АРТ-терапия «Два гуся»

6⃣/6⃣ Руслан поджимает губы. Всматривается в глаза напротив, ищет в них что-то, но не находит. К горлу подступает тошнота. — Её разрушил не я, — как можно более дипломатично, но твёрдо отзывается он. Омега истерично фыркает и взмахивает руками с коротким смехом, больше напоминающим плач, после чего снова направляет пистолет на Руслана, целясь ему прямо голову. — Ничего бы не случилось, если бы ты не сунул свой нос в мой телефон, — змеёй шипит она, но так же быстро, как завелась, и успокаивается. — Что на это скажешь? Руслан прикрывает глаза. Смотреть в эти карие, полные чего-то, что ему уже не понять, становится физически больно. — Я даже не знаю, что тут сказать, — выдыхает он. — Ты сама виновата в этом, Мари. Ты и твой Шастун. Не нужно сбрасывать вину на меня. Омега нервно дёргается, будто от удара током, и растягивает губы в едком оскале. — Так ты не жалеешь? Не раскаиваешься? Руслан с трудом открывает глаза. Вот бы это снова было лишь страшным сном, какие преследуют его без остановки — понимать, что реальность не сильно отличается от кошмаров, слишком тяжело. — Я не считаю, что должен раскаиваться, — тихо и упрямо отвечает он, почему-то уверенный в том, что Марина не выстрелит. Улыбка омеги становится такой широкой и лучезарной, что на секунду будто бы даже получается увидеть её настоящую, ту, какой она была когда-то раньше. Но в следующее мгновение Марина снова скалится, со злобой прищурившись, и сладко тянет: — Это всё, что я хотела услышать. — Марина... И что говорить? Что можно сказать той, кто уже не услышит? — Повернись лицом к машине и стой на месте, — командует омега, начиная отступать назад. — Не двигайся, пока не перестанешь слышать мои шаги, иначе я выстрелю, — она замолкает, но вдруг что-то вспомнив, добавляет с улыбкой: — Дважды, чтобы наверняка. Слова врезаются в грудь с такой болью, будто Марина всё же спустила курок. Руслан мог бы попытаться поднять свой пистолет и остановить её, уходящую прочь, но вместо этого он разворачивается к машине и кладёт на неё ладони, слушая шаги до тех пор, пока их звук полностью не растворяется вдали. Дышать становится трудно.                                — Schedar —