Валерий Золотухин | Бизнес. Инвестиции. Политика
Ir al canal en Telegram
Канал основателя IMPACT Capital Global Рассказываю как инвестирую и строю международный бизнес. Вступай в закрытое сообщество инвесторов с аналитикой и нетворкингом https://goo.su/hBVDS1O
Mostrar más📈 Análisis del canal de Telegram Валерий Золотухин | Бизнес. Инвестиции. Политика
El canal Валерий Золотухин | Бизнес. Инвестиции. Политика (@invest_revolution) en el segmento lingüístico de Ruso es un actor destacado. Actualmente la comunidad reúne a 11 823 suscriptores, ocupando la posición 5 957 en la categoría Negocios y el puesto 55 024 en la región Rusia.
📊 Métricas de audiencia y dinámica
Desde su creación el невідомо, el proyecto ha mostrado un crecimiento acelerado, reuniendo a 11 823 suscriptores.
Según los últimos datos del 12 julio, 2026, el canal mantiene una actividad estable. En los últimos 30 días la variación de miembros fue de -796, y en las últimas 24 horas de -20, conservando un alto alcance.
- Estado de verificación: No verificado
- Tasa de interacción (ER): El promedio de interacción de la audiencia es 12.59%. Durante las primeras 24 horas tras publicar, el contenido suele obtener 6.96% de reacciones respecto al total de suscriptores.
- Alcance de las publicaciones: Cada publicación recibe en promedio 1 492 visualizaciones. En el primer día suele acumular 825 visualizaciones.
- Reacciones e interacción: La audiencia responde de forma activa: el promedio de reacciones por publicación es 28.
- Intereses temáticos: El contenido se centra en temas clave como выручка, twinby, инвест_революция, доходность, раунд.
📝 Descripción y política de contenido
El autor describe el recurso como un espacio para expresar opiniones subjetivas:
“Канал основателя IMPACT Capital Global
Рассказываю как инвестирую и строю международный бизнес.
Вступай в закрытое сообщество инвесторов с аналитикой и нетворкингом https://goo.su/hBVDS1O”
Gracias a la alta frecuencia de actualizaciones (últimos datos recibidos el 13 julio, 2026), el canal mantiene la vigencia y un amplio alcance. La analítica demuestra que la audiencia interactúa activamente con el contenido, lo que lo convierte en un punto de referencia dentro de la categoría Negocios.
11 823
Suscriptores
-2024 horas
-1147 días
-79630 días
Carga de datos en curso...
Canales Similares
Nube de Etiquetas
Menciones Entrantes y Salientes
---
---
---
---
---
---
Atraer Suscriptores
julio '26
julio '26
+50
en 2 canales
junio '26
+43
en 0 canales
Get PRO
mayo '26
+17
en 0 canales
Get PRO
abril '26
+58
en 0 canales
Get PRO
marzo '26
+95
en 0 canales
Get PRO
febrero '26
+78
en 1 canales
Get PRO
enero '26
+81
en 0 canales
Get PRO
diciembre '25
+42
en 0 canales
Get PRO
noviembre '25
+109
en 0 canales
Get PRO
octubre '25
+385
en 1 canales
Get PRO
septiembre '25
+582
en 1 canales
Get PRO
agosto '25
+2 299
en 12 canales
Get PRO
julio '25
+1 576
en 5 canales
Get PRO
junio '25
+237
en 7 canales
Get PRO
mayo '25
+909
en 5 canales
Get PRO
abril '25
+156
en 10 canales
Get PRO
marzo '25
+533
en 6 canales
Get PRO
febrero '25
+639
en 13 canales
Get PRO
enero '25
+148
en 4 canales
Get PRO
diciembre '24
+1 003
en 24 canales
Get PRO
noviembre '24
+627
en 19 canales
Get PRO
octubre '24
+200
en 3 canales
Get PRO
septiembre '24
+89
en 5 canales
Get PRO
agosto '24
+63
en 5 canales
Get PRO
julio '24
+250
en 21 canales
Get PRO
junio '24
+275
en 20 canales
Get PRO
mayo '24
+935
en 4 canales
Get PRO
abril '24
+104
en 4 canales
Get PRO
marzo '24
+1 011
en 3 canales
Get PRO
febrero '24
+1 020
en 1 canales
Get PRO
enero '24
+210
en 5 canales
Get PRO
diciembre '23
+288
en 13 canales
Get PRO
noviembre '23
+249
en 20 canales
Get PRO
octubre '23
+692
en 25 canales
Get PRO
septiembre '23
+895
en 0 canales
Get PRO
agosto '23
+1 587
en 0 canales
Get PRO
julio '23
+938
en 0 canales
Get PRO
junio '23
+2 247
en 0 canales
Get PRO
mayo '23
+922
en 0 canales
Get PRO
abril '23
+989
en 0 canales
Get PRO
marzo '23
+851
en 0 canales
Get PRO
febrero '23
+894
en 0 canales
Get PRO
enero '23
+362
en 0 canales
Get PRO
diciembre '22
+36
en 0 canales
Get PRO
noviembre '22
+42
en 0 canales
Get PRO
octubre '22
+35
en 0 canales
Get PRO
septiembre '22
+41
en 0 canales
Get PRO
agosto '22
+130
en 0 canales
Get PRO
julio '22
+2 626
en 0 canales
Get PRO
junio '22
+722
en 0 canales
Get PRO
mayo '22
+279
en 0 canales
Get PRO
abril '22
+341
en 0 canales
Get PRO
marzo '22
+769
en 0 canales
Get PRO
febrero '22
+452
en 0 canales
Get PRO
enero '22
+40
en 0 canales
Get PRO
diciembre '21
+51
en 0 canales
Get PRO
noviembre '21
+198
en 0 canales
Get PRO
octubre '21
+929
en 0 canales
Get PRO
septiembre '21
+304
en 0 canales
Get PRO
agosto '21
+832
en 0 canales
Get PRO
julio '21
+4 003
en 0 canales
Get PRO
junio '21
+2 882
en 0 canales
Get PRO
mayo '21
+185
en 0 canales
Get PRO
abril '21
+49
en 0 canales
Get PRO
marzo '21
+169
en 0 canales
Get PRO
febrero '21
+226
en 0 canales
Get PRO
enero '21
+74
en 0 canales
Get PRO
diciembre '20
+1 441
en 0 canales
| Fecha | Crecimiento de Suscriptores | Menciones | Canales | |
| 13 julio | 0 | |||
| 12 julio | +2 | |||
| 11 julio | 0 | |||
| 10 julio | +1 | |||
| 09 julio | +5 | |||
| 08 julio | +39 | |||
| 07 julio | 0 | |||
| 06 julio | 0 | |||
| 05 julio | 0 | |||
| 04 julio | 0 | |||
| 03 julio | +3 | |||
| 02 julio | 0 | |||
| 01 julio | 0 |
Publicaciones del Canal
Привлекательность предсказуемости
Суверенная Россия не обеспечит комфорт каждой стране. Но в долгосрочной перспективе это будет выгоднее, чем альтернативы. Выбор для внешних игроков стоит не между дружественной и враждебной Россией, а между Россией, поведение которой предсказуемо, и Россией, чья траектория развития неизвестна. В современном мире предсказуемость важнее сочувствия.
Внутренние дискуссии о том, какой должна быть Россия, неизбежны. Но этот разговор должен вестись после войны и внутри страны.
Выбор, стоящий перед миром, — это не выбор между любовью к России и ненавистью к ней, между наказанием и прощением, между моральной ясностью и политическим цинизмом. Это выбор между двумя типами будущего: в одном крупные державы вновь научатся уважать суверенитет друг друга, а в другом каждая будет пытаться свести других к объектам управления. Второй путь уже привёл нас сюда.
Самое важное — это отступить от пропасти. Только тогда мы сможем спросить себя, как мы в неё попали и как иначе устроить мир. Эта работа принадлежит следующему поколению. Наша задача — обеспечить им основу для дальнейшей работы.
Андрей Мельниченко — крупный российский промышленник, находящийся под западными санкциями.
| 2 | Для компаний, ведущих международные операции, суверенитет необходим не меньше, чем для других. Можно создавать сложные структуры собственности и составлять контракты даже в самых развитых юрисдикциях. Но в конечном итоге наилучшую защиту контрактов и инвестиций обеспечивает сильное государство, стоящее за ними. Компании, не являющиеся ни американскими, ни китайскими, сталкиваются с неприятными вариантами: предоставлять крупным игрокам ресурсы и рынки в обмен на защиту или смириться с ролью местного игрока, постоянно находящегося под угрозой со стороны внешних решений. Суверенная альтернатива — согласование стратегии с государством, которое рассматривает крупный бизнес как часть своего стратегического потенциала, — является единственной, которая не требует отказа от будущего. В XXI веке суверенитет государства имеет прямое экономическое измерение: способность создавать добавленную стоимость в пределах своей юрисдикции и направлять её на укрепление собственного суверенитета, а не чьего-либо другого.
Российское деловое сообщество состоит из людей, способных не просто выживать в рамках установленных правил, но и изменять саму среду: проектировать и строить новые рынки, отрасли и системы управления. В последние десятилетия их отбор происходил не по идеологическим признакам, а в условиях конкуренции, кризисов и реструктуризаций — отбор тех, кто умеет рассчитывать последствия, учитывать интересы других и находить приемлемые компромиссы. Их роль в дискуссии о направлении развития российского суверенитета не политическая, а творческая; вопрос не в том, кто управляет, а в том, что строится.
Крупные российские компании, инвестирующие в суверенную Россию, со временем станут её неотъемлемой частью. То же самое произойдёт и с другими важными институтами. В результате сама Россия станет другой. Если мы будем стремиться к суверенитету, который создаёт единство между гражданами и институтами, я надеюсь, что со временем мы исправим все внутренние дисбалансы, за которые мы тоже несём ответственность — благодаря тому, что когда-то были рады отстраниться от них. | 541 |
| 3 | Системный эффект санкций оказался шире, чем предполагалось изначально. Отрыв от глобальных систем — финансовой, технологической, правовой, образовательной — поставил российский творческий класс перед выбором, которого он не ожидал: либо полная эмиграция с разрывом всех связей, либо возвращение к вопросу, которого он избегал на протяжении трех десятилетий: как построить свой собственный мир внутри России, по своим собственным правилам, по своим собственным стандартам.
Этот процесс не быстрый и не лёгкий. Но он неизбежен, поскольку глобального мира в его прежнем понимании больше не существует. Те, кто умеет творить, оказываются перед выбором не между Россией и глобальным пространством, а между Россией и фрагментированным миром, в котором каждый блок строит свои собственные правила. В этих условиях логика созидания направлена внутрь: построить нечто привлекательное — для тех, кто давно уехал вместе с распавшимся Советским Союзом, для тех, кто уехал недавно, и для русскоязычного мира в целом.
Жесткие ограничения — военное давление, экономические санкции, информационная война — вынуждают к эффективности. А эффективность возможна только тогда, когда все социальные слои работают сообща. В каждом из них достаточно мыслящих людей, чтобы понять, что минимальный общий интерес — сохранение суверенитета — совпадает. Все остальное можно уладить между собой.
Суверенитет — это вопрос не только для государства. Это важнейший вопрос для всех, кто живет и работает в стране: граждан, предприятий, учреждений.
Для граждан величие страны измеряется не количеством её лозунгов, а тем, насколько она защищает интересы своего народа. Люди голосуют ногами и своими жизненными стратегиями. Если страна лишена суверенитета, она рано или поздно теряет тех, кто способен стать её ресурсом, а не бременем. | 461 |
| 4 | Ядерное оружие делает этот вопрос экзистенциальным. Сдерживание работает не потому, что существует оружие, а потому, что существуют рациональные центры принятия решений, открыты каналы связи и обе стороны понимают, где проходят пределы. Когда доверие рушится и эмоции вытесняют расчет, ядерное оружие перестает быть инструментом сдерживания последней инстанции и становится фоновым излучением постоянного риска. Любая стратегия, рассматривающая ядерную эскалацию как управляемое расширение обычного давления, основана на ложном предположении: что сложную систему можно довести до предела и остановить именно там, где это политически удобно. Реальные системы так не работают.
Наличие суверенитета и взаимное признание необходимости соглашения не гарантируют его достижения. Не менее важно и направление применения суверенитета. Поддерживает ли он общие рамки или разрушает их, определяется прежде всего внутренней политикой страны. Именно поэтому вопрос о внутренней траектории развития России нельзя решить извне.
Как Россия проводит свой собственный политический процесс и к каким целям направляет свой суверенитет — это вопрос, который может быть решен только внутри самой России, без учета внешних предпочтений. Любая попытка управлять этим процессом извне не только обречена на провал, но и контрпродуктивна: она разрушает само условие — суверенитет, — без которого устойчивый мир в принципе невозможен. Это необходимо принять не из сочувствия к России, а из понимания того, что альтернативы этому признанию не существует.
У меня есть основания полагать, что расплата неизбежна, и эти основания можно понять, только объяснив, почему она не наступила раньше.
Те, кто строил новую Россию — предприниматели, ученые, художники, спортсмены, профессионалы, создавшие ее экономику, ее смысл, ее репутацию в мире, — в значительной степени считали себя интернационалистами. Это не было ни слабостью, ни наивностью. Это был очевидный выбор в мире, где глобальная интеграция казалась необратимой. Наука функционировала по международным стандартам, технологии поступали из лучших источников, права и обязанности регулировались западным правом в западных судах, дети учились в лучших университетах мира, капитал размещался там, где он был защищен. Этот выбор означал, сознательно или нет, передачу значительной части суверенитета внешним системам. Не потому, что этого желали. А потому, что казалось, что правила нейтральны, а доступ открыт для всех.
В течение многих лет российские власти предупреждали, что это ошибка. Сторонники глобальной интеграции рассматривали это как пережиток советского мышления. Время доказало их неправоту, не потому что глобализации не существовало, а потому что она никогда не была нейтральной.
Санкции это наглядно продемонстрировали. Они были разработаны одними в интересах одних и могут быть пересмотрены в интересах других по политическому решению. Мой собственный опыт западных санкций здесь важен не как личная обида, а как свидетельство того, что инфраструктура глобализации политически обусловлена. Активы могут быть заморожены; права, которые когда-то считались неприкосновенными, исчезают в момент принятия политического решения. | 408 |
| 5 | Последний вариант – превращение России в крепость: закрытую, мобилизованную, находящуюся в постоянной осаде. Технологии, наука, капитал и гражданское доверие не развиваются в состоянии постоянной чрезвычайной ситуации. Такой порядок не прекращает войну; он превращает конфликт из события в способ организации государства.
Формы различаются. Системный результат один и тот же.
Почему истощение ресурсов — это не стратегия
Переговоры работают, когда обе стороны верят, что другая сторона способна и готова защищать свою позицию до конца. Когда одна сторона приходит к выводу, что другая блефует или просто неспособна довести дело до конца, она прекращает поиск решения за столом переговоров. Это не оправдание для применения силы. Это описание того, как на самом деле происходит дипломатический провал: не только из-за недобросовестности, но и из-за краха доверия с обеих сторон. Понимание этого механизма не означает одобрения его последствий.
В глазах России война на Украине — это война против Запада в целом, ведущаяся с использованием западных денег, оружия и технологий. Это восприятие влияет на каждое решение, принимаемое Москвой.
Корни конфликта частично лежат в структурном дисбалансе, сохранившемся в Европе после холодной войны: опасения Москвы по поводу безопасности были услышаны, но никогда серьезно не рассматривались. После политических потрясений на Украине в 2014 году Россия пришла к выводу, что дипломатия исчерпала себя, и затем предприняла действия — сначала в Крыму, а затем, восемь лет спустя, в четырех восточных и южных регионах Украины.
Первоначальные цели Москвы не были достигнуты быстро. По мере затягивания войны Россия пересмотрела свои представления о приемлемом исходе. Публично заявленные условия сузились до трех: признание территорий, на которые Россия теперь претендует согласно своей конституции; правовая защита русскоязычного населения; и формальное обязательство по сохранению нейтралитета Украины.
Тем временем Запад переосмыслил свои цели. Дискуссия о будущей архитектуре безопасности Европы, которая так и не состоялась, была заменена оперативной задачей: истощение. Точное значение этого понятия варьируется в зависимости от столицы: одни говорят о снижении российского военного потенциала, другие — о сдерживании ревизионизма, третьи — о подаче сигналов потенциальным агрессорам в других странах. На практике война стала инструментом длительного давления на Москву.
Формула «поддерживать Украину столько, сколько потребуется» удобна, поскольку откладывает решение сложного вопроса: какой порядок безопасности в Европе в конечном итоге должен существовать и какое место в нем занимает Россия? Географически боевые действия остаются на украинской территории; формально воевали украинцы. Это устраивает Запад: самые тяжелые человеческие и экономические потери ложатся на Украину и Россию, в то время как воздействие на западные экономики, хотя и реальное, считается терпимым. Но у этой схемы есть стратегический недостаток, который редко обсуждается.
Из всего этого Москва делает простой вывод: в нынешних условиях первоначальная цель России — создание нового европейского порядка безопасности, в котором Россия является участником, а не объектом управления, — недостижима. Сражения можно выиграть или проиграть; война на истощение сама по себе невозможна. Она лишь усугубляет проблему, а не решает её.
Нынешний формат не может продолжаться бесконечно. Экономически и технологически превосходящая коалиция, поддерживающая армию противника и ограничивающая собственное прямое участие, в конечном итоге уступит место чему-то другому: либо иной, более прямой форме противостояния, либо политическому урегулированию. Вопрос не в том, произойдёт ли этот переход, а в том, когда и на каких условиях. | 389 |
| 6 | Современный западный дискурс о послевоенной России, несмотря на все его политические интерпретации, направлен на одно: уничтожение этого суверенитета или его радикальное ограничение. Логика понятна. Если российский суверенитет воспринимается как угроза, то его ликвидация, кажется, решает проблему.
Эта логика подтверждается примерами из недавней истории. Включение послевоенной Германии и Японии в западный мир на значительный период привело к искоренению реваншизма среди побежденных держав. Аналогия несовершенна — Россия не является побежденной державой, чье правительство рухнуло, — но лежащая в основе надежда та же: страна, лишенная стратегической автономии, в конечном итоге примет правила тех, кто ее лишил.
Такой подход допускает глубокую ошибку. Суверенитет является необходимым условием любой стабильной глобальной архитектуры безопасности. Это не означает, что суверенитет гарантирует стабильность; действия суверенного государства могут влиять на безопасность других. Но без него такая архитектура невозможна. Прочный мир невозможен с просителем, потому что проситель не несет истинной ответственности за свои решения. Любая сделка, заключенная в таких обстоятельствах, не приведет к постоянному миру, а лишь к временной паузе между фазами конфликта.
На Западе обсуждаются четыре сценария развития послевоенной России. Несмотря на все различия в политической трактовке, каждый из них влечет за собой потерю или ограничение суверенитета и тем самым разрушает единственный механизм, посредством которого вообще возможно ответственное поведение.
Первый вариант предполагает униженную Россию, застрявшую на периферии Запада. В долгосрочной перспективе это породит агрессивный реваншизм. Версаль был не созданием порядка, а накоплением отложенной энергии. Россия — это не Веймарская Германия, и современный мир не воспроизводит буквально 1920-е годы, но структурная логика сохраняет свою силу: если суверенитет крупной исторической нации сломлен, он редко исчезает. Он возвращается в более опасной форме.
Во втором сценарии Россия оказывается в орбите влияния Китая. На первый взгляд, китайский путь выглядит как простая замена западному: Россия интегрируется в китайские цепочки поставок и получает доступ к рынкам, технологиям и финансированию, взамен предоставляя сырье, географическое положение и стратегическую глубину. В краткосрочной перспективе это напоминает рациональный компромисс. В долгосрочной перспективе это просто меняет адрес зависимости.
Россия, казалось бы, сохраняет атрибуты великой державы, но в действительности станет лишь внешней оболочкой китайской стратегии: рынком для китайских товаров, источником ресурсов, транзитным коридором и буферной зоной, поглощающей давление на Пекин. Россия рискует занять позицию, структурно схожую с той, которую Украина занимает для Запада: спорную зону, где действуют более крупные игроки. Это не эквивалентность стран; это логика использования приграничного пространства в интересах другого центра.
Однако зависимая Россия представляла бы для Китая сомнительную ценность. Очевидная асимметрия такой связи была бы губительной: на её основе легко сформировать антикитайскую коалицию, соседи Китая стали бы испытывать беспокойство, а внутри России в конечном итоге возникла бы необходимость выйти из подчиненного положения. Поведение Китая уже показывает, что он это понимает. Он охотно использует свои преимущества, но не стремится к формальному вассальному подчинению. А недавний болезненный опыт технологической зависимости от Запада означает, что Россия не согласится добровольно на подобную ситуацию с Китаем.
Третий сценарий — это распад России, который быстро станет неуправляемым. Развернется борьба за ядерный арсенал, ресурсы, границы и историю. Этот сценарий разрушает сплоченность, которая делает ядерное сдерживание эффективным. Цена, заплаченная в постсоветских конфликтах, включая трагедию на Украине, делает такой исход, на мой взгляд, невозможным. | 391 |
| 7 | Послушайте эту историю
Озвучено искусственным интеллектом
ГВойны за справедливость не начинаются там, где раздаются первые выстрелы. Линия фронта — это всего лишь точка, где накопившееся давление наконец прорывается на поверхность. К этому моменту фундамент уже разрушен: язык взаимной безопасности, доверие к обязательствам, общее понимание того, что допустимо, способность воспринимать другую сторону как часть общей системы, а не как угрозу, которую нужно устранить. Когда эти связи разрываются, политика не управляет событиями; она управляется ими.
Война на Украине — именно такой случай. Она состоит из нескольких слоев: трагедия народов, веками живших в общем историческом пространстве; конфликт между Россией и Западом — спор о территории, союзах, исторической памяти и будущем мирового порядка.
Однако за этим скрывается более глубокая проблема: современный мир утратил механизм, который когда-то позволял крупным державам существовать в рамках единой системы безопасности, не отрицая статуса друг друга. Когда этот механизм дает сбой, моральные формулы начинают заменять собой архитектуру, а наказание ошибочно принимают за стратегию.
Я не политик и не идеолог. Политики действуют по воле; идеологи — по вере. Мой мир — это сложные материальные системы: потоки природных ресурсов, их превращение в удобрения и электроэнергию, логистика, структурирующая эти потоки, и долгосрочные горизонты. Такие системы безразличны к заявлениям. Они функционируют до тех пор, пока сохраняются критически важные связи, и выходят из строя, когда нарушаются несущие конструкции. Поток подобен реке: его нельзя объявить отмененным. Его можно перенаправить, но он не исчезнет. Я пытаюсь описать мир с точки зрения физика: таким, какой он есть на самом деле, а не таким, каким его хотелось бы видеть.
Мой определяющий опыт связан с Чернобыльской катастрофой 1986 года, произошедшей недалеко от города, где я родился. Это доказательство того, что сложная система, содержащая огромное количество энергии, не прощает просчетов или высокомерия. Последовательность мелких событий может привести к катастрофе, прежде чем кто-либо поймет, что происходит. Этот опыт не позволяет мне рассматривать ядерный фактор как абстракцию; это предельное ограничение, за пределами которого задача теряет смысл. Там, где последствия физически необратимы, такой подход является единственно приемлемой формой ответственности.
Когда суверенитет становится проблемой
Главный парадокс нынешней ситуации заключается в следующем: спрос на международную безопасность никогда не был так высок, однако институциональная инфраструктура, созданная для ее обеспечения — нормы, правоохранительные органы, общие рамки легитимности — никогда не была так слаба. В такой обстановке возникает соблазн рассматривать суверенитет противников как источник нестабильности. В этом эссе утверждается обратное: уничтожение суверенитета не решает проблему безопасности; оно устраняет единственный механизм, посредством которого эту проблему можно решить.
Украина — это не просто поле битвы между Россией и Западом. Это государство, общество и политическая воля, заплатившие ужасную цену. Суверенитет Украины реален. Но безопасность Украины, построенная на постоянном отрицании суверенитета России, столь же нестабильна.
Сосед, чьи интересы известны и для которого цена обязательств предсказуема, представляет собой иной уровень безопасности, чем сосед, определяемый реваншизмом или осадой. Устойчивый мир требует суверенитета с обеих сторон не потому, что они должны любить друг друга, а потому, что только субъекты могут заключать соглашения, которые будут иметь юридическую силу.
Сегодня Россия обладает суверенитетом: она принимала и продолжает принимать решения самостоятельно. Это не оценочное, а описательное заключение. Россия определила свои жизненно важные интересы, обладает материальной базой для их защиты и несет последствия своих собственных решений. | 402 |
| 8 | Нынешний формат не может продолжаться бесконечно. Экономически и технологически превосходящая коалиция, поддерживающая армию противника и ограничивающая собственное прямое участие, в конечном итоге уступит место чему-то другому: либо иной, более прямой форме противостояния, либо политическому урегулированию. Вопрос не в том, произойдёт ли этот переход, а в том, когда и на каких условиях.
Ядерное оружие делает этот вопрос экзистенциальным. Сдерживание работает не потому, что существует оружие, а потому, что существуют рациональные центры принятия решений, открыты каналы связи и обе стороны понимают, где проходят пределы. Когда доверие рушится и эмоции вытесняют расчет, ядерное оружие перестает быть инструментом сдерживания последней инстанции и становится фоновым излучением постоянного риска. Любая стратегия, рассматривающая ядерную эскалацию как управляемое расширение обычного давления, основана на ложном предположении: что сложную систему можно довести до предела и остановить именно там, где это политически удобно. Реальные системы так не работают.
Наличие суверенитета и взаимное признание необходимости соглашения не гарантируют его достижения. Не менее важно и направление применения суверенитета. Поддерживает ли он общие рамки или разрушает их, определяется прежде всего внутренней политикой страны. Именно поэтому вопрос о внутренней траектории развития России нельзя решить извне. | 419 |
| 9 | Почему истощение ресурсов — это не стратегия
Переговоры работают, когда обе стороны верят, что другая сторона способна и готова защищать свою позицию до конца. Когда одна сторона приходит к выводу, что другая блефует или просто неспособна довести дело до конца, она прекращает поиск решения за столом переговоров. Это не оправдание для применения силы. Это описание того, как на самом деле происходит дипломатический провал: не только из-за недобросовестности, но и из-за краха доверия с обеих сторон. Понимание этого механизма не означает одобрения его последствий.
В глазах России война на Украине — это война против Запада в целом, ведущаяся с использованием западных денег, оружия и технологий. Это восприятие влияет на каждое решение, принимаемое Москвой.
Корни конфликта частично лежат в структурном дисбалансе, сохранившемся в Европе после холодной войны: опасения Москвы по поводу безопасности были услышаны, но никогда серьезно не рассматривались. После политических потрясений на Украине в 2014 году Россия пришла к выводу, что дипломатия исчерпала себя, и затем предприняла действия — сначала в Крыму, а затем, восемь лет спустя, в четырех восточных и южных регионах Украины.
Первоначальные цели Москвы не были достигнуты быстро. По мере затягивания войны Россия пересмотрела свои представления о приемлемом исходе. Публично заявленные условия сузились до трех: признание территорий, на которые Россия теперь претендует согласно своей конституции; правовая защита русскоязычного населения; и формальное обязательство по сохранению нейтралитета Украины.
Тем временем Запад переосмыслил свои цели. Дискуссия о будущей архитектуре безопасности Европы, которая так и не состоялась, была заменена оперативной задачей: истощение. Точное значение этого понятия варьируется в зависимости от столицы: одни говорят о снижении российского военного потенциала, другие — о сдерживании ревизионизма, третьи — о подаче сигналов потенциальным агрессорам в других странах. На практике война стала инструментом длительного давления на Москву.
Формула «поддерживать Украину столько, сколько потребуется» удобна, поскольку откладывает решение сложного вопроса: какой порядок безопасности в Европе в конечном итоге должен существовать и какое место в нем занимает Россия? Географически боевые действия остаются на украинской территории; формально воевали украинцы. Это устраивает Запад: самые тяжелые человеческие и экономические потери ложатся на Украину и Россию, в то время как воздействие на западные экономики, хотя и реальное, считается терпимым. Но у этой схемы есть стратегический недостаток, который редко обсуждается.
Из всего этого Москва делает простой вывод: в нынешних условиях первоначальная цель России — создание нового европейского порядка безопасности, в котором Россия является участником, а не объектом управления, — недостижима. Сражения можно выиграть или проиграть; война на истощение сама по себе невозможна. Она лишь усугубляет проблему, а не решает её. | 439 |
| 10 | Однако зависимая Россия представляла бы для Китая сомнительную ценность. Очевидная асимметрия такой связи была бы губительной: на её основе легко сформировать антикитайскую коалицию, соседи Китая стали бы испытывать беспокойство, а внутри России в конечном итоге возникла бы необходимость выйти из подчиненного положения. Поведение Китая уже показывает, что он это понимает. Он охотно использует свои преимущества, но не стремится к формальному вассальному подчинению. А недавний болезненный опыт технологической зависимости от Запада означает, что Россия не согласится добровольно на подобную ситуацию с Китаем.
Третий сценарий — это распад России, который быстро станет неуправляемым. Развернется борьба за ядерный арсенал, ресурсы, границы и историю. Этот сценарий разрушает сплоченность, которая делает ядерное сдерживание эффективным. Цена, заплаченная в постсоветских конфликтах, включая трагедию на Украине, делает такой исход, на мой взгляд, невозможным.
Последний вариант – превращение России в крепость: закрытую, мобилизованную, находящуюся в постоянной осаде. Технологии, наука, капитал и гражданское доверие не развиваются в состоянии постоянной чрезвычайной ситуации. Такой порядок не прекращает войну; он превращает конфликт из события в способ организации государства.
Формы различаются. Системный результат один и тот же. | 458 |
| 11 | Сосед, чьи интересы известны и для которого цена обязательств предсказуема, представляет собой иной уровень безопасности, чем сосед, определяемый реваншизмом или осадой. Устойчивый мир требует суверенитета с обеих сторон не потому, что они должны любить друг друга, а потому, что только субъекты могут заключать соглашения, которые будут иметь юридическую силу.
Сегодня Россия обладает суверенитетом: она принимала и продолжает принимать решения самостоятельно. Это не оценочное, а описательное заключение. Россия определила свои жизненно важные интересы, обладает материальной базой для их защиты и несет последствия своих собственных решений.
Современный западный дискурс о послевоенной России, несмотря на все его политические интерпретации, направлен на одно: уничтожение этого суверенитета или его радикальное ограничение. Логика понятна. Если российский суверенитет воспринимается как угроза, то его ликвидация, кажется, решает проблему.
Эта логика подтверждается примерами из недавней истории. Включение послевоенной Германии и Японии в западный мир на значительный период привело к искоренению реваншизма среди побежденных держав. Аналогия несовершенна — Россия не является побежденной державой, чье правительство рухнуло, — но лежащая в основе надежда та же: страна, лишенная стратегической автономии, в конечном итоге примет правила тех, кто ее лишил.
Такой подход допускает глубокую ошибку. Суверенитет является необходимым условием любой стабильной глобальной архитектуры безопасности. Это не означает, что суверенитет гарантирует стабильность; действия суверенного государства могут влиять на безопасность других. Но без него такая архитектура невозможна. Прочный мир невозможен с просителем, потому что проситель не несет истинной ответственности за свои решения. Любая сделка, заключенная в таких обстоятельствах, не приведет к постоянному миру, а лишь к временной паузе между фазами конфликта.
На Западе обсуждаются четыре сценария развития послевоенной России. Несмотря на все различия в политической трактовке, каждый из них влечет за собой потерю или ограничение суверенитета и тем самым разрушает единственный механизм, посредством которого вообще возможно ответственное поведение.
Первый вариант предполагает униженную Россию, застрявшую на периферии Запада. В долгосрочной перспективе это породит агрессивный реваншизм. Версаль был не созданием порядка, а накоплением отложенной энергии. Россия — это не Веймарская Германия, и современный мир не воспроизводит буквально 1920-е годы, но структурная логика сохраняет свою силу: если суверенитет крупной исторической нации сломлен, он редко исчезает. Он возвращается в более опасной форме.
Во втором сценарии Россия оказывается в орбите влияния Китая. На первый взгляд, китайский путь выглядит как простая замена западному: Россия интегрируется в китайские цепочки поставок и получает доступ к рынкам, технологиям и финансированию, взамен предоставляя сырье, географическое положение и стратегическую глубину. В краткосрочной перспективе это напоминает рациональный компромисс. В долгосрочной перспективе это просто меняет адрес зависимости.
Россия, казалось бы, сохраняет атрибуты великой державы, но в действительности станет лишь внешней оболочкой китайской стратегии: рынком для китайских товаров, источником ресурсов, транзитным коридором и буферной зоной, поглощающей давление на Пекин. Россия рискует занять позицию, структурно схожую с той, которую Украина занимает для Запада: спорную зону, где действуют более крупные игроки. Это не эквивалентность стран; это логика использования приграничного пространства в интересах другого центра. | 486 |
| 12 | Когда суверенитет становится проблемой
Главный парадокс нынешней ситуации заключается в следующем: спрос на международную безопасность никогда не был так высок, однако институциональная инфраструктура, созданная для ее обеспечения — нормы, правоохранительные органы, общие рамки легитимности — никогда не была так слаба. В такой обстановке возникает соблазн рассматривать суверенитет противников как источник нестабильности. В этом эссе утверждается обратное: уничтожение суверенитета не решает проблему безопасности; оно устраняет единственный механизм, посредством которого эту проблему можно решить.
Украина — это не просто поле битвы между Россией и Западом. Это государство, общество и политическая воля, заплатившие ужасную цену. Суверенитет Украины реален. Но безопасность Украины, построенная на постоянном отрицании суверенитета России, столь же нестабильна. | 508 |
| 13 | Мой определяющий опыт связан с Чернобыльской катастрофой 1986 года, произошедшей недалеко от города, где я родился. Это доказательство того, что сложная система, содержащая огромное количество энергии, не прощает просчетов или высокомерия. Последовательность мелких событий может привести к катастрофе, прежде чем кто-либо поймет, что происходит. Этот опыт не позволяет мне рассматривать ядерный фактор как абстракцию; это предельное ограничение, за пределами которого задача теряет смысл. Там, где последствия физически необратимы, такой подход является единственно приемлемой формой ответственности. | 491 |
| 14 | Почему развал России вреден для мира
Андрей Мельниченко утверждает, что после окончания войны на Украине Москве необходимо будет стать частью новой архитектуры безопасности.
Войны за справедливость не начинаются там, где раздаются первые выстрелы. Линия фронта — это всего лишь точка, где накопившееся давление наконец прорывается на поверхность. К этому моменту фундамент уже разрушен: язык взаимной безопасности, доверие к обязательствам, общее понимание того, что допустимо, способность воспринимать другую сторону как часть общей системы, а не как угрозу, которую нужно устранить. Когда эти связи разрываются, политика не управляет событиями; она управляется ими.
Война на Украине — именно такой случай. Она состоит из нескольких слоев: трагедия народов, веками живших в общем историческом пространстве; конфликт между Россией и Западом — спор о территории, союзах, исторической памяти и будущем мирового порядка.
Однако за этим скрывается более глубокая проблема: современный мир утратил механизм, который когда-то позволял крупным державам существовать в рамках единой системы безопасности, не отрицая статуса друг друга. Когда этот механизм дает сбой, моральные формулы начинают заменять собой архитектуру, а наказание ошибочно принимают за стратегию.
Я не политик и не идеолог. Политики действуют по воле; идеологи — по вере. Мой мир — это сложные материальные системы: потоки природных ресурсов, их превращение в удобрения и электроэнергию, логистика, структурирующая эти потоки, и долгосрочные горизонты. Такие системы безразличны к заявлениям. Они функционируют до тех пор, пока сохраняются критически важные связи, и выходят из строя, когда нарушаются несущие конструкции. Поток подобен реке: его нельзя объявить отмененным. Его можно перенаправить, но он не исчезнет. Я пытаюсь описать мир с точки зрения физика: таким, какой он есть на самом деле, а не таким, каким его хотелось бы видеть. | 571 |
| 15 | Почитал статью миллиардера Андрея Мельниченко в The Economist, приведу её на русском языке, а потом дам комментарий по ней: | 574 |
| 16 |  Mensaje de video | 832 |
| 17 | https://youtu.be/YcOJSocPQe0?si=mXofb9YGvR0lWSrr
Годное видео попалось на небольшом канале, хорошо парень всё разложил.
Как страна, которая поняла, что её нефть скоро закончится, начала инвестировать в акции, вырастила фонд до 2,2 трлн.$, выделяя по 3% из него на социальные нужды.
Мы с учеными из ЦГТ, работая над «KPI Президента», пришли к тому же выводу:
России необходима модель норвежского инвестфонда, чтобы выбираться из ямы.
📝 зафиксируем эту идею, её нужно реализовать после завершения войны. Пока война продолжается, никакие позитивные перемены невозможны.
Начни Россия 🇷🇺 грамотно действовать в 2000 году, сейчас бы мы имели:
- Гос фонд в 10 трлн $;
- 500 млн население;
- 5000$ среднюю зп;
- Долю в мировом ВВП, сопоставимую с США и Китаем.
Это и есть модель «русского экономического чуда». Ради этого я и буду политикой заниматься.
Кто захочет поддержать инициативу (финансово или вложить личные усилия) - пишите напрямую @vzimp | 913 |
| 18 |  +2В одном из лучших брокеров мира - Interactive Brokers , кстати , вот такую доходность сделали. А потом они стали закрывать счета российским компаниям 🥲 Теперь мы вместе в чёрном списке 🥷🏻 , а они нам снова открыли счета уже на иностранные юр.лица. | 1 718 |
| 19 |  Для тех, кто кидается словами «пирамида», «мошенник», кто считает, что я вру, а Импакт - это изначально была «схема».
Предлагаю пари на 10 000$ - я покажу наши документально зафиксированные результаты на брокерском в лицензированном АТОН :)
А так, просто оставлю это здесь для истории. Для меня мир сейчас поляризовался на друзей и сволочей. Спасибо всем друзьям 🫶
Говорить то, что ты думаешь - привилегия, которая стоит дороже денег. Я знаю, что моя совесть чиста перед всеми инвесторами - мы зарабатывали вместе и теряли вместе в условиях постоянного форс-мажора (ковид, война). И создали удивительную историю.
В России будет хороший инвестиционный климат, мы за это поборемся. У меня есть какой-то план и я его придерживаюсь🦄 | 1 818 |
| 20 |  Mensaje de video | 1 588 |
