𝑻𝒊𝒏𝒐𝒓𝒊 ||

Прошло две недели с того вечера на крыше. Две недели встреч после библиотеки, долгих ночных разговоров и всё более смелых взглядов, которые уже не прятались. Я без страха брал её за руку, когда мы гуляли, и притягивал к себе, обнимая за плечи. Гермиона стала абсолютной константой в моей жизни — такой же постоянной, как солнце. Только солнце уже не грело меня так, как моя девушка. В тот вечер мы были у меня. Ничего особенного: просто ужин, который я сам приготовил — паста с лимоном и тимьяном под холодное белое вино. Гермиона пришла в простой белой футболке, которая была ей чуть великовата, и синих классических джинсах. Волосы собраны в низкий хвост, несколько прядей выбилось у висков. Она выглядела так уютно, что у меня внутри всё сжималось каждый раз, когда я на неё смотрел. Словно сидеть здесь, на моём белом ковре среди научных заметок, было для неё самой естественной вещью в мире. Я был в чёрной футболке и домашних штанах. Всё просто. Просто мы. Окно в гостиной было распахнуто настежь. Лето уже плавно переходило в тёплую осень, и за окном шёл тихий, тёплый дождь. Воздух тянуло свежестью, мокрым асфальтом, листвой и чем-то сладковатым — то ли от цветущих внизу магнолий, то ли просто от самого августа. Этот запах заполнял всю комнату. Мы сидели на широком подоконнике, ощущая на лицах свежесть уходящего лета. Я — спиной к стене, она — между моих ног, спиной к моей груди. В руках у нас были бокалы с холодным белым вином. Мы говорили тихо, почти шёпотом: о её диссертации, о том, как я ненавижу статистику, о том, что оба боимся высоты, но никогда в этом не признавались. О том, как я хочу большого роскошного мейн-куна, который будет вечно рядом, а она — большого, но доброго добермана, который не даст её в обиду. В какой-то момент она замолчала. Повернула голову чуть вбок, и я почувствовал, как её дыхание коснулось моей ключицы. Шоколадные кудри, пахнущие карамелью, щекотали кожу, вызывая непреодолимое желание зарыться в них лицом. Я поставил бокал на подоконник, осторожно убрал прядь волос ей за ухо. Она не отстранилась. Только прикрыла глаза. — Гермиона… — тихо позвал я. Её карамельные глаза встретились с моими — грозовым небом. В них было всё: и вопрос, и разрешение, и то самое ожидание, которое я носил в себе уже несколько недель. Не отрывая взгляда от её роскошных золотых глаз, я медленно наклонился, давая ей время отстраниться. Она не стала. Наоборот — чуть приподняла подбородок, приветствуя меня. Наш первый поцелуй был… неспешным. Сначала — мягкое, почти невесомое касание губ. Тёплое. Трепетное. Такое сладкое первое. Будто мы оба боялись спугнуть этот момент. Я чувствовал вкус вина на её губах и запах дождя с карамелью в волосах. Она чуть выдохнула мне в губы — и я позволил себе больше. Поцелуй стал глубже. Я обхватил ладонью её затылок, она повернулась ко мне всем телом, положив руку мне на грудь, прямо над сердцем. Её пальцы слегка сжались на моей футболке. Я притянул её ближе, пока она почти не оказалась у меня на коленях. И, похоже, нам обоим было совершенно плевать на неудобство нашего местоположения. Я был так рад. Я ждал этого с того самого момента, как её губы впервые растянулись для меня в улыбке. Я чувствовал, как она улыбается мне в поцелуе, когда мы на секунду отрывались, чтобы вдохнуть, и как тут же тянулась обратно. Дождь за окном усилился. Запах мокрой зелени и летней грозы смешался с её запахом — сладкой карамели, старых книг и чего-то совершенно своего. Когда мы наконец оторвались друг от друга, её губы были чуть припухшие, а глаза — тёмные и блестящие. Я провёл большим пальцем по её нижней губе. — Я очень долго этого хотел, — прошептал я хрипло. Гермиона тихо засмеялась и прижалась лбом к моему плечу. — А я думала, ты никогда не решишься, Малфой. #сахарный_сироп

День выдался солнечным. Ярким, почти насмешливым. Таким же, как четыре года назад. Гермиона подставила лицо тёплым майским лучам и улыбнулась – спокойно, светло, почти безмятежно. Сегодня действительно хороший день. Последний. Она купила круассаны – его любимые, с клубничной начинкой, ещё тёплые из пекарни – и пошла в парк, слегка пританцовывая. Пухлые губы сами собой насвистывали какую-то лёгкую, беззаботную мелодию, которую он когда-то любил напевать под нос. Джинни махнула ей рукой издалека, Альбус сначала нахмурился по-детски серьёзно, а потом расплылся в счастливой беззубой улыбке, узнав «тётю Ми». Она присела, поцеловала мальчика в пухлую щёку, отчего он заливисто засмеялся, а потом крепко, очень крепко обняла подругу. Словно в последний раз. Словно хотела запомнить этот запах, состоящий из шампуня, молока и детской кожи. – Ты хорошо выглядишь, Гермиона. Правда. Она только улыбнулась и кивнула. Не стала ничего объяснять. День прошёл легко и светло. Альбус гулил, размахивая ручонками, хватаясь за её пальцы. Гермиона смеялась, играла с ним, прятала в сумку Джинни конверт и маленькую красную бархатную коробочку с изумрудными серьгами. Подруге они всегда нравились. А ей самой они уже никогда не понадобятся. Вечером она вернулась домой и спокойно собрала последние вещи. Несколько аккуратно подписанных коробочек стояли у двери. В назначенное время сложная артефактная магия отправит их новым владельцам: книги – Луне и Блейзу, школьные воспоминания – Гарри, Джинни и Рону, письма – тем, кому они предназначены. Гермиона облегчённо выдохнула. Всё сделано. Все долги закрыты. Четыре года. Четыре года ей понадобилось, чтобы закончить все дела. В том числе и ту бессмысленную войну, которая забрала у неё его. Их любовь была такой сложной. Запретной. Почти невозможной. Но она была самой настоящей – такой, от которой тело дрожало каждой клеткой, а нервы звенели, словно натянутые до предела струны арфы. Тронь неправильно – и порвётся. Она по-настоящему смеялась только в его руках. По-настоящему жила только рядом с ним. Гермиона до сих пор помнила, как тихо и нежно он произносил «Грейнджер», глядя ей прямо в душу, словно это слово было молитвой. Четыре года назад Драко Малфой погиб в бессмысленной, жестокой схватке. Кто был прав, кто виноват – уже не важно. Важно только то, что его больше нет. А сегодня, лёжа на широкой кровати в его старой маггловской толстовке – единственной вещи, которая всё ещё хранила едва уловимый, призрачный запах его кожи – Гермиона Джин Грейнджер спокойно подняла палочку к виску. Палочка чуть дрожала в пальцах, но голос был твёрдым. Она прошептала: – Авада Кедавра. #стеклозавод

Тут запрос еще на стекло

читать с треком выше

Фортепианные звуки льются из динамиков густым, раскалённым сиропом точно так же, как несколько минут назад из меня лились слёзы – горячие, солёные, беспомощные, оставляющие на щеках жгучие дорожки. Мелодия становится нежнее, почти ласковой, а я только крепче сжимаю зубы, потому что не могу сейчас встать и закурить, не вылезая из этого пропахшего потом и одиночеством пледа, который облепил меня, как старый, равнодушный любовник, которому уже давно плевать, жива я или мертва. Мой голос – сломанный, хриплый, фальшивый – вторит словам песни, промахиваясь мимо каждой ноты. Он звучит отвратительно. Мне плевать. Теперь мне плевать абсолютно на всё. Я хочу, чтобы мне было плевать. Для высокого чистокровного общества я – идеал. Безупречная. Фарфоровая кукла высшего сорта. Лицо – идеальная маска: густой макияж, длинные ресницы, острые стрелки, способные порезать взгляд любого, кто осмелится посмотреть слишком долго. Тёмные волосы лежат волосок к волоску, короткая юбка обтягивает бёдра так, будто её нарисовали прямо на коже. Идеальный маникюр цвета запёкшейся крови. Походка от бедра – лёгкая, хищная, уверенная. Улыбка – та самая, от которой у мужчин пересыхает во рту, а у женщин внутри тихо ломается что-то завистливое. Никто не видит. Или делает вид, что не видит. Потому что за этим блестящим, стальным фасадом я уже давно крошусь. Не трескаюсь – именно крошусь. Медленно. Мучительно. Сначала отваливаются куски штукатурки, потом осыпается шпаклёвка, обнажая ржавую арматуру, а дальше только голый, трухлявый камень и гниль до самых костей. До мозга. До той чёрной, вязкой пустоты, которая когда-то была мной. Я больше не могу сдерживаться. Закуриваю прямо в кровати. Плевать на дорогие шелковые простыни, которые теперь пропитаются вонью табака и отчаяния. Плевать на то, что мать завтра будет шипеть сквозь идеально накрашенные губы: «Ты позоришь нас всех, ты же знаешь. Леди семьи Паркинсон так себя не ведут». Блять, я просто хочу перестать чувствовать. Хоть на одну блядскую минуту. #стеклозавод

▫️▫️🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 ▫️🔤стали от бесконечных серых дней? Хотите наконец ощутить остроту чувств и эмоций? ▫️🔤ы вам поможем! 🏴Целый месяц вас будут ждать горячие истории от прекрасных авторов нашего с вами фандома : 🌟 Амортенция 🌟 С первой строчки 🌟 ANILA_27 🌟 влюблённые ведьмы 🌟 directed by vikkias 🌟 Два билета до мечты 🌟 NIKOLSKAYA 🌟 Драмионоголик 🌟 Алая 🌟 Wild Rosie 🌟 Палочка Драко Малфоя 🌟 janesstay 🌟 Friday Wine 🌟 Tinori 🌟 Lilit Wrenford 🌟 По ту сторону 🌟 шелзи на связи 🌟 Boopsy's Screaming Shack 🌟 Nott My Problem | by Onegina 🌟 Сказки из нейросетки 🌟 Plant daddy’s wife 🌟 чепуха 🌟 MarvelMaros ▫️🤩 глянуть тизер ▫️🤩 запасайтесь трусишками, дамы, будет очень горячо... ▫️🤩 огромное спасибо за календарик С первой строчки 🫶 ▫️#разврорат

▫️💠💠💠💠💠 ▫️🩶🩶🩶⛓🩶 ▫️🔤рако 🔤алфоя Пейринг: Драко Малфой/ Гермиона Грейнджер Описание:

Освоив все прелести маггловской штуки под названием «Интернет», Теодор Нотт предлагает Драко Малфою попробовать себя в роли стримера…

Метки: ПостХог, стримеры, переписки и чаты, интернет, юмор. — вдохновлено другой работой по фандому 🏎 \\ https://ficbook.net/readfic/019de4ef-9f82-7ef7-bc2f-ef77f50f8d0b [ не забывайте оставлять свои лайки и комментарии, это мотивирует авторов! ]

Ну что за котики 💄🥰

🤩 Август выдался тёплым и ласковым, словно сам решил подыграть нам. Мы договорились встретиться в небольшом ресторане на крыше, где столики стояли прямо под открытым небом, а по периметру вились гирлянды мягких огней. Когда я увидел её, поднимающуюся по лестнице, у меня на секунду перехватило дыхание. Гермиона была в нежно-розовом шифоновом платье: ткань струилась вокруг неё при каждом шаге, будто вечерний ветер решил с ней поиграть, оттеняя легкий загар ее кожи. Волосы распущены, лёгкие волны подсвечены закатным золотом. Никакого строгого пучка, никаких книг – просто она. И это было… оглушительно. Я встал, когда она подошла к столику. На мне – рубашка с закатанными рукавами и тёмные брюки. Ничего вычурного. – Ты выглядишь… – я на секунду запнулся, подбирая слово, – как будто весь этот закат устроили специально для тебя. Она улыбнулась мне мягко и открыто, без привычной сдержанности, которую я регулярно видел в библиотеке. Внутри что-то тепло и сладко свернулось. Влюбленный дурак. – А ты выглядишь так, будто наконец позволил себе быть человеком, а не биороботом. Мне нравится. Мы говорили легко. Обо всём и ни о чём. Она рассказывала, как в детстве боялась высоты, но теперь обожает ужинать на крышах. Я признался, что до сих пор не понимаю, как она умудряется читать по три книги одновременно и при этом помнить, где в какой закладка. Это ведь нарушает работу нейронов! Мы смеялись. Искренне. Без подколов, без иронии. Просто двое людей, которые наконец-то позволили себе быть. Быть молодыми. Счастливыми. Свободными. И влюбленными. Когда солнце уже почти утонуло за крышами, а небо окрасилось в глубокий персиково-фиолетовый, заиграла музыка. Тихая, тёплая. Я протянул руку через стол. – Потанцуешь со мной? Гермиона не стала раздумывать. Положила ладонь в мою и встала. Мы отошли чуть в сторону, где между столиками было свободное пространство. Я осторожно положил руку ей на талию, она – мне на плечо. Сначала мы просто покачивались под музыку, глядя друг другу в глаза. Вокруг нас медленно гасли последние лучи, и в этом золотом свете её лицо казалось совсем близким, а глаза такими медово-карамельными, что я невольно задержал дыхание. Ни слова. Только дыхание и тихая мелодия. А потом она сделала это. Медленно переложила руку с моего плеча мне на шею, шагнула ближе и прижалась щекой к моей груди, прямо над сердцем. Её волосы пахли чем-то не приторно сладким и тёплым августом. Я обнял её крепче, уткнувшись носом в макушку. В этот момент я почувствовал будто мне наконец-то вручили ключи от чего-то огромного и невероятно ценного. От сокровища, которое я даже не надеялся когда-нибудь получить. Всё внутри встало на свои места. Нейроны, диссертация, прошлое, будущее – всё вдруг стало неважным. Я был целым. Полноценным. Просто потому, что она была здесь. Со мной. Мы так и танцевали – медленно, молча, пока песня не закончилась. Даже после того, как музыка стихла, мы ещё несколько секунд стояли, не размыкая объятий. Я тихо, почти в её волосы, прошептал: – Я думал, что уже всё в жизни попробовал. Оказывается, нет. Вот этого… не было. Гермиона чуть отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза. Её взгляд был мягким и таким тёплым, что внутри всё таяло. – Значит, будем пробовать вместе, – ответила она просто. И я улыбнулся. Улыбнулся глупой мальчишеской влюбленной улыбкой. Потому что впервые за очень долгое время я точно знал: да. Будем. #сахарный_сироп

▫️▫️🫶🫶🫶🫶 ▫️▫️▫️🤩🤩🤩 ▫️▫️#разврорат

🤩🤩 🤩🤩 Сударыни (и судари, если таковые имеются), главная история наконец обрела своё завершение, и я позволяю себе взять небольшой творческий отпуск — всего на две короткие недельки. Всё это время я, как и прежде, буду появляться на наших марафонах: по понедельникам в #стеклозавод, по средам в #сахарный_сироп и по пятницам в #пятница_развратница. Остальные же дни я намерена посвятить спокойной, вдумчивой работе над своими черновиками и замыслами. Хочу не торопясь разобрать накопленное, отпустить то, что уже перестало отзываться в душе, и с особым вниманием и дотошностью вывести к совершенству те истории, которые по-прежнему горят во мне синим пламенем. Благодарю вас за каждое тёплое слово, за поддержку и за то, что шли со мной по этой длинной дороге. Скоро вернусь с новыми страницами. 🥀

🤩🤩🤩🤩🤩🤩 #зарисовки #драмиона Драко взял жену за руку и осторожно вывел её из детской, бесшумно прикрыв дверь. Они прошли по широкому коридору второго этажа их большого дома. Тёплый жёлтый свет фонаря с улицы освещал деревянный пол и падал на стены, увешанные множеством фотографий в красивых рамках. Здесь была вся их история, рассказанная без слов: первое свидание в маленьком кафе под дождём, помолвка на крыше под звёздами, свадьба, где она смотрела на него так, будто он был единственным человеком на земле. Гермиона с большим животом, улыбающаяся в объектив. Скорпиус в роддоме – крошечный, в голубой шапочке. Лира на руках у папы. Семейные фото на пляже, где дети смеются, а Драко смотрит на жену с тихой, глубокой любовью. И новые снимки – Гермиона с едва округлившимся животом, улыбающаяся рядом с мужем с фото УЗИ в руках. Он когда-то ворчал, что «это слишком сентиментально» и «фотографии должны лежать в альбомах», но сам же тайком подолгу стоял у этих стен, разглядывая каждую новую рамку, и даже иногда сам выбирал, куда её повесить. Драко остановился у большого окна и обнял её сзади, прижав к себе крепко-крепко и положив обе ладони на её округлившийся живот. Под его руками малыш шевельнулся – медленно, лениво, будто тоже хотел поздороваться с папой. Мужчина наклонился, уткнулся лицом в её волосы и долго молчал, просто дыша ею. – Гермиона… – наконец тихо произнёс он, голос низкий и чуть дрожащий от чувств. – Спасибо тебе. Она слегка повернула голову, пытаясь посмотреть на него, но он не отпустил её, продолжая обнимать. – Спасибо, что когда-то поверила в нас. Спасибо, что родила мне Скорпиуса и Лиру. Спасибо, что снова носишь нашего ребёнка под сердцем…– его голос едва дрогнул от эмоций к жене, – и делаешь меня самым счастливым человеком на свете. Я каждый день просыпаюсь и не могу поверить, что всё это – моя жизнь. Что ты – моя. Драко аккуратно развернул её к себе лицом. В полумраке коридора его серые глаза блестели особенно ярко. Он взял её лицо в ладони, провёл большим пальцем по щеке, у края пухлых розовых губ, изогнутых в тёплой счастливой улыбке и посмотрел так, будто видел её впервые. – Ты моя королева, – прошептал он. – Была. Есть. И всегда будешь. Даже когда мы будем старые и седые, даже когда вокруг будет целая куча внуков… ты всё равно останешься моей королевой. Я люблю тебя. Безумно. До конца моих дней. Он наклонился и поцеловал её – медленно, глубоко, с той тихой, зрелой страстью, которая приходит только после многих лет вместе. Поцелуй был долгим, тёплым, полным благодарности и обещаний. За окном тихо кружился снег, на стенах улыбались их прошлые версии – влюблённые, немного испуганные, но уже идущие рука об руку к своему счастью. А впереди была вся ночь, весь завтрашний день и все следующие страницы их длинной, настоящей, самой прекрасной сказки.

🤩🤩🤩🤩🤩🤩 #зарисовки #драмиона #сказка За окном стоял тихий поздний ноябрьский вечер. Холодный ветер шуршал голыми ветвями, но в доме было тепло и уютно. Первый снег уже начал медленно кружиться в свете фонарей. В детской комнате горел только маленький ночник в форме луны, заливая всё мягким золотистым светом. На двух кроватках мирно устроились светловолосые кудрявые малыши-погодки: четырёхлетний Скорпиус с серьёзными серыми глазами отца и трёхлетняя Лира с тёплыми карими глазами матери. Оба уже в тёплых пижамках с маленькими дракончиками, укрытые мягкими одеялами. Гермиона сидела между кроватками в кресле-качалке, укутанная в большой шерстяной плед. Её шестой месяц третьей беременности уже был хорошо заметен – круглый, но еще не слишком тяжёлый живот. Она гладила его свободной рукой, пока тихо рассказывала сказку. – …впервые за долгие годы заплакал от счастья. Королева держала сына у сердца, а король сидел рядом, держа её за руку, и смотрел на них так, будто весь мир только что родился заново. Девочка сонно моргнула и прижала к щеке своего дракончика. – А что было дальше, мамочка? Скорпиус тут же приподнялся на локтях, глаза блестели от любопытства: – Да! Расскажи ещё! Они победили всех злых колдунов? Путешествовали на драконах? Гермиона улыбнулась и уже собиралась сказать привычное «и жили они долго и счастливо», но за её спиной раздался низкий, бархатный голос мужа: – Конечно, сказка на этом не закончилась. Драко тихо вошёл в комнату, босиком, в мягкой серой футболке и таких же пижамных штанах. Он подошёл сзади, положил тёплые ладони на плечи Гермионы и продолжил историю мягко, с лёгкой улыбкой в голосе: – Королева ещё много раз радовала короля. У них родилось несколько прекрасных малышей – и принцев, и принцесс. Король учил сыновей держаться в седле и петь старинные баллады под лютню. А дочерей – танцевать в саду под лунным светом и собирать самые сладкие персики. По вечерам он приходил в детскую, целовал каждого малыша в лоб и шептал, что они – самое большое сокровище во всём королевстве. На этих словах Драко наклонился и поцеловал сына в светлую макушку, а потом и Лиру – долго и нежно, почти благоговейно. Малышка довольно вздохнула и закрыла глазки. Он заботливо подоткнул одеяльца, поправил плюшевого дракончика у дочери и тихо, с улыбкой добавил: – А теперь спать, мои маленькие хулиганы. Завтра мы построим настоящий замок из всех подушек в доме. Скорпиус пробормотал что-то про «ещё одну главу про драконов завтра», а Лира уже мирно засопела, крепко обнимая свою игрушку. Через минуту в комнате установилась тихая, ровная тишина – только дыхание спящих детей и лёгкое поскрипывание качалки.

🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🌟🌟 🤩🤩🤩🤩 🌟🌟 Готовы к эпилогу?)

Всё ушло так же незаметно, как приходит первый снег в ноябре – тихо, без предупреждения, оставляя после себя только холод и мёртвую тишину. Сначала она просто начала нуждаться в пространстве. Словно внезапно устала от него, от его тепла, от его постоянного присутствия. Теперь она чаще задерживалась в гостиной с книгой, вместо того чтобы сидеть с ним у телевизора, утопая в ласковых объятиях. «Кризис? – думала она. – Наверное. Все пары через это проходят». Но каждую ночь Гермиона всё равно возвращалась к нему в кровать. Жалась ближе, а Драко, даже во сне, бессознательно обвивал её талию руками и слепо целовал в макушку, в спутанные кудри. Его дыхание было тёплым и таким родным, что на секунду ей казалось – всё ещё можно вернуть. Потом стало больше работы. Она приходила домой вымотанная, злая, бросала туфли в прихожей так, будто они были виноваты во всём. Цеплялась к мелочам: немытая посуда в раковине, неразогретый ужин на столе. Даже если он сам прилетал за двадцать минут до неё и встречал её в безупречном костюме, с усталой, но искренней улыбкой. Они не ругались. Нет. Они говорили. Спокойно, разумно, по-взрослому. И на какое-то время всё действительно становилось легче. Только не в её сердце. Оно постепенно покрывалось тонкой ледяной поволокой – коркой льда того же холодного, серебристого оттенка, что и его глаза. Близость с каждым разом давалась всё тяжелее. Становилась механической. Тела двигались, но души уже не участвовали. Она лежала под ним и считала трещины на потолке, чувствуя только пустоту. Гермиона даже не поймала тот самый момент, когда любовь умерла. Просто однажды поняла: она больше не хочет. Ни его прикосновений, ни его поцелуев, ни его «я люблю тебя» перед сном. Она всё чаще оставалась в гостиной, утопая в страницах книг, словно в спасительных, холодных водах. Возвращалась в их общую кровать всё позже и позже, надеясь, что он уже уснёт. А потом он спросил. Прямо. Голос был тихим, но в нём уже звенела трещина. – Родная… что происходит? Ты отдаляешься. Я что-то сделал не так? Его слова ударили острыми углами, как битое стекло, оставляя после себя рваные, кровоточащие раны. Она пыталась. Правда пыталась. Они смеялись, ходили на свидания, пробовали новое в постели, притворялись, что огонь ещё можно раздуть. Но это был всего лишь косметический ремонт здания, которому давно требовался полный снос. В тот день она посмотрела в его некогда любимые серые глаза и сказала спокойно, почти без эмоций: – Драко, я хочу развестись. Я причиняю тебе боль тем, что перестала любить тебя так, как ты заслуживаешь. – и не смотря на правду, слова пытались зацепиться за кончик языка, но Грейнджер не позволила им остаться. – Ты очень дорог мне… но как мужчину я тебя больше не люблю. Она увидела, как в одно мгновение рушится весь его мир. Как его лицо на секунду исказилось от боли, а потом он собрал себя по кускам – ради неё. С отчаянной, почти самоубийственной любовью он принял её решение. Молча подписал все бумаги. Не устраивал сцен. Не умолял. Не пытался удержать. Он сдержал своё слово. Сделал для неё всё, что было возможно. И отпустил. Отпустил, хотя знал, что это сломает каждую из двухсот шести костей в его теле. Раздробит рёбра, разорвёт сердце и оставит пустоту там, где когда-то жила она. И Гермиона любила его за это. Просто уже не так, как он заслуживал. #стеклозавод

Возвращаться в этот город было всё равно что добровольно шагнуть в раскалённую магму и надеяться, что не сваришься заживо. Дверь их – теперь уже только его – дома встретила долгим, жалобным скрипом ржавых петель. Внутри пахло пылью, плесенью и мёртвым временем. Без неё здесь не осталось ни одного живого звука, ни одного тёплого оттенка. Драко бросил вещи прямо в коридоре и медленно прошёл на задний двор. То, что когда-то было их маленьким, ярким садом, теперь выглядело как поле после пожара. Васильки, тимьян, лаванда, мелисса – всё, что она выращивала своими руками, без единого заклинания, с такой нежной, почти материнской заботой, что даже пчёлы слетались к ней, как к своей королеве – теперь превратилось в серый, хрупкий пепел. Стебли торчали из земли, словно обугленные кости пальцев, тянущихся к небу. Он дёрнул плечом, пытаясь убедить себя: «Просто за ними не ухаживали. Я верну всё назад». Но даже себе он уже не верил. «Надо сходить за кофе», – подумал он и пошёл по старому, до боли знакомому маршруту. Ноги помнили путь лучше, чем разум. На углу его ударило, как ножом: вывеска «АРЕНДА» на месте их любимого кафе. «Чеширский Кот» закрылся. Навсегда. Там подавали её любимые карамельные эклеры с хрустящей корочкой и варили кофе почти такой же хороший, как у него самого. Она всегда говорила это с мягким блеском в глазах, слегка наклоняя голову, а он только улыбался, глядя в её карамельные глаза, полные такого чистого, почти детского счастья. Что-то в области рёбер сжалось так сильно и болезненно, будто чья-то ледяная рука сдавила сердце и медленно повернула. Глупое совпадение. Засохшие цветы. Закрытое кафе. Пустой город. Ноги сами понесли его дальше – к их месту. Под древним раскидистым дубом, где он когда-то, полушутя и одновременно до дрожи серьёзно, почти задыхаясь от её щекотки, выпалил: – Выходи за меня, Грейнджер. Она приподнялась на локтях, трава спутала её волосы, а в глазах плясали солнечные зайчики. – Что?.. – Я люблю тебя, Гермиона. Люблю так, что слов не хватает, чёрт возьми. Ты – солнце, которое освещает каждый мой блядский день. – его голос едва заметно дрожал, скрывая в каждой октаве безумие чувств разрывавших его сердце каждый раз от любви к ней, – Ты единственное, что делает меня человеком. Выходи за меня. Будь моей. Пожалуйста. Позволь мне сделать для тебя всё, что только возможно. Она заплакала. Тихо. Счастливо. Прошептала заветное «да» и врезалась в него поцелуем, таким горячим и отчаянным, что он до сих пор чувствует его на губах, словно ожог. Дуба больше не было. Его спилили. Остался только старый пень, покрытый мхом и лишайником, словно грубая могильная плита. Внутри что-то с грохотом рухнуло с огромной высоты и разбилось вдребезги. Весь этот город будто решил стереть их любовь с лица земли. Словно ничего и не было. Словно самой Гермионы Джин Грейнджер никогда не существовало в его жизни. Дом встретил его всё той же мёртвой, гулкой тишиной. Смех жил здесь только пока была она. Её голос, её шаги, её запах соленой карамели и старых книг. Теперь здесь жила только пустота – такая же огромная, выпотрошенная и холодная, как и он сам. А где-то далеко, в другом городе, в другой стране, она сейчас смеётся. Счастлива. С кем-то другим. Или одна. Важно, что без него. Она развелась с ним чисто, быстро, без скандалов. Просто ушла. Цвела. А он остался здесь. Среди мёртвого сада, закрытого кафе и спиленного дуба. После неё ничего не растёт. И уже никогда не вырастет. #стеклозавод

♏️♏️♏️♏️♏️ ♏️♏️♏️♏️♏️ ♏️♏️ ♏️♏️ ♏️ ну, как вы уже поняли, сегодня мой день Рождения. а лучший подарок для автора репост его работ 🌟 🌟 Испорченная ловец, неозвученные чувства, незапланированная беременность 🌟 Поцелуй его, Грейнджер соулмейты, тайные отношения, он влюбляется первый 🌟 Приятные ошибки домашнее насилие, развод, тайные отношения, неозвученные чувства 🌟 Малфои не разводятся вынужденный брак, изгои в обществе, от врагов к возлюбленным 🌟 Хотела бы я вспомнить. Хотел бы я забыть. потеря памяти, неозвученные чувства, от незнакомцев к возлюбленным ♏️ спасибо за то, что остаетесь со мной и читаете мои истории. это многое для меня значит 💋 если кто-то захочет угостить чашечкой чая 💋 или подарить шоколадку 💋 ну, или монеты на фикбук так же приветствуются 🥵