Balbus

Почему я считаю, что война с ЕС неизбежна в среднесрочной перспективе? С 2022 года ЕС вступил на путь ремилитаризации. А потому в преддверии возвращения к эсерам и гражданской войне напишу отдельный миницикл о ремилитаризации ЕС. Но чтобы избежать вопросов от тех, кто ещё не прочитал цикл по Украине, я напомню некоторые выводы, которые были сделаны, и раскрою политэкономические механизмы, толкающие Европу к большой войне. I. Кризис накопления и падение нормы прибыли Фундаментальная проблема капитализма, описанная ещё Марксом, — тенденция нормы прибыли к понижению. В эпоху неолиберальной глобализации эта проблема была отсрочена за счёт выноса производства в регионы с дешёвой рабочей силой, финансиализации и кредитной накачки спроса. Однако к началу 2010-х годов эти механизмы исчерпали себя: 1. Вынос производств привёл к деиндустриализации и сжатию внутреннего спроса в самом Центре. 2. Кредитная накачка создала гигантские долговые пузыри, которые лопнули в 2008 году. 3. С тех пор европейская экономика находится в состоянии «Великой стагнации»: рост вялый, инвестиции в реальный сектор не дают эффекта, норма прибыли остаётся низкой. В этой ситуации капитал ищет новые источники прибыли. Один из них — экспансия на периферию, то есть захват новых рынков, дешёвых ресурсов и рабочей силы. Украина и Россия в этом смысле — объекты экономической экспансии. II. Контроль над ресурсной рентой Ключевой экономический интерес ЕС в конфликте с Россией это контроль над ресурсной рентой, которую генерирует российская полупериферия. Россия встроена в мировую экономику как поставщик сырья с низкой добавленной стоимостью. Это делает её уязвимой для внешнего контроля, но одновременно и крайне привлекательной целью. В рамках неолиберальной модели ресурсная рента, извлекаемая из российских недр, распределяется между российскими инсайдерами и западными финансовыми институтами (через офшоры, вывод капитала, дивиденды). Эта модель требует, чтобы Россия была периферией, то есть: 1. не развивала собственную промышленность; 2. не проводила суверенную экономическую политику; 3. не перекрывала привычные каналы вывода капитала. Как только Россия начала проявлять признаки самостоятельности, пусть и поневоле, (импортозамещение, ограничения на вывод капитала, разворот на Китай), это создало угрозу для всей модели. Ответом ЕС стало давление через санкции, попытку отрезать Россию от технологий и рынков, а также экспансия через Украину. III. Украина как инструмент Украина в этой логике — не цель, а инструмент. Она выполняет сразу несколько функций: 1. Рынок сбыта для европейских товаров (Соглашение об ассоциации). 2. Источник дешёвого сырья (чернозём, металлы) и рабочей силы. 3. Транзитный хаб для энергоносителей, контроль над которым позволяет диктовать условия России. 4. Военный плацдарм для давления на российскую полупериферию и предотвращения её самостоятельного развития. В условиях кризиса накопления ЕС не может позволить себе отпустить Украину из своей орбиты, потому что это означало бы потерю одного из последних доступных неосвоенных рынков и источников дешёвых ресурсов. Отсюда и постоянная эскалация, военная и финансовая поддержка Киева, отказ от переговоров. IV. Санкции как инструмент принудительной периферизации Цель санкций — не допустить развития российской промышленности и технологического суверенитета, зафиксировать страну в роли поставщика сырья и рынка сбыта для европейских товаров. Однако здесь возникает противоречие: санкции бьют и по самому ЕС. Это источник постоянного напряжения внутри европейского капитала, но оно не отменяет общей логики: сохранение контроля над периферией важнее краткосрочных убытков. V. Роль США Нельзя рассматривать ЕС изолированно от США. Американский капитал также заинтересован в ослаблении России и, что важнее, в отрыве Европы от российских энергоносителей. Это одновременно: 1. ослабляет конкурента в лице Германии. 2. укрепляет контроль США над европейской политикой через НАТО; 3. позволяет американскому ВПК получать хорошие заказы. #война #политэкономия #Украина #Европа Balbus

Американо-иранская война вынуждает задуматься и об эффективности высокоточного оружия. Начнем с самой громкой операции по уничтожению руководства Ирана 28 февраля. Она разрекламирована как филигранная спецоперация со взломом системы дорожных камер и прочими намеками на изощренные технологии и методы разведки и поражения. Но на самом деле руководство Ирана было убито на практически публичном мероприятии путем массированного ракетно-бомбового удара. Просто снесли прекрасно известную резиденцию верховного лидера Хаменеи. Что там взламывать - достаточно было наблюдения за сбором множества машин специфического вида в легко доступном широкой общественности местности. Кстати, последующие удары по многим высшим чиновникам, офицерам и ученым немногим от этого отличались. Судя по опубликованной информации, которую подтверждают наши собеседники на месте, часто соответствующие операции были не хирургически точными операциями, а массированными ударами по многим известным местам жительства соответствующих лиц с многочисленными побочными жертвами среди окружающих. Сюда же следует прибавить и сомнительные общие результаты ударов по иранским силовым структурам, которые были призваны дестабилизировать режим и добиться коллапса государства. Хотя размещение этих структур прекрасно известно. Но, как отмечал еще посреди войны Джим Лэмсон, четверть века работавший по Ирану в ЦРУ, несмотря на многонедельные активные удары по структурам войск и ополчения КСИР и армии, министерства госбезопасности, полиции и прочим силовикам, "нет никаких признаков того, что эти силы не способны поддерживать внутреннюю безопасность или что в их рядах существуют серьезные разногласия, способные привести к нестабильности". На эти близкие к нулю с точки зрения стратегической эффективности результаты накладываются и явные ошибки, когда удары наносились по гражданским объектам. Удары по школам и гибель детей - лишь самые громкие тому примеры, а на деле их было, по нашей информации, гораздо больше. Это указывает на ограниченность возможностей тех же спутниковых систем связи, разведки, навигации и предупреждения на околоземной орбите. А между тем, у США сейчас крупнейшая и самая разнообразная в мире спутниковая группировка. В ней — более 8 393 спутников, из них более 500 - сугубо военного назначения. Но военные открыто пользуются и гражданскими спутниками, вроде «Старлинка». Для сравнения, в спутниковую группировку Китая входит лишь около 990 аппаратов, а у РФ их 307 штук. Реальные боевые действия России и ЕС-НАТО в Украине и США в Иране таким образом ведут к переоценке военного потенциала сверхдержав, демонстрируя реальные способности разрекламированного снаряжения. Неизбежным их следствием является и перестановка сил в мире. Война в этом смысле расставляет все на свои настоящие места, вычищая симулякры.

По Дюкову все уже оттоптались ещё во времена "Ленинианы". И вот, новый инфоповод — спешу встать в очередь. "Историк" Дюков — ебучий дегенерат некомпетентный специалист. И я честно скажу: "ценные иностранные специалисты" в целом приносят куда больше пользы, чем такие историки, живущие в парадигме чиновников «лишь бы чего не вышло». А потому, не вполне уважаемый Александр Решидович: إنتِ شرموطة Если бы вы знали арабский, то смогли бы найти ошибку в этом оскорблении, адресованном вам. Ну а всем остальным: ادرسوا العربية وجميع اللغات الأخرى! Удрусуу аль-арабиийя ва джами аль-лугат аль-ухра. Balbus

Историк Александр Дюков о неочевидных мотивах для преподавания арабского языка в российских школах:

Спрашивают, зачем нужно в российских школах преподавание арабского? Для того, чтобы вербовщикам одной международной террористической организации было легче общаться с целевой молодежной аудиторией. Других рациональных объяснений нет. Есть иррациональные (и именно ими, конечно, мотивировались при принятии решения) — про укрепление связей, дружбу народов и т.д. Но это полностью оторванные от жизни соображения. А в жизни будет легче работать МТО. И все.

@ejdailyru

Ну а пока МГП трещит по швам, ничего из этих рекомендаций (или хотя бы близкого по духу) внедрено не будет. Ведь материальная основа права — классовый интерес. Государства это диктатуры правящих классов. На большей части мира рулит крупный бизнес, который вступил в системное противоречие между собой. И мы движемся к глобальному противостоянию между США и Китаем, которое и будет определять новый порядок в своей основе. Украина, Ближний Восток, Венесуэла — звенья одной цепи. В основном руками уходящего гегемона ключевые институты международного права подверглись ударам на прочность. "Мировой полицейский" сам стал подрывать институты, которые помогал строить ещё вместе с СССР. Это системный процесс, выходящий далеко за рамки избавления от рудиментов холодной войны. США с 2008 года вышли из кучи договоров о безопасности: 1. Соглашение с РФ по мирному атому. 2. Договор о РСМД 3. Договор по открытому небу 4. Выход из Всемирной организации здравоохранения. Сюда же — военные вторжения без мандата ООН (началось с Ирака в 2003 году, продолжилось в Сирии, Ливии, а теперь и Венесуэле и Иране). Сюда же — подрыв международных организаций: преследование судей МУС, блокировка резолюций Совбеза ООН по Израилю, системное давление на тех, кто пытается применять право. В общем, США, будучи архитектором послевоенного миропорядка, последовательно демонтируют его институты потому что они перестали работать в интересах американского капитала. Когда правила мешают, то их меняют. А если не получается изменить — их просто демонтируют. Международное право сегодня это поле боя, где каждая сторона использует его как оружие, а не как, собственно, право. Поэтому полагаю, что нормы МГП не будут спасены на ближайших мероприятиях в Аммане (в октябре сланировалась крупная встреча) или где-либо ещё. Потому что спасать там нечего — система уже мертва, осталось только дождаться, когда это признают все. Новый миропорядок будет не про право, а про баланс сил. И его контуры будут рисовать не юристы, а генералы, за которыми стоят крупные корпорации. Вопрос лишь в том, сколько ещё трупов понадобится, чтобы этот новый порядок стал явью. Balbus

Тут некоторые из подписчиков, как и во многих антиизраильских каналах, начали безудержно злорадствовать насчет - "Трамп кинул Израиль" и т.п. Не обольщайтесь господа-товарищи писдил нуден американцам и Трамп, чтобы просто закрыть тему для избирателей и политических оппонентов именно в моменте. Сама же сделка для Трампа не стоит бумаги на которой подписана. Просто пока она будет соблюдаться , чтобы соскочить с вилки и заявить, что войска отозваны и расходов туда больше нет. Сам конфликт никуда не делся, первопричины как бвли так и остались. Ни одна из сторон не удовлетворена (может иранцы чуть больше), а остальное вопрос времени. Натаньяху и не собирается останавливаться ни в Газе, ни в Ливане. А Томас Барак может сколько угодно дальше там бегать и всех мирить. И у него, и у Трампа на носу проблемные выборы будем смотреть- как они будут выкручиваться. Так, что ничего особо не поменялось.

А теперь давайте пофантазируем на тему как можно было бы спасти МГП если бы у международного сообщества была более менее единая политическая воля (которой, увы, нет). Вообще такое уррегулирование требует не просто новых поправок к Женевским конвенциям, а пересмотра всей философии МГП то есть перехода от запретов к механизмам управления эскалацией. 1. Вместо бесконечных споров о полном запрете ИИшек и автономных систем, который всё равно не будет соблюдаться, можно ввести систему обязательной сертификации алгоритмов по аналогии с авиацией (ИКАО) или фармацевтикой. А ежели представить, что сертифицированный алгоритм совершает военное преступление, ответственность несёт не разработчик, а лицо, принявшее решение о его применении в конкретной операции. Прецедент кстати есть. ЕС уже ввёл обязательную сертификацию ИИ-систем по степени риска Закон о ИИ 2024 года. Можно перетащить принципы в военную сферу. 2. Проблема атрибуции тоже решается. Решение простое: сместить бремя доказательства. Например: государства обязуются регистрировать свои киберподразделения и декларировать свои возможности. Если атака происходит с территории государства, но оно отрицает свою причастность, то тогда оно обязано доказать, что не имеет отношения к атаке или сотрудничать в расследовании. Это принцип разумной осмотрительности, уже существующий в международном праве. 3. С ЧВК конечно дела чуть сложнее обстоят. Ответственностный разрыв можно устранить не через запрет ЧВК (это, увы, нереалистично даже для моей галлюцинирующей фантазии), а через систему лицензирования и отчётности. ЧВК можно обязать регистрироваться в международном реестре и раскрывать своих бенефициаров и государственных спонсоров. Государства, нанимающие ЧВК, несут солидарную ответственность за их действия, даже если формально они не являются частью армии. Нарушения караются международным уголовным преследованием членов ЧВК. Сходный прецидент есть. В Анголе 1976 прошел суд над наемниками. Распространение национальной юрисдикции могло бы стать действенным инструментом до формирования универсального права. 4. Вместо того чтобы каждый раз спорить, является ли НПЗ военной целью, можно ввести классификацию объектов по степени их критичности. Государства предоставляют список критической инфраструктуры, которая не подлежит поражению (больницы, АЭС, системы водоснабжения, зернохранилища, мосты). Если объект двойного назначения всё же поражён, атаковавшее государство обязано компенсировать ущерб гражданскому сектору. Это делает удары по таким объектам экономически невыгодными. 5. Чтобы упредить инфляцию неизбежности агрессии, можно ввести механизм объективной верификации угрозы. Превентивный удар допустим только при уровне угрозы «высокий» (критерии например: близость к границе, подтверждённые наступательные приготовления, отказ от инспекций). Спекулятивные угрозы "они могут напасть когда-нибудь" не дают права на самооборону. 6. Наконец МГП должно признать существование связанных конфликтов, когда несколько формально разных войн являются частью одного геополитического противостояния. Обзовем его "региональный вооружённый конфликт" для случаев, когда действия сторон взаимосвязаны стратегически, тактически и логистически. Критерии просты: общий противник, единая цепочка командования (прямая или через прокси), координация действий, общая логистическая база. И тогда конфликты Израиля с ХАМАС, «Хезболлой» и Ираном можно квалифицировать как единый региональный конфликт. Тогда все стороны несут ответственность за нарушения МГП в любой его точке, и соглашения о прекращении огня должны быть синхронизированы по всем фронтам. Да, я фантазирую. Вопрос не в том, реалистичны ли эти предложения сегодня. Вопрос в том, что мы будем делать, когда война без правил станет единственной нашей реальностью. А она уже становится таковой. Balbus

Это, кстати, далеко не единственные вызовы, на которые международное гуманитарное право (МГП) не даёт ответа. Вот ещё несколько проблем, которые система просто не в состоянии переварить. 1. МГП требует, чтобы решение о применении силы принимал человек. Но боевые ИИ-системы, способные самостоятельно выбирать и поражать цели, стирают эту грань. В Секторе Газа Израиль использовал как минимум две таких системы: Лаванда: ИИ-база данных, которая присваивала палестинцам "оценку риска" на основе их личных данных (коммуникации, социальные связи) и автоматически генерировала списки потенциальных целей. За первые шесть недель работы система пометила 37 000 человек как цели для ликвидации. Конечно окнули это уже операторы. Но юридически назначить ответственных проблематично. Где папочка? Эта ИИ-система, отслеживала перемещения целей в реальном времени для ударов по домам, когда вся семья находилась внутри, так как критерии сопутствующего ущерба были сознательно понижены. Как итог имеем руинированный Сектор и более 80к погибших. Впрочем Израиль давно всем известное апартеидное государство-террорист, о котором не знает разве что админ канала Держать Курс. Однако роблема не в том, что ИИ понизил планку, а в том, что он автоматизировал принятие решений, вытеснив человеческий контроль. По данным расследований, в определённые периоды система допускала 15–20 смертей мирных жителей на одного ликвидированного боевика как приемлемый порог. Это системное переопределение соразмерности, что прямо противоречит МГП. Кто несёт ответственность, если алгоритм ошибётся? Логично предположить, что ответственным должно быть лицо, принявшее такое решение. Но конкретно по каждому эпизоду такое лицо решение как бы и не принимало — оно было делегировано машине. 2. Кибератаки на критическую инфраструктуру — электростанции, объекты атомной энергетики, больницы — могут быть сопоставимы с применением обычного оружия. МГП уже применяется к кибератакам, если они квалифицируются как вооружённое нападение. Но как применить к ним понятия «нападения» или «военного объекта», если атака происходит в цифровой среде? Главная проблема тут все та же атрибуция: установить виновную сторону технически крайне сложно. А "анонимная" хакерская группа, по правилам МГП, должна быть связана с государством, чтобы можно было говорить о международном конфликте. Это создаёт тот самый ответственностный разрыв, о котором я писал в прошлом посте. 3. Суммируя всё это с прошлым постом, получаем, что мы в правовом смысле переходим к такому явлению, как война без ответственных. Современные конфликты всё чаще ведутся не армиями государств, а сложными сетями акторов, где армии всего лишь один из множества элементов. Это размывает фундаментальные понятия МГП. Сочетание традиционных и нетрадиционных методов войны (кибератак, информационных операций, ЧВК) создаёт пространство, где формально нет войны, но фактически идут боевые действия. И это отличается от классического концепта «вооружённого конфликта» (где есть боевые действия по МГП, но официально война не объявлялась). Само определение «вооружённого конфликта» в этих условиях становится размытым, а правовая классификация (международный это конфликт или внутренний) часто остаётся под вопросом. По факту новую данность принял пока что Иран, который начал наносить удары туда, куда их стоит наносить, без оглядки на международное право. Речь не об атаках на гражданские объекты, а об ударах по американским базам в третьих странах в том числе и через прокси-силы. Сюда же закрытие Ормузского пролива. Наконец, формально разные конфликты («Израиль против Ливана» и «США + Израиль против Ирана») были персами квалифицированы как часть одного целого. Их логика: если Израиль нарушает прекращение огня на юге Ливана, то мирного соглашения с США не будет, а по Израилю можно смело запускать ракеты. Международное право в современном виде не видит в упор, что для Ирана это единый конфликт, потому что его категориальный аппарат (международный/внутренний конфликт, сторона конфликта) не работает в условиях гибридной войны Balbus

Прошлый пост высвечивает ещё один важный аспект: почему система международного гуманитарного права (МГП), а именно она отвечает за регулирование войн — не работает и находится в глубоком кризисе. Современные конфликты трансформируют сами основания военного права, размывая грань между субъектами и объектами. На атаки 16–18 июня по Капотне МГП реагирует в привычной для современных конфликтов манере — взаимными обвинениями в нарушении гуманитарного права и попытками приписать ответственность. Логика РФ проста: НПЗ является частью гражданской инфраструктуры Москвы (и да, является), а потому удар — это терроризм и преступление против гражданского населения. Украинские официальные лица заявляют, что это «бумеранг войны», а цели искобчиткльно военные. С юридической точки зрения мы имеем очевидно нерешаемую проблему. НПЗ — классический объект двойного назначения. С одной стороны, он часть гражданской инфраструктуры, но что мешает снабжать топливом военную технику? Кстати, это работает и в обратную сторону: сейчас ВКС РФ системно выносят локомотивный парк украинских железных дорог, обосновывая это военной логистикой. Таким образом, первая проблема: объекты двойного назначения попадают в серую зону МГП. И здесь всё зависит от политической интерпретации. А если заинтересованных сторон как минимум две, победит та интерпретация, которая будет навязана силой. Вторая проблема — так называемая «прокси-атрибуция» и гибридные войны. Формально РФ не воюет с Украиной. И да, это не сарказм: конфликт с обеих сторон в рамках правового поля войной не считается. После Второй мировой войны де-юре почти не было войн — поэтому юристы МГП извернулись и ввели понятие «вооружённый конфликт». Но что с войной сейчас? Россия де-факто воюет с логистическими и производственными мощностями ряда стран ЕС и США. Международное право требует чёткой атрибуции (приписывания) действий негосударственных акторов государству. Но когда условная Rheinmetall на деньги ФРГ снабжает Украину военной техникой — "это другое". На практике страна может вооружать другие государства или направлять прокси-силы в виде организаций или ЧВК, но формально отрицать ответственность за их действия. Это явление в доктрине именуется ответственностным разрывом. Он позволяет государствам действовать через посредников так, как они не могли бы действовать через собственные органы. И наконец, третья проблема — размывание права на самооборону. Украинские юристы-международники постоянно ссылаются на статью 51 Устава ООН, где это право прописано. Правда, самооборона должна осуществляться с соблюдением доктрины Каролины — прецедента 1837 года. Тогда в Канаде вспыхнуло антибританское восстание; США формально сохраняли нейтралитет, но не мешали добровольцам помогать мятежникам. В помощи был задействован речной пароход «Каролина». Канадское ополчение перешло американскую границу, сбросило пароход с Ниагарского водопада и убило американского гражданина. Великобритания официально ссылалась на право самообороны. По итогам разбирательств были утверждены два принципа превентивной самообороны: необходимость и соразмерность. В таком виде они попали в статью 51 Устава ООН. Право на самооборону изначально ограничено этими принципами и требует наличия реальной, а не мнимой угрозы. В условиях прокси-войн и ударов беспилотниками, когда угроза становится перманентной, этот принцип фактически обесценивается. Возникает так называемая инфляция неизбежности, то есть государства могут квалифицировать спекулятивные угрозы как неизбежные, чтобы оправдать превентивные удары. В итоге мы имеем систему, которая не работает, но отлично обслуживает интересы сильных. В новой реальности побеждает не тот, кто прав, а тот, кто может навязать свою интерпретацию права силой. Украина бьёт по Капотне — потому что у неё есть дроны и западное "да, разрешаем". Россия бьёт по украинским железным дорогам — потому что у неё есть ракеты и своя трактовка военной необходимости. И никто не остановит это, потому что международное право не свод законов, а ещё один театр военных действий. Добро пожаловать в наш новый мир. Balbus

Пока в окопах относительно тихо и идут привычные бои за Константиновку в преддверии захода в Славянско-Краматорскую агломерацию (я молчу про очередные посадки и различные бабкосёла), стороны наращивают удары вглубь территории. Москву наконец застала война. Конечно, были прилёты и ранее, но теперича, с 16.06, Украина начала прощупывать столицу всей номенклатурой своих изделий в товарных количествах. Изложу непопулярное мнение: это теперь «новая нормальность», и удары вглубь территории на обеих направлениях будут нарастать, а градус противостояния — повышаться. Киев, например, давно привык к баллистике, но крупные логистические узлы типа Ковельского Ж/Д узла никто до сего момента не трогал. Логистика из Польши прекрасно справляется с транспортировкой вооружений, боеприпасов и комплектующих для гаражных заводиков по производству, а точнее — сборки БПЛА. Это как минимум означает, что градус противостояния уже можно поднять, и на Украине, как и в РФ, есть куча целей, которые могут подвергнуться ударам. Тактика ВСУ проста. Происходит накопление дронов, после чего они массированно запускаются с целью разведки боем возможностей ПВО. Затем выбираются сектора, где силы ПВО относительно слабы, и спамится огромное количество дронов, которые перегружают ПВО. Единичные прорвавшиеся дроны наносят ущерб. Основной целью последней атаки явно был Капотнинский НПЗ в Москве. Сеть заполонили испуганно-удивлённые комментарии столичных обывателей, которые внезапно узнали, что страна-то, оказывается, воюет. Им вторит счастливое похрюкивание откуда-то из-за границы. Для людей в Донецке, Луганске, Белгороде и Курске это давно привычная рутина уже который год. Столица, как известно, всегда последней узнаёт, что страна воюет. Тут же воздух пропитан другими ароматами: латте (в котором, конечно, оказалось меньше сои, чем в 2022-м, но всё же), геополитическими ток-шоу и чувством собственной неприкасаемости, даже у жителей не такого престижного столичного ЮВАО. Что характерно — никакого «гуманитарного разоружения» или «моратория на удары вглубь» не будет. И в принципе не должно быть. Война это всегда взаимность. Киев привык к баллистике ещё в 2022-м. Москва привыкает к БПЛА сейчас. И это симметричный процесс: как только одна сторона получает технологическую возможность бить дальше, она бьёт. Никакой эскалации в смысле выхода за рамки духа Анкориджа, это просто новый уровень реализации старых целей. А ведь ЕС и США собираются развернуть лицензионное производство баллистических ракет на Украине. Так что обмен ударами в этом ключе будет нарастать. Ну а нам остаётся заниматься своими делами, адаптируясь к уже имеющемуся тренду, и втихаря завидовать Ирану, где руководство имело план даже на случай собственного уничтожения и сознательно отказалось в принципе чертить красные линии, нанося удары по самым чувствительным местам. Прибалтика предоставляет коридоры для БПЛА, летящих в СПб? Почему бы не ударить и не спросить потом, как работает статья 5 Договора НАТО? Предприятия в ЕС готовятся производить оружие на Украине? Так почему бы не ударить по активам этих компаний внутри ЕС и опять спросить про 5-ю статью. Украина разбомбила автобус с белорусскими школьниками? Лица и их активы, стоявшие за этими ударами, были бы адекватной ответной целью, которая куда сильнее загоняет противника в цивилизованные рамки войны, нежели пуски «Орешника» или очередные выражения глубокой озабоченности от МИДа. Ну а пока Владимир Владимирович не примерил на себя чёрную чалму Рахбара, градус противостояния и далее будет поэтапно повышаться, так как нет никаких оснований заключать мир, который обернётся очередной войной. Balbus

Трамп заявил, что если Израиль нападет на Ливан, то сделка Ирана с США не будет нарушена. Немного наивное представление о том, как будет действовать Иран в ответ на атаки на Ливан. Очевидно, что Иран не только не бросит "Хезболлу", но и будет стремиться расширить ее военные возможности, в том числе нарастив ее преимущество в малом небе, которое стало неприятной неожиданностью для ЦАХАЛ, который несет тяжелые потери и никак не может приспособиться к новой тактике "Хезболлы", которая раньше в основном полагалась на различные ПТРК, а сейчас делает ставку на массирование операторов дронов на ключевых направлениях, что позволяет срывать атаки механизированных частей ЦАХАЛ, которые потеряв несколько танков и БТР как правило сворачивают атаки.

Пост выше тянет на мнение, но что нам мнение без анализа текста? А полный текст некролога просто кладезь мифов

Это мир людей, проигравших битву за свою страну. Они принадлежали к её светской интеллектуальной элите. Они ненавидели шаха и увлекались марксизмом. Во многом именно они сделали революцию в Иране в 1979 году... Но они же оказались в числе первых пострадавших

Кем были эти «левые интеллектуалы»? Может рабочие и не крестьяне? Но нет, это дети шахской аристократии, европеизированные буржуа, которые хотели модернизации сверху по западному образцу, не теряя привилегий. Их «марксизм» был салонным, книжным — они что то там читали из Гегеля, Фейербаха, Маркса и Энгельса, но не знали жизни трущоб южного Тегерана. Кто их вытеснил? Исламисты, опиравшиеся на городские низы, люмпен-пролетариат и мелкую буржуазию. Эти массы ненавидели шахскую элиту и её западные манеры. Светские интеллектуалы были для них чужими. Революция переросла заказчиков — классика. Смагин* вслед за Сатрапи не говорит о том, что большинство иранцев (и сегодня) поддерживают исламскую республику в той или иной форме (вопреки западным мифам). Он оплакивает именно свой круг — элиту, потерявшую власть, а не народ, который эту власть получил пусть и в такой экзотичной форме и она сразу же начала отчуждаться новой элитой.

Для многих из этих людей жизнь в Исламской Республике оказалась почти невыносимой. Поэтому тысячи из них покинули страну.

И что? Тысячи людей покидают любую страну по разным причинам. Но Смагин* подает эмиграцию как доказательство несостоятельности режима. Это ложная логика. Ну так давайте честно признаем, что у нас тут критерий «комфорт элиты» как универсальный измеритель свободы. Это классовая слепота: женщина из бедной семьи в Мешхеде может жить той же «невыносимой» жизнью и не жаловаться, потому что у неё нет альтернативы — а у Сатрапи была.

Все эти книги пронизаны эмигрантской болью... Зато так и не появилось ни одной по-настоящему заметной книги или кинокартины, пропагандирующей идеалы Исламской революции

Эммм, то есть побеждает тот, чья версия событий громче звучит на книжных ярмарках Лондона и Парижа? На Западе издаются и премируются именно те иранские авторы, которые пишут в русле антииранской парадигмы. Ниша «иранский диссидент» — это бизнес. Сатрапи стала брендом, потому что её продукт был востребован.

Не появилось ни одной заметной пропагандирующей кинокартины

И тут наш иноагент прямо лжет. Иранское кино (назову трех режиссёров Маджид Маджиди, Аббас Киаростами, Асгар Фархади) получало «Оскары» и призы Канн, не будучи антирежимным. Но Фархади, например, критикует бытовые проблемы, а не отрицает легитимность республики. Смагин этого не замечает, потому что это не вписывается в черно-белую картину «тирания vs свобода».

Иран Сатрапи — прежде всего бытовой... Они заперлись от мужчин после общей посиделки и теперь весело перешептываются... Правда, здесь остались только женщины — мужчин они выгнали в соседнюю комнату

Мило) Смагин* умиляется гендерной сегрегации, поданной как трогательная женская солидарность. Практика ношения хиджаба безусловно архаичная и репрессивная. Но как там с социальной защищенностью простой женщины при шахе и сейчас? Молчание. К чему я все это? Учитесь работать с текстом. Некролог показателен тем что: 1. Заменяет историю Ирана историей бывшей элиты. 2. Заменяет анализ – слезливой сентиментальностью. 3. Заменяет правду — мифами. Что там насчет ключиков от рая? Смысл текста –представить Иран как «тюрьму народов», а его диссидентов, как «совесть нации», но только таких, которые не зовут к социализму, а только к свободе частной жизни. Это некролог не по Сатрапи, а по либеральной утопии, которой никогда не было в Иране, но которую продолжают оплакивать люди, потерявшие свои привилегии. Для марксистского взгляда здесь нет ни революционной искры, ни классовой солидарности. Зато есть только мелкобуржуазная тоска по прошлому, украшенная красивыми словами. *признан в РФ иностранным агентом Balbus

ПОПУЩЕННЫЙ ПРОПУЩЕННЫЙ НЕКРОЛОГ. Я тут пропустил один некролог. Наш знакомый Никита Смагин* сокрушается по безвременной кончине Маржан Сатрапи. Кто это такая? Француженка иранского происхождения, которая стала известна благодаря автобиографическому комиксу «Персеполис». Для моей аудитории он может быть интересен тем, что он типа «левый» и феминистический. Но это не совсем так. Можно, конечно, вбросить ссылку на вырезку из этого интервью и на этом остановиться, однако этот момент надо раскрыть получше. Сатрапи критиковала Иран за подавление свобод, но при этом выросла в сверхпривилегированной, вестернизированной семье с корнями из династии Каджаров (она правнучка Насера ад-Дин Шаха). Её бунт был протестом элиты, лишившейся былого комфорта и никогда не разделявшей проблем бедных слоёв. То есть у нас типичное лицемерие. Да если бы только оно. Имеется и обычная брехня (враньём это назвать трудно). В «Персеполисе» описан эпизод, где детям, уходящим на ирано-иракскую войну, раздают «позолоченные пластиковые ключи от рая» как гарантию попадания в рай после гибели. Хотя многие критики считают этот образ преувеличением, для Сатрапи брехня важна: она создала мощный пропагандистский символ фанатизма, эксплуатирующий тему бедности. Эта манипулятивная деталь работает на создание образа иррационального Востока в целом и сумасшедшей муллократии в частности. Сатрапи стала классическим образцом туземного холуя, то есть фигуры, обслуживающей и легитимирующей западные предрассудки о Востоке, распространяя образ тёмной, отсталой цивилизации. Её карьера строилась на следовании западному тренду на разоблачение режима, за что в благодарность она получила мировую славу, международные награды, экранизацию своего комикса и статус «совести Ирана». Её произведение просто обычная агитка. Она сильна эмоциями. Но за ними стоит элементарный классовый интерес бывших верхов общества, которых попросили свалить куда подальше. Но вот тут мы переходим к куда более интересному вопросу. А зачем это либералам нашим? Ответ прост до безобразия: это демонстрация солидарности с «ценностями» глобального либерального класса, которому рецензент служит. Попробуем разобраться в деталях ниже. *признан в РФ иностранным агентом Balbus

«Израиль не подчиняется США, и мы являемся независимым и суверенным государством!», — заявил министр национальной безопасности Израиля. Может, и правда пора без штатов начать решать насущные вопросы? Если исходить из реального восприятия обстановки, а не фантазий - без США у Израиля не война, не мир не получаются.

Ливан играет для Ирана роль буфера для сдерживания Израиля. После выбытия Сирии из «Оси Сопротивления» в Израиле сложилась иллюзия, что в случае кризиса можно будет быстро покончить с ХАМАС и Хизбаллой. Тем не менее продвижение в секторе Газа хоть и отметилось успехами, но в целом эта война сопровождается большими внешнеполитическими издержками для Израиля. В Ливане же фронт позиционный. Тем не менее правый кабинет Нетаньяху рассчитывает победить «Партию Бога» в войне на истощение. А война на истощение понадобилась, так как на поле боя у Израиля нет особых успехов. В 2006 году, например, за месяц с трудом удалось дойти до реки Литани. Теперь же просто на одном участке выйти к руслу уже преподносится как успех. Причина такого жидкого успеха — применение FPV-дронов со стороны Хизбаллы и корректировка огня со стороны БПЛА. В военном отношении Хизбалла безусловно слабее Израиля и представляет угрозу для севера Израиля в виде обстрелов. Это существенно вредит экономике страны. Но продвинуться вглубь контролируемой Израилем территории, вне собственно Ливана, она не может. В то же время ЦАХАЛ столкнулся с новой войной и не справился с ней. Хоть каким-то опытом противодействия атакам беспилотников сейчас обладают только ВС РФ и ВСУ. В новых условиях Израиль приступил к своей обычной практике: 1) атакам на гражданскую инфраструктуру; 2) практикам коллективных наказаний. Бомбятся в основном те города, где проживают шииты, или те места, где шиитским беженцам предоставляют убежище. Таким образом Израиль надеется разжечь гражданскую войну; 3) созданием безлюдной зоны до реки Литани, без мирного населения, которое обстрелами вынуждают бежать на север; и прочими радостями «цивилизованного» государства, такими как похищения мирных жителей для пополнения обменного фонда. Об этой юридической практике я как-нибудь отдельно расскажу. Аналогично негативно для Израиля складываются дела с йеменскими хуситами из «Ансар Аллах». Те обладают возможностью безнаказанно запускать ракеты по Израилю. Ответные удары Израиля не приводят к желаемому эффекту. Но ракеты — не основная головная боль. Хуситы могут оперативно перекрыть Баб-эль-Мандебский пролив и уже так делали, разорив единственный порт Израиля на Красном море — Эйлат. Ставка на часть друзов Хикмета аль-Хиджри в Сирии, по-видимому, натолкнулась на противодействие внешних игроков, и у Израиля нет ресурсов на полноценный фронт здесь. Таким образом страна пошла по пути Украины и РФ, когда на границах существуют зоны эскалации и страна пребывает в перманентном состоянии «война — это мир». К сожалению, всё больше государств придут к такому состоянию по мере обострения общего кризиса капитализма. Тем не менее такое состояние позволяет правому правительству Израиля закрутить гайки внутри страны. Но внешние успехи на фронтах тоже нужны. От масштабных задач уничтожения ХАМАС и Хизбаллы перешли к более скромной задаче создания буферной зоны на юге Ливана. Но и это военными усилиями оказалось невозможным, даже с учётом террора относительно мирного населения. Логика эскалации подсказала, что необходимо вывести из игры внешнего спонсора и союзника в лице Ирана. Так в эту авантюру были затянуты США. Иран отреагировал симметрично — и итог мы знаем. Стоит при этом учитывать, что прошлая архитектура безопасности Ирана оказалась подорвана падением Сирии, и это был идеальный момент для давления. Но, как с любыми угрозами, они имеют силу, только когда их не реализуют. Короткая война с Ираном продемонстрировала, что все рычаги влияния у него. США были вынуждены сесть за стол переговоров и по крайней мере сделать вид, что договариваются. В этих условиях Иран отреагировал прямыми ударами по Израилю после его атаки на южные пригороды Бейрута, стремясь обозначить новую нормальность, когда удары по союзникам приравниваются к ударам по Ирану, а деэскалация — вопрос комплексный, а не отдельный. Как Нетаньяху будет выбираться из всего этого, увидим дальше. Balbus

Полагаю этот саркастичный комментарий нуждается в пояснении. Потому что дело тут, разумеется, не совсем в союзниках.

❌📰🇮🇷🇱🇧🇺🇸🇮🇱 Иран отклонил предложение США о получении $ 12 млрд в обмен на отказ от ударов по Израилю, который бомбит Ливан. 🇮🇷🇱🇧 Иран заявил, что союзники не продаются. Сейчас иранцы опять будут погибать, защищая Ливан, — за который им буквально предложили деньги. 🇵🇸 Бесконечно великая страна с бесконечно великим народом. «Историческая вражда арабов и персов», да-да.

Для завоевания остальной части северного Кавказа #Деникин выдвинул 3 корпуса. 1й конный корпус а так же 1й и 3-й армейские. Совокупно это было чуть больше 25000 штыков и сабель. РККА после поражения под Ставрополем отходила в двух направлениях. Таманская армия на северо-восток, а остальные на восток от города. Новый командарм #Федько быстро провёл реорганизацию. Таманская армия преобразовалась в 1-й Таманский корпус и вливалась в состав 11-й армии. Сама армия образовывала полумесяц, обращённый к Ставрополю. Снабжение висело на единственной четырехсоткилометровой дороге от Святого Креста (ныне Будённовск) до Астрахани. Сообщение по ней было разумеется нерегулярным.

Для завоевания остальной части северного Кавказа #Деникин выдвинул 3 корпуса. 1й конный корпус а так же 1й и 3-й армейские. Совокупно это было чуть больше 25000 штыков и сабель. РККА после поражения под Ставрополем отходила в двух направлениях. Таманская армия на северо-восток, а остальные на восток от города. Новый командарм #Федько быстро провёл реорганизацию. Таманская армия преобразовалась в 1-й Таманский корпус и вливалась в состав 11-й армии. Сама армия образовывала полумесяц, обращённый к Ставрополю. Снабжение висело на единственной четырехсоткилометровой дороге от Святого Креста (ныне Будённовск) до Астрахани. Сообщение по ней было разумеется нерегулярным.