𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘

Атомная Вишня с моей точки зрения несколько перегибает палку в критике советского ВПК на примере неудачного с его точки зрения подхода к проектированию БМП. Что, вот, дескать, все преимущества перед американским Мардером

https://t.me/texstratdevelopment/4472 Начнем с того, что «Мардер» – не американская, а западногерманская БМП.

БМП не был ни в СССР ни в России единственной платформой механизации мотострелкового отделения, но у нас всегда был и есть БТР. Который в части транспортных задач ничем не уступает тому же Мардеру

1. Сравнивать БТР и БМП, мягко скажем, некорректно. 2. Можно осведомиться, в какой из ненаучно-фантастических вселенных советский БТР-60 (и вся последующая за ним линейка БТР в целом) хотя бы в чем-то соответствовала в адекватности созданных для мотопехоты условий основным типам западных бронетранспортёров? Вы вообще видели, как покидали десантное отделение БТР-60 мотострелки? 3. Советские БТР концептуально во многом соответствовали БМП. Минимум условий для десанта, невозможность быстрого покидания машины, нулевая противоминная защита, полное отсутствие бронирования – но при этом наличие тяжелого пулемета. Естественно, вкупе с присущей всем советским бронемашинам нулевой ситуационной осведомленностью. Главным их достоинством была относительно низкая цена.

В чем мародёры и прочие бредли лучше БМП-1? Несомненно, они удобнее, несомненно там повыше защищенность. Но ключевые тут не слова, а приставки, суффиксы и окончания. По-лучше не равно лучше. Современными средствами поражения, десант внутри БМП обречён на смерть

Возможно, в той же вселенной, где БТР-60 соответствует БМП «Бредли», бронетехника поражается миниатюрными атомными боеприпасами, выжигающими ее дотла. В нашей вселенной она лучше защищенностью, отличной системой управления огнем, великолепной по точности и кучности автоматической пушкой (которой не соответствует ни одна советская/постсоветская, кроме, может, украинской модернизации 2А72 в лице КБА-1, которой сделали качественную стабилизацию), условиями для десанта, наличием задней аппарели и – возможностью быстрого покидания машины в случае ее поражения противником. И никакие «современные средства поражения» не превращают «Бредли» одним попаданием в могилу для пехотинцев – практика российско-украинского конфликта показывает, что выживаемость у данного типа БМП невероятно высокая. И она чрезвычайно неохотно превращается в детонирующий костер, как советские аналоги, будучи в большинстве случаев уже брошенной экипажем (в т.ч. за счет невиданного в советской и российской технике хай-тека – вынесенных топливных баков, которыми оснащены даже старые М113. Представляете, можно не заставлять почти десять человек сидеть в коробке из жести на нескольких сотнях литров горючего и снарядов, обеспечивая им гарантированную мучительную смерть). И да – принципиально важное, главное и ключевое отличие западных образцов бронетехники заключается именно в том, что десант может быть быстро погружен и быстро покинуть (!) десантное отделение. Это принципиальное различие, которая вне зависимости от выживаемости самой машины позволяет обеспечить выживаемость группе пехотинцев – ведь техника делается именно для обеспечения их боевой работы.

Текущая война наглядно показала что «устаревшие» образцы бронетехники при грамотном и уместном применении не потеряли своей актуальности.

Российско-украинский конфликт показал всем более-менее понимающим в вопросе людям один ключевой факт – нет на поле боя юнита важнее, чем пехотинец. Особенно опытный и подготовленный пехотинец. Только он способен действовать на переднем крае, несмотря на кратное уплотнения средств разведки и целеуказания, а также появление массового высокоточного оружия в виде дронов. И техника должна в первую очередь обеспечить должный уровень выживаемости для этого самого пехотинца и его отделения, а не отправить его в мучениях в братскую могилу при первом же наезде на маломощный кустарный фугас, сброшенный с коптера стоимостью в 200 долларов. @atomiccherry 💯

Чем сложнее, тем хуже

Судя по всему, затяжная полоса кризиса, в которой оказался Ульяновский автозавод, окажется в итоге финишной чертой. … выпуск автомобилей уменьшается, объемы производства за 2024 год упали на 60%. В январе 2025 года с конвейера сошел 1 281 автомобиль

. – с этой фразы начинается большая статья «Снова пешком?» в «Военном обозрении», посвященная проблемам производства внедорожников (и не только) в РФ Максимально кратко содержание текста можно изложить так УАЗ выживает только за счет правительственных заказов, используя в производстве китайские двигатели, коробки передач и другие компоненты но: сборка УАЗ-452 ("Буханка"), остановлена, "Патриот" не подходит для специальных условий из-за ненадежности и слабого двигателя, "Хантер" (УАЗ-469) также не востребован, однако заказчик вынужден использовать неподходящую технику из-за отсутствия альтернатив. В итоге автор приходит к выводу, что китайские комплектующие не решают проблемы УАЗа, а заказчик остается без качественной техники. Все так, мог бы сказать российский экономист Александр Фиранчук (РАНХИГС), - нет импорта – нет и высокотехнологичной продукции. В статье «Влияние шока импорта на российское производство и несырьевой экспорт» (РАНХИГС, 11.2024), Фиранчук, на основе данных Росстата об использовании импорта в производстве и восстановленной статистике российской торговли по данным стран – торговых партнеров за I квартал 2019 – III квартал 2024 г. приходит к выводу, что

падение промежуточного импорта в самом начале санкционного периода трансформировалось в снижение выпуска обрабатывающих отраслей в более чем двукратном масштабе (в абсолютных значениях).

Высокотехнологичные отрасли зависят от уникальных импортных компонентов, которые сложно заменить в краткосрочной перспективе, объясняют Александр Кнобель и Александр Фиранчук (оба РАНХИГС)

Невозможность или удорожание поставок импортных комплектующих и оборудования привели к серьезным проблемам в обрабатывающих производствах, таких как автомобилестроение

. (см ⬆️ © @Econsonline) Как это работает: Сокращение («шок») импорта распространяется по производственной цепочке, снижая и выпуск, и экспорт поскольку сложные и специфичные компоненты труднее заменить, что требует адаптации производственных цепочек. Да, восстановление поставок из нейтральных стран частично компенсировало снижение импорта из санкционных стран. Но усложнение логистики и трансграничных расчетов повысили стоимость и закупок, и производства.

Анализ данных Росстата и статистики торговли показывает, что сокращение импорта на 1% от себестоимости продукции приводит к снижению выпуска на 2–3,1% в годовом масштабе

, заключают Кнобель и Фиранчук. (Правда, негативный эффект перестает нарастать в конце первого – начале второго года после шока импорта). В то же время, чем проще производимые товары – тем меньше их производство зависит от внешних ограничений, чем они сложнее – тем сильнее ограничения импорта сказывается на их производстве внутри РФ.

Успех DeepSeek сложился из нескольких факторов (и китайцы на самом деле хорошо поработали!), но ничего сверхъестественного в них нет. Во-первых, DeepSeek принадлежит хэдж-фонду High-Flyer, целиком профинансировавшему разработку и предоставившему для нее свое «железо»: огромные массивы видеокарт, применяемых для прогноза колебаний рынка. Так что реальные суммы, вложенные в DeepSeek, могут на порядки отличаться от заявленных – никто и никогда не получит информации о бухгалтерии китайских инвестиционных компаний и проверить это невозможно (джентльменам и китайцам верят на слово). Естественно, никаких уникальных копеечных и сверхмощных оригинальных китайских чипов в природе также не существует – обучена модель, как и ее конкуренты, в колоссальных датацентрах на NVIDIA предыдущего поколения, всё еше доступных КНР (разница с новыми там не катастрофическая). Во-вторых, в основу DeepSeek положены множественные разработки, в том числе, находящиеся в открытом доступе уже несколько лет. Ее «фишка» – показывать рассуждения пользователю, взята из Meta LLaMa 3, разработанной в недрах Facebook достаточно давно и имеющей открытый код, вторая «фишка» – методология т.н. «совета экспертов» (Mixture of Experts, MoE) – из открытой модели Mixtral от Mistral AI. Для обучения, вполне возможно, использовалось множество синтетических, а не реальных данных (получать которые куда сложнее и дороже). Но на таких данных модель обучится хуже, поэтому (вишенка на торте!)... DeepSeek подстраховались и в качестве основы выкачали себе сам ChatGPT. Об этом косвенно говорит несколько фактов: во-первых, дословно совпадающий API, во-вторых, полгода назад OpenAI зафиксировала аномальную активность на своих серверах – через их приложение кто-то выкачал колоссальные объемы данных (расследование этого инцидента продолжается с тех пор). В-третьих, DeepSeek, как заметили пользователи, страдает от особенной галлюцинации - иногда она принимает себя за ... ChatGPT, например, цитирует ее политику использования, говоря о себе, как о модели от OpenAI. В результате, наиболее вероятна следующая ситуация. Китайцы создали собственную нейросеть на основе Meta LLaMa 3 и Mixtral, а затем прибегли (с целью огромной экономии) к т.н. «дистилляции знаний» (knowledge distillation): выкачали ChatGPT как он есть и заставили обучать свою модель, на что ушло всего несколько месяцев и были сэкономлены огромные средства и вычислительные мощности. Если этот факт подтвердится – получится еще одна отличная демонстрация азиатского подхода к инновациям, не подводившего их с 1960-ых: взять созданное на Западе, скопировать, улучшить и по низкой цене продавать обратно на Запад. Посему, любопытно будет посмотреть на новый ответ со стороны США. @atomiccherry 💯

Так как завтра, согласно заверениям Илона Маска, будет выпущена нейросеть Grok 3 – ответ на китайскую DeepSeek, и мы станем свидетелями очередного витка компьютерной войны США и КНР, то стоило бы тезисно, пусть и с опозданием, обсудить некоторые интересные факты о китайской языковой модели. Подобно буму доткомов 2000-ых, когда достаточно было зарегистрировать сайт (невероятная инновация!), и вот деньги инвесторов уже текли твоей компании рекой (спойлер – кончилось все быстро и печально), 2024 год стал годом бума больших языковых моделей (не совсем корректно именуемых ИИ), причем инвестиций в это было привлечено кратно больше, нежели 24 года назад. Что оно делает и почему оно так дорого? Если в двух словах, то нам необходимо взять огромный (очень, очень большой) объем текстовой информации и прогнать его через огромный (и очень, очень дорогой) массив параллельных процессоров (в 99% используются видеокарты или специальные чипы от NVIDIA, что обусловило космический рост акций компании, превзошедшей стоимость всей саудовской нефти и русского газа) для того, чтобы построенная по вероятностным правилам модель научилась угадывать (в буквальном смысле!) то, что пользователь сочтет за осмысленный ответ на вопрос. Очевидно, что с интеллектуальной точки зрения данное творение недалеко ушло от пресловутой машины Луллия, над которой иронизировал еще Свифт в своих «Путешествиях Гулливера». Дабы модель угадывала получше и давала более осмысленные ответы, нежели случайный подбор слов, требуется огромный объем данных, который позволяет сгенерировать самое ценное – нужные веса (грубо говоря – вероятностные коэффициенты) для различных сочетаний слов, которые она выдает. Естественно, исходя из таких вводных, мы неизбежно получаем текущее состояние рынка: железо, нужное для обучения модели, стоит сотни миллионов, времени это занимает около года, сама модель настолько громоздка, что работает только в терминальном режиме, крутясь в датацентрах, модель довольно часто галлюцинирует (официальный термин), выдавая в ответ на вопрос какие-то причудливые, малоосмысленные и совершенно нерелевантные ответы. Для преодоления последнего недостатка недавно была предпринята попытка обратится к т.н. Model-based reasoning – старой идее классического ИИ 1980-ых – попытаться добавить к вероятностному выводу набор правил логического вывода, соответствующих какой-либо онтологии (базе фактов и их отношений), что позволяет отсеять совсем уж бредовые ответы. Созданная таким образом o1 от OpenAI несколько месяцев назад поразила неокрепшие умы обозревателей, отвечая значительно лучше обыкновенных вероятностных моделей. И тут на рынке появляется то, что разрывает все шаблоны – китайская модель DeepSeek. Она почти бесплатна (o1 стоит $200, DeepSeek R1 – это 50 вопросов в день), разработана в полной тайне и с большой скоростью буквально за год-полгода (OpenAI шла к o1 десять лет) – и все это в условиях жесточайшего эмбарго США на поставки мощных видеокарт NVIDIA в Китай. И она не отличается от o1 по качеству ответов, превосходя обычные версии ChatGPT. Естественно, на фоне происходящего за был сделан самый тривиальный вывод из возможных: китайцы – это гении, способные с легкостью и за малые средства сделать то, что янки не могут создать за 10 лет и 100 миллиардов, причем еще и обучить модель едва ли не на кластере из телефонов Meizu. За несколько часов после появления DeepSeek фондовый рынок США рухнул вниз на триллион долларов, из которых NVIDIA потеряла 600 миллиардов – крупнейший крах за всю историю капитализма. Но, как говорил советский физик Ландау, прежде чем принимать на основе того, что вам сказали, какую-то невероятную теорию, опровергающую все, что вы знали, подумайте над более простым ответом – вам просто соврали. При ближайшем рассмотрении прорыв DeepSeek можно объяснить куда проще, нежели какой-то неземной технологией, на поколение превосходящей все, чего добились янки. Китайцы поступили ровно так же, как поступали всегда (а до них японцы, корейцы и вообще все азиаты). Они взяли набор известных языковых моделей и улучшили его. @atomiccherry 💯

Нации, застывшие в мертвых догмах или развращенные корыстью, непригодны к тому, чтобы двигать вперед цивилизацию. Преклонение перед золотым или иным кумиром ведет к атрофии живых мускулов и действенной воли. Увлечение религией или торговлей омрачает славу народа, понижает духовный уровень, ограничивая его горизонт, и лишает присущей народам-миссионерам способности, божественной и человеческой одновременно, прозревать великую цель. У Вавилона нет идеала, у Карфагена нет идеала. Афины и Рим сохранили и пронесли сквозь кромешную тьму веков светоч цивилизации. Существуют, бесспорно, и материя, и насущные нужды, и личные интересы, и желудок, но нельзя допустить, чтобы требования желудка становились единственным законом. У преходящей жизни есть права, мы их признаем, но есть свои права и у жизни вечной. Можно подняться на большую высоту, а затем вдруг упасть. В истории такие случаи бывают, к сожалению, часто. Великая, прославленная нация, приблизившаяся к идеалу, вдруг начинает копаться в грязи и находит в этом вкус; если ее спросят, по какой причине она покидает Сократа ради Фальстафа, она отвечает: «Потому что я люблю государственных мужей». – Виктор Гюго, «Отверженные». @atomiccherry 💯

О машинах и не только (часть VIII) Я не знаю, будет ли все это многомерное повествование понятно большей части читателей. Нужно признать, что многие в наши дни утеряли способность понимать большие тексты и даже при последовательном изложении мыслей и фактов не могут связать написанное воедино, цепляясь лишь за какие-то обрывочные фразы. Я буду надеяться на лучшее, ведь я дал обширный контекст, приложив все возможные старания для того, чтобы прояснить ключевую мысль: техника – это идея. Это не плод недр абстрактной «государственной машины» или «корпорации», это чья-то идея, чья-то жизнь, чья-то борьба за власть, чьё-то заблуждение. Человеческих страстей и субъективности в этой теме, в действительности, намного больше, чем технических материалов. Быть может, эта простая мысль не будет понята. Когда я пишу про «национальное мышления» и «национальные черты», я нисколько не стремлюсь к художественному преувеличению обсуждаемой в текстах проблемы. Напротив, это лишь емкий (и нисколько не оскорбительный) ответ на вопрос, почему ситуация с военной техникой в Северной Евразии сложилась именно таким образом, каким мы ее наблюдаем, и почему она не имеет никаких перспектив для изменения. А теперь обратимся к первоисточнику, побудившему меня написать эти тексты:

Мы вступили в СВО с надёжным и проверенным парком ББМ, который был обкатан во всех постсоветских конфликтах с участием нашей Армии. Мы хорошо также знали о всех недостатках наших лёгких ББМ и надо отметить, что не сидели сложа руки, а занимались их модернизацией. Так войска получили модернизированную «единичку» - БАСУРМАНИН, а «двойки» - модуль БЕРЕЖОК, но далеко не все машины прошли модернизацию

Напомню, это слова профессионального военнослужащего, который в том числе выступал в качестве пользователя перечисленных в цитате типов техники. И среда, в которой он профессионально рос, заставляет его смотреть на технику пехоты, игнорируя сами потребности пехоты. Он пишет о полученном опыте и вынесенных уроках, воплощенных... во все том же увеличении огневых возможностей машин при полном игнорировании того факта, что свою целевую задачу они выполнять не способны. Идем далее:

Самой современной БМП на вооружении общевойсковых подразделений является БМП-3. 100-мм пушка фактически превращает её уже в машину огневой поддержки. Моя самая существенная претензия к этой, в целом все-таки удачной машине - посадка и высадка десанта

И здесь мы видим еще более яркую демонстрацию весьма специфической расстановки приоритетов. Автор распаляется в эпитетах по поводу огневой мощи БМП-3, называя ее « в целом удачной машиной», и лишь мимоходом отмечает, что условий под транспортировку и боевого развёртывания десанта, для которой она формально предназначена, не созданы надлежащие условия. Мы воотчую наблюдаем настолько устоявшуюся и закостенелую парадигму, что никакой опыт боевых действий не в состоянии хоть немного поколебать её – ведь для этого необходимо осмысление и анализ фактов, а таковое невозможно там, где процветают лишь догмы почти религиозного характера. @atomiccherry 💯

О машинах и не только (часть VII) С распадом СССР ситуация, конечно, нисколько не улучшилась – напротив, сокращение цепочек распределения средств вызвало еще более ожесточенную внутривидовую борьбу в военно-технической среде, в результате которой выжили далеко лишь не все. Если некая скверная практика реализуется на регулярной основе, она становится системой. Становясь системой, она постепенно мутирует в национальную черту. То, что некогда было советской практикой, стало российской национальной чертой. Озверелая конкуренция за резко сократившиеся бюджетные средства между конструкторскими бюро и военными заводами привела к тотальной аннигиляции всех военных производств, не имевших покровителей среди высших чиновников. Если в советский период итогом поражения в аппаратных играх была ликвидация конструкторских коллективов и свержения главных конструкторов, то в российский физически уничтожались сами производственные мощности, способствуя тем самым формированию абсолютных монополий. При этом общий интеллектуально-технический потенциал страны кратно снизился, о советских возможностях финансирования исследований и разработок оставалось только мечтать – а потому говорить о создании новых типов военной техники более не приходилось. Возможным оставалось лишь производство советских же проктов на советских же мощностях без каких-либо дальнейших перспектив и коренных изменений. Более того, новая модель госфинансирования и полная монополия оставшихся военных заводов избавили последние от малейшей необходимости осмысления того, какую, какого качества и под какие задачи продукцию они производят. Ее все равно гарантированно купят, и купят по стоимости кратно выше советской – а значит, и стимулы к развитию и изменению просто-напросто отсутствовали. Можно сказать, что в производство военной техники в РФ превратилось в своего рода ритуальное действие. Никто уже не знал, зачем, лишь с трудом догадывались, как... но, это приносило большие деньги. @atomiccherry 💯

О машинах и не только (часть VI) Раз уж наш рассказ является повествованием многоуровневым и посвящен не одной лишь технической части, стоит сделать еще одно лирическое отступление и прояснить некоторые моменты. Характерной чертой российской (советского) всегда была любовь к абстракциям. Среднестатистический россиянин с трудом может уместить в своей голове мысль о том, что государство – не некий абстрактный левиафан или «машина управления», а набор из таких же людей, как и он, со своими представлениями о прекрасном. И решения принимаются не абстрактным «государством», а конкретным человеком, исходя из его собственного видения, будь оно ошибочно или нет. Эта особенность мышления имеет прямое отношение и к сфере военного искусства. Каждое решение в ней – от мала до велика – всегда принимается вполне определенным лицом, а не какой-то там «военной машиной». Когда вы смотрите на военную технику, вы видите не железо, отнюдь нет. Железо – лишь материальная форма чьей-то идеи, мысли, чьего-то представления о предмете, которое было претворено, масштабировано и стало применяться. За каждую деталь в технике кто-то несет ответственность. Ее создают люди – люди, далеко не всегда чистые на руку, не всегда компетентные, не всегда вообще понимающие, что они делают. Всю историю существования СССР военная экономика в нем занимала самое привилегированное положение из возможных. Именно там оседали и осваивались практически безотчетно чудовищные по всем меркам средства – в действительности, мы даже никогда не сможем узнать, какие, ведь Советский Союз маскировал свои военные расходы, прибегая к методике финансированию военных проектов не по линии оборонного ведомства. К примеру, самый дорогой в истории СССР военный проект ЗГРЛС «Дуга», стоивший как пять танковых армий, формально относился к... Министерству радиоэлектронной промышленности. Где распределяются большие деньги – есть и большая, ожесточенная конкуренция. О подковерных баталиях и побоищах в советских министерствах и конструкторских бюро можно было бы снимать великолепные остросюжетные фильмы, ведь в них приходилось буквально выживать. Самый лучший аппаратчик получал все, худший получал забвение, слабый – умирал (кроме шуток, если даже навскидку прикинуть количество советских инженеров и академиков, которые кончали жизнь инсультами в 40-50 лет, то становится понятно, что люди в этом деле буквально сгорали. И это не преувеличение). Естественно, эти «крысиные бега» оказывали прямое влияние на всю военную продукцию, выпускаемую в СССР. Проекты конкурентов нещадно давились, будь они хоть стократ лучше, технические команды разгонялись по медвежьим углам, если не имели достойного покровителя на нужном этаже Министерства, уже запущенное в серию отчаянно отстаивалось, даже если оно не отвечало никаким требованиям. По этой причине ситуация лишь консервировалась, никакая информация критического характера не получала дальнейшего хода, ошибки переосмыслялись лишь в случае действительно катастрофических последствий. О какой-то работе на абстрактное «общее дело» уже в середине 60-ых речи не шло. Люди делали состояния, люди делали карьеры, люди создавали собственные династии в рамках урванного ими кусочка «военно-технического пирога». Ключевой задачей военной системы стало самосохранение и расширение – она вбирала в себя все больше людей, все больше власти, все больше рычагов влияния. В действительности, любые миллиардеры что того времени, что наших дней – нищие, жалкие и едва ли влияющие хоть на что-то люди в сравнении с советскими маршалами. Вот советские маршалы действительно распределяли и владели (о нет, не какое-то там абстрактное государство!) совершенно умопомрачительными средствами. Просто роскошь их жизни выглядела менее очевидно – зачем строить яхту и встречаться с фотомоделями, если можно одним звонком организовать себе ракетный крейсер, на палубе которого будет танцевать женский военный ансамбль «Ласки и пляски»? Так что система военного кормления лишь росла и ширилась, а качество создаваемой в ее рамках продукции никого не волновало. @atomiccherry 💯

О машинах и не только (часть V) Справедливости ради, опыт Афганистана все-таки поколебал сложившиеся за десятилетия советские взгляды на военное искусство. Впервые (!) со времен Второй Мировой изменились (в корне изменилось!) оснащение и экипировка советского пехотинца, больше внимания стало уделяться качеству индивидуальной подготовки, появилось больше пехотных же вооружений. Была предпринята и робкая попытка модернизации основного средства транспортировки пехоты на поле боя – БМП-1. В контексте Афганистана разного рода «эксперты» часто делают акцент (ключевой акцент!) на изменении ее вооружения. Это более чем красноречиво подчёркивает то, что коллективное «военное бессознательное» в России ставит во главу угла. В действительности главное изменение лежало в противоположной плоскости – советские конструкторы отказались от идеи плавучей машины и сделали для теперь уже БМП-2 комплект дополнительного бронирования, стремясь повысить ее защищенность и обеспечить выживаемость пехоты внутри десантного отделения. Изменило ли это в корне характеристики машины? Конечно, нет. Она все также мало была приспособлена для безопасной и удобной транспортировки пехотного отделения в силу конструкции машины и ее десантного отсека, однако это был первый и важный шаг в правильном направлении. Первая попытка правильного распределения приоритетов. Она же, увы, оказалась последней. Далее последовал распад СССР и восхождение еще более концентрированного продукта наплевательского отношения к пехоте, человеку, его жизни и достоинству – была создана БМП-3, по которая по сути своей стала прямой продолжательницей концепции, заложенной в БМП-1, еще и гипертрофированно развитой. Эта машина, пожалуй, была бы безупречна, не будь в ней десантного отделения вообще – ведь по сути своей это все тот же легкий танк. Из-за чрезмерно развитого боевого модуля и попытки реализации разного рода сомнительного функционала (в виде, например, сохранения возможности самостоятельного форсирования водных преград) бронирование машины несет исключительно формальный характер, развитого десантного отделения в ней просто-напросто нет, а огромный объем взрывчатки в боекомплекте превращает ее в своеобразный аналог «шахид-мобиля» (что не раз демонстрировал опыт боевых действий). Но главным достоинством БМП-3 было ее паспортное превосходство над всеми мировыми аналогами. По сей день вы не найдете машины, по бумаге имеющей настолько мощное вооружение, якобы сопоставимой по степени защищенности с БМП Bradley (правда, ее тактично сравнивают с самыми ранними Bradley...) и вместимостью десанта. По столь любимым советско-российской военной наукой теоретическим выкладкам и сухим цифрам она отвечает всем мыслимым и немыслимым требованиям – и даже превосходит их. Словом, как и ее прямой предок в лице БМП-1, БМП-3 была машиной, созданной из оторванной от реальности теоретизации во славу самой теоретизации. @atomiccherry 💯

О машинах и не только (часть IV) Безусловно, не все ответственные люди в Советах были сторонниками идей технофетишизма, и более того – далеко не все были исключительно теоретиками. СССР активно воевал чужими руками в десятках конфликтах по всему земному шару, набирая, казалось бы, огромные массивы данных из реального боевого опыта. Советские военные советники имели возможность как испытать на практике собственные доктрины, так и увидеть в действии чужие – только вот дальше докладов этот опыт не шел и не развивался. Успевшая окончательно «забронзоветь» к началу 70-ых военно-промышленная мафия подчеркнуто игнорировала всю информацию критического характера, какая поступала из Африки, Ближнего Востока и Индокитая, воспринимая ее исключительно через призму нападок на собственное привилегированное положение. Соответственно, никаких позитивных изменений быть просто-напросто не могло – ведь для этого нужно было начать признавать допущенные катастрофические ошибки, а за ошибки, очевидно, кто-то должен был ответить. Так продолжалось до момента начала кампании в Афганистане, когда вдруг выяснилось, что что-то все-таки пошло не так. В Афганистане стало понятно, что война – это набор уникальных условий, диктуемых внешними факторами, а не идеальный сценарий действий, придуманный кабинетными теоретиками. Что ключевой боевой единицей все еще является пехотинец, что ставка на механизированные армады и вес залпа – вещь в себе и не дает какого-либо ощутимого результата (и не давала такового в ближневосточных конфликтах, где советские парадигмы раз за разом с треском проваливались на поле боя, сколь упорно бы советские маршалы не сталкивали огромные объемы техники, и не менее упорно винили во всех неудачах арабов). Что в реальной войне техника не маневрирует между холмами, прячась от ударной волны детонирующих тактических ядерных боеприпасов, а наезжает на фугасы, попадает под огонь противотанковых ракет и тяжелых пулеметов – а пехотинец в ней оказывается фактически смертником, обреченным на мучительную смерть без шанса выбраться, да еще и в неудобной позе. @atomiccherry 💯

О машинах и не только (часть III) После Второй Мировой войны у СССР была возможность полного изменения устоявшихся парадигм военного строительства, однако тому вновь пропятствовало «субъективное» – факторы политического характера. Взращивание офицерского корпуса в классическом его виде, как слоя независимо мыслящих компетентных военных интеллектуалов представлялось делом чрезвычайно опасным в качестве фактора, дестабилизирующего центральную власть (про послевоенные чистки армии, надеюсь, знают все). Поэтому концепция «античеловечности» осталась неизменной, и в ее рамках создавались новые поколения военной техники. Пехота как такова в поствоенном СССР не рассматривалась в качестве хоть сколько-нибудь значимого военного актива – фактически, она была упразднена, а ее роль сведена до придатка к бронированным машинам. Само слово «мотострелок» вполне четко (нужно отдать должное, советский понятийный аппарат всегда выстраивался безупречно) характеризует роль данной боевой единицы на поле боя. Все «избыточные» и слишком уж «сложные» специальности навроде снайперов в советской поствоенной пехоте просто упразднялись за ненадобностью – предполагалось, что все задачи на поле боя могут быть решены превосходящей огневой мощью бронированной техники, а роль пехоты... третьестепенна. Она требовалась лишь для уплотнения боевых порядков и сковывание своих коллег с противоположной стороны. Соответственно, и проектирование бронемашин в интересах той самой пехоты не рассматривалось как вообще хоть сколько-нибудь приоритетная задача. Советская БМП-1 по своему характеру была фактически легким танком, и транспортировка десанта в ней была исключительно функцией второстепенного порядка. @atomiccherry 💯

О машинах и не только (часть II) Логично задать вопрос – как же так вышло? Ведь СССР кормил тысячи военных ученых и технических специалистов – неужели они не видели столь очевидного недостатка? Дело здесь заключается в специфике советского военного мышления. Если хотите, его субъективности, особенностях национального воззрения... В наши дни мало кто понимает один забавный и важный факт о советской военной школе – в корне своем она всегда ставила своей целью вычеркнуть человека как фактор, влияющий на боевые действия. Не буквально, нет – люди рассматривались как расходный статистический инструмент войны, но сама концепция военного дела (в противовес капиталистическому военному искусству) должна была нивелировать их положение до состояния автоматонов, приставленных к винтовке, танку или же самолёту. Весь процесс ведения боя должен быть загнан в расчеты и схемы, максимально механизирован и автоматизирован; техника должна превалировать в ценности и значении над человеком. Попытки реализации данной концепции активно предпринимались еще до Второй Мировой – СССР строил колоссальные полчища танков и иной техники. Что было первопричиной таких взглядов, сказать трудно – возможно, это было веяние 20-ых годов, когда необразованные и замкнутые на собственном локальном опыте военные учёные молодой страны пытались родить некую мысль в противовес передовым воззрениям французской и немецкой военных школ. Позже веяние легло на понимание того, что общий интеллектуальный потенциал страны был довольно низок – несмотря на всеобуч, Советская Россия была страной, где преобладало преимущественно малограмотное население, лишенное технической культуры, культуры фабричного труда и прочих важных аспектов, которые формировали высококлассный материал для армий Европы. Эту крестьянскую массу было возможно обучать каким-то несложным алгоритмам работы с техникой, массировать, механизировать – и, как предполагалось, благодаря этому более-менее успешно применять. Опыт Финской кампании и Второй Мировой войны должен был продемонстрировать порочность этих идей, но он лишь в конечном итоге укрепил советскую военную и техническую школу в мысли и верности выбранного направления. К слову сказать, касалось это не только военной сферы – к примеру, имевшей в 60-ых огромный потенциал советской космонавтике еще в младенчестве были подрублены ноги самим же Королевым, который был фанатично одержим идеей полной автоматизации космических полетов. Несмотря на неспособность СССР производить сложную автоматизированную технику, отцы советской космонавтики упорно отрицали перспективы пилотируемых полётов, итогом чего стало закономерное отставание Советов в «космической гонке» уже к 1966 году (оппонировать этому пытался фактически один лишь генерал Каманин, куратор от ВВС, за что в конечном счёте и поплатился). Несмотря на моря пролитой крови, концепция советских теоретиков осталась прежней: машина превыше всего. Человеку же отводилась все та же роль вспомогательного инструмента, который должен был направлять технику, способствуя претворению заранее просчитанного по всем мыслимым и немыслимым формулам замысла. @atomiccherry 💯

О машинах и не только (часть I) Планомерно буду возвращаться к публикации текстов и статей, и в качестве «разогрева» предлагаю обсудить очень интересную, злободневную и глубокую тему. Тему советской бронетехники. Не столь давно старший товарищ прислал мне почитать заметки на данную тематику, опубликованные на канале одного популярного российского военблогера. Заметки, как следовало из описания, были написаны действующим военнослужащим ВС РФ, и... оттого они представляют большой интерес. Интерес вовсе не практической стороны дела, должен заметить – ведь военное искусство и создаваемые в его рамках предметы являются чрезвычайно сложным сплавом творчества, опыта, национальных черт и воззрений... словом, все в этой сфере пропитано человеческой субъективностью, сколько бы теоретики не пытались загнать ее в рамки одних лишь расчетов и цифр. И именно об этой субъективности мы и будем говорить далее. В далеких ныне 60-ых годах XX века Советский Союз произвел настоящий фурор, создав новый класс бронированных машин – БМП, боевых машин пехоты. Этим фактом можно было действительно гордиться – ракетно-ядерная эпоха требовала нестандартных решений в транспортировке пехоты; казалось, война, какой ее знали еще в 40-ые годы, более невозможна. Армиям требовалась техника, способная функционировать и выживать в условиях, когда боевая обстановка представляла собой мешанину ядерных ударов, полного хаоса, отрыва от тыловых частей, потерь цепочек командования. Необходима была автономность во всем: в огневых средствах, форсировании водных преград, в возможности прохода зон радиоактивного заражения. БМП-1 была единственной в мире машиной для транспортировки пехоты, которая отвечала на момент своего появления всем вызовам времени. Она могла плавать, имела вооружение на уровне легкого танка, низкий силуэт, позволяющий использовать складки местности и избегать взрывной волны от применения тактических ядерных боеприпасов – и при этом несла в своем чреве отделение мотопехоты, которая была загерметизирована от внешней среды. Пехоте, конечно, было несладко – десантное отделение было наименее продуманным местом в машине, но ведь на пороге была атомная война, а она не прощала изысков и сантиментов. Словом, БМП-1 была великолепной машиной... великолепной машиной для войны, выдуманной от начала и до конца теоретиками. Войны, которой никогда не было, войны, которая не имела ничего общего с теми войнами, в которых БМП-1 и ее «потомки» в последствии применялись на практике. Это была машина, которая в действительности с самого начала своего появления не отвечала своей ключевой задаче – она не могла адекватно транспортировать пехоту, для чего и создавалась как новый класс техники. @atomiccherry 💯

Вообще, глядя на бурное и радостное оживление россиян, воспрянувших после возобновления отношений с Америкой, понимаешь, какой же все-таки идиот Дональд Трамп. Он до сих пор предлагает место 51-го штата недостойной и отвергающей предложение Канаде, а надо было предлагать России. Посудите сами: два великих многонациональных народа еще не успели засвидетельствовать свои союзнические отношения, а российские чиновники уже спешат на борьбу против красной чумы с Востока, рубль крепнет, Киев паникует, а каждый патриот доволен и счастлив. Думаю, если б он все-таки предложил (а может и предложит?), референдум бы провели на следующий день со 146% результатом «за». @atomiccherry 💯

"Задача борьбы с вооружёнными бандами здесь, в Сирии, задача, которую необходимо было решать с помощью широкомасштабного применения вооружённых сил, в целом решена – решена блестяще. Поздравляю вас! Сирия сохранена как суверенное независимое государство. В свои дома возвращаются беженцы. Созданы условия для политического урегулирования под эгидой Организации Объединённых Наций. В соответствии с международными соглашениями в Сирии продолжает работать Российский центр по примирению враждующих сторон. Здесь созданы и на постоянной основе будут действовать два пункта базирования: в Тартусе и Хмеймиме. И если террористы вновь поднимут голову, то мы нанесём им такие удары, которых они пока и не видели!" [аплодисменты, переходящие в овации] 18 декабря 2017 года. Торжественная речь В.В. Путина перед российскими военнослужащими на военной базе Хмеймим, Сирийская Арабская Республика.

В контексте Сирии стоит поднять еще один важный вопрос – адекватности работы пропагандисткого аппарата и создаваемых им завышенных ожиданий у широких народных масс. Российская медийная кампания, посвященная операции в Сирии, на протяжении многих лет чрезвычайно агрессивно формировала картину того, что Москва является ключевым игроком на данном театре военных и политических действий. Пропаганда старательно конкурировала с американскими картинами вторжения в Ирак, которые когда-то транслировались по российскому телевидению и запали в душу многим отечественным зрителям как образчик действий сверхдержавы. Поймите мои слова правильно – медиа-кампания как инструмент не несет в себе ничего негативного. Проблемы происходят, когда она начинает строиться исключительно на фантазиях, не имея под собой никакой реальной основы. В случае Сирии российская медиа-кампания совершенно не соответствовала реальности. Безусловно, Россия была важным военным инструментом (!) в рамках боевых действий, однако она не имела (или никак не развивала) свои возможности в иных сферах. Москва не нашла в стране ни собственных политических сил, ни широкой популярности среди народных масс; её влияние на сирийскую политику всегда было крайне косвенным, а российские экономические проекты в стране удушались в зачатке. Но аудитория средств массовой информации получала иную картину – более того, эта картина способствовала тому, что любая критика и озвучивание проблем на «сирийском фронте» воспринималось «в штыки», не допуская никаких сомнений в генеральной линии партии. Долгие годы данная проблема никак себя не проявляла – но сейчас она отлично видна, и её плоды выражены в виде гнева и разочарования. Аудитория СМИ, столь длительный срок слушавшая про успехи космического масштаба, получила «разрыв шаблона» – это несложно заметить, полистав несколько минут комментарии в любом интернет-издании или более-менее оживленном канале. Конечно, можно было бы возразить – на что, мол, вообще влияют все эти люди? Что ж, донельзя свежий пример Сирии отлично дает ответ на этот вопрос. В остальном замечу, что предпосылки произошедшего не раз и не два озвучивались еще по завершению прошлого этапа боевых действий. Немало было написано о гуманитарном, экономическом и политическом кризисе, поразившем Сирию – и о том, что он в конечном итоге приведет к новому этапу войны (который, впрочем, был практически лишен самих военных действий). Но все попытки поднять подобные вопросы неизменно высмеивались как «паникерство», и никакой конструктивной реакции за ними, само собой, не следовало. В данный момент единственным адекватным решением стала бы коммуникация с новыми политическими силами, получившими власть в Сирии, с целью сохранения в распоряжении Российской Федерации необходимой транспортной инфраструктуры – порта и аэродрома с минимальным уровнем военного присутствия (учитывая обстановку, было бы нелогично держать хоть сколько-нибудь крупные воинские контингенты и парки вооружений, которые невозможно будет ни эвакуировать, ни поддержать). Это обеспечит функционирование российских экономических проектов в Африке и не будет препятствовать выстраиванию отношений с Турцией – что, соответственно, не ударит по экономике страны и позволит поддерживать ее работоспособность в условиях санкционного давления. В остальном, полагаю, на теме обсуждения Сирии можно поставить точку. @atomiccherry 💯

К разговору о тронах из штыков. В огромном полуразрушенном Хомсе больше всего запомнилась вот эта надпись, оставленная "шабихой" на двери сожженного дома. "аль-Асад оу ля ахад" — "Асад или никто". Не в плане альтернативы, а в плане "или терпите, или никого не останется". А потом неожиданно оказалось, что те, кому предлагалось терпеть всю жизнь, а затем передать детям любовь уже к следующему Асаду, как-то не горят желанием лечь костьми на пути боевиков. Штыки проржавели, и трон рухнул.

В контексте сирийских событий невольно обращает на себя внимание один важный факт. В первый эпизод гражданской войны важную роль в победе Дамаска сыграли всевозможные ополчения, которые пусть и мозаичным, но все-таки единым фронтом встали на защиту страны. Без активного сопротивления со стороны инициативно взявшего в руки оружие населения война была бы проиграна. Не помогла бы ни российская авиация, ни солдаты КСИР, ни частные военные компании – у них просто-напросто не было бы устойчивой почвы для развёртывания. Как можно наблюдать в настоящий момент, никакого противодействия идлибским группировкам со стороны сирийского населения нет. Это не означает, что оно вдруг разом прониклось радикальными региозными идеями – нет. Просто-напросто клан Асадов стал для рядовых сирийцев если не бóльшим злом, то как минимум достаточным для того, чтобы просто безучастно наблюдать за происходящим и не брать более в руки оружия. Стремительное продвижение боевиков – не результат какой-то гениальной тактики или же организации, а следствие того, что им не оказывается никакого сопротивления. Это уже давно не наступление – это марш, ибо противодействия авангарду группировок нет. Чему учит этот важный урок? Да, возможно построить трон из штыков. Возможно удерживать власть исключительно через аппарат насилия. Но едва ли можно рассчитывать на то, что в критический момент хоть кто-нибудь встанет на защиту подобной системы – включая тех, кто приводил её в действие. Палачи и бандиты хороши в насаждении страха тем, кто не может дать им отпор, но они никогда не станут проявлять доблесть на поле боя. Широкие массы же будут просто-напросто стоять в стороне и с выученным безразличием наблюдать, как вчерашних хозяев жизни рвут на части. @atomiccherry 💯

Между прочим, "подставной" механизм еще и активно используется при вербовке неофитов — тех, кто принимает ислам в осознанном возрасте. Никто и никогда не предлагает сходу вступить в ряде запрещенных в России ИГ, "Хайат Тахрир аш-Шам" или "Хизб ут-Тахрир". Всегда есть четкая последовательность. Сначала человека, который попадает в зону интересов вербовщиков, обрабатывают психологически, окружают заботой, оказывают услуги, помогают ему решить проблемы. Затем предлагают принять ислам, отречься от прежнего круга друзей и приятелей, принять новое имя. На следующем этапе человеку внушается отторжение к государству и официальному муфтияту. Как только цель достигнута, неофита начинают попрекать (сначала мягко, затем всё более жестко), что он никак не помогает умме. Могут попросить его задонатить какому-нибудь "Фонду единобожия и поощрения добродетели", который ни с чем не связан и просто помогает детям в Палестине. Ну или помогает искать воду в Сомали. А затем "внезапно" выясняется, что фонд этот — структурное подразделение ИГ, ХТШ или Аш-Шабааб. И деньги ушли на Джихад. Неофиту обязательно об этом скажут. Но не в виде упрека, а в виде похвалы. Черта пересечена. Вербовка состоялась.

Я не претендую на хоть сколь-нибудь глубокое понимание реалий Сирийского конфликта, но, полагаю, все-таки знаю о нем чуть больше, чем подавляющее количество иных авторов. Посему позволю себе высказать по порядку некоторые факты, лучшим образом могущие пролить свет на происходящее. Начать стоит с очевидного. Весьма распространенным является мнение о том, что происходящее в Сирии никак не касается России и российского обывателя. Это ошибочное предположение. Сирия является транзитным пунктом для реализации российских проектов в Африке. Нет, дело вовсе не в «проецировании влияния» – речь идет о вполне прагматических вещах, помогающих российской экономике функционировать в условиях санкционного давления. Без перевалочных баз в Сирии эти источники валюты и иных ценных ресурсов окажутся под угрозой. Следующий факт менее очевиден, но опровергает иное, не менее широко распространённое и ложное мнение о том, что Москва имеет прямое отношение к военным неудачам сирийской армии. Это не так – РФ никогда не имела хоть сколько-нибудь значимого уровня влияния на клан Асада и проводимую им политику. Более того, Москва изначально находилась в Сирии на правах «младшего партнера» Ирана. Именно Тегеран приложил значительные усилия для ввода российских войск и обладал всей полнотой влияния на происходящее в Дамаске. Еще на исходе прошлого периода боевых действий (в 2020-ом) было ясно, что Сирия – это зона масштабной и чудовищной по размаху гуманитарной катастрофы. Сельскохозяйственный север был превращен в протурецкий анклав, а месторождения нефти и газа перешли под контроль США. Итогом того стал дефицит наиболее важных для существования ресурсов – продовольствия и топлива. Никакого послевоенного восстановления экономики не произошло – напротив, ситуация только ухудшилась. С окончанием войны клан Асадов сделал ставку исключительно на личное обогащение, причем чрезвычайно хищническими методами. Он взял на вооружение методы латиноамериканских наркокартелей и африканских диктаторов – страна была отдана на растерзание легализованным бандитам в форме, которые пытками и силой оружия насаждали режим непомерных поборов с населения. Помимо этого, асадиты стали обогащаться за счет производства и продажи наркотиков. Здесь мы подступаем к следующему факту. Безразличное отношение к наступлению боевиков со стороны сирийской армии и населения – это абсолютно закономерный итог. Клан Асадов приложил все усилия, чтобы в глазах широких масс поставить себя на один уровень с террористами. Иран неоднократно кичился тем, что будет способствовать восставлению Сирии, однако в действительности иранцы не сделали для этого ровным счетом ничего. Клан Асадов более чем отвечает интересам КСИР – повальная нищета позволила Ирану скупить все представляющие для него интерес активы и служит хорошей средой для вербовки боевиков. Также Корпус Стражей вовлечен во всю ту же торговлю наркотиками (к слову, КСИР официально имеет собственный, независимый от правительства бюджет и собственные «источники дохода». Какие? Собственно, как раз та самая международная торговля наркотиками и оружием). Иран не сделал ничего для укрепления Сирии, как государства – и не сделал ничего, чтобы повысить ее военные возможности, как собственного вассала. Загадкой остается то, где пребывают «100 тысяч солдат проиранских формирований», бесчисленные ракеты и беспилотники, о которых так много рассказывалось в предыдущие годы – надо полагать, существовали они исключительно на бумаге, чтобы щедро раздавать генеральские звания экспедиционному корпусу КСИР. Посему, неудачи Сирии – это в первую очередь ответственность Тегерана и, в частности, Корпуса Стражей, который не справился ни с одним из вызовов, брошенных Ирану на протяжении последнего года. @atomiccherry 💯