Консьерж Лупполо

⚡️⚡️⚡️МОЛНИЯ! Пивоварням могут запретить указывать на этикетке более трёх сортов хмеля. В Минсельхозе считают, что покупатель не способен проверить фактическое присутствие остальных компонентов.

Сказка об усах биргика Три дня и три ночи выбирал я тему для поста. Про пивоваров уже писал, про бары писал, про судьбу русского крафта и вовсе говорить страшно. На четвёртый день решил заглянуть под нос биргику. Посмотреть, что там у него на усах оседает. Авось найдётся какая мысль. А усы у биргика были густые, сальные, закрученные. И висели на них три капли. Одна белая, другая красная, третья чёрная. Пригляделся я к первой, а там целое царство. По пенной реке плывут три хмелевых пеллета, на берегу сидят старцы в мерче американских пивоварен. Молятся на банку мутного пива. Банке третий год, хмель давно умер, а старцы всё причитают: «Четыре и шесть! Четыре и шесть!» И никто уже не помнит, что они там когда-то пили. Заглянул во вторую каплю. А там молочные реки, кисельные берега, в небе летает маракуйя, мёд течёт, да не по усам. Посреди болота сидят три толстых младенца и кормят друг друга лактозой с веретена. У каждого по бороде, каждому за сорок. Спрашиваю, где пиво. Младенцы заплакали, забили ножками и позвали пивовара. Вышел пивовар, показал этикетку с нарисованным тортом, поклонился и ушёл. Добрался до третьей капли. Чёрная была, густая, словно смола. Стоит посреди неё дубовая бочка, а вокруг три богатыря лежат. Один от русской бочки пал, второго гашинг скосил, третий просто двадцать тысяч за бутылку отдал и помер. Из бочки же голос раздаётся: «Не кисло это, а комплексно. Не испорчено, а винтажно. Не плесень, а терруар». Хотел я было бежать, да поздно. Вылезла из бочки старуха. Вся в бирдикелях, крышках и редких этикетках, а на шее медали международных конкурсов. Схватила меня за ворот и говорит: — Три царства ты видел, три мерзости познал. Теперь три желания исполню. Хочешь пиво редкое? — Хочу. — Хочешь дорогое? — Хочу. — А вкусное хочешь? Задумался я. Не знал, что отвечать. Расхохоталась старуха, плюнула мне в рот дрожжевым осадком и обратила в биргика. Очнулся я утром в ботлшопе. В руках бокал, на усах засохла пена, в телефоне 167 новых чекинов. Ни денег, ни семьи, ни памяти. Только три желания осталось: выпить, оценить и всем рассказать. Тут подошёл ко мне другой человек. Говорит, пост для канала придумать не может. Хочет посмотреть, что у меня на усах. Я его подпустил поближе.

⚡️⚡️⚡️МОЛНИЯ! Минпромторг предложил считать отдельной категорией магазины, где более 40% холодильника занимает пиво с нарисованными котами, черепами и космонавтами. Для таких точек обсуждается обязательная табличка «специализированная розница».

Философский факультет при боттлшопе Диоген — ламбик Презирал роскошь и довольствовался малым. Ты покупаешь запах его жилища за две тысячи. Ницше — трипл ипа Отказ от стадного мышления. Берёшь строго то, чему стадо поставило 4,6. Куртку сверхчеловеку застёгивает бармен. Шопенгауэр — сухой имперский стаут Хотел бутылку — страдал. Купил — успокоился. Увидел бочковую версию — опять страдаешь. Пивоварня довольна. Штирнер — брют ипа Не признаёт чужих правил. Ты не признаёшь остаточной сладости. Сидите вдвоём, больше никто не пришёл. Батай — пейстри стаут Избыток надо растрачивать. Кокос, печенье, ваниль, ползарплаты. Наконец-то философия, которую понимают без подготовки. Сократ — кислый эль Задаёшь вопросы, пока бармен не признается, что тоже не знает, откуда здесь уксус. Платон — бочковой саур Идеальное пиво существует. Но тебе опять досталась его тень за цену обеда. Кант — немецкий пилс Долг важнее удовольствия. Четыре почти одинаковых пилса сами себя не сравнят. Камю — сешн ипа Сизиф снова катит камень, ты снова идёшь к стойке. Обоим завтра начинать сначала. Фуко — ньюингланд Тебя никто не заставлял покупать эту банку. Просто её неделю показывали все каналы в тг

Ассортимент утверждён В магазине осталось два холодильника. В левом — русский крафт. В правом — Бельгия. Между ними сидел продавец и ел яйцо. — Что-нибудь горькое есть? — Сначала определитесь с происхождением. В русском холодильнике стояли «Манговый участковый», «Банановый протокол» и «Смузи имени матери». На каждой нейробанке была аниме-девочка. У одной оказалось семь пальцев, у другой — две левые руки. Третья держала бокал внутри бокала. — Это всё сладкое? — Это всё авторское. Не путайте. Из бельгийского холодильника пахнуло сырой рясой. Продавец вынул бутылку, положил её на бархатную подушечку и позвонил в колокольчик. — Девятьсот лет рецепту. Двести лет дрожжам. Четыре года стоит возле батареи. — А вкус? — Вы историю вообще уважаете? Покупатель попросил обычный сухой стаут. Продавец перестал жевать. Положил недоеденное яйцо в кассу. Из-под прилавка достал папку «Отказ от современности». — Фамилия. Причина отказа от пюре. Кто научил? — Никто. Я просто пиво хочу. Оба холодильника загудели. Аниме-девочки повернулись к покупателю. У каждой дорисовалась лишняя рука. Монах на бельгийской этикетке закрыл уши. Продавец долго смотрел на него, потом вздохнул и достал из-под стула банку без рисунка. — Вот. Хороший стаут. Себе оставлял. — А почему не продаёте? — Куда я его поставлю? Там новинки, здесь традиции.