СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Андрей Белый. МЕСТЬ О, вспомни – Исколоты ноги: Дожди, Гололедица, град! Допрос: ты – вернулась С дороги С экспрессом к себе В Петроград. – «Предательница!..» Запахнулся В изношенный В серый халат, – И шел по годинам… Очнулся – У двери проклятых Палат. В окошко Ударится камень, И врубится В двери топор; – Из окон разинется Пламень От шелковых кресел и Штор. Фарфор, Изукрашенный шандал Все – К чертовой матери, все!.. Жестокий, железный мой Кандал – Ударится в сердце Твое. 1906 Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ #белый

Андрей Белый. МЕНУЭТ Вельможа встречает гостью. Он рад соседке. Вертя драгоценною тростью, стоит у беседки. На белом атласе сапфиры. На дочках – кисейные шарфы. Подули зефиры – воздушный аккорд Эоловой арфы. Любезен, но горд, готовит изящный сонет старик. Глядит в глубь аллеи, приставив лорнет, надев треуголку на белый парик. Вот… негры вдали показались – все в красном – лакеи… Идет в глубь аллеи по старому парку. Под шепот алмазных фонтанов проходят сквозь арку. Вельможа идет для встречи. Он снял треуголку. Готовит любезные речи. Шуршит от шелку. Март 1903 Москва Андрей Белый. ПРЕЖДЕ И ТЕПЕРЬ (Сб. ЗОЛОТО В ЛАЗУРИ) #белый

Андрей Белый. МЕЛАНХОЛИЯ М. Я. Шику Пустеет к утру ресторан. Атласами своими феи Шушукают. Ревет орган. Тарелками гремят лакеи – Меж кабинетами. Как тень, Брожу в дымнотекущей сети. Уж скоро золотистый день Ударится об окна эти, Пересечет перстами гарь, На зеркале блеснет алмазом... Там: – газовый в окне фонарь Огнистым дозирает глазом. Над городом встают с земли, – Над улицами клубы гари. Вдали – над головой – вдали Обрывки безответных арий. И жил и умирал в тоске, Рыдание не обнаружив. Там: – отблески на потолке Гирляндою воздушных кружев Протянутся. И все на миг Зажжется желтоватым светом. Там – в зеркале – стоит двойник; Там вырезанным силуэтом – Приблизится, кивает мне, Ломает в безысходной муке В зеркальной, в ясной глубине Свои протянутые руки. Москва. 04 Андрей Белый. ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. МАТЬ Она и мать. Молчат – сидят Среди алеющих азалий. В небес темнеющих глядят Мглу ниспадающей эмали. «Ты милого», – склонив чепец, Прошамкала ей мать, – «забудешь, А этот будет, как отец: Не с костылями век пробудешь». Над ними мраморный амур. У ног – ручной, пуховый кролик. Льет ярко-рдяный абажур Свой ярко-рдяный свет на столик. Пьет чай и разрезает торт, Закутываясь в мех свой лисий; Взор над верандою простерт В зари порфировые выси. Там тяжкий месяца коралл Зловещий вечер к долам клонит. Там в озера литой металл Темноты тусклые уронит; – Тускнеющая дымом ночь Там тусклые колеблет воды; – Там – сумерками кроет дочь, Лишенную навек свободы. 08. Серебряный Колодезь Андрей Белый. ПАУТИНА (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. МАТЕРИ Я вышел из бедной могилы. Никто меня не встречал – Никто: только кустик хилый Облетавшей веткой кивал. Я сел на могильный камень... Куда мне теперь идти? Куда свой потухший пламень – Потухший пламень... – нести. Собрала их ко мне – могила. Забыли все с того дня. И та, что – быть может – любила, Не узнает теперь меня. Испугаю их тенью впадин; Постучусь – они дверь замкнут. А здесь – от дождя и градин Не укроет истлевший лоскут. Нет. – Спрячусь под душные плиты… Могила, родная мать, Ты одна венком разбитым Не устанешь над сыном вздыхать. 07. Париж Андрей Белый. БЕЗУМИЕ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. МАСКАРАД 1 Огневой крюшон с поклоном Капуцину черт несет. Над крюшоном капюшоном Капуцин шуршит и пьет. Стройный черт, – атласный, красный, – За напиток взыщет дань, Пролетая в нежный, страстный. Грациозный па д'эспань, – Пролетает, колобродит, Интригует наугад. Там хозяйка гостя вводит. Здесь хозяин гостье рад. Звякнет в пол железной злостью Там косы сухая жердь: – Входит гостья, щелкнет костью, Взвеет саван: гостья – смерть. Гость – немое, роковое Огневое домино: Неживою головою Над хозяйкой склонено... 2 Закрутив седые баки, Надушен и умилен, – Сам хозяин в черном фраке Открывает котильон. Вея веером пуховым, С ним жена плывет вдоль стен; И – муаром бирюзовым Развернулся пышный трэн. Строя глазки, в залах вьется, – Вьется в вальсе домино; Из-под маски раздается: «Вам – погибнуть суждено». Пляшут дети в ярком свете... Обернулся – никого: Лишь, виясь, пучок конфетти С легким треском бьет в него. – «Злые шутки, злые маски» – Шепчет он, остановясь: Злые маски, строят глазки, В легкой пляске вдаль несясь. 3 Подгибает ноги выше, В такт выстукивает па – Ловит бэби в темной нише – Ловит бэби: г р а н-п а п а. Плещет бэби дымным тюлем, Выгибая стройный торс: И проносят – вестибюлем – Ледяной, отрадный морс. 4 Та и эта в ночь из света Выбегает на подъезд: За каретою карета Тонет в снежной пене звезд. Спит: и – бэби строит куры Престарелый г р а н-п а п а; Легконогие амуры Вкруг него рисуют п а. Только там по гулким залам, Там, – где пусто и темно – С окровавленным кинжалом Пробежало домино. 08. Андрей Белый. МЕРТВЫЙ ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1929 г.) #белый

Андрей Белый. МАСКАРАД М. Ф. Ликиардопуло Огневой крюшон с поклоном Капуцину черт несет. Над крюшоном капюшоном Капуцин шуршит и пьет. Стройный черт, – атласный, красный, – За напиток взыщет дань, Пролетая в нежный, страстный. Грациозный па д`эспань, – Пролетает, колобродит, Интригует наугад. Там хозяйка гостя вводит. Здесь хозяин гостье рад. Звякнет в пол железной злостью Там косы сухая жердь: – Входит гостья, щелкнет костью, Взвеет саван: гостья – смерть. Гость: – немое, роковое Огневое домино – Неживою головою Над хозяйкой склонено. И хозяйка гостя вводит. И хозяин гостье рад. Гости бродят, колобродят, Интригуют наугад. Невтерпеж седому турке: Смотрит маске за корсаж. Обжигается в мазурке Знойной полькой юный паж. Закрутив седые баки, Надушен и умилен, Сам хозяин в черном фраке Открывает котильон. Вея веером пуховым, С ним жена плывет вдоль стен; И муаром бирюзовым Развернулся пышный трэн. Чей-то голос раздается: «Вам погибнуть суждено» – И уж в дальних залах вьется, – Вьется в вальсе домино. С милой гостьей: желтой костью Щелкнет гостья: гостья – смерть. Прогрозит и лязгнет злостью Там косы сухая жердь. Пляшут дети в ярком свете. Обернулся – никого. Лишь, виясь, пучок конфетти С легким треском бьет в него. «Злые шутки, злые маски», – Шепчет он, остановясь. Злые маски строят глазки, В легкой пляске вдаль несясь. Ждет. И боком, легким скоком, – «Вам погибнуть суждено», – Над хозяйкой ненароком Прошуршало домино. Задрожал над бледным бантом Серебристый позумент; Но она с атласным франтом Пролетает в вихре лент. В бирюзу немую взоров Ей пылит атласный шарф. Прорыдав, несутся с хоров, – Рвутся струны страстных арф. Подгибает ноги выше, В такт выстукивает па, – Ловит бэби в темной нише – Ловит бэби – grand papa. Плещет бэби дымным тюлем, Выгибая стройный торс. И проносят вестибюлем Ледяной, отрадный морс. Та и эта в ночь из света Выбегает на подъезд. За каретою карета Тонет в снежной пене звезд. Спит: и бэби строит куры Престарелый grand papa. Легконогие амуры Вкруг него рисуют па. Только там по гулким залам – Там, где пусто и темно – С окровавленным кинжалом Пробежало домино. 08. Серебряный Колодезь Андрей Белый. ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. МАРШ Упала завеса: и – снова Сурово разъяты закаты – В горбатые, Старые Скаты – – И в синие Линии Леса. Упорным размеренным шагом Проходим над черным обрывом… Блеснуло – Бесплодным Зигзагом: – – Рвануло – Холодным Порывом. Потухли, – как в пепле, – дороги; Засохли шершавые травы… Распухли Склоненные Ноги. Горят Воспаленные Веки… _______ Оглохли, Ослепли – – Навеки! 1924 Москва Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ #белый

Андрей Белый. МАРЕВО Луна двурога. Блестит ковыль. Бела дорога. Летает пыль. Летая, стая Ночных сычей – Рыдает в дали Пустых ночей. Темнеют жерди Сухих осин. Немеют тверди... Стою – один. Здесь сонный леший Трясется в прах. Здесь – конный, пеший Несется в снах. Забота гложет. Потерян путь. Ничто не сможет Его вернуть. Болота ржавы: Кусты, огни, – Густые травы, Пустые пни. 16. Андрей Белый. ЗЛАЯ ДЕРЕВНЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1929 г.) #белый

Андрей Белый. МАНИЯ Из царских дверей выхожу. Молитва в лазурных очах. По красным ступеням схожу со светочем в голых руках. Я знаю безумий напор. Больной, истеричный мой вид, тоскующий взор, смертельная бледность ланит. Безумные грезы свои лелеете с дикой любовью, взглянув на одежды мои, залитые кровью. Поете: «Гряди же, гряди». Я грустно вздыхаю, бескровные руки мои на всех возлагаю. Ну, мальчики, с Богом, несите зажженные свечи!.. Пусть рогом народ созывают для встречи. Ну что ж – на закате холодного дня целуйте мои онемевшие руки. Ведите меня на крестные муки. Август 1903 Серебряный Колодезь Андрей Белый. БАГРЯНИЦА В ТЕРНИЯХ (Сб. ЗОЛОТО В ЛАЗУРИ) #белый

Андрей Белый. МАНИФЕСТАЦИЯ Толпы рабочих в волнах золотого заката. Яркие стяги свиваются, плещутся, пляшут. На фонарях, над железной решеткой С крыш над домами – Платками машут. Там – Вдоль оград, тротуаров – Вдоль скверов, – Частый, короткий Треск Револьверов. Глуше напев похорон: Пули и плачут, и косят: Новые тучи кровавых знамен Там в отдаленье – проносят. 06. Андрей Белый. МЕРТВЫЙ ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1929 г.) #белый

Андрей Белый. МАГ В. Я. Брюсову Я в свите временных потоков, мой черный плащ мятежно рвущих. Зову людей, ищу пророков, о тайне неба вопиющих. Иду вперед я быстрым шагом, И вот – утес, и вы стоите в венце из звезд упорным магом, с улыбкой вещею глядите. У ног веков нестройный рокот, катясь, бунтует в вечном сне. И голос ваш – орлиный клекот – растет в холодной вышине. В венце огня над царством скуки, над временем вознесены – застывший маг, сложивший руки, пророк безвременной весны. 1903 Андрей Белый. ОБРАЗЫ (Сб. ЗОЛОТО В ЛАЗУРИ) #белый

Андрей Белый. МАГ Упорный маг, постигший числа И звезд магический узор. Ты – вот: над взором тьма нависла... Тяжелый, обожженный взор. Бегут года. Летят: планеты, Гонимые пустой волной, – Пространства, времена... Во сне ты Повис над бездной ледяной. Безводны дали. Воздух пылен. Но в звезд разметанный алмаз С тобой вперил твой верный филин Огонь жестоких, желтых глаз. Ты помнишь: над метою звездной Из хаоса клонился ты, И над стенающею бездной Стоял в вуалях темноты. Читал за жизненным порогом Ты судьбы мира наизусть... В изгибе уст безумно строгом Запечатлелась злая грусть. Виси, повешенный извечно, Над темной пляской мировой, – Одетый в мира хаос млечный, Как в некий саван гробовой. Ты шел путем не примиренья – Люциферическим путем. Рассейся, бледное виденье, В круговороте бредовом! Ты знаешь: мир, судеб развязка, Теченье быстрое годин – Лишь снов твоих пустая пляска; Но в мире – ты, и ты – один, Все озаривший, не согретый, Возникнувший в своем же сне... Текут года, летят планеты В твоей несчастной глубине. 1904-08 Москва Андрей Белый. В. БРЮСОВУ (Сб. УРНА) #белый

Юргис Балтрушайтис. МОЩЬ МАЛОСТИ К. Бальмонту Мыслю все чаще В свете мгновенья – Выше и слаще Путь отреченья! Замыслы ломки, Счастие хило… В серой котомке – Правда и сила… Думы безродных В мире утраты Знаньем свободных Будут богаты… В далях вселенной Встретит бездомный Мир неизменный, Свет незаемный… В пору недоли В сердце усталом Будут без боли Слезы о малом… Горечь тревоги Воля осудит – В смертной дороге Смерти не будет! Юргис Балтрушайтис. ГОРНАЯ ТРОПА. Часть I #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. МОРЕ И КАПЛЯ Море и капля, как колос и цвет, Дышат, свершая все тот же завет, В мире прядущий зиму и зной, Вихрь и дремоту ветки лесной… В ткани предвечной людские дела… Чудо – наш Кормчий, мы – взмахи весла… В трепете вечном – трепет минут… Благости вечной годы цветут… Час человека подобен волне… Знаешь ли, смертный, в ночной глубине, Встретив молитвой звездную тишь, Чьими устами ты говоришь? В блеске полудня, где час полноты В мире Голгофы вскрывает цветы, Знаешь ли странник, в труде и борьбе Чья неземная дума в тебе? Юргис Балтрушайтис. ЛИЛИЯ И СЕРП #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. МОЛОТ Падает с лязгом Молот стальной В смертной, упорной руке, Грузно взрывая мерной волной Гул вдалеке… Строя, чеканя темный свой сплав В горестной малости сил, Слепо ковал он, слепо создав, Зданье дробил… И, содрогаясь в трудных лучах, Тратя во тьме ли свой жар, Знал ли, что Богу каждый был взмах, Каждый удар? В мире взрывая искры сквозь тень, С грохотом Молот стальной Грузно готовит часу ступень В храм неземной… Дробность во прахе замкнутых руд, (Смертное сердце, заметь!) Должен средь смуты времен его труд Преодолеть… Должен он славу дня Твоего Трепетом сирым обнять, Боже! Но вечность – бремя Его, Миг – рукоять! Юргис Балтрушайтис. ЛИЛИЯ И СЕРП #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. МОЛИТВА С. А. Полякову Забвенья, забвенья! Всей малости крова! Всей скудной, всей жалкой отрады людской – Усталым от дали пути рокового, Бездомным, измученным звездной тоской! Мгновенья покоя средь вихря мгновений – Свершающим заповедь зыбкой волны, Во мраке без искры, средь зноя без тени Всей смертною кровью питающим сны! Убежища бедной душе, осужденной На горестный подвиг томленья в пыли, И жребий изгнанья, и трепет бессонный На вечном распутье в пустынях земли! Ночлега влачащим свой посох железный И боль и убожество смертной сумы, И ждущим забвенья от выси, от бездны, От горькой повторности света и тьмы! Юргис Балтрушайтис. ГОРНАЯ ТРОПА. Часть I #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. МОЙ ЩИТ In hoc signo vinces.* Витязь Тайной Дали, Стоек я в бою – Древний щит из стали Кроет грудь мою… В поясе средины Выкован на нем Строгий лик орлиный, Дышащий огнем… И над ним чеканно – Мой старинный герб – Свиты вязью странной Лилия и Серп. И вкруг них, вдоль края, Как венец литой, Тянутся, сверкая Огненной чертой – Ярче, чем средь мрака Ожерелье звезд, Три великих знака – Молот, Посох, Крест. ___________ *Этим знаком победишь (лат.). По раннехристианской легенде, перед взором римского императора Константина во время битвы с Максэнцием (312 г.) на небосклоне возник крест с этой надписью вокруг него. Юргис Балтрушайтис. ЛИЛИЯ И СЕРП #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. МОЙ ХРАМ Мой светлый храм – в безбрежности Развернутых степей, Где нет людской мятежности, Ни рынков, ни цепей, – Где так привольно, царственно Пылает грудь моя Молитвой благодарственной За чудо бытия... Мой тайный храм – над кручами Зажженных солнцем гор, Мой синий храм за тучами, Где светел весь простор, Где сердцу сладко дышится В сиянии вершин, Где лишь туман колышется Да слышен гул лавин... Моя святыня вечная – В безгранности морской, Где воля бесконечная – Над малостью людской, Где лишь тревога бурная Гремит своей трубой, Где только высь лазурная Над бездной голубой... Меррекюль, 7 августа 1903 Юргис Балтрушайтис. ВЕСЕННЯЯ РОСА (Сб. ЗЕМНЫЕ СТУПЕНИ) #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. МОЙ САД Валерию Брюсову Мой тайный сад, мой тихий сад Обвеян бурей, помнит град... В нем знает каждый малый лист Пустынных вихрей вой и свист... Завет Садовника храня, Его растил я свету дня... В нем каждый злак – хвала весне, И каждый корень – в глубине... Его простор, где много роз, Глухой оградой я обнес, – Чтоб серый прах людских дорог Проникнуть в храм его не мог! В нем много-много пальм, агав, Высоких лилий, малых трав, – Что в вешний час, в его тени, Цветут-живут, как я, одни... Все – шелест, рост в моем саду, Где я тружусь и где я жду – Прихода сна, прихода тьмы В глухом безмолвии зимы... Юргис Балтрушайтис. ДЫМНЫЕ ДАЛИ (Сб. ЗЕМНЫЕ СТУПЕНИ) #балтрушайтис