Игорь Алфёров Балинтовские группы

Достоин ли я помогать?   Это сомнение приходит не сразу. Не в момент сессии, когда вы собранны и включены. А позже, когда дверь за клиентом закрывается. Когда вы выдыхаете. В тишине опустевшего кабинета. Или в суете дороги домой, в ту секунду, когда сознание на миг отпускает контроль.   Это не вина за конкретную ошибку. Это чувство, что ты — самозванец в чужом кресле. Он звучит не как критика, а как тихая констатация, от которой перехватывает дыхание:   «Ты сидишь здесь и делаешь вид, что помогаешь. А сам внутри — пустота. Или усталость. Или раздражение. Ты не соответствуешь. Ты не дотягиваешь. Дипломы и сертификаты — бумага. Настоящий специалист так не чувствует. Настоящий не смотрит на часы в ожидании конца. Ты — подделка. И рано или поздно все это увидят».   Чем этот стыд отличается от вины Вина привязана к действию: «я сделал что-то не так». Стыд — к самому существованию: «я — не тот, кем должен быть». Он кормится не ошибками, а разрывом между двумя образами: идеального психолога (уверенного, мудрого, полного ресурса, бесконечно вовлечённого) и реального (уставшего, сомневающегося, порой циничного, иногда опустощённого)   Этот стыд обостряется в моменты тишины. Когда коллега с горящими глазами рассказывает о прорыве, а вы киваете, думая о своём «застрявшем» случае, который высасывает энергию, не отдавая ничего взамен.   Когда клиент благодарит вас с такой искренностью, что хочется провалиться сквозь землю. Потому что внутри вы знаете, что сегодня вы были не на сто процентов. Вы были «как получится». И ему этого хватило. А вам — нет. Потому что вы-то знаете правду.   Боль от осознания собственной человеческой ограниченности в профессии, которая по внутреннему замыслу должна быть служением без границ. Боль от встречи с собственным несовершенством в зеркале, на котором мы сами написали золотыми буквами: «СПАСАТЕЛЬ».   А что, если стыд — не враг, а свидетель того, что вы больше не прячетесь за роль. Что ваш миф треснул — и сквозь трещину проглядывает ваша человеческая, неидеальная, но настоящая суть.   Этот стыд — плата за честность с собой.   Идеальный терапевт из сказки не знал стыда. Он был безупречен. Вы — нет. И именно поэтому вы можете встретить настоящую, а не учебную боль клиента. Потому что вы знаете, что такое быть уязвимым. Знаете, что такое не соответствовать. Знаете, что такое сомневаться в своём праве занимать место, на котором сидите.   Ваш стыд — это обратная сторона ответственности. Если бы вам было всё равно, вы бы не стыдились. Он показывает глубину вашего вовлечения. Вы настолько всерьёз принимаете свою роль, что страдаете от любого несоответствия ей.   Что делать со стыдом? Спросите его (а не себя — уничтожающего): «О чём ты пытаешься мне сообщить помимо того, что я "плохой"?» Возможно, ответ будет таким: «Ты устал. Тебе нужна передышка». «Этот случай бьёт по твоей личной, непроработанной ране». «Ты давно не был на супервизии. Тебе нужно профессиональное зеркало».

— Почему некоторые психологи седые, а некоторые лысые? — Седые — это самые крутые. Они ничего не боятся, берут самых сложных клиентов, работают в любых условиях и делают невозможное. — А лысые? — А лысые — это их супервизоры.

Когда клиент спрашивает об одном, а слышит совсем другое   В студенческие годы я работал с персоналом. Наша компания арендовала офис в большом здании на улице Кржижановского, дом 29. В этом же здании проводились кастинги для разных передач, включая легендарный «Дом-2». И вот однажды сотрудник, только устроившийся к нам и ещё не знавший всех соседей, рассказал мне забавный случай. Он стоял у выхода, дышал свежим воздухом. К нему подходит пара: — Подскажите, где здесь «Дом-2»? Он, не поняв: — Не знаю. Это дом 29. Они смутились, переспрашивают: — Нет, нам нужен «Дом-2». Он уже с лёгким раздражением: — Я же вам сказал, это дом 29. Они настаивают: — Нет, нам нужен «Дом-2». Нашли ли они в итоге «Дом-2» в доме номер 29 — история умалчивает. Но не напоминает ли вам, коллеги, этот разговор слепого с глухим то, что иногда происходит в психотерапии? Клиент спрашивает об одном — мы отвечаем о другом. Он говорит: «Мне страшно», а мы слышим: «Мне нужна техника». Он говорит: «Что мне делать?», а мы слышим: «Скажите мне волшебное слово». Он говорит: «Я не справляюсь», а мы начинаем его спасать. И работа не клеится. Потому что мы не услышали. Или услышали не то. Для нас с вами я написал книгу «Спроси меня страшно. Искусство отвечать на невыносимые вопросы в психотерапии». В ней — 31 самый неудобный вопрос клиента, который может застать врасплох любого специалиста: • «Сколько это будет стоить?» — как не потерять клиента на первой сессии • «Вы меня осуждаете?» — как работать со стыдом, а не защищаться • «А мы можем остаться друзьями?» — как экологично завершить терапию • И ещё 28 вопросов, после которых хочется провалиться сквозь землю Это не сборник «правильных ответов». Это настройка профессионального слуха. После неё вы начнёте слышать за словами клиента его настоящий запрос: о безопасности, границах, доверии, о праве быть слабым. Вы узнаете, что стоит за «неудобным» вопросом. И перестанете бояться отвечать на него, потому что поймёте, о чём на самом деле вас спрашивают.   Где взять? Вариант 1. Купить в магазине https://ridero.ru/books/sprosi_menya_strashno/ Вариант 2. Получить бесплатно — за три простых действия: 1.     Подпишитесь на канал https://t.me/balintonline 2.     Скопируйте текст этого сообщения и опубликуйте в своём блоге в любой соцсети 3.     Отправьте ссылку на свой пост мне в личные сообщения — и я сразу пришлю вам электронную версию книги.   Почему я это делаю? Мне важно, чтобы книга попала к тем, кто действительно будет её использовать, а не просто уехала на полку. А ещё я хочу, чтобы вы увидели, что настоящая профессиональная опора рождается не в одиночку, а в сообществе.   Кому это подойдёт? • Психологам и психотерапевтам, которые устали терять клиентов после 1–2 сессий • Тем, кто хочет глубины вместо поверхностных техник • Всем, кто готов признать, что один психолог — не бог, и иногда нужен «третий» взгляд   А какой вопрос клиента был для вас самым неожиданным и сложным? Как вы на него ответили?

Клиент знает о вас больше, чем вы думаете   У нас есть привычка считать себя нейтральными, а клиента — наивным. Мы думаем: «Он же не видит, что я устал», «Она не заметит, что я отвлёкся», «Они же не знают, что у меня сегодня тяжёлый день».   Но реальность несколько отличается от наших представлений.   Клиенты читают нас иногда лучше, чем мы сами себя.   Простые примеры: в онлайне клиенты замечают, как мы посматриваем в угол экрана на часы. Замечают зевки, даже если мы это делаем «незаметно в нос». Считывают напряжение в голосе, которое мы стараемся скрыть. Чувствуют, когда мы «не здесь», даже если мы продолжаем говорить правильные слова.   И это не магия. Так работает бессознательная коммуникация. Мы транслируем клиенту гораздо больше, чем произносим вслух.   В балинтовской группе мы учимся эту коммуникацию замечать.   Потому что те же самые сигналы, которые клиент считывает с нас, мы считываем друг с друга в группе. Кто-то из участников чуть заметно напрягается, когда слышит определённую фразу. У кого-то меняется дыхание. Кто-то отводит глаза в момент, когда история становится слишком близкой.   Группа резонирует. И в этом резонансе мы видим себя со стороны. Мы видим, как наши собственные «слепые пятна» проявляются в реакциях коллег.   И тогда мы начинаем осознавать: «Ах вот что я транслирую клиенту, когда думаю, что ничего не транслирую».   И главное — мы не исправляем это. Мы не учимся «лучше скрывать». Мы учимся быть более честными с самими собой. Признавать свою усталость, своё отвлечение, свой дискомфорт — сначала в группе, потом в кабинете.   Потому что клиенту не нужен идеальный, бесчувственный эксперт. Клиенту нужен живой человек, который может заметить, что происходит в контакте, и честно с этим обойтись.   Балинтовская группа — это тренажёр для такой честности. Мы тренируемся замечать не только клиента, но и себя в отношениях с ним. И это делает нас не менее профессиональными, а гораздо более устойчивыми и настоящими.   А вы замечали, как клиенты считывают ваше состояние? Что они «видят» в вас, чего вы сами не замечали?   Коллеги, приглашаю вас в открытую балинтовскую группу 15 июля 18:00-19:30 Мск Зум Donation   Записывайтесь @igoralferovpsy

Почему мы боимся клиентской благодарности?   Случай в балинтовской группе. Разрешения получены, детали изменены.   Экзистенциальный аналитик Максим принёс в группу историю, которая не давала ему покоя.   Два года он работал с пятидесятилетней женщиной. Тяжёлая депрессия, алкоголизм мужа, глухое одиночество. Прогресс — медленный, но ощутимый. А накануне Нового года, в конце сессии, она молча достала из сумки изящно упакованную коробку и положила на стол. Дорогая ручка. «Это вам. Спасибо».   Первая реакция Максима — паника. Затем — тяжесть. Он вежливо отказался, сославшись на этический кодекс. Клиентка покраснела, убрала подарок, сказала «Я понимаю», и атмосфера в кабинете стала ледяной. Оставшиеся минуты они говорили формально. А он чувствовал себя монстром, отвергнувшим самый искренний жест благодарности.   С тех пор прошло две встречи. Контакт стал механическим, тепло исчезло. Максим ощущал вину и злость на себя, будто своим отказом он ранил самое хрупкое в их отношениях.   Группа откликнулась по-разному.   Кто-то увидел в этой сцене два одиночества: она — с отвергнутым подарком, он — с отвергнутой частью себя как живого человека. Другие задумались: что именно вызвало панику? Возможно, подарок был попыткой изменить рамки, символически «оплатить» долг или превратить психолога из профессионала в лично значимого.   Один из участников принёс образ: два человека на разных берегах. Она кладёт последний, самый красивый камень, чтобы построить мост. А он говорит: «По правилам, здесь не должно быть моста». Камень падает в воду, и они остаются каждый на своём берегу, разделённые холодным течением.   Другой голос предположил, что это была не попытка нарушить границы, а отчаянная попытка разрушить ловушку профессиональной правильности. Сделать что-то человеческое, тёплое, чтобы растопить лёд, который давно стал для неё символом собственного одиночества. «Даже здесь, в самом интимном месте моей жизни, я должна следовать чужим правилам».   Тогда отказ психолога был воспринят не как защита границ, а как подтверждение её худших ожиданий: «Твоё искреннее чувство неуместно. Оно будет отвергнуто. Оставайся в своей клетке депрессии — здесь безопасно». Её последующая механичность — не обида, а возвращение в знакомую, пусть и мёртвую, среду.   И прозвучала неожиданная мысль, что истинный «подарок» в этой ситуации — не ручка, а сама паника Максима. Его человеческая, неконтролируемая реакция. Которая говорит о чём-то очень важном в этих отношениях. Что, если эта паника — его часть того самого «живого», которого так жаждет клиентка и которого он так испугался?   Максим вернулся в круг и сказал:   — Я осознал, что защищал не границы терапии, а свою уязвимость. Я испугался силы её благодарности, потому что в глубине души тоже был тронут и привязан. Мой «этический кодекс» стал щитом от этой привязанности. Теперь я чувствую себя более открытым к анализу наших отношений, а не к защите от них.   В этом случае, как в зеркале, отразилась общая для многих психотерапевтов ловушка: мы так боимся нарушить правила, что иногда отказываемся от самого ценного — от живого контакта. И благодарность клиента, если мы не готовы её принять, становится не даром, а грузом, который давит на плечи обоим.

Ритуал для психолога, уставшего от самокритики   Вчера мы говорили о разрыве между мифом и реальностью. После сложной сессии внутренний голос начинает своё: «Настоящий специалист так бы не почувствовал», «Ты провалился», «Клиент платит за уверенность, а не за твою растерянность».   Этот голос искренне хочет вас защитить. Он требует безупречности, потому что боится ошибок. Но его оружие — стыд, обесценивание и невозможные стандарты — разрушает вас изнутри. Вы пытаетесь его заглушить, подавить, отрицать. Он становится тише, но злее. А вы втягиваетесь в бесконечную внутреннюю войну.   Выход — не победить этот голос, а легитимизировать обе части себя. Вот ритуал, который это позволяет.   1. Признайте двоих внутри Скажите себе честно: внутри меня живут двое. Идеальный Психолог — светящаяся уверенностью версия из профессионального мифа. Реальный Психолог — усталый, сомневающийся, но именно тот, кто сегодня провёл сессии. Оба имеют право на существование.   2. Дайте слово Идеальному Психологу Позвольте этой части высказаться без цензуры. Опишите от её лица самую болезненную ситуацию последних дней. «Я, Идеальный Психолог, вижу, как ты растерялся, когда клиент заплакал. Для меня, хранителя наших стандартов, это недопустимо. Потому что мы обязаны быть опорой. Клиент доверил нам самое сокровенное. Мы не имеем права на такие слабости. Когда ты так поступаешь, я чувствую страх и стыд. Я боюсь, что мы навредим, разрушим доверие, не выдержим груза. По-настоящему сильный психолог должен был бы…» Пишите резко, требовательно, без фильтров. Эта часть имеет право на свою правду о несбывшихся надеждах.   3. Ответьте из позиции Реального Психолога Не оправдывайтесь. Свидетельствуйте. «Я, Реальный Психолог, слышу твою боль и страх. Да, я растерялся. Но вот что было на самом деле. В кабинете был не абстрактный клиент, а живой человек с историей о… Когда он заплакал, это было не молчание провала, а горе, которое наконец нашло выход. Моя растерянность была не пустотой, а шоком от встречи с настоящим отчаянием. Я не сделал идеальной интервенции. Но я остался. Я не сбежал в поиск решений. Я выдержал паузу. Я был рядом. И после сессии клиент сказал… (вспомните реальный отклик — словесный или невербальный). То, что ты называешь слабостью, я называю уязвимостью. Именно она позволила клиенту почувствовать, что его горе можно пережить. Потому что его переживал не бог, а человек».   4. Найдите объединяющий голос Спросите себя: «Если бы Идеальный и Реальный психологи перестали спорить и объединились, как бы они назвали то, что произошло на самом деле?» Не «провал» и не «триумф». Найдите более мудрое, человечное, сложное название. Например: — «Первая встреча с непрожитым горем». — «Момент, когда техники кончились и началась настоящая работа». — «Сессия, где психолог научился выдерживать тишину».   Когда этот ритуал НЕ делать ·       В состоянии острой паники или эмоционального истощения — сначала придите в себя. ·       Как способ найти «правильный ответ» и снова себя осудить — это не про поиск виноватых. ·       Если не готовы встретиться с такой интенсивностью чувств — отложите, но пообещайте себе вернуться.

О тоске по тому психологу, которым вы так и не стали   Вспомните образ того психолога, которым вы когда-то собирались стать. Тот, кто поселился в ваших мыслях ещё на студенческой скамье, когда вы впервые взяли в руки умную книгу по психотерапии.   Каким он был? Сосредоточенным и бесстрастным, как гладь воды в штиль? Проницательным мудрецом, способным впитать любую боль без остатка? Проводником, который даже в самом тёмном лабиринте видит путь? Он дышал спокойствием, а его голос был пропитан уверенностью. В его пространстве не было места тяжелому молчанию — там царила целительная тишина. Это был герой вашей личной профессиональной легенды.   А теперь задержитесь на ощущениях после самой сложной встречи за этот месяц. Когда за клиентом закрылась дверь и вы остались наедине с собой. Забудьте на миг про супервизию и университетские установки. Спросите себя честно: что всколыхнулось в глубине?   Глухое раздражение от того, что человек снова и снова выбирает одни и те же грабли, но смотрит на вас так, будто вы их специально разложили? Острое неприятие истории, которая словно прилипает к коже? Холодный страх: «Я не помогаю, я делаю только хуже»? Или состояние полного бессилия, когда все инструменты разбиваются о реальность, и остаётся лишь сидеть рядом с чужой болью, стараясь удержать равновесие?   Здесь и проходит граница между мифом и профессией. На месте всемогущего волшебника обнаруживается живой человек. Уставший, сомневающийся, иногда злой или испуганный. И ему волей-неволей приходится надевать маску того безупречного терапевта, потому что так нужно, потому что клиент ждёт опоры. Но маска жмёт. Под ней скапливаются чувства, для которых нет места в идеальной картине: стыд за эмоции, вина за слабость, щемящая тоска по тому самому «свету внутри», который так и не зажёгся.   Это момент профессионального крушения иллюзий. Медленного, тихого расставания с собственным идеалом. И это чувство — самое одинокое, ведь признаться в нём вслух кажется предательством самого духа помогающей профессии.   Но что, если эта «трещина» в образе — не изъян? Что, если это единственное окно, через которое в кабинет проникает не ослепительный, а настоящий, живой свет? Тот свет, который не прячет реальность, а мягко подсвечивает её.   Ведь тот, идеальный психолог из мифа, никогда бы не заметил той самой злости, которая стала ключом к подавленному гневу клиента. Тот герой не узнал бы бессилия, которое зеркально отражает беспомощность человека напротив. Ваша уязвимость — это не дыра в защите, а сверхчувствительный датчик, который улавливает истинную динамику отношений.   Тоска по недостижимому идеалу — это не провал, а показатель того, что вы перестали играть в психотерапию и начали работать по-настоящему. А настоящая работа нередко пугает, ранит и далека от глянца.   Скажите честно: какой именно кусочек этой боли отзывается в вас сейчас? Что именно он пытается донести до вас — настоящего, а не мифического специалиста?

С праздником, коллеги!

Для чего я пишу? Я пишу, потому что психотерапия — это пространство, где мы ежедневно имеем дело с невыносимым: с болью, виной, извращениями, насилием, смертью. Мы, психологи, — единственный инструмент своей работы, и этот инструмент раним, уязвим, полон слепых пятен. Удивительно не то, что мы ошибаемся, а то, что мы так редко об этом говорим. Я пишу о закулисье, потому что фасад «профессионала» разрушает нас. Глянцевые конференции, бесконечно успешные кейсы, «авторские методы», обещающие исцеление за пять встреч, — всё это защита от страха. Мы прячемся за всемогуществом, потому что встреча с собственной беспомощностью очень мучительна. Но именно там, в беспомощности, и начинается настоящая работа. Я пишу о деньгах, о скуке на сессии, о влечении к клиенту, о радости от чужой беды, о спасательстве и о том, как мы бросаем клиентов, когда те не меняются. Я пишу не для разоблачения, а потому что убеждён, что то, что названо, больше не владеет нами тайно. Стыд теряет свою разрушительную силу, когда о нём говорят вслух. В балинтовской группе мы проявляем слепые пятна, контрпереносы, немые чувства. Я хочу делать то же самое и в публичном пространстве, чтобы каждый, кто читает меня, мог сказать: «Да, у меня тоже так было. И мне было стыдно. А теперь я знаю, что я не один». Я хочу, чтобы в нашем поле было чуть меньше отщеплённого стыда и чуть больше ясности. Чтобы молодые коллеги, входя в профессию, знали, что их страхи, их ошибки, их неуверенность — не брак, а часть работы. Чтобы мы не боялись смотреть на себя, потому что только так и рождается настоящая помощь.

Сегодня с коллегами @psiholog_pishu приступили к написанию новой книги. Она будет об изменах. О трёх сторонах: • кто изменяет • кому изменяют • и с кем изменяют А моя глава будет о четвёртой стороне, о которой обычно не говорят. О психологах. Как бессознательные мотивы выбора профессии (власть, чувство собственной нужности, вуайеризм, максимальная интимность и желание прожить несколько жизней одновременно) могут быть прелюдией к изменам. Как это может отразиться на работе с клиентами и личной жизни специалиста. Ждём вас осенью на презентации нашей книги. А пока приглашаю поделиться своими идеями. Что вы думаете об этих теневых сторонах нашей профессии?

Не «что делать?», а «что происходит?» — как перестать искать советы и начать исследовать   Предлагаю сменить оптику. Не ждать готового решения, а исследовать отношения.   Балинтовская группа — это не супервизия в привычном большинству смысле. Это «третий путь». Её философия проста и глубока: отношения между помогающим практиком и тем, кто обращается за помощью, — само по себе «лекарство». И чтобы понять, как это лекарство работает, нужно внимательно изучить эти отношения. Здесь не разбирают диагнозы, не оценивают техники, не дают советов. Здесь смотрят на живую систему, где каждый что-то вызывает в другом.   Вспомните один тупиковый случай — тот, который вы носите в себе.   1. Перестаньте искать «что делать?» Сформулируйте не запрос на решение, а запрос на понимание. Например: — Вместо «как мне заставить его меняться?» спросите: «почему я так остро реагирую на его пассивность?» — Вместо «какая техника здесь подойдёт?» спросите: «что в этих отношениях заставляет меня чувствовать себя беспомощным?» Запишите свой старый вопрос («что делать?»). А рядом — новый («что происходит?»).   2. Назовите свои чувства без оценок Спросите себя: — Что я чувствую, когда думаю об этом клиенте? (Раздражение? Скуку? Страх? Беспомощность?) — Где в теле живёт это чувство? — Если бы это чувство могло говорить, что бы оно сказало о наших отношениях?   3. Вспомните правила, которые создают безопасность Балинтовская группа работает в чётких рамках. Представьте, что они уже действуют: — Конфиденциальность — всё остаётся в группе. Вы можете говорить о самом сложном. — «Я-высказывания» — никто не скажет «вы неправильно поступили». Только: «я почувствовал тревогу, когда слышал рассказ». — Запрет на советы — никто не скажет «я бы на вашем месте…». — Фокус на «здесь и сейчас» — не анализируем детство клиента, а смотрим, что происходит между вами. Что вы чувствуете, представляя эти правила? Страх отступает?   4. Сформулируйте свой процессуальный запрос Не «что мне делать?», а что-то вроде: — «Помогите мне понять, почему я чувствую такое раздражение с этим клиентом». — «Какую роль я бессознательно играю в этих отношениях?» — «Что в этой истории резонирует с чем-то в моём собственном опыте?»   5. Представьте, что вы уже в группе Какой один вопрос вы задали бы коллегам? Например: — «Что вы видите в этой истории такого, чего не вижу я?»   6. Признайте: в одиночку я не выйду Закончите фразу: «В этом случае моей самосупервизии недостаточно, потому что…» — …потому что я не могу выйти за рамки своего раздражения. — …потому что я слишком идентифицируюсь с клиентом. — …потому что мои защиты вырезают из реальности то, что мне неприятно видеть.   Балинтовская группа — это система зеркал. В одиночестве вы видите лишь несколько граней своего профессионального «Я». Группа поворачивает кристалл разными сторонами, позволяя увидеть его целиком.   Один коллега слышит в вашем рассказе борьбу за контроль. Другой — страх близости. Третий — метафору тюремного заключения. Каждое отражение — не истина, а ещё одна грань. Группа не говорит вам, кто вы есть. Она показывает, каким вас видят другие. И через эти отражения вы начинаете видеть себя объёмнее, целостнее, реальнее. Там, где заканчиваются возможности одного ума, начинается сила сообщества.   Посмотрите на свои записи. Какой старый вопрос «что делать?» вы готовы заменить на «что происходит?»? Какой процессуальный запрос вы могли бы принести в группу?

Этот клиент всегда со мной   Представьте, кто клиент закрывает за собой дверь, а случай остаётся. Пульсирует, зудит, не отпускает. Вы прокручиваете диалог по дороге домой. Слышите его интонации перед сном. И просыпаетесь с мыслями: «Что я упустил? Что я мог сделать иначе?»   Вы перебираете гипотезы, листаете книги, пишете заметки. Думаете: «Вот если бы я заметил этот жест… вот если бы сказал не так… вот если бы не промолчал…»   Проходит день, неделя, месяц, а вы всё носите этот случай, и он врастает в вас.   Вы идёте к супервизору. Он кивает, задаёт вопросы. И вдруг вы понимаете, что вы говорите одно и то же: те же формулировки, те же акценты. Вы не получаете нового — вы транслируете старое. Потому что не понимаете, чего именно вы не знаете.   Внутри — пустота: «Я топчусь на месте. Может, я просто некомпетентен?»   Но проблема не в компетентности, а в том, что глаз не видит сам себя. И психика — тоже.   Что мы прячем за «я справлюсь сам»   Многие из нас живут и работают в иллюзии самодостаточности. Будто достаточно методик, книг, личной терапии — и мы будем видеть всё. Но мы не можем увидеть границы своего восприятия.   Наша психика выстраивает защиты — сложные, изящные, невидимые. Они ограждают нас от болезненных, постыдных, неудобных переживаний. Работают так эффективно, что мы даже не подозреваем об их существовании.   Исследования когнитивной психологии подтверждают, что мы буквально не видим того, что не готовы принять. Мозг фильтрует информацию, подгоняет её под существующие схемы. В терапии это проявляется особенно ярко: мы замечаем в клиенте то, что соответствует нашей теории, и остаёмся слепы к тому, что выходит за эти рамки.   Самосупервизия — это диалог с собой на языке своих ассоциаций. Мы ходим по кругу в пределах собственного когнитивного поля. Как человек, пытающийся поднять себя за волосы. Чтобы найти выход, надо сначала найти вход.   Балинтовская группа не даёт ответов. Она даёт другие углы зрения и помогает задать самому себе необходимый вопрос. Один коллега слышит в вашем рассказе отголоски борьбы за контроль. Другой — страх близости. Третий — метафору тюремного заключения. Каждый становится живым зеркалом, отражающим ту грань, которую вы не могли увидеть самостоятельно.   Признать пределы своего одиночества — не значит признать поражение. Это первый шаг к настоящей профессиональной зрелости. Где на смену иллюзии самодостаточности приходит смелость быть уязвимым в кругу коллег. Смелость позволить другим увидеть вас в работе.   Вспомните случай, который вы носите в себе сейчас. Как давно? Что чувствуете, когда понимаете, что топчетесь на месте?

О моей книге «Спроси меня страшно. Искусство отвечать на невыносимые вопросы в психотерапии» оставили два отзыва. Коллеги, кто из вас уже прочитал эту книгу? Поделитесь своими впечатлениями. А если вы ещё не читали, предлагаю начать с бесплатного фрагмента. И, если вы захотите, сможете приобрести книгу целиком https://ridero.ru/books/sprosi_menya_strashno

О чём мы почти не говорим вслух, но что важнее всех докладов   Я сейчас провожу интервью с участниками балинтовской конференции. Хочу узнать, что было самым ценным.   Мы много говорим про доклады, новые идеи, интересные случаи. А также о том, что самое главное остаётся за кадром.   Это неформальное общение.   Не «нетворкинг». Не «обмен опытом». А просто живые разговоры после группы, в кулуарах, за чашкой чая, когда уже не надо быть экспертом. Когда мы перестаём формулировать гипотезы и начинаем просто быть рядом.   И эти разговоры обогащают гораздо больше, чем любой доклад или учебник.   Живой разговор идёт не через голову. Он минует кору, фильтры, защиту «я же профессионал». Он попадает сразу в душу, в то самое место, где рождаются настоящие инсайты.   Я не могу это рационально объяснить. Но я точно знаю, что после таких разговоров я возвращаюсь в практику другим. Без новых техник, без свежих схем. Но с каким-то новым ощущением себя, с разрешением себе быть проще, человечнее. И эти знания не нужно заучивать и отрабатывать. Они уже работают сами с новой встречи с клиентом.   А ещё в живом разговоре я вижу своё отражение.   Собеседник не даёт мне обратную связь, не интерпретирует, не ставит диагноз. Но через его искренние истории, чувства и реакции я по-новому узнаю себя. И это осознание приходит без боли, без сопротивления. Просто — как подарок. Безо всякой психотерапии. Просто два человека, которые понимают друг друга без слов, потому что делают одно дело.   Наверное, именно для этого мы и собираемся. Не только для разбора случаев. А для того, чтобы не быть одинокими в своей сложной, прекрасной, выматывающей профессии.

Чем занимается ведущий балинтовской группы?   Меня порой спрашивают: «А что делает ведущий в балинтовской группе? Он же не даёт советов, не учит, не интерпретирует. Он вообще что-то делает?»   Да, делает. Но не так, как мы привыкли. Одна из главных задач ведущего — следить за атмосферой.   Он никого не заставляет говорить   В балинтовской группе нет обязаловки. Нет хода по кругу с требованием «а теперь поделись чувством». Если участник молчит, он имеет на это полное право. Молчание может быть ресурсом, паузой, способом переварить услышанное. Или признаком, что человеку сейчас слишком тяжело. Ведущий уважает это молчание и не вторгается в него без необходимости.   Но при этом ведущий следит, чтобы все, кто хочет высказаться, могли это сделать   В живой дискуссии, особенно если история горячая, голоса могут заглушать друг друга. Кто-то более напорист, кто-то более тих. Ведущий мягко, без жёстких перебиваний, возвращает пространство тем, кто не успел, кто застенчив, кто обдумывает дольше других. Это забота о равном участии. Не все должны говорить. Но все, кто хочет, должны получить такую возможность.   Особое внимание — новичкам   Новый участник — всегда тревога. Незнакомые лица, непонятные правила, страх сказать «не то», не вписаться, показаться глупым или непрофессиональным.   Опытные участники уже знают, как работает группа. Они могут говорить свободно, не задумываясь. А новичку нужно время, чтобы осмотреться, прочитать «карту местности».   Задача ведущего — создать для этого условия: • приветствовать бережно, но не перегружать вниманием • объяснять правила по ходу дела, без нотаций • подхватывать, если новичок решился высказаться • не требовать от новичка того же уровня открытости, что от «старичков»   Но есть и обратная сторона   Ведущий не должен «вытягивать» слово. Это не студенческий семинар и не групповая терапия, где тишину нужно заполнять любой ценой. Если человек молчит — он молчит. И его молчание — тоже часть процесса.   Главное — чтобы молчание не было вынужденным: когда кто-то хочет сказать, но боится, что его перебьют, осудят или не поймут.   Ведущий следит за этим. Без давления и без надзора. Просто присутствуя и иногда — одним вопросом или короткой репликой — возвращая группе чувство безопасности.   В балинтовской группе нет «зрителей» и «выступающих». Есть живые люди, которые пришли за поддержкой, пониманием или новым видением своей практики. И каждый из них с разной степенью готовности говорить.   Кто-то начнёт делиться с первых минут. Кто-то — только к концу встречи. Это нормально. Это не «сопротивление», а просто разный темп.   Ведущий не толкает. Ведущий создаёт русло. И ждёт.   Коллеги, приглашаю вас в открытую балинтовскую группу онлайн 17 июня 18:00-19:30 Мск Зум 1000 руб   И отдельная опция для ведущих БГ и обучающихся: Группа 18:00-19:30 Мск + Включённая интервизия (разбор ведения группы) 19:30-20:00 Мск 2000 руб   Для записи в группу отправьте мне сообщение @igoralferovpsy

Как увидеть то, что не видишь сам   Начнём искать слепое пятно? Чтобы признать: в одиночку я не вижу. Мне нужен другой взгляд. Другая оптика. Потому что глаз не видит сам себя. И психика — тоже.   Один ум — хорошо, а девять — лучше. Группа не даёт ответов. Она предлагает другие углы зрения, реакции, ассоциации — ломающие привычную картину.   Из книги «Не-идеальный психотерапевт» (готовится к изданию): «Я долго думал, что смогу разобраться сам. Что если достаточно честно анализировать свои чувства, то рано или поздно всё станет ясно. Но однажды коллега спросил: "А что, если ты не видишь, потому что не хочешь видеть?" Я замер. Моё раздражение на клиента было ширмой. За ней прятался страх — страх, что я сам такой же. Что так же беспомощен, так же зависим, так же боюсь одиночества».   Выберите один случай — тот, который застрял, не отпускает, вызывает чувство тупика.   1. Опишите случай одной фразой. Не длинно, не аналитически. Просто назовите, где вы застряли. Например: — Я не понимаю, почему мотивированный клиент саботирует каждый прорыв. — Меня бесит его пассивность, но я не могу это ни изменить, ни принять. — Я перепробовал всё, а он не меняется.   2. Вытащите на свет, что вы уже перепробовали. Спросите себя: — Какие гипотезы проверял? — Какие интервенции использовал? — Какие свои чувства исследовал? — Сколько времени потратил на размышления? Посмотрите: вы не бездействовали. Вы работали. Интенсивно. Но результат не пришёл.   3. Найдите свой главный страх. Представьте, что вы выносите этот случай в группу коллег. Спросите себя: — Чего я боюсь больше всего? (Что увидят мою ошибку? Что скажут — некомпетентен? Что клиент уйдёт?) — Какой аспект этого случая мне труднее всего обсуждать? — Что говорит мой внутренний критик? («Настоящий профессионал должен справляться сам», «Меня осудят»?)   4. Постройте гипотезу о слепом пятне. Представьте, что этот случай — ваше зеркало. Спросите себя: — Какую часть меня самого, не самую приятную, он отражает? (Мою беспомощность? Страх близости? Потребность в контроле?) — Если бы клиент мог сказать мне одну правду — ту, которую я не хочу слышать, — что бы это было?   5. Сформулируйте, какой один вопрос вы задали бы группе. Не «что делать?», а что-то вроде: — Какие чувства у вас вызывает этот клиент? — Какую роль, по-вашему, я играю в этих отношениях? — Что вы видите в этой истории такого, чего не вижу я?   Как бы искренне мы ни стремились к самоисследованию, мы остаёмся заложниками своего субъективного опыта. Мы пытаемся решить головоломку, используя только те детали, которые уже есть в коробке. Не подозревая, что недостающие элементы лежат совсем в другом месте.   Балинтовская группа не даёт ответов. Она даёт другие углы зрения. Один коллега слышит в вашем рассказе отголоски своих отношений с матерью. Другой — историю о покинутости. Третий — метафору тюремного заключения. Каждый становится живым зеркалом, отражающим ту грань, которую вы не могли увидеть самостоятельно.   Признать пределы своего одиночества — не поражение. Это акт профессиональной зрелости. Там, где заканчиваются возможности одного ума, начинается сила сообщества.   Посмотрите на свои записи. Какой главный страх мешает вам вынести этот случай на обсуждение? Какой вопрос вы хотите задать группе?