СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Андрей Белый. ЛЮДСКИЕ ПРЕДРАССУДКИ Зрю пафосские розы… Мне говорят: «Это – жабы». От сладковеющих роз прочь с омерзеньем бегу. Зрю – безобразная жаба сидит под луной на дороге. «Роза», – мне говорят: жабу прижал я к груди. <1915> Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ #белый

Андрей Белый. ЛЮБОВЬ Задымят сырые росы Над сырой травой. Заплетает девка в косы Цветик полевой. Улыбнется, рассмеется... Жаворонок – там – Как взовьется – изольется Песней к небесам. И целует, и милует Девку паренек. На лужок летит и дует – Дышит: ветерок. Тает трепет слов медовых В трепетных устах – В бледнорозовых, в вишневых, В сладких лепестках. 08. Андрей Белый. В ПОЛЯХ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1929 г.) #белый

Андрей Белый. ЛЮБОВЬ Был тихий час. У ног шумел прибой. Ты улыбнулась, молвив на прощанье: «Мы встретимся… До нового свиданья…» То был обман. И знали мы с тобой, что навсегда в тот вечер мы прощались. Пунцовым пламенем зарделись небеса. На корабле надулись паруса. Над морем крики чаек раздавались. Я вдаль смотрел, щемящей грусти полн. Мелькал корабль, с зарею уплывавший средь нежных, изумрудно-пенных волн, как лебедь белый, крылья распластавший. И вот его в безбрежность унесло. На фоне неба бледно-золотистом вдруг облако туманное взошло и запылало ярким аметистом. 1901 или 1902 Москва Андрей Белый. БАГРЯНИЦА В ТЕРНИЯХ (Сб. ЗОЛОТО В ЛАЗУРИ) #белый

Андрей Белый. ЛЮБОВНИКИ А. А. Курсинскому По вечерам с фельдшерицей Гуляющий, Девицей Жалкою, – Помавающий Палкою, – Села скромный житель, Задорный, Горбатый Учитель Решил все вопросы, – Черный, Длинноносый, Учитель сельский, Бельский!! ______ Цветы мои, Цветики! Вы не знаете, Любимые – Вы не знаете Арифметики!! ______ Небеса потухают Хрустальные. Вопросы они изучают Социальные Вместе – Бакунина Подарил, он невесте. Но втуне она Прочитала Бакунина! Ах, она ему снится! Ах, сердце его будто ножиком Изранено! Но топорщится ежиком Фельдшерица Галанина. ______ Василечки лазурными венчиками На влюбленных кивают. Из оврага кони бубенчиками Закипают, – И помещик качается Мимо них в тарантасе. Март 1906 Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ #белый

Андрей Белый. ЛЬВУ ТОЛСТОМУ Ты – великан, годами смятый, Кого когда-то зрел и я – Ты вот бредешь от курной хаты Клюкою времени грозя. Тебя стремит на склон горбатый В поля простертая стезя. Падешь ты, как мороз косматый На мыслей наших зеленя. Да заклеймит простор громовый Наш легкомысленный позор! Старик лихой, старик пурговый Из грозных косм подъемлет взор, – Нам произносит свой суровый, Свой неизбежный приговор. Упорно ком бремен свинцовый Рукою ветхою простер. Ты – молньей лязгнувшее Время – Как туча градная склонен: Твое нам заслоняет темя Златистый, чистый неба склон, – Да давит каменное бремя Наш мимолетный жизни сон... Обрушь его в иное племя, Во тьму иных, глухих времен. 1908 Серебряный Колодезь Андрей Белый. ПОСВЯЩЕНИЯ (Сб. УРНА) #белый

Андрей Белый. ЛЕТО 1 Над одуванным бережком Жарой струит: переливает; Пушинки легкие летком В летенник белый улетают. Вскипит зеленый лепетай, Ветвистым лапником присвистнет; Звененьем комариных стай Густой ознойный воздух виснет, – Над пересушенным листом И над муругим мухомором... В полях пройдет пустым винтом; Дохнет: полуденным измором. 2 Высокий вихорь пылевой Народ пугая, но... не очень, – Густой, косматой головой Взвивает чернохохлый клочень; Затеяв дутый пустопляс, Заколобродит по дорогам, Задует мутью в рот и в глаз; И – разрывается над логом. 3 Тропой обрывистой меня Из дня уводит в прелый тинник – Глухая, хрусткая лазня Сквозь сухорукий хворостинник; Журчит железистый ржавец; И – моховатое болото, Где из гнезда шипит птенец, – Слепой, бесперый, желторотый; И там, где травы-ползунки, Где в жар пересыхают броды, Там – сероперые чирки; И – пестроперые удоды. 4 Уже слезливые кусты – Алмазноглазы, сыры, сыты; Уже с небесной высоты Слезятся в вечер лазулиты. И молний миглая игра Очнется к ночи; месяц – льдинка... И – ночи первая пора... И – неба первая звездинка. 04(20). Андрей Белый. В ПОЛЯХ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1929 г.) #белый

Андрей Белый. ЛЕТА Я целовал ее. Я ей сказал: "Придешь?" – "Да, да – Приду..." И нет ее, И гаснет свет, И ночь Не превозмочь... – "Придешь?" – "Нет, нет..." – Я целовал Ее, Я ей шептал: – "Вернись Опять, – склонись!" – "Да, да..." Замкнулся круг: От тяжких Тяжких Дней И тяжких Тяжких Мук Устал я, Друг, – Устал. – "Приди для новых мук..." Но холод вешних Струй, Нездешних Струй – Летейских струй, – Но холод струй Не возвратит Дней прошлых, не вернет Ее. А без нее молчит душа, уснет... Она клонилась в сон, Она – Шептала мне, Она – Явилась мне, Но счастья не вернула: – "Нет, Счастья не отдам я – Нет..." И вот сказала мне... Дыханьем вечера В мою дохнула грудь: – "Тебe идти..." – – "Куда идти, Куда?.. Там – Плещется вода... Туда?" – "Да, да!" – "Прости!.." 1907 Петровское Андрей Белый. ТРИСТИИ (Сб. УРНА) #белый

Андрей Белый. ЛЕС И днем и ночью кот ученый Все ходит по цепи кругом. А. Пушкин Ныряя в сумерок дубровный, Здесь суматошливые фавны Язык показывают свой. И бродит карла своенравный, Как гриб, напучась головой; С угрюмым горбуном Аммосом Дивуется перловым росам Из бледно-палевого дня; Уставясь безобразным носом, Слезливо смотрит на меня. Я шляпу перед ним сметаю: – «Мое почтенье-с!..» А Аммос – Пасет, внимая лепетаю, Свою блистающую стаю Тяжелых, добрых, желтых ос; Глядит в ручей курчавый, пенный; И под сосной зеленотенной Пускает из ноздрей туман; А над сосной встает надменный И сухопарый великан. И суматошится день целый В лесной пещере тот же гном; Багровый, злой, остервенелый, – Кует серебряные стрелы, Приготовляет к ночи гром. Готово!.. Тучищу пропучит; Она – моргает и ползет; Над лесом гребень дедерючит; А ветер из ветвей мяучит, Как сумасшедший, дикий кот. И кто-то скачет вдоль дороги, Свои вытягивая ноги На перепрелый, серый пень… Маячит – сумрак чернорогий; И плачет – белоногий день. 1931 Кучино Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ #белый

Андрей Белый. ЛАЗУРИ. Танка Светлы, легки лазури... Они – черны, без дна; Там – мировые бури. Так жизни тишина: Она, как ночь, черна. 1916 Дорнах Андрей Белый. ЗВЕЗДА. Новые стихи #белый

Юргис Балтрушайтис. ЛУННЫЕ КРЫЛЬЯ Из лунных снов я тку свой зыбкий миг, Невольник грез, пустынник дум моих… И в лунных далях близится межа, Где молкнет гул дневного мятежа… И призрачны, безмолвствуя вдали, Дневная явь и пестрый круг земли… И в звездный час разъятия оков Я весь – пыланье лунных облаков… И длится тишь, и льется лунный свет, Вскрывая мир, где смертной боли нет… И тих мой дух, как сладостен и тих Пустынный цвет пустынных снов моих… И молкнет мысль, и меркнет, чуть дрожа, Все зарево земного рубежа… И, будто тая, искрится вдали Немой простор в серебряной пыли… И в тайный миг паденья всех оков Сбывается алкание веков… Все – сон, все – свет, и сам я – лунный свет, И нет меня, и будто мира нет! Юргис Балтрушайтис. ГОРНАЯ ТРОПА. Часть II #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. ЛУННАЯ СОНАТА Ночные дали в лунном свете. Гудур – как мрамор при луне... Гудур в неволе лунной сети... Гудур с луной наедине... Гудур в часы неволи бледной, Вникая в ночь, не зная сна, В томленьи грезы заповедной Блуждает в тереме одна... Гудур в саду из бледных, нежных, Из лунных лилий... и средь них Пред нею, в ризах белоснежных, Ее тоскующий жених... Она склонилась, и любовно Луна улыбкой их зажгла, Немой и бледной, и бескровной, Как скорбный снег его чела... И вздох венчает их истому, И он, склоняя бледный лик, К ней, как к причастию святому, Устами скорбными приник... Юргис Балтрушайтис. СБОР ВИНОГРАДА (Сб. ЗЕМНЫЕ СТУПЕНИ) #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. ЛЕСНОЙ ВОДОПАД Пробил час зеркальной глади, И беспечный сон речной Заметался в водопаде, Став дрожащею волной! Вместо легкой, светлой зыби, Что, качая день, текла, Хлынул вал, от глыбы к глыбе, В глубь гранитного жерла… Дрогнул строй прибрежных елей Рвутся, делятся стволы В вихре снежных ожерелий, В дымных взрывах белой мглы, И разбился на иголки Отблеск солнца в небесах Дробным блеском, искрой колкой, Озаряя шумный прах. Только грохот и тревога, Вой поверженной волны – Что же так хрупка у Бога Чаша сна и тишины! Юргис Балтрушайтис. ЛИЛИЯ И СЕРП #блок

Александр Блок. ЛЮБОВИ АЛЕКСАНДРОВНЕ ДЕЛЬМАС От знающего почерк ясный Руки прилежной и прекрасной, На память вечную о том Лишь двум сердцам знакомом мире, Который вспыхнул за окном, Зимой, над Ponte dei Sospiri... 15 декабря 1915 Александр Блок. РАЗНЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ. Часть третья, 1903-1915 (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНОЕ СОБРАНИЕ) #блок

Александр Блок. ЛЕТНИЙ ВЕЧЕР Последние лучи заката Лежат на поле сжатой ржи. Дремотой розовой объята Трава некошенной межи. Ни ветерка, ни крика птицы, Над рощей – красный диск луны, И замирает песня жницы Среди вечерней тишины. Забудь заботы и печали, Умчись без цели на коне В туман и в луговые дали, Навстречу ночи и луне! Александр Блок. ЗА ГРАНЬЮ ПРОШЛЫХ ДНЕЙ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНОЕ СОБРАНИЕ) #блок

Александр Блок. ЛЕГЕНДА Господь, Ты слышишь? Господь, простишь ли? – Весна плыла высоко в синеве. На глухую улицу в полночь вышли Веселые девушки. Было – две. Но Третий за ними – за ними следом Мелькал, неслышный, в луче фонаря. Он был неведом... одной неведом: Ей казалось... казалось, близка заря. Но синей и синее полночь мерцала, Тая, млея, сгорая полношумной весной. И одна сказала... «Ты слышишь? – сказала, – О, как страшно, подруга... быть с тобой». И была эта девушка в белом... в белом, А другая – в черном... Твоя ли дочь? И одна – дрожала слабеньким телом, А другая – смеялась, бежала в ночь... Ты слышишь, Господи? Сжалься! О, сжалься! Другая, смеялась, убежала прочь... И на улице мертвой, пустынной остались... Остались... Третий, она и ночь. Но, казалось, близко... Казалось, близко Трепетно бродит, чуть белеет заря... Но синий полог упал так низко И задернул последний свет фонаря. Был синий полог. Был сумрак долог. И ночь прошла мимо них, пьяна. И когда в траве заблестел осколок, Она осталась совсем одна. И первых лучей протянулись нити, И слабые руки схватили нить... Но уж город, гудя чредою событий, Где-то там, далеко, начал жить.... Был любовный напиток – в красной пачке кредиток, И заря испугалась. Но рукою Судьбы Кто-то городу дал непомерный избыток, И отравленной пыли полетели столбы. Подходили соседи и шептались докучно. Дымно-сизый старик оперся на костыль – И кругом стало душно... А в полях однозвучно Хохотал Невидимка – и разбрасывал пыль. В этом огненном смерче обняла она крепче Пыльно-грязной земли раскаленную печь... Боже Правый! Соделай, чтобы твердь стала легче! Отврати Твой разящий и карающий меч! И откликнулось Небо: среди пыли и давки Появился Архангел с убеленной рукой: Всем казалось – Он вышел из маленькой лавки, И казалось, что был Он – перепачкан мукой... Но уж твердь разрывало. И земля отдыхала. Под дождем умолкала песня дальних колес... И толпа грохотала. И гроза хохотала. Ангел белую девушку в Дом Свой унес. 15 апреля 1905 Александр Блок. ГОРОД (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ. КНИГА ВТОРАЯ) #блок

Александр Блок. Л. А. Д. (надп(ись) на «Седом Утре») Едва в глубоких снах мне снова Начнет былое воскресать, – Рука уж вывести готова Слова, которых не сказать... Но я руке не позволяю Писать про виденные сны, И только книжку посылаю Царице песен и весны... В моей душе, как келья, душной Все эти песни родились. Я их любил. И равнодушно Их отпустил. И понеслись... Неситесь! Буря и тревога Вам дали легкие крыла, Но нежной прихоти немного Иным из вас она дала... 23-24. X. 1920 Александр Блок. СТИХОТВОРЕНИЯ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ И ПОЭМЫ, 1917-1921) #блок

Мирра Лохвицкая. ЛЮБОВЬ СОВЕРШЕННАЯ Будто сон, – но несбыточней сна, Как мечта, – но блаженней мечты, Величаво проходит она В ореоле святой красоты. Вся из снега она создана, Вся – из пламени вешних лучей. Никогда не помедлит она, Не была и не будет ничьей. И лишь в смертный единственный час Мы усталую душу сольем С той, что вечно сияла для нас Белым снегом и чистым огнем. Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ V (1902-1904) #лохвицкая

Мирра Лохвицкая. ЛИОНЕЛЬ Лионель, певец луны, Видит призрачные сны, Зыбь болотного огня, Трепет листьев и – меня. Кроют мысли торжество Строфы легкие его, Нежат слух, и дышит в них Запах лилий водяных. Лионель, мой милый брат, Любит меркнущий закат, Ловит бледные следы Пролетающей звезды. Жадно пьет его душа Тихий шорох камыша, Крики чаек, плеск волны, Вздохи «вольной тишины». Лионель, любимец мой, Днем бесстрастный и немой, Оживает в мгле ночной С лунным светом и – со мной. И когда я запою, Он забудет грусть свою, И прижмет к устам свирель Мой певец, мой Лионель. Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ II (1896-1898) #лохвицкая

Мирра Лохвицкая. ЛЕСНОЙ СОН (Сказка о звере) Жарко, душно. Зноен день Тяжело гудит слепень. Я лежу. Над головой Ель качает полог свой. Ох, уснуть бы мне, уснуть, Позабыть пройденный путь! Ты жужжи, слепень, жужжи, Легкий сон мой сторожи. Пахнет мохом и травой, Высоко над головой Шелестит сквозная тень, Тяжело гудит слепень. Под докучный гулкий звон Прилетел желанный сон, Вежды томные смежил – И глядеть не стало сил. И мечтать не стало грез. Ветви кленов и берез Затемнили яркий день, Тяжело гудит слепень. Мнится мне, что надо мной Ткет шатер полдневный зной. В том шатре, как в жарком сне, Хорошо и сладко мне. У моих приткнувшись ног, Няня вяжет свой чулок. Добр и грустен нянин взгляд, Спицы острые блестят. Няня дремлет. Зноен день. Тяжело гудит слепень. «Ты жужжи, слепень, жужжи. Няня, сказку расскажи». Ноет шмель, звенит пчела. Няня сказку начала: «В нашем царстве полон лес Неизведанных чудес. В самой чаще, в гущине, Есть дворец, сдается мне. Весь из золота он слит Чистым серебром покрыт. Там из пола бьет вода, Не иссякнет никогда. Утром – бродит там луна. В полдень – музыка слышна. А в полночной тишине…» – «Няня, няня, жутко мне! Знаю, помню, кто такой Покидает свой покой. Кто луне, как солнцу, рад, Чьи шаги во тьме стучат Вкруг куста заветных роз, Что в саду волшебном взрос». «Слушай». Няня шепчет мне: «Вот, в полночной тишине, Тихо, тихо скрипнет дверь, Выйдет в сад косматый зверь. Ждет он в полночь с давних пор, Скоро ль дрогнет темный бор, Скоро ль милая придет, В звере милого найдет. Ты поди к нему, поди, Припади к его груди – И воскреснет пред тобой Королевич молодой». «Няня, няня, страшен зверь! Не царевич он, поверь. Черных чар на нем печать. Будет зверь мне сердце рвать! Выпьет зверь по капле кровь! Няня, саван мне готовь… Ты жужжи, слепень, жужжи, Смертный сон мой сторожи». Няня, спицами блестя, Вяжет – шепчет: «Спи, дитя. Спи. Не бойся. Встанет зверь – После, после… Не теперь. Крепки стены. Цел засов. Там, промеж семи столбов, Он прикован на цепи. Тише, – тише, – тише, – спи». Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ IV (1900-1902) #лохвицкая

Мирра Лохвицкая. ЛЕГЕНДА ЖЕЛТЫХ РОЗ Мы на холме священном расцвели, Под тенью мирт; меж наших кущ, в пыли, Рукою времени безжалостной разбиты, Лежат развалины: здесь прежде чудный храм Воздвигнут был в честь юной Афродиты, – Приют любви и смертным и богам, Где голуби Кипридины, воркуя, Не заглушали звуков поцелуя, И не смущал бряцанием цепей Влюбленных пар суровый Гименей… И мы росли, мы пышно увядали, Мы алым цветом взоры восхищали, И цвет наш – означал любовь… Но раз к порогу мраморной святыни Пришла красавица, печальна и бледна; С осанкой царственной и поступью богини, Приблизясь к храму, молвила она: « – Сюда, к жилищу граций и харит, Пришла и я, истерзана тоскою… Здесь все блистает радостью одною, Все о любви, о счастье говорит… Вокруг меня повсюду розы, розы!.. Завидую вам, милые цветы: Вы счастливы… Богиня красоты, Тебе несу моления и слезы… Пойми меня… я гибну… пощади!.. Перстами дивными коснись моей груди… Ужель навек мои умчатся грезы, Как сладостный, как мимолетный сон? И не поймет, и не узнает он, Как я… Сильней благоухайте, розы, И заглушите сердца стон!…» Так говоря, она смотрела вниз, Где на ристалище, луною освещенный, Меж сверстников, прекрасный как Парис, Стоял Тезея сын. Борьбою увлеченный, Метая диск искусною рукой, Не видел он в игре своей беспечной, Как чей-то взор с безумною тоской В него впивался, с нежностью такой И мукой страсти бесконечной! «Я помню день, – шептала вновь она, – Когда, надежд на счастие полна, Впервые я под мужний кров вступила, Столь дорогой и ненавистный мне, Где думала в спокойной тишине Прожить всю жизнь… и где ее разбила… Мой брачный пир уж подходил к концу, Венок из белых роз так шел к его лицу!.. Не знаю, почему – спросить я не посмела, Кто он; но все мне нравилося в нем… И взор его, пылающий огнем, И кудри темные, упавшие на плечи, И стройный стан, и мужественный вид, И легкий пух его ланит, Спаленных солнцем… голос!.. речи!.. О, нет! – то был не человек, а бог! Никто из смертных, из людей не мог Вместить в себя такие совершенства… И вмиг ключом во мне забила кровь!.. Вся трепетала я от муки и блаженства!… Я все смотрела, глаз не опуская, На милый лик… – «Вот, Федра дорогая, Сказал Тезей, мой сын, мой Ипполит; Люби его!…» И я его люблю!.. Киприда светлая! один лишь миг, молю, Дай счастья мне!.. О, только миг один!.. Сюда, ко мне!.. мой друг, мой бог!.. мой сын!..» Но вздохи страсти эхо разнося, Одно ей вторило… И изнывала вся, И плакала она от тягостной печали, От безнадежной, пламенной тоски… А мы сильней, сильней благоухали И… пожелтели наши лепестки! С тех пор прошло уж много долгих лет. Разрушен храм бессмертной Афродиты, И жертвенник погас, и гимны позабыты, А мы живем… Нас нежит солнца свет, К нам соловьиные несутся трели… Но грустно нам звучит любви привет, Мы от тоски, от горя пожелтели! Наш ненавистный, наш презренный цвет Не радует уж больше взор влюбленных, – То скорби цвет, страданий затаенных, Преступной страсти, ревности сокрытой, Любви отвергнутой и мести ядовитой! 1889 Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ I (1889-1895) #лохвицкая