Next Level Psy

ну а что непонятного? 🧐 #психология #шутка #юмор

И правда, чего непонятного? Обычная проективная идентификация)))

Сегодня, 4 июня, важный день сразу для нескольких религиозных традиций. Православные христиане сегодня празднуют Троицу: это пятидесятый день со дня Воскресения Иисуса Христа, в который на его ближайших учеников - апостолов - сошел Святой Дух. Таким образом Бог явил людям свое триединство. В христианской православной традиции это триединство - единство Бога Отца, Сына и Духа Святого. Буддисты некоторых традиций Махаяны сегодня отмечают Сага Дава Дючен. «Сага» — это астрологическое обозначение звезды Сага, которая сияет в день полнолуния, «Дава» по-тибетски означает луна, а «Дючен» переводится как великий случай. День Рождения, Просветления и Паринирваны Будды Шакьямуни является самым важным и священным днем года. В этот день Будда родился в городе Лумбини, в этот же день в возрасте тридцати пяти лет он достиг просветления в Бодхгайе, и в этот же день Татхагата явил Махапаринирвану в Кушинагаре. Таким образом, сегодняшний день служит напоминанием о рождении, смысле и смерти. Также 4 июня - это день Клубничного полнолуния. Североамериканские индейцы назвали его так потому, что в это время в некоторых регионах начинается сезон созревания клубники. Это полнолуние пройдет в знаке Стрельца, и затронет вопросы, связанные с нашим мировоззрением, верой, идеологией, моралью, ценностями, правами, авторитетом, образованием, нашими учителями и наставниками, гуру, на которых мы равняемся, нашим ростом и развитием, экспертностью, путешествиями, другими культурами, странами и городами, людьми оттуда и другими темами, связанными с символизмом Юпитера. Астрологи советуют в этот день посвятить себя духовным практикам и внутренней дисциплине. Какой бы религиозной традиции мы ни придерживались, этот день служит важным напоминанием о чём-то большем, чём-то превосходящем человеческую жизнь, чём-то, что связывает каждого из нас с Космосом Самости. Мы, команда Next Level Psy, желаем всем нашим читателям в этот день покоя и особого состояния Души: состояния связанности, сопричастности великим тайнам мира и Космоса.

​​1. Чтобы понять идею игры, полезно задуматься об увлеченности, которая свойственна игре маленьких детей. Содержание не имеет значения. Важно состояние, близкое к уходу в себя, похожее па сосредоточение у старших детей или взрослых. Играющий ребенок осваивает и обживает пространство, которое ему нелегко будет оставить и так же сложно будет впустить туда кого-то другого. 2. Это игровое пространство не относится к внутренней, психической реальности. Оно вне индивида, но также и не является внешним миром. 3. В этом игровом пространстве ребенок собирает объекты или явления из внешнего мира, чтобы применить их в обращении с элементами, извлеченными из своего внутреннего мира. Ребенок извлекает некий набор воображаемых возможностей, и это не галлюцинация; он живет с этими мечтами, окружая их некоторыми элементами внешнего мира. 4. В игре ребенок манипулирует внешними явлениями для обслуживания своей мечты и вносит в выбранные внешние явления чувства и смыслы из своего воображаемого мира. 5. Развитие идет непосредственно от феномена перехода к игре, затем к совместной (разделенной между индивидами) игре и далее к переживаниям, связанным с культурой. 6. Игра предполагает доверие и лежит в потенциальном промежутке между младенцем и материнской фигурой (как это бывает с самого начала), от которой ребенок зависит практически абсолютно, материнской фигурой, доказавшей ребенку свое адаптивное функционирование. 7. Игра вовлекает тело: 1) поскольку происходит манипулирование объектами, 2) из-за того что определенные типы усиленного внимания и заинтересованности связаны с определенным телесным возбуждением. 8. Телесное возбуждение в эротогенных областях всегда угрожает игре, а следовательно, является угрозой чувству ребенка, что он существует как личность. Инстинктивные влечения — главная угроза для игры, как и для «Я» ребенка. 9. Игра, по сути дела, приносит удовлетворение. Даже когда приводит к повышению уровня тревожности. Но если тревожность достигает нестерпимо высокого уровня, происходит разрушение игры. 10. Элементы игры, доставляющие удовольствие, одновременно характеризуются тем, что инстинктуальное возбуждение не достигает своего пика; возбуждение, поднявшееся выше определенного уровня, должно вести к: 1) оргазму; 2) несостоявшемуся оргазму, замешательству и физическому дискомфорту, от которого можно избавиться лишь по истечении определенного времени; 3) альтернативный оргазм (провоцирование реакций окружающих — гнева родителей и т. п.). Можно сказать, что у игры есть собственный уровень насыщения, зависящий от способности удерживать и овладевать опытом. 11. Игра по своему существу — волнующее и рискованное дело. Эта характеристика вытекает не из инстинктуальиого возбуждения, а из шаткости и непостоянства во взаимодействии субъективного (близкого к галлюцинации) и объективно воспринимаемого (актуального, разделенного между людьми) в голове ребенка. – Дональд Вудс Винникотт «Игра и Реальность»

​​Травма и спасительные встречи с нуминозным (Дональд Калшед «Травма и душа. Духовно-психологический подход к человеческому развитию и его прерыванию», часть 2) Изолируя уязвимое ядро я, система самосохранения использует определенные, очень мощные силы того бессознательного, которое Юнг называл «коллективным» или «архетипическим». Эти силы, в свою очередь, часто переживаются как духовные или «нуминозные». Они могут ввести человека в транс или безжалостно фрагментировать внутренний мир так, что острая боль не будет ощущаться. Эти многообразные и изменчивые силы, которые принадлежат областям, находящимся за пределами Эго, приходят на выручку травмированной психе и заставляют ее диссоциировать. Изучая их, мы получаем возможность увидеть темные глубины психической реальности, в обычных условиях остающиеся скрытыми для нас. В обычных жизненных ситуациях эти силы поддерживают функционирование Эго, но в критические моменты (при травме) они мобилизуются для защиты. В отсутствие помощи извне это приводит к психопатологии и застою в развитии. То, что я называю силами, находящимися за пределами Эго, проявляется в сновидениях и другой продукции воображения во время процесса психотерапии. Индивиды с историей детской травмы часто имеют доступ к измененным состояниям сознания, в которых они, так сказать, настроены на такие «частоты», которые большинство из нас не может видеть или слышать. Многие из них обладают подлинными паранормальными способностями (см.: Reiner, 2004, 2006). Вероятно, при обычных условиях невидимый мир духов для них более доступен, и в их сновидениях иногда разыгрываются архетипические драмы, подобные научно-фантастическим фильмам типа «Звездных войн» или мифопоэтическим сагам типа «Властелина колец». Иногда у них бывают спасительные для жизни встречи с позитивной стороной нуминозного, когда в момент острой нужды появляется «голос» или «присутствие» наподобие ангела-хранителя. Это дает им своего рода внутреннюю безопасность, которой они никогда не получали ни от кого из людей. Однако время от времени ими овладевают темные и ужасающие энергии и образы – демонические голоса или преследующие внутренние объекты, которые могут атаковать, стыдить и унижать изнутри, ретравмируя и загоняя человека в отчаяние и полную безнадежность, иногда даже толкая к самоубийству. Позитивные или негативные, эти вулканические и безличные либидинозные или агрессивные силы являются еще не трансформированным и поэтому мифологическим выражением того, что Винникотт и другие теоретики объектных отношений называют детским всемогуществом. Но они, по-видимому, являются и чем-то бо́льшим. Они – персонифицированные представители универсальных архетипических сил и в этом качестве находятся в ведении центрального архетипа, который управляет ими с удивительной «проницательностью». В этом смысле детское всемогущество обладает своего рода «скрытым порядком» (см.: Bohm, 1980), который рождает предсказуемые паттерны.

​​Травма и спасительные встречи с нуминозным (Дональд Калшед «Травма и душа. Духовно-психологический подход к человеческому развитию и его прерыванию», часть 1) Позвони, колокол еще звонит, Пусть отдано в жертву лучшее, Но треснуло, все треснуло Там, куда падает света луч… – Leonard Cohen, Anthem, 1992 Из минералогии нам известно: чтобы понять базовую кристаллическую структуру, мы должны изучить места ее слома. В этой главе я представлю несколько случаев, когда травматические переживания привели к разлому «кристалла» обыденной, во всем остальном размеренной жизни людей, и через этот разлом в их жизни проник таинственный свет. Места разлома или линии расслоения относятся к тому, что мы называем моментами диссоциации, и диссоциация является тем, что психика делает, реагируя на травму. Для того чтобы защитить нас от полного воздействия невыносимого переживания, различные его аспекты (ощущение, аффект, образ) фрагментируются, разделяются на части и кодируются в сегментированных «нейронных сетях» головного мозга (см.: Badenoch, 2008: 9). Таким образом предотвращается их возможное соединение в осмысленное целое. После этого мы перестаем понимать себя. Мы не можем рассказать собственную историю в виде согласованного повествования. Эмили Дикинсон в своих стихах говорит об этом так: Есть боль – настолько совершенна – Что Сущность поглотит собой – И перекроет Пропасть Трансом – Для Памяти создав проход – И тот, кто в обмороке, встанет И беспрепятственно пойдет – Там – где другой – хотя и зрячий – Костей не соберет… (Dickinson, 1961: 599) Травматический транс, на который намекает поэтесса, – это то, что я ранее назвал системой самосохранения (Kalsched, 1996: 4). Эта защитная система имеет свой телос, или цель, которую мы постараемся постичь на следующих страницах. Случаи, представленные в этой главе и на протяжении всей книги, доказывают предварительную гипотезу, что задача системы самосохранения состоит в том, чтобы уберечь невинную сердцевину я от дальнейшего страдания в реальной жизни, удерживая ее в другом мире ради ее «безопасности». Кроме того, эта невинная сердцевина я является сакральной сферой человеческой личности, которую часто называют душой. Защитная система, которая «покрывает бездну трансом», пытается уберечь невинный остаток я от дальнейшего влияния страданий-в-реальности. Эта защита нужна для выживания индивида в угрожающем и травмирующем окружении, но она становится проблемой в долгосрочной перспективе, потому что психологический рост зависит от качества отношений с другими, ведь именно через отношения невинная часть я постепенно приобретает опыт. Диссоциативные защиты предотвращают этот процесс и, таким образом, затрудняют развитие личности.

​​Младенец рожден из чрева бессознательного, произведен из глубин человеческой природы или скорее из самой живой Природы. Он олицетворяет жизненные силы, которые находятся за пределами ограниченного пространства нашего сознания, он олицетворяет пути и возможности, неведомые одностороннему сознанию. «Младенец» – это символ целостности, охватывающей глубинные начала Природы. Он представляет самое сильное и неизбывное желание, присущее каждому существу – желание самореализации. – К.Г. Юнг «Душа и миф. Шесть архетипов»

Уважаемые коллеги, сегодня в 19 часов - онлайн-семинар Е.А. Пуртовой "Смена аналитика". Мы закроем регистрацию для онлайн-участия в 16 часов, запись будет доступна после 29 мая.

С пятницей, друзья! 😸 Счастливых выходных!

С пятницей, друзья! 😼 Счастливых выходных!

Уважаемые коллеги, напоминаем, что завтра, 26 мая, состоится вебинар с Еленой Анатольевной Пуртовой "Искусство амплификации: образы в культуре и аналитическом пространстве", который будет посвящен теме смены аналитика. Оплатить участие можно на сайте по ссылке https://nextlevelpsy.com/russian_jungian Начало вебинара - 19.00 по московскому времени.

​​Отрывок из книги Ролло Мэя «Мужество творить» (часть 3) Во время своих многочисленных выступлений по телевидению я испытывал два противоречивых чувства. Одно из них было удивлением, что мои слова, произнесенные в студии, одновременно могло услышать полмиллиона человек. Второе связано с тем, что всякий раз, когда мне в голову приходила оригинальная мысль, когда во время передачи я пытался совладать с каким-нибудь неоформленным, новым понятием, когда я выдвигал какую-то новую идею, которая выходила за рамки дискуссии, – меня тут же лишали голоса. ... Средства массовой коммуникации – чудо техники, вещь, которую необходимо ценить, – ставят нас перед серьезной опасностью конформизма... Именно это обстоятельство в значительной степени склоняет чашу весов в сторону регулярности и унификации, в противовес оригинальности и свободному творчеству. Поэт в равной степени угрожает как конформистской позиции, так и политическим диктаторам. В своей деятельности он всегда близок к тому, чтобы взорвать политическую власть. Яркие и горькие доказательства тому мы находим в Советском Союзе. Прежде всего речь идет о преследованиях и чистках среди художников и писателей во времена Сталина, смертельно боявшегося угрозы, которую для его власти представляло творческое бессознательное... Джордж Риви во вступлении к своей книге, посвященной русскому поэту Евгению Евтушенко, пишет: «Поэт и голос его поэзии имеют в себе нечто такое, что тревожит некоторых русских, а особенно представителей власти – неважно, царской или советской. Это выглядит так, как будто поэзия – это иррациональная сила, которую надлежит обуздать, подчинить себе или даже уничтожить». ... Неужели русские ощущают себя ближе к иррациональным элементам, чем более древние европейские народы и поэтому острее чувствуют угрозу стихийной иррациональности и должны применять большие усилия, чтобы контролировать ее, например, при помощи строгих регламентаций? И разве по отношению к Соединенным Штатам этот вопрос не был бы столь же правомерен?..

​​Отрывок из книги Ролло Мэя «Мужество творить» (часть 2) Мы живем в высшей степени механизированном мире. Иррациональные явления, связанные с бессознательным, всегда являются угрозой для этой механизации. Поэты хороши в кафе или в собственной мансарде, но если их поставить у конвейера, они будут представлять угрозу для окружающих. Механизация требует единообразия, предсказуемости, упорядоченности; сам факт, что явления, происходящие в бессознательном, по своей природе нетипичны и иррациональны, предопределяет их опасность для машинного порядка и единообразия. В этом одна из причин того, что люди, принадлежащие к западной культуре, опасаются бессознательного и иррационального опыта. Ведь весь потенциал, который берет начало в глубинных сферах психики, просто не соответствует техническому окружению, ставшему столь значимым в нашем мире. Современный человек испытывает такой страх перед заложенным в нем иррациональным началом, что помещает между собой и страной бессознательного инструменты и машины. Так он пытается избежать зависимости от пугающих аспектов иррационального опыта. Мне не хотелось бы — и, думаю, это понятно — выступать против техники, технологии и машин. Хочу только заметить: всегда существует угроза, что техника будет служить барьером между нами и природой, будет стеной, отгораживающей нас от более глубоких измерений нашего собственного опыта. Машины и техника должны быть продолжением нашего сознания, однако они с тем же успехом могут стать заслоном от него. В этом случае продукты техники становятся защитными механизмами, «охраняющими» нас в первую очередь от более широких и сложных измерений сознания, которые мы называем бессознательным. Как сказал физик Гейзенберг, наши машины и техника приводят к тому, что мы оказываемся «недостойными порывов духа». ... Если в какой-то мере мы утратим свободу и оригинальность духа в поэзии, музыке и изобразительном искусстве, мы в той же мере утратим творческие способности и в науке.

​​Отрывок из книги Ролло Мэя «Мужество творить» (часть 1) Главное, что отличает творческий акт, – то, что он является встречей. Художник встречает пейзаж, который хочет изобразить, он вглядывается в него, оценивает. Можно сказать, он поглощен пейзажем. Если иметь в виду абстракциониста, то встречей может быть идея, внутренний образ, который мог возникнуть из переливающихся цветов палитры или строгой белизны полотна, которая приглашает к рисованию. Краска, полотно или другие материалы становятся дополнительным элементом встречи, ее языком, а если точнее, медиумом. Ученый также оказывается в подобной ситуации встречи, когда приступает к экспериментам, к решению своих научных задач. ... Встреча – это всегда столкновение двух полюсов. Субъективным полюсом является сам человек в процессе творчества. Но что в этой диалектической связи выполняет роль объективного полюса? Хотя это может показаться слишком простым, я применил бы следующую формулу: это встреча художника или ученого с миром. В данном случае я не имею в виду «миром» как средой, «всей суммой» вещей; речь идет не об объекте, находящемся вокруг субъекта. Мир – это совокупность существенных связей, в которых находится и живет человек. Без сомнения, объективная действительность существует, однако не это важно. Мир и человек всегда взаимосвязаны. Между миром и «я» и между «я» и миром происходит постоянный диалектический процесс; одно влияет на другое, и одно нельзя понять, если другое не принимается во внимание. По этой же причине никогда нельзя определять творчество как субъективное явление; его нельзя исследовать только сквозь призму того, что происходит в человеке. Объективный полюс – это неотъемлемая часть процесса творчества. То, что проявляется как творчество, – это всегда процесс, делание, а точнее, процесс, в котором осуществляется взаимосвязь личности и мира.

​​Для современного человека сознательная встреча с независимой архетипической психикой равнозначна открытию Бога. После такого переживания он перестает чувствовать себя одиноким в своей психике, и тогда изменяется все его мировоззрение. Он в значительной мере освобождается от проекций Самости на мирские цели и объекты. Он освобождается от тенденции к идентификации с любым частным предвзятым мнением, которое способно привести его к переживанию конфликта противоположностей во внешнем мире. Такой человек сознательно участвует в процессе индивидуации. – Эдвард Эдингер «Эго и Архетип»

- Как ты? - Хорошо, просто лицо не выспалось. Хорошего пятничного утра, коллеги!

​​Юнгианский подход к сновидениям В юнгианском подходе к толкованию сновидений выделяются три главных момента: 1) ясное понимание деталей сновидения, как таковых; 2) сведение воедино ассоциаций и амплификации в определенный порядок на одном или более из трех уровней – личном, культурном и архетипическом, и 3) помещение амплифицированного сна в контекст жизненной ситуации сновидца и в процесс его индивидуации. Существуют, как уже указывалось, много неинтерпретативных применений сновидений, таких как гештальт-разыгрывания разнообразных мотивов снов, ведущих к пониманию комплексов, символически представленных в сновидении, но они совсем необязательно высвечивают значение самого сновидения, которое всегда должно быть рассмотрено на фоне текущей жизни сновидца. Ясное понимание точных деталей запомнившегося сна существенно в смысле минимизации опасности редукционизма. Если анализанд просто сообщает, «мне приснилась работа», то остается неясным, действительно ли во сне возникла каждодневная рабочая ситуация или же здесь использовалась рутинная событийность для того, чтобы символизировать внутренние психические процессы. Сказать «Мне снилась работа» – равносильно если сказать, что пьеса «Гамлет» посвящена «семейным отношениям». Без пристального внимания к внутренним взаимоотношениям образов сновидения (в особенности в сериях снов) аналитик оказывается перед опасностью спроектировать свою собственную теорию на материал пациента. Если аналитик убежден, что межличностные отношения обладают первостепенной важностью, то ему слишком легко «увидеть» в фигурах сновидения связь с теми или иными людьми во внешнем мире. Аналогичным образом чрезмерный акцент на переносно-контрпереносной связи (искажение взаимоотношения пациент – аналитик, основанное на бессознательной динамике у обоих) может привести к тому, что слишком много сновидений будет интерпретироваться в терминах аналитической ситуации. Форма редукционизма, к которой наиболее склонны аналитики-юнгианцы, – это то, что можно назвать архетипическим редукционизмом. Так как все комплексы возведены из архетипической сердцевины, то всегда возможно переамплифицировать мотив сновидения в сторону архетипического значения с сопутствующей опасностью замещения архетипическими (часто очаровывающими) амплификациями напряжений индивидуационного процесса в собственной жизни сновидца. – Джеймс Холл «Юнгианское толкование сновидений»

Уважаемые участники курса "Позитивное измерение бессознательного"! У нас изменения в расписании: ☝️лекция переносится на 25 мая ☝️супервизия переносится на 1 июня по причине болезни лектора. 🤧 Надеемся на ваше понимание!