ЕГОР СЕННИКОВ

В первый день весны — размышление Егора Сенникова о том, как некоторые даты в истории отягощаются дополнительными смыслами: политическими, культурными, социальными. Есть эта вечная путаница из-за старого и нового стиля, которая превращает точные даты исторических событий в условные. Октябрьская революция происходит в ноябре, а Февральская — связывается с антивоенными митингами 8 марта. Даты публикации важных статей, годовщины рождений и смертей — все это сопровождается всегда в российской истории скобками, как будто отменяющими точность, необходимую для правильных воспоминаний. Первое марта в этом смысле дата особенно загадочная. «Первый день весны» — говорят. Хотя все знают, что российская зима не начинается и не заканчивается по календарю. Ноябрь и март — это ее полноправные владения, а нередко она и начинается, и длится дольше отмеренных природой пределов. Но все равно, стоит дожить до первого марта — и радуешься; пусть на улице снег, пусть еще будут метели, а все равно — весна. И значит, скоро смертельной бледности зимы конец. Весенний воздух бодрит, придает сил и делает отважнее. И эта путаница с датами дает первому марта в российской истории больший вес. Вот шутили в XIX веке, что царь дал вольность барам и мужикам с разницей в один день: «Манифест о вольности дворянства» 18 февраля, а манифест об отмене крепостного права — 19 февраля. Шутка, конечно, злая: с разницей в день — но и в целый век. В 1762 году дворянам разрешили не служить, а в 1861 году крепостным объявили, что теперь они вольные люди. Но тут еще вкрадывается разница в датах: 18 февраля — это 1 марта по старому стилю, а вот 19 февраля — это 3 марта, дело еще в том, что за век набегает лишний день. То есть первый день весны — это для России дата, связанная со свободой. Пусть с ограниченной, но все же. Но не только с ней. 1 марта 1881 года (а на самом деле 13 марта) на набережной Екатерининского канала гремит взрыв — это народовольцы совершают успешный теракт, убивая императора Александра II. А ведь мог и выжить: после первого взрыва царь выходит из экипажа, идет к террористу Рысакову, убеждается в том, что тот мещанин, и благодарит Бога, что не ранен. В этот момент бомбу под ноги Александру бросает Игнатий Гриневицкий. Взрыв. Царь смертельно ранен. Он и его убийца умирают в один день. Так в российскую историю входят «первомартовцы» — участники цареубийства. Процесс над ними идет стремительно: уже в апреле пятерых заговорщиков вешают на плацу Семеновского полка и тайно хоронят на юге Петербурга. «Кронштадт восстал. Объявлено чрезвычайное осадное положение. Ходить можно только до 9 часов вечера. Расклеены прокламации Зиновьева о том, что „черносотенно-эсеровская агитация“ и т. д.», — пишет Мариэта Шагинян в Петрограде в 1921 году. С надеждой пишет о Кронштадтском восстании Михаил Кузмин: «Солнце и мороз. Выбегал за хлебом. Вдали палят. Слава Богу, значит, не сдались… Дома пили пустой чай и читали „Кота Мурра“, но настроение и мое, и Юрочкино, кажется, немного лучше, хотя вообще-то я не знаю, что мы будем делать. На Кронштадт я почему-то не надеюсь, но, конечно, скоро им конец. Неужели еще до Пасхи?!». Восстание матросов началось 1 марта 1921 года и стало грозным сигналом для советской власти: от них отвернулись те, кто помог им взойти на вершину. Пасха в том году была на Первомай — до нее матросы не дотянули, восстание жестоко подавлено. Хотели применить и химическое оружие, но не стали. На улицах Кронштадта валялись трупы. Несколько тысяч матросов сбежали в Финляндию — Сталин о них не забыл и после Второй мировой войны потребовал их отдать. Но 1 марта 1921 года было опасным сигналом — время военного коммунизма заканчивалось, вскоре был объявлен переход к НЭПу. Для Сталина 1 марта тоже оказалось важным днем — в ночь с 1 на 2 марта 1953 года его разбил инсульт. Утром его нашли охранники, лежащим в моче и не способным ни встать, ни сказать хоть что-то. Следующие дни он провел умирая. Первое марта — дата особая. Весенняя. Будоражащая. И страшная. Для некоторых. #сенников Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Взгляд из 1939 в 2020-е

Как ходить по кругу, привлекая внимание санитаров Слышишь вдруг: «да такого не было никогда». А ты вспоминаешь, как было — хотя ты, конечно, этого не видел. И не мог видеть. Есть такой замечательный английский фильм «Жизнь и смерть полковника Блимпа» — картина великого творческого дуэта режиссеров Прессбургера и Пауэлла. Сюжет фильма охватывает несколько десятилетий, начиная с англо-бурской войны — мы следим за жизнью британского офицера Клайва Уайн-Кэнди, который живет в мире, где на условную стабильность глобального мира до Первой мировой накатываются волны войн. Сначала ничего не предвещает того, что какая-то из этих волн полностью сметет этот мир, но, конечно, в итоге именно это и происходит. У главного героя есть друг — немецкий офицер Тео Кречмар-Шульдорф. Он — пруссак с твердыми представлениями о чести и правилах; он воспитан в представлении о некой джентльменской войне и уважения к противнику. Вообще война в его глазах — это такое противостояние благородных людей, которые уважают друг друга; после того как пушки смолкают, эти аристократы немного помолчат в память о погибших, а потом протянут друг другу руки и выпьют вина. Конечно же, жизнь оказывается совсем не такой, как виделось герою Кречмара. И вот в фильме он прибывает в Британию уже в 1939 году, где живет после отъезда из Нацистской Германии. Сцена его общения с офицером контрразведки (по роли его, впрочем, называют судьей), который выясняет — кто же этот немец — поставлена и написана блестяще; когда я смотрел ее, мне казалось, что мне показывают кино про современность. А на самом деле жизнь меняется не так уж сильно — тем более за такие короткие в историческом масштабе сроки. СУДЬЯ Когда вы приехали в эту страну? ТЕО 6 июня 1935. СУДЬЯ Из? ТЕО Париж, Франция. Я приехал в Париж 15 января 1934 года. СУДЬЯ Из Германии? ТЕО Да. СУДЬЯ Почему вы уехали из Германии? ТЕО Мои взгляды на жизнь не совпадают со взглядами нацистов. СУДЬЯ Большинство беженцев покинули Германию в начале 1933 года, когда к власти пришел Гитлер… ТЕО Мне нечего было бояться от Гитлера. По крайней мере, я так думал. Мне потребовалось восемь месяцев, чтобы понять, что я был неправ. СУДЬЯ Долго же до вас доходило. ТЕО молчит. СУДЬЯ Вы так не думаете? ТЕО Пожалуйста, я не хочу никого обидеть, но у вас в Англии на это ушло пять лет. <…> СУДЬЯ (сочувственно) Лично я не сомневаюсь в вашей добросовестности. Но я здесь, чтобы защищать интересы моей страны. Вы можете быть антинацистом. Можете им не быть. В такие времена один враг среди нас может причинить больше вреда, чем десять по ту сторону Ла-Манша. Если бы вы приехали сюда чтобы работать на врага, что бы вы сказали мне сейчас? Точно то же, что говорите вы — и что наш враг это и ваш враг. Я знаю, что это тяжело понять тем, кто действительно за нас. Но это должно быть для них лучшей гарантией того, что на этот раз мы настроены бороться серьезно. Если вы друг, наши меры предосторожности — это ваши меры предосторожности, а наши интересы — это ваши интересы. Потому что наша победа будет вашей победой. Есть ли что-нибудь, что вы хотели бы добавить?

Егор Сенников продолжает свой цикл о людях, которые оставили свой отпечаток в истории — и повлияли на него самого.  Маленький человек в маленьком смешном автомобиле появляется в кадре. Он едет — и ты знаешь, что в ближайшие полтора часа тебе будет очень интересно. Его зовут лейтенант Коломбо — и об этом закадровым голосом тебе сообщает Александр Клюквин. Понятно, что сериал про лейтенанта полиции Лос-Анджелеса в 1970-х, когда он впервые выходил на американские экраны, и в 1990-х и 2000-х, когда я его увидел впервые в жизни, — воспринимался равно. Для американских 1970-х Коломбо был необычным персонажем для полицейского процедурала — однообразно и неярко одетый (скорее в стиле 1940-х, в духе нуаровских детективов), в своем вечном плаще, лишенный того, что сейчас назвали бы токсичной маскулинностью, вежливый, будто бы даже застенчивый. Все это, дополненное блестящей игрой Питера Фалька, делало его образ многогранным — и приковывающим внимание. Это интеллектуал, который заходит в дорогие и вычурные виллы калифорнийских богачей. Это чуть ли не герой левых, который входит в мир распрей богатых людей и не сдается до конца. И именно поэтому, как мне кажется, в российском контексте этот персонаж получил дополнительную любовь. Главный типаж следователя в русскоязычной культуре — это Порфирий Петрович из «Преступления и наказания». Он тоже следователь-интеллектуал — и, как и Коломбо, с самого начала понимает, кто виноват в совершенном. Вся его работа в дальнейшем сводится к тому, чтобы заставить самого убийцу признаться в том, что он натворил. Создать такую ситуацию, где у его визави нет шансов спрятаться за маску, прикрытие, классовое сознание. И придется честно во всем раскаяться — бухнуться на колени на Сенной и завопить «Я убил!» Уже сильно позже я пойму, что сериал «Коломбо» был таким полем экспериментов для сценаристов и режиссеров «нового Голливуда». Тут тебе и две серии Стивена Спилберга (одна — с вынесенным в название именем режиссера), и блестящая роль дирижера-убийцы, сыгранная Кассаветисом (большим другом Фалька, с которым они и работали вместе), и камео великих артистов старшего поколения (от Веры Майлз и Винсента Прайс до Айды Лупино и Рут Гордон), и интересные опыты артистов молодых (Мартин Шин, Рон Рифкин, Лесли Нильсен). Серии снимали самые разные люди — Сэм Уонамейкер (запрещенный еще в 1950-е во времена маккартизма; пройдут десятилетия, и Тарантино изобразит его в качестве режиссера пилотной серии, в которой снимается Рик Далтон из «Однажды в Голливуде»), артист Бен Газзара, долгожитель Норман Ллойд. Но все это не имело бы никакого значения, если бы не сам Питер Фальк. Его герой, сыгранный им глубоко и подробно, это человек, которым нельзя не восхищаться. Типичный «маленький человек», прячущийся за стареньким «Пежо» и неизменным плащом, которые он выставляет впереди себя как щит и маску. Он обычный человек: у него есть собака, он женат, он с грустью копается в полупустом бумажнике. Но что он скрывает за своими доспехами? Недюжинный ум. Хитрость. Умение трезво мыслить. Усидчивость. Упорность. Отвагу. И интеллект. «Еще один вопрос!» — говорит Коломбо. И этот-то вопрос и будет самым неприятным, ставящим убийцу в тупик и заставляющим отделываться нелепым враньем. Сила детектива — не в пудовых кулачищах и не в большом пистолете. Это не грязный Гарри, который носится по Сан-Франциско в мыле и крови. Это не герои Богарта, которые добиваются ответов при помощи доброго слова и пистолета. Это человек, который разделывает кого угодно свободным движением мысли — и наслаждающийся тем, что может рассечь любого противника острым как нож вопросом. Такому хочется научиться. Но, конечно, овладеть этой практикой в таком совершенстве как Коломбо попросту невозможно. Коломбо — это образец честного человека, который достигает успеха благодаря уму. Он стремится не к деньгам, а к интеллектуальным победам. Но умудряется остаться человеком. За это и любим. #сенников Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Карикатура из «Нового Сатирикона», август 1916 года. «НЕМЕЦКАЯ ПРЕДУСМОТРИТЕЛЬНОСТЬ. — Скажите, герръ лейтенантъ, почему это однихъ солдатъ перевозять съ западнаго фронта на восточный, а другихъ такихъ же съ восточнаго на западный?!! Что за смыслъ! — А видите ли: кайзерь находить, что въ пути они лучше сохраняются».

​​Мы в «Кенотафе» любим иногда писать целыми циклами материалы, и собравшись воедино, они начинают восприниматься совершенно иначе, нежели когда летят в постоянном потоке телеграма. Цикл с условным названием 100/10 я писал с конца ноября 2023 года и до начала февраля 2024 года. Идея была предельно простой: отмотать время на сто лет назад и пройти через целый век до сегодняшнего дня, каждую неделю отматывая десять лет. Вот мы заглядываем в дневник Пришвина и читаем стихи поэтов круга Малой Садовой, вот листаем передовицы официальных советских газет, а вот следим за тем, как сходит с ума простой советский обыватель. Каким же покажется этот век после такого персонального эксперимента? Удивительное ощущение: проскочив через случайные вехи (точкой отсечения был тот день, в который выходил текст, — время отматывалось ровно до того же дня 70, 50, 20 лет назад) целого столетия, я пришел к мысли о том, как все связано и как все, на самом деле, недалеко. Казалось бы, события 1923 года должны казаться чем-то бесконечно далеким. Но на самом деле ниточки от того года тянутся к нашему дню самыми разными путями. И целый век оказывается разминкой для разговора о современности. Разные люди и события смешиваются, превращая нити прошлого в ткань настоящего. Читайте цикл 100/10 целиком по ссылке: https://teletype.in/@thecenotaph/100-10-series #сенников Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

На Пятницкой стоял человек с плакатом «Остановите войну». Его снимало сразу два фотографа или оператора — человек стоял на фоне Троицкой церкви и, наверное, кадр мог получиться интересным. Или символичным. Не знаю. Брели по Замоскворечью, я был как пьяный. Если честно, все было как обычно, никакой особой взвинченности не было вокруг. Только внутри. И вздрагивание от каждого уведомления и звонка. Встретили друзей — случайно. Потом пошли в другом направлении. Звонки. Звонки. Первые попытки кому-то помочь. Письма. Звонки. И ощущение, что желание весны, которое преследовало всю ту зиму, больше не имеет смысла. Два года прошло с того дня. Два года торжества смерти. Два года горя. Два года, когда чувства уже ничего не значат, настолько они притупились. Два года, которые вместили в себя море боли, крови и насилия. Два года, которых лучше бы не было. Но они были — и память о них останется навсегда у тех, кто их смог прожить.

я не эксперт в городском планировании, но вы только посмотрите на этот план финского Рованиеми, выполненный в виде оленя. Автор - Алвар Аалто , конечно же

Хоронят прошлое, надеясь на будущее В марте 1894 года в Венгрию пришла новость, которая многих парализовала. Она гласила: Лайош Кошут тяжело болеет. Ежегодные праздничные мероприятия в честь революции 1848–1849 годов были отменены. Все напряженно ждали. Лайош Кошут — прославленный революционер, один из героев Венгерской революции 1848–1849 годов, бывший президент борющейся Венгрии, популярный журналист и издатель. Он уже почти полвека жил в эмиграции в Турине. После того как в 1849 году венгерские войска капитулировали и сдались российским войскам Паскевича, Кошут с небольшим отрядом покинул Венгрию, уйдя сперва в Османскую империю, затем в Англию, и, наконец, в Италию. Турин стал местом в котором он жил следующие десятилетия. В империи Габсбургов он был приговорен к смертной казни через повешение. В марте 1894 года телеграммы с бюллетенем о здоровье Кошута приходили в Будапешт каждый час, рассказывая о том, как ухудшается его самочувствие. О Кошуте в Венгрии думали, его помнили: несмотря на то, что многие десятилетия его нога не ступала на венгерскую землю, его популярность только росла. К нему приезжали делегации учителей и муниципальных служащих, в честь него назывались читательские клубы в Венгрии, его фотокарточки продавались на рынках и в магазинах канцелярских товаров. Интересно, что репродукции его портрета были разрешены к продаже только в 1867 году, после того как Габсбургская монархия стала дуалистичной, когда у Венгрии появилась своя автономная имперскость. Между прочим, когда соглашение 1867 года, давшее Венгрии значительную долю автономии, только готовилось, Кошут выступал резко против него, считая, что оно все равно оставляет Венгрию зависимой от Вены. В Вене же надеялись склонить Кошута к тому, чтобы тот согласился на личную амнистию и вернулся в Будапешт — где он, конечно, был бы менее опасен и менее радикален для монархии, чем за границей. Кошут отказался. 20 марта 1894 года Лайош Кошут умер. В считанные дни пасхальные яйца и другие приметы предстоящего праздника исчезли с витрин магазинов и заменены траурными экспозициями, посвященными памяти великого героя. Знаменитая шляпа Кошута, которая была частью его образом, стремительно вернулась в моду и даже была создана ее женская версия. Все были в трауре — даже цыганские ансамбли не играли веселых песен, а лишь пели знаменитый народный хит «Не плачь, не плачь, Лайош Кошут!» Еще до того как Кошут умер, в Вене было решено запретить похороны главного оппозиционера в Будапеште. Его телу нельзя было возвращаться домой. Но когда он действительно умер, стало понятно, что запрещать это выйдет себе дороже: через три дня после смерти Кошута группы студентов-националистов и сторонников Венгерской партии независимости штурмовали здания Национального театра и Оперы, чтобы заставить их администраторов закрыть оба учреждения и вывесить черные флаги в знак траура. Франц Иосиф был крайне против похорон, но в итоге венгерское правительство смогло добиться разрешения: было оговорено, что они будут частными, а государственные учреждения официально не примут участия в трауре. На словах так и было. А на практике… Тело Кошута прибыло в Будапешт 30 марта 1894 года, от имени столицы его принял заместитель мэра Карой Герлоци. В Будапеште гроб с телом Кошута был доставлен с Западного вокзала в Национальный музей, где он простоял два дня. Отсюда 1 апреля траурная процессия направилась на кладбище Керепеши. За этой церемонией наблюдало полмиллиона человек. Кошута хоронили так, как подобает героям ключевых исторических событий. Перед катафалком Кошута предшествовали 18 экипажей с сотнями погребальных венков от его семьи, сторонников, муниципалитетов, патриотических и ветеранских ассоциаций со всей Венгрии. Процессия шла кругами, через улицы и бульвары Будапешта. Так был похоронен Лайош Кошут. После его смерти в Венгрии началось низовое движение: разные люди стали доставлять на его могилу ящики с землей, взятой с тех мест, где лилась кровь венгерских патриотов. Она смешивалась с почвой на могиле Кошута. И превращала его прах в элемент национальной истории.

Если хотите чуть лучше ориентироваться в кино, а особенно современном и актуальном, то вот отличные новости (которых не хватает). Моя дорогая подруга Алиса Таёжная запускает свой независимый онлайн-курс про кино! «Голливуд сейчас» — это авторский курс Алисы в формате дискуссионной группы, где будут разбирать и обсуждать кино от «Все везде и сразу» через «Стражей Галактики» к Нолану, Финчеру и другим легендам последних десятилетий. Цена очень адекватная, а приятных эмоций в кругу единомышленников гарантировано будет много. Бегите записываться к Алисе вот тут — https://filmswithalisa.tilda.ws/. Запись открыта до 1 марта, еще можно успеть себе обеспечить досуг или другу или подруге подарить!

О сути вещей «Давно уже рассказана восточная басня про путника, застигнутого в степи разъяренным зверем. Спасаясь от зверя, путник вскакивает в безводный колодезь, но на дне колодца видит дракона, разинувшего пасть, чтобы пожрать его. И несчастный, не смея вылезть, чтобы не погибнуть от разъяренного зверя, не смея и спрыгнуть на дно колодца, чтобы не быть пожранным драконом, ухватывается за ветви растущего в расщелинах колодца дикого куста и держится на нем. Руки его ослабевают, и он чувствует, что скоро должен будет отдаться погибели, с обеих сторон ждущей его; но он всё держится, и пока он держится, он оглядывается и видит, что две мыши, одна черная, другая белая, равномерно обходя стволину куста, на котором он висит, подтачивают ее. Вот-вот сам собой обломится и оборвется куст, и он упадет в пасть дракону. Путник видит это и знает, что он неминуемо погибнет; но пока он висит, он ищет вокруг себя и находит на листьях куста капли меда, достает их языком и лижет их. Так и я держусь за ветки жизни, зная, что неминуемо ждет дракон смерти, готовый растерзать меня, и не могу понять, зачем я попал на это мучение. И я пытаюсь сосать тот мед, который прежде утешал меня; но этот мед уже не радует меня, а белая и черная мышь — день и ночь — подтачивают ветку, за которую я держусь. Я ясно вижу дракона, и мед уже не сладок мне. Я вижу одно — неизбежного дракона и мышей, — и не могу отвратить от них взор. И это не басня, а это истинная, неоспоримая и всякому понятная правда. Прежний обман радостей жизни, заглушавший ужас дракона, уже не обманывает меня. Сколько ни говори мне: ты не можешь понять смысла жизни, не думай, живи, — я не могу делать этого, потому что слишком долго делал это прежде. Теперь я не могу не видеть дня и ночи, бегущих и ведущих меня к смерти. Я вижу это одно, потому что это одно — истина. Остальное всё — ложь». «Исповедь», Лев Николаевич Толстой, 1882 год

На этой неделе я читала Journal of Katherine Mansfield (тот самый репринт первого издания под редакцией ее мужа) и цеплялась за описания болезни, жизни с ней и (в конце концов) примирения с неизбежностью смерти. Вот так она писала в декабре 1919:

All these two years I have been obsessed by the fear of death. This grew and grew and grew gigantic, and this it was that made me cling so, I think. Ten days ago it went, I care no more. It leaves me perfectly cold... Life either stays or goes. I must put down here a dream. The first night I was in bed here, i.e. after my first day in bed, I went to sleep. And suddenly I felt my whole body breaking up. It broke up with a violent shock—an earthquake—and it broke like glass. A long terrible shiver, you understand—the spinal cord and the bones and every bit and particle quaking. It sounded in my ears a low, confused din, and there was a sense of floating greenish brilliance, like broken glass. When I woke I thought that there had been a violent earthquake. But all was still. It slowly dawned upon me—the conviction that in that dream I died. I shall go on living now—it may be for months, or for weeks or days or hours. Time is not. In that dream I died. The spirit that is the enemy of death and quakes so and is so tenacious was shaken out of me. I am (December 15, 1919) a dead woman, and I don't care. It might comfort others to know that one gives up caring; but they'd not believe any more than I did until it happened. And, oh, how strong was its hold upon me! How I adored life and dreaded death! I'd like to write my books and spend some happy time with J. (not very much faith withal) and see L. in a sunny place and pick violets—all kinds of flowers. I'd like to do heaps of things, really. But I don't mind if I do not do them. … Honesty (why?) is the only thing one seems to prize beyond life, love, death, everything. It alone remaineth. O you who come after me, will you believe it? At the end truth is the only thing worth having: it's more thrilling than love, more joyful and more passionate. It simply cannot fail. All else fails. I, at any rate, give the remainder of my life to it and it alone.

Ее слова не успокаивают меня надолго — я всегда в одном шаге от затягивающей в себя спирали тревоги и отчаяния — но хотя бы на чуть-чуть я обретаю покой и говорю себе: да, пока что поживем, пока что поработаем и будем находить крупицы удовольствия в этих моментах без слишком уж настороженного взгляда вперед.

Чудовищно.

Новый — бумажный — номер про эмигрантов — Как советские власти высылали Александра Солженицына из СССР и почему вернулся победителем: интервью Юрия Сапрыкина с Глебом Моревым — Как Сергей Довлатов конвертировал внутреннюю эмиграцию во внешнюю / Игорь Гулин — Как архитектор Любеткин хотел взорвать Лондон принципами социалистического строительства и что у него получилось / Григорий Ревзин — Мотивы и маршруты перемещения кинорежиссеров в пространстве / Василий Степанов — Михаил Богин о своей жизни до и после эмиграции / Интервью Константина Шавловского — Как последняя советская политэмигрантка превратила свой опыт в искусство / Анна Толстова — Как чилийские режиссеры снимали родину за границей и пережили диктатуру / Андрей Карташов — 10 фильмов о местах, которые покинули их авторы / Ксения Рождественская — Почему знаменитый итальянский певец XVIII века прописался в пушкинской Москве / Сергей Ходнев — Дьяк Котошихин: перебежчик, написавший главную книгу о России XVII века / Иван Давыдов

Молодость/старость: что такое возраст и как о нем рассказывать? Что меняется с возрастом в человеке? И как научиться его принимать — свой возраст и окружающих? Вопросы эти сложнее, чем могут показаться на первый взгляд. Лично мне, чем дальше, тем сложнее смиряться с ходом времени и с тем, как меняюсь я сам и как меняются люди под воздействием возраста. Словом, здесь есть о чем подумать. А думать лучше вместе. Вместе с коллегами из Еврейского музея и центра толерантности принял участие в подготовке специального цикла кинопоказов, лекций и мастер-классов «Недостаточно взрослые / недостаточно юные», который стартовал на прошлой неделе показом фильма братьев Дарденн «Тори и Локита». На протяжении нескольких недель будут показаны самые разные фильмы, которые, так или иначе затрагивают тему возраста. Здесь будут и фильмы, которые многим известны и вообще, как говорится, «на слуху» — от «Июльского дождя» Марлена Хуциева до «Осенней сонаты» Бергмана. Но есть и те, которые лично мне кажутся настоящими малоизвестными жемчужинами. Например, фильм Лео Маккэри «Уступи место завтрашнему дню» («Make Way for Tomorrow»); удивительный фильм 1937 года, главные герои которого — пожилая пара супругов, которая вынуждена разлучиться навсегда из-за того, что муж потерял работу и не может платить взносы по ипотеке. Сценарий писала Винья Дельмар, блестящая американская писательница — и мне кажется, что это одна из лучших ее работ. Размышление о возрасте, впрочем, будет принимать самые разные формы. Можно будет познакомиться с байкерской субкультурой 1950-х, взглянув на молодого Брандо в иконической роли в фильме «Дикарь» Ласло Бенедека. Можно оказаться завороженным тем, как Куросава размышляет о смерти в фильме «Жить». Можно побродить по Петербургу вместе с героями «Прогулки» — а после показа обсудить фильм с Алексеем Учителем. Да, вокруг показов выстроена разнообразная публичная программа. Так, например, на ближайшей встрече — показе «Июльского дождя», который пройдет 25 февраля — после фильма можно будет послушать Евгения Яковлевича Марголита и задать ему вопросы о картине. А после «Дикаря», например, гостей ждет психологическая игра с психотерапевтом и игротехником Центра толерантности Вячеславом Щербаковым. Про «Осеннюю сонату» расскажет мой дорогой друг и соратник Никита Смирнов, а о «Жить» — киновед и японист Александр Симиндейкин. Наконец, все показы цикла будут обрамлены большим фотопроектом «Два поворота объектива. Самое время», участниками которого станут гости показов. Подробнее обо всем можно узнать на главной странице цикла, а о каждом конкретном показе — перейдя на его страницу. Ближайшее мероприятие цикла — показ «Июльского дождя» и лекция Евгения Марголита — пройдет уже 25 февраля. Всем рекомендую изучить цикл — что-то вас точно заинтересует.

Егор Сенников продолжает свой цикл о людях, которые оставили свой отпечаток в истории — и повлияли на него самого. В День святого Валентина — о любви, которая ушла навсегда. Он меланхолично засовывает в игровой автомат тысячерублевые купюры. На столе рядом стоит початая бутылка «Хайнекена» и лежит пачка «Мальборо». Он выглядит помятым, раскраснелся. Его глаза выдают в нем азартного игрока — усталые, напряженные. Он поворачивается ко мне. Его зовут Властимил Петржела. Он — главный тренер «Зенита». Мне было 12 лет, я болел за «Зенит», и Петржела для меня был не божеством, конечно, но фигурой удивительной. К Петржеле меня привели специально, чтобы я получил у него автограф. Обмотанный зенитовским шарфом, я протянул ему листок бумаги и ручку. Он засмеялся, размашисто подписал его и пожал мне руку. Так я встретился с одним из своих тогдашних героев. Когда-то я очень любил «Зенит». У команды в нулевые было свое очарование — «наши петербургские парни», которые, конечно, до самых высот не доходят, но бьются отчаянно и тем вызывают уважение. Пацаны во дворе любили судачить о том, на какой машине ездил Кержаков (кажется, Audi TT), уйдет ли Аршавин и правда ли, что у Мартина Горака есть фашистские татуировки (кажется, нет, но я за давностью лет не помню). «Зенит» начала и середины нулевых был веселый, раздолбайский, но вызывавший симпатию. В нем сочеталась удаль с напором, андердоговость с большими амбициями. А огромный десант восточноевропейских футболистов (прежде всего чехов и словаков) придавал ему флёр странной европейской трансграничности. Смотреть за «Зенитом» было интересно, даже когда он разгромно проигрывал — никогда, видимо, не забуду матч «Динамо» — «Зенит» в мае 2003 года, когда стоявший на воротах у петербуржцев словак Камил Чонтофальски пропустил семь мячей, на которые команда смогла ответить лишь одним. Но тем веселее было, когда «Зенит» выигрывал и по всему городу прокатывалась какая-то волна удовлетворения — даже у тех, кто не интересовался ни футболом, ни «Зенитом». Руководил всем этим развеселым составом Петржела, который был обаятельным, непривычно раскованным и ироничным. Он вообще иногда казался не тренером, а таким дружелюбным дядькой, который сейчас за кружечкой пива что-то интересное тебе расскажет. У каждой команды есть свой срок. «Зенит» Петржелы не был исключением — и первым заканчиваться стал сам тренер. Моя встреча с ним в казино не была чем-то необычным: все знали, что он проводил много времени в петербургских игорных домах. По городу ползли слухи о том, что он сдавал игры из-за больших долгов перед казино и получал откаты с трансферов. Слухи были все упорнее, результаты команды все нестабильнее, а амбиции руководства превысили возможности Петржелы. Чемпионат России он так и не выиграл. Из команды решили делать не городской, а национальный проект, и для такой задачи веселый чех-лудоман не годился. В последнем сезоне с «Зенитом» Петржела добрался до шестого места. На этом их пути разошлись. Где-то в этой точке стали расходиться и мои пути с «Зенитом». Следом были два золотых года с яркими моментами, но после интерес начал угасать. Превращаясь понемногу в монстра — с неограниченным газпромовским финансированием, бесконечно строящимся грандиозным стадионом, трансферами, которые вызывали у комментаторов на «Спортсе» оторопь (и шутки про пенсионеров и оплату за газ), с лигочемпионскими амбициями и государственным лоббизмом, — клуб мало-помалу терял свою петербургскую идентичность, в итоге превратившись в символ современного российского футбола, вобрав в себя всё, что можно представить сомнительного. От «в цветах „Зенита“ нет черного» до отсутствия петербуржцев в составе, от скупки любых желаемых российских игроков до бесконечных заведомых чемпионств. «Зенит» я, к сожалению, разлюбил. Но тот раздолбайский, но обаятельный петржеловский «Зенит» со мной навсегда — и вспоминать о нем приятно. И грустно. #сенников  Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

🇪🇸 Мария дель Кармен Франко и Поло (в СМИ ее называли просто Кармен) – дочь испанского диктатора Франсиско Франко. Единственная и любимая дочь испанского диктатора всю жизнь прожила в роскоши и после его смерти старалась обелить его репутацию Кармен родилась в 1926 г. в семье генерала Франсиско Франко, и его жены, Кармен Поло-и-Мартинес Вальдес. Во время гражданской войны в Испании Кармен-младшая вместе с матерью была бежала страны под фальшивыми именами. Франко организовал эвакуацию своей семьи на судне Waldi под немецким флагом, которое пришвартовывалось во Франции. В 1939 г. они вернулись в Мадрид и проживали сначала в замке Виньуэлас, а затем — в Эль-Пардо. В последнем семья Франко жила до смерти политика в 1975 году. Кармен вышла замуж в 1950 году за хирурга. Брак, в котором родилось 7 день был счастливым. Она не расставалась с мужем до его смерти в 1998 году. В 1975 г., после смерти Франсиско Франко король Испании Хуан Карлос I присвоил его дочери титул герцогини де Франко. Также Кармен возглавляла фонд имени своего отца Кармен умерла от рака в 2017 г. в 91 год в окружении детей и правнуков. За свою долгую жизнь Кармен нажила внушительное состояние (часть которого было наследством ее отца) В 2008 г. Кармен в соавторстве с историками выпустила книгу мемуаров «Франко. Мой отец». Она вспоминала о своей юности во время гражданской войны, о замужестве и о своем отце, упоминая, в частности о его привычках и семейном быте. Она называла своего отца «генералиссимусом и каудильо по милости Бога» и никогда не осуждала его действия. Кроме того, герцогиня отмечает, что никогда не слышала, чтобы дома ее отец говорил о гражданской войне или о насилии. Она подчеркивала, что отец для нее «всегда был необыкновенным человеком»

Когда мне говорят, что он был диктатором, я с этим не спорю. Мне это обычно не нравится, так как это слово используется в оскорбительном контексте. Но для меня это [быть диктатором] — не так уж и плохо

Больше фото и видео в нашем Instagram http://instagram.com/barmaleys_partisans

ОТКРЫТ ПРЕДЗАКАЗ НА ПАКИ С АЛЬМАНАХАМИ MOLOKO PLUS! Вы просили — мы сделали! Мы открыли предзаказ на все номера moloko plus и паки. Отправлять альманахи во все уголки России мы начнем уже в марте.   Террористы и наркопотребители, революционеры и феминистки, скулшутеры и жертвы геноцидов, беженцы и антифашисты, лесбийские сепаратистки и главы вымышленных государств — вот герои наших номеров. Последние восемь лет мы исследуем, как современный мир стал таким, какой он есть, кто его творил и разрушал, и рассказываем вам истории этих людей. ⚫ ПАК №1 «Терроризм», «Наркотики», «Революция», «Патриархат», «Ненависть» 5200₽ 3825₽ ⚫ ПАК №2 «Тюрьма», «Война», «Государство» 3120₽ 2340₽ ⚫ ПАК №3 Первые 10 номеров 10400₽ 6700₽ ⚫ ПАК №4 Все 11 номеров 11 550₽ 7850₽ 🔪 Вы можете купить альманахи как в составе пака, так и отдельно. Напоминаем, что весь февраль при покупке альманахов действует скидка на 10%, а также динамическая скидка. Если вы положите в корзину два альманаха, то получите скидку 2%. Если три — 3%. Если 4 — 4% и так далее, пока не наберете 10%. 🖇 Еще мы распечатали 100 флаеров с промокодом на скидку в 10% и отнесли в книжный магазин «Букинист_9_4» на Новом Арбате. Вы сможете получить его при покупке любого товара и использовать его при заказе альманахов на нашем сайте. Скидки суммируются с промокодами! В ФЕВРАЛЕ ВЫ МОЖЕТЕ ДОБИТЬ СКИДКУ НА АЛЬМАНАХИ ДО 30%! ☝️Спешите оформить свой предзаказ!