просто потому, что больше ничего не поместится. Вчера посмотрел, не могу перестать думать.

Ситуация, прямо скажем, не блистательная. Но остались при своих: границах, миграционном режиме, флаге и гербе (дальше ключевые слова: суверенитет; сферы интересов; мир, основанный на правилах). У А и Бэ отношения; у Цэ и Дэ отношения. У Же и Аш партнерство; у Эм и Эн тоже партнерство. У Икс и Игрек коалиция желающих. Все движется отношениями. Отношения соберут нас по частям. Да, идеально. Нейромедиаторы ласкают нас безопасными вайбами, мир ловит нас и, поймав, говорит: «Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих».

Комплекс панельных многоэтажек на границе Монтрёя и Баньоле, высотная доминанта наших банльё, значимо фигурирует в двух фильмах важных авторов — «Шуме и ярости» Бриссо и «Хадевейхе» Дюмона. К сожалению, оба не очень понравились, даже Дюмон; а Бриссо скорее мелодрама, чем Шекспир, зато точь в точь советская чернуха — 1988 год, панельки задают атмосферу, вот-вот, кажется, запоет Бутусов! Топ фильмов о департаменте Сена-Сан-Дени остается прежним: Trouble Every Day, Mercuriales, ну и «Ненависть», естественно. (О Монтрёе, я узнал из IMDb, есть даже один веселый фильм «Королева Монтрёя». Я не стал его смотреть.)

Спонтанные мемы из поиска гугла: Марк Фишер советует стать миллионером, кротик истории роет быстро

Какой хороший Кирилл Медведев: https://vmesto.media/poetry/medvedev2/ У Евдокии были большие огромные глаза, в которых читался немой вопрос: разве можно себя так вести? Я молча отвечал: — Нельзя. Но Евдокия меня прощала. Ей было главное, чтоб я молчал. Но сама Евдокия не была немая. Она любила рассказывать сказки. Язык доводил Евдокию до Киева или до Пекина. Но однажды я зачем-то заговорил И сразу ляпнул что-то не то. Я был безнадежный, бухой, тупой. Евдокия меня убила.

Неизвестный художник. Турнирный щит, изображающий сову, с девизом «Хотя я и ненавистная птица, мне это даже нравится». Германия, 1500е

Затмение

Кстати об американском саенс-фикшн, вспомнился из детства рассказ Шекли «Страж-птица» (Watchbird) про автономных дронов на искусственном интеллекте. Сейчас перечитал, и написано довольно плохо, но действительно, в этих сборниках прогрессивных писателей капстран для советского юношества вообще все уже было

В мае 1950 года вышел рассказ Рэя Брэдбери «Будет ласковый дождь» из цикла «Марсианские хроники». Его действие происходит 4 августа 2026 года в доме, который чудом уцелел после ядерного удара по городу Аллендейл (Калифорния). По сюжету, все люди погибли, однако системы «умного дома» продолжали работать – готовили завтрак, убирали, мыли посуду и пытались обратиться к бывшим хозяевам, от которых остались только тени на одной из стен. Вечером автомат предложил хозяйке послушать стихи, но, не получив ответа, прочитал её любимое «Будет ласковый дождь» Сары Тисдейл:

Будет ласковый дождь, будет запах земли, Щебет юрких стрижей от зари до зари, И ночные рулады лягушек в прудах, И цветение слив в белопенных садах. Огнегрудый комочек слетит на забор, И малиновки трель выткет звонкий узор. И никто, и никто не вспомянет войну — Пережито-забыто, ворошить ни к чему. И ни птица, ни ива слезы не прольёт, Если сгинет с Земли человеческий род. И весна… и весна встретит новый рассвет, Не заметив, что нас уже нет.

После этого в окно залетела горящая ветка и дом, несмотря на все попытки системы потушить огонь, сгорел дотла. Уцелела лишь одна стена:

Из этой стены говорил последний одинокий голос, солнце уже осветило дымящиеся обломки, а он все твердил: – Сегодня 5 августа 2026 года, сегодня 5 августа 2026 года, сегодня…

Как впоследствии вспоминал Брэдбери, рассказ он написал под впечатлением от фотографии стены дома в Хиросиме с сохранившимися тенями людей после бомбардировки 6 августа 1945 года. В 1984 году студией «Узбекфильм» был выпущен мультфильм «Будет ласковый дождь» (YouTube, Rutube), снятый по мотивам произведения Брэдбери. Там действие происходит 31 декабря 2026 года. А в издании «Марсианских хроник» 1997 года автор перенёс повествование на 31 год, в август 2057 года.

В одном из парков нашего банльё обнаружена скромное, но уверенное пожелание смерти поэзии. Кто-то пытался стереть «смерть», но не зря ли

Песня на выходные https://www.youtube.com/watch?v=fiKqByLiDY4

У человека должны быть флаг и герб и местное самоуправление. У человека два союзника и мир, основанный на правилах. Границы, миграционный режим, министерство обороны. Сосочки языка набухают от слова «суверенитет», пока пальцы теребят упругие сферы интересов. У А и Бэ отношения. У Цэ и Дэ отношения. У Же и Аш партнерство. У Эм и Эн тоже партнерство. У Икс и Игрек коалиция желающих. Все, что тебе нужно, — это отношения. Все движется отношениями. Отношения соберут нас по частям. Да, идеально. В тепловатых лучах ласкают нас нейро- медиаторы. Через камеру iPhone 17 Pro Max смотрит на нас безопасный Господь.

Новые находки с монтрёйских улиц — коробка журналов «Кайе дю синема» и календарь «Сюрреализм» за 1996 год — выглядят неоднозначно, ведь я бывший кинокритик и бывший сюрреалист. Впрочем, календарь все-таки повесил на стену. Также найдено «Лекарство от любви» Овидия, тут обойдусь без комментариев

Цикл текстов на пацанские темы продолжен эссе про футбол между драматургией и теологией. «Очень трудно отвести глаза от нападающих и мяча и не сводить глаз с вратаря, — сказал Блох. — Надо оторваться от мяча, а это прямо-таки противоестественно». https://republicmag.io/posts/117870