𝑻𝒊𝒏𝒐𝒓𝒊 ||

▫️▫️🫶🫶🫶🫶 ▫️▫️▫️🤩🤩🤩 ▫️▫️#разврорат

🤩🤩 🤩🤩 Сударыни (и судари, если таковые имеются), главная история наконец обрела своё завершение, и я позволяю себе взять небольшой творческий отпуск — всего на две короткие недельки. Всё это время я, как и прежде, буду появляться на наших марафонах: по понедельникам в #стеклозавод, по средам в #сахарный_сироп и по пятницам в #пятница_развратница. Остальные же дни я намерена посвятить спокойной, вдумчивой работе над своими черновиками и замыслами. Хочу не торопясь разобрать накопленное, отпустить то, что уже перестало отзываться в душе, и с особым вниманием и дотошностью вывести к совершенству те истории, которые по-прежнему горят во мне синим пламенем. Благодарю вас за каждое тёплое слово, за поддержку и за то, что шли со мной по этой длинной дороге. Скоро вернусь с новыми страницами. 🥀

🤩🤩🤩🤩🤩🤩 #зарисовки #драмиона Драко взял жену за руку и осторожно вывел её из детской, бесшумно прикрыв дверь. Они прошли по широкому коридору второго этажа их большого дома. Тёплый жёлтый свет фонаря с улицы освещал деревянный пол и падал на стены, увешанные множеством фотографий в красивых рамках. Здесь была вся их история, рассказанная без слов: первое свидание в маленьком кафе под дождём, помолвка на крыше под звёздами, свадьба, где она смотрела на него так, будто он был единственным человеком на земле. Гермиона с большим животом, улыбающаяся в объектив. Скорпиус в роддоме – крошечный, в голубой шапочке. Лира на руках у папы. Семейные фото на пляже, где дети смеются, а Драко смотрит на жену с тихой, глубокой любовью. И новые снимки – Гермиона с едва округлившимся животом, улыбающаяся рядом с мужем с фото УЗИ в руках. Он когда-то ворчал, что «это слишком сентиментально» и «фотографии должны лежать в альбомах», но сам же тайком подолгу стоял у этих стен, разглядывая каждую новую рамку, и даже иногда сам выбирал, куда её повесить. Драко остановился у большого окна и обнял её сзади, прижав к себе крепко-крепко и положив обе ладони на её округлившийся живот. Под его руками малыш шевельнулся – медленно, лениво, будто тоже хотел поздороваться с папой. Мужчина наклонился, уткнулся лицом в её волосы и долго молчал, просто дыша ею. – Гермиона… – наконец тихо произнёс он, голос низкий и чуть дрожащий от чувств. – Спасибо тебе. Она слегка повернула голову, пытаясь посмотреть на него, но он не отпустил её, продолжая обнимать. – Спасибо, что когда-то поверила в нас. Спасибо, что родила мне Скорпиуса и Лиру. Спасибо, что снова носишь нашего ребёнка под сердцем…– его голос едва дрогнул от эмоций к жене, – и делаешь меня самым счастливым человеком на свете. Я каждый день просыпаюсь и не могу поверить, что всё это – моя жизнь. Что ты – моя. Драко аккуратно развернул её к себе лицом. В полумраке коридора его серые глаза блестели особенно ярко. Он взял её лицо в ладони, провёл большим пальцем по щеке, у края пухлых розовых губ, изогнутых в тёплой счастливой улыбке и посмотрел так, будто видел её впервые. – Ты моя королева, – прошептал он. – Была. Есть. И всегда будешь. Даже когда мы будем старые и седые, даже когда вокруг будет целая куча внуков… ты всё равно останешься моей королевой. Я люблю тебя. Безумно. До конца моих дней. Он наклонился и поцеловал её – медленно, глубоко, с той тихой, зрелой страстью, которая приходит только после многих лет вместе. Поцелуй был долгим, тёплым, полным благодарности и обещаний. За окном тихо кружился снег, на стенах улыбались их прошлые версии – влюблённые, немного испуганные, но уже идущие рука об руку к своему счастью. А впереди была вся ночь, весь завтрашний день и все следующие страницы их длинной, настоящей, самой прекрасной сказки.

🤩🤩🤩🤩🤩🤩 #зарисовки #драмиона #сказка За окном стоял тихий поздний ноябрьский вечер. Холодный ветер шуршал голыми ветвями, но в доме было тепло и уютно. Первый снег уже начал медленно кружиться в свете фонарей. В детской комнате горел только маленький ночник в форме луны, заливая всё мягким золотистым светом. На двух кроватках мирно устроились светловолосые кудрявые малыши-погодки: четырёхлетний Скорпиус с серьёзными серыми глазами отца и трёхлетняя Лира с тёплыми карими глазами матери. Оба уже в тёплых пижамках с маленькими дракончиками, укрытые мягкими одеялами. Гермиона сидела между кроватками в кресле-качалке, укутанная в большой шерстяной плед. Её шестой месяц третьей беременности уже был хорошо заметен – круглый, но еще не слишком тяжёлый живот. Она гладила его свободной рукой, пока тихо рассказывала сказку. – …впервые за долгие годы заплакал от счастья. Королева держала сына у сердца, а король сидел рядом, держа её за руку, и смотрел на них так, будто весь мир только что родился заново. Девочка сонно моргнула и прижала к щеке своего дракончика. – А что было дальше, мамочка? Скорпиус тут же приподнялся на локтях, глаза блестели от любопытства: – Да! Расскажи ещё! Они победили всех злых колдунов? Путешествовали на драконах? Гермиона улыбнулась и уже собиралась сказать привычное «и жили они долго и счастливо», но за её спиной раздался низкий, бархатный голос мужа: – Конечно, сказка на этом не закончилась. Драко тихо вошёл в комнату, босиком, в мягкой серой футболке и таких же пижамных штанах. Он подошёл сзади, положил тёплые ладони на плечи Гермионы и продолжил историю мягко, с лёгкой улыбкой в голосе: – Королева ещё много раз радовала короля. У них родилось несколько прекрасных малышей – и принцев, и принцесс. Король учил сыновей держаться в седле и петь старинные баллады под лютню. А дочерей – танцевать в саду под лунным светом и собирать самые сладкие персики. По вечерам он приходил в детскую, целовал каждого малыша в лоб и шептал, что они – самое большое сокровище во всём королевстве. На этих словах Драко наклонился и поцеловал сына в светлую макушку, а потом и Лиру – долго и нежно, почти благоговейно. Малышка довольно вздохнула и закрыла глазки. Он заботливо подоткнул одеяльца, поправил плюшевого дракончика у дочери и тихо, с улыбкой добавил: – А теперь спать, мои маленькие хулиганы. Завтра мы построим настоящий замок из всех подушек в доме. Скорпиус пробормотал что-то про «ещё одну главу про драконов завтра», а Лира уже мирно засопела, крепко обнимая свою игрушку. Через минуту в комнате установилась тихая, ровная тишина – только дыхание спящих детей и лёгкое поскрипывание качалки.

🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🌟🌟 🤩🤩🤩🤩 🌟🌟 Готовы к эпилогу?)

Всё ушло так же незаметно, как приходит первый снег в ноябре – тихо, без предупреждения, оставляя после себя только холод и мёртвую тишину. Сначала она просто начала нуждаться в пространстве. Словно внезапно устала от него, от его тепла, от его постоянного присутствия. Теперь она чаще задерживалась в гостиной с книгой, вместо того чтобы сидеть с ним у телевизора, утопая в ласковых объятиях. «Кризис? – думала она. – Наверное. Все пары через это проходят». Но каждую ночь Гермиона всё равно возвращалась к нему в кровать. Жалась ближе, а Драко, даже во сне, бессознательно обвивал её талию руками и слепо целовал в макушку, в спутанные кудри. Его дыхание было тёплым и таким родным, что на секунду ей казалось – всё ещё можно вернуть. Потом стало больше работы. Она приходила домой вымотанная, злая, бросала туфли в прихожей так, будто они были виноваты во всём. Цеплялась к мелочам: немытая посуда в раковине, неразогретый ужин на столе. Даже если он сам прилетал за двадцать минут до неё и встречал её в безупречном костюме, с усталой, но искренней улыбкой. Они не ругались. Нет. Они говорили. Спокойно, разумно, по-взрослому. И на какое-то время всё действительно становилось легче. Только не в её сердце. Оно постепенно покрывалось тонкой ледяной поволокой – коркой льда того же холодного, серебристого оттенка, что и его глаза. Близость с каждым разом давалась всё тяжелее. Становилась механической. Тела двигались, но души уже не участвовали. Она лежала под ним и считала трещины на потолке, чувствуя только пустоту. Гермиона даже не поймала тот самый момент, когда любовь умерла. Просто однажды поняла: она больше не хочет. Ни его прикосновений, ни его поцелуев, ни его «я люблю тебя» перед сном. Она всё чаще оставалась в гостиной, утопая в страницах книг, словно в спасительных, холодных водах. Возвращалась в их общую кровать всё позже и позже, надеясь, что он уже уснёт. А потом он спросил. Прямо. Голос был тихим, но в нём уже звенела трещина. – Родная… что происходит? Ты отдаляешься. Я что-то сделал не так? Его слова ударили острыми углами, как битое стекло, оставляя после себя рваные, кровоточащие раны. Она пыталась. Правда пыталась. Они смеялись, ходили на свидания, пробовали новое в постели, притворялись, что огонь ещё можно раздуть. Но это был всего лишь косметический ремонт здания, которому давно требовался полный снос. В тот день она посмотрела в его некогда любимые серые глаза и сказала спокойно, почти без эмоций: – Драко, я хочу развестись. Я причиняю тебе боль тем, что перестала любить тебя так, как ты заслуживаешь. – и не смотря на правду, слова пытались зацепиться за кончик языка, но Грейнджер не позволила им остаться. – Ты очень дорог мне… но как мужчину я тебя больше не люблю. Она увидела, как в одно мгновение рушится весь его мир. Как его лицо на секунду исказилось от боли, а потом он собрал себя по кускам – ради неё. С отчаянной, почти самоубийственной любовью он принял её решение. Молча подписал все бумаги. Не устраивал сцен. Не умолял. Не пытался удержать. Он сдержал своё слово. Сделал для неё всё, что было возможно. И отпустил. Отпустил, хотя знал, что это сломает каждую из двухсот шести костей в его теле. Раздробит рёбра, разорвёт сердце и оставит пустоту там, где когда-то жила она. И Гермиона любила его за это. Просто уже не так, как он заслуживал. #стеклозавод

Возвращаться в этот город было всё равно что добровольно шагнуть в раскалённую магму и надеяться, что не сваришься заживо. Дверь их – теперь уже только его – дома встретила долгим, жалобным скрипом ржавых петель. Внутри пахло пылью, плесенью и мёртвым временем. Без неё здесь не осталось ни одного живого звука, ни одного тёплого оттенка. Драко бросил вещи прямо в коридоре и медленно прошёл на задний двор. То, что когда-то было их маленьким, ярким садом, теперь выглядело как поле после пожара. Васильки, тимьян, лаванда, мелисса – всё, что она выращивала своими руками, без единого заклинания, с такой нежной, почти материнской заботой, что даже пчёлы слетались к ней, как к своей королеве – теперь превратилось в серый, хрупкий пепел. Стебли торчали из земли, словно обугленные кости пальцев, тянущихся к небу. Он дёрнул плечом, пытаясь убедить себя: «Просто за ними не ухаживали. Я верну всё назад». Но даже себе он уже не верил. «Надо сходить за кофе», – подумал он и пошёл по старому, до боли знакомому маршруту. Ноги помнили путь лучше, чем разум. На углу его ударило, как ножом: вывеска «АРЕНДА» на месте их любимого кафе. «Чеширский Кот» закрылся. Навсегда. Там подавали её любимые карамельные эклеры с хрустящей корочкой и варили кофе почти такой же хороший, как у него самого. Она всегда говорила это с мягким блеском в глазах, слегка наклоняя голову, а он только улыбался, глядя в её карамельные глаза, полные такого чистого, почти детского счастья. Что-то в области рёбер сжалось так сильно и болезненно, будто чья-то ледяная рука сдавила сердце и медленно повернула. Глупое совпадение. Засохшие цветы. Закрытое кафе. Пустой город. Ноги сами понесли его дальше – к их месту. Под древним раскидистым дубом, где он когда-то, полушутя и одновременно до дрожи серьёзно, почти задыхаясь от её щекотки, выпалил: – Выходи за меня, Грейнджер. Она приподнялась на локтях, трава спутала её волосы, а в глазах плясали солнечные зайчики. – Что?.. – Я люблю тебя, Гермиона. Люблю так, что слов не хватает, чёрт возьми. Ты – солнце, которое освещает каждый мой блядский день. – его голос едва заметно дрожал, скрывая в каждой октаве безумие чувств разрывавших его сердце каждый раз от любви к ней, – Ты единственное, что делает меня человеком. Выходи за меня. Будь моей. Пожалуйста. Позволь мне сделать для тебя всё, что только возможно. Она заплакала. Тихо. Счастливо. Прошептала заветное «да» и врезалась в него поцелуем, таким горячим и отчаянным, что он до сих пор чувствует его на губах, словно ожог. Дуба больше не было. Его спилили. Остался только старый пень, покрытый мхом и лишайником, словно грубая могильная плита. Внутри что-то с грохотом рухнуло с огромной высоты и разбилось вдребезги. Весь этот город будто решил стереть их любовь с лица земли. Словно ничего и не было. Словно самой Гермионы Джин Грейнджер никогда не существовало в его жизни. Дом встретил его всё той же мёртвой, гулкой тишиной. Смех жил здесь только пока была она. Её голос, её шаги, её запах соленой карамели и старых книг. Теперь здесь жила только пустота – такая же огромная, выпотрошенная и холодная, как и он сам. А где-то далеко, в другом городе, в другой стране, она сейчас смеётся. Счастлива. С кем-то другим. Или одна. Важно, что без него. Она развелась с ним чисто, быстро, без скандалов. Просто ушла. Цвела. А он остался здесь. Среди мёртвого сада, закрытого кафе и спиленного дуба. После неё ничего не растёт. И уже никогда не вырастет. #стеклозавод

♏️♏️♏️♏️♏️ ♏️♏️♏️♏️♏️ ♏️♏️ ♏️♏️ ♏️ ну, как вы уже поняли, сегодня мой день Рождения. а лучший подарок для автора репост его работ 🌟 🌟 Испорченная ловец, неозвученные чувства, незапланированная беременность 🌟 Поцелуй его, Грейнджер соулмейты, тайные отношения, он влюбляется первый 🌟 Приятные ошибки домашнее насилие, развод, тайные отношения, неозвученные чувства 🌟 Малфои не разводятся вынужденный брак, изгои в обществе, от врагов к возлюбленным 🌟 Хотела бы я вспомнить. Хотел бы я забыть. потеря памяти, неозвученные чувства, от незнакомцев к возлюбленным ♏️ спасибо за то, что остаетесь со мной и читаете мои истории. это многое для меня значит 💋 если кто-то захочет угостить чашечкой чая 💋 или подарить шоколадку 💋 ну, или монеты на фикбук так же приветствуются 🥵

Я в восторге от ваших комментариев 😭

🤩🤩 #зарисовки #драмиона Когда кровь всё же явилась – тёмная, страшная – дева не покорилась. Стиснула зубы, вцепилась в руку его и почти прорычала сквозь муку: – Нет… я не оставлю тебя одного… Голос её был слаб, но в нём горела столь яростная жизнь, что у Драко перехватило дыхание. Повитухи засуетились. Лекарь нахмурился, но действовал спокойно и уверенно. – Головка уже явлена, Ваше Величество. Ещё немного. Тужьтесь! Гермиона собрала последние силы. Лик её исказился от нечеловеческой муки, но она тужилась вновь и вновь – упрямо, отчаянно, с силой почти звериной. Драко не сводил с неё очей. Он видел, как она борется. Видел, как не отступает. Последняя, сильнейшая схватка. Королева вскричала – громко, надрывно, но в крике том уже звучала не одна лишь боль. В нём была победа. И внезапно – тонкий, гневный, живой крик наполнил покои. Дитя. Румяное, влажное, крошечное – с крепкими лёгкими и яростно сжатыми кулачками. Повитуха подняла младенца, поспешно обтёрла и, едва удерживая волнение, произнесла: – Сын, Ваше Величество… здравый, крепкий сын. Гермиона, вся дрожащая, в поту и крови, улыбнулась сквозь слёзы и прижала младенца к груди. Личико его сморщилось, но крик тотчас стих, едва он ощутил тепло материнского тела. Драко сидел недвижим, взирая на них двоих. Длани его дрожали столь сильно, что он не сразу смог их поднять. Сие было не так. Здесь не было тишины смерти. Здесь был глас жизни. Он медленно протянул руку и осторожно коснулся влажной головки сына. Персты его дрожали. Уста тоже. – Сын… – прошептал он едва слышно. Голос сорвался. – У меня… сын… Слёзы текли по лицу его, и он не удерживал их. Лишь склонился и коснулся устами сперва влажного чела младенца, а затем – дрожащими губами – уст юной супруги. – Ты даровала мне сына… – хрипло выдохнул он. – Ты выстояла… ты не покинула меня… Гермиона, изнемождённая, но сияющая, провела перстами по его влажной щеке. – Мы выстояли, любовь моя. Все трое. За дверьми дворец всё ещё пребывал в напряжённой тишине – никто не дерзал возрадоваться громко, покуда не будет возвещено официально. А в опочивальне король Драко Малфой, наконец, позволил себе уверовать. Страх, живший в нём долгие годы, начал медленно отступать. У него был сын. У него была Гермиона. У него была семья.

🤩🤩 #зарисовки #драмиона Когда начались схватки, весь дворец будто замер. Весть разнеслась по переходам и палатам быстрее осеннего ветра. Челядь замирала среди дел, придворные дамы перешёптывались, прижимая длани к груди и вознося молитвы о здравии государыни и наследника. В великой зале совета бароны умолкли на полуслове. Даже стража у врат стояла тише обычного. Король Драко Малфой уже пребывал в опочивальне, когда Гермиона впервые тихо ахнула и схватилась за чрево. – Началось… – прошептала она, взирая на него широко раскрытыми очами. Он не отпустил её руки ни на миг. Повитухи и лекарь явились вскоре. Покои поспешно привели в готовность: свежие простыни, горячая вода, травяные отвары, чистые полотенца. Всё было приготовлено, как подобает. Но никто не чаял, что первые роды у юной королевы окажутся столь долгими. Часы текли. Схватки усиливались, учащались, но дитя не спешило явиться. Гермиона тяжко дышала, сжимая персты супруга так крепко, что ногти впивались в кожу его. Она почти не кричала – лишь глухие, низкие стоны срывались сквозь стиснутые зубы, когда боль накатывала с особой силой. – Ваше Величество, – осторожно молвила старшая повитуха на четвёртом часу, – сие дело женское. Государю подобает ожидать за дверьми. Мы призовём вас, как только… – Нет, – пресёк Драко, не обернувшись. Голос его был низок и твёрд, не терпящий возражений. – Я пребуду здесь. До конца. И никто более не дерзнул спорить. Государь сидел у изголовья ложа, не снимая камзола; рубаха его уже была влажна от пота – своего и её. Он отирал ей чело прохладной тканью, держал за руку, шептал в волосы: – Я здесь, возлюбленная моя. Я с тобою. Дыши. Я не оставлю тебя. Время тянулось мучительно. Десятый час. Гермиона изнемогала. Лик её побледнел, власы прилипли ко лбу, уста пересохли. Но она боролась. Всякий раз, когда боль отступала, она находила в себе силы улыбнуться ему слабо, но упрямо. – Он идёт… я чувствую… – шептала она. Драко кивал, хотя внутри всё в нём холодело. Ибо сие было слишком похоже. Слишком похоже на тот роковой день. Тогда тоже тянулось бесконечно. Тогда Астория так же держала его за руку. Тогда крики её также слабели. Тогда кровь являлась – сперва мало, затем всё более. Тогда очи её угасали, и она отходила, шепча: «прости меня». Он чувствовал, как давний ужас восстаёт в груди, сжимает горло, душит. Но Гермиона была иною.

🤩🤩 #зарисовки #драмиона Был тёплый осенний вечер. Листва в саду уже начинала желтеть, но воздух всё ещё был исполнен духа спелых яблок и поздних роз. Гермиона пребывала в своих покоях, когда тихо вступила к ней леди Элинор. Пожилая дама казалась утомлённой. Она опустилась на колени у кресла королевы и приняла её руки в свои. – Ваше Величество… более не могу молчать. Вам надлежит ведать. Государыня нахмурилась, однако не отняла рук. – О чём глаголешь, Элинор? И леди Элинор поведала. Тихо, но без утайки. О первой королеве, Астории. О том, как с радостью возвестила она супругу о чревоношении. Как всё шло благополучно до самого часа родов. Как муки длились почти двое суток, как дитя не могло явиться, как кровь не унималась, сколь ни старались. Как Астория угасла в руках Драко, а сын их так и не сделал ни единого вдоха. Долго молчала Гермиона. По ланитам её текли тихие слёзы – не от страха за себя, но от боли за него. За того сильного и гордого мужа, который всякую ночь держал её в объятиях и тайно трепетал от ужаса, коего она прежде не ведала. Позднее королева обрела его в кабинете. Драко стоял у окна, взирая во тьму; плечи его были напряжены, в руке – кубок с вином, коего он едва коснулся. Гермиона подошла сзади и обняла его за стан, прильнув щекой к спине его. – Я всё ведаю, – тихо молвила она. Государь замер. Кубок в руке его дрогнул. – Кто… – Не важно. Я ведаю об Астории. О том, как она отошла. О вашем сыне. Он резко обратился к ней. В серых очах его бушевала буря – страх, вина, гнев на самого себя. – Я не желал, дабы ты несла сие бремя. Не желал, дабы мой страх коснулся тебя… Дева подняла длани и обхватила лицо его. Взгляд её был ясен, исполнен любви и силы. – Я не страшусь, Драко. Ведаю, сколь сильно ты меня любишь. Ведаю, отчего ты столь… ревностен в заботе. Но я здесь. Я жива. Всё будет благополучно. Господь даровал меня тебе и дитя наше не в наказание, но в милость. Она прижалась к нему всем телом, обнимая крепко, словно желая вынуть из груди его часть той давней, чёрной боли и принять её на себя. Малфой сперва стоял недвижим, но вскоре не устоял – обнял её столь сильно, что ей едва хватило дыхания, и склонился лицом к волосам её. Плечи его дрожали. Долго стояли они так. Без слов. Лишь дыхание их и биение двух сердец – и третьего, малого, меж ними. Когда он наконец заговорил, голос его был хрипел и надломлен: – Я не переживу, коли потеряю тебя. Не переживу вновь. – И не потеряешь, – прошептала дева, гладя его по власям. – Всё будет хорошо, любовь моя. С того вечера нечто переменилось. Драко по-прежнему заботился о ней – иначе он не мог. Но ныне в очах его, когда взирал он на округлившееся чрево её, помимо страха теплилась тихая, отчаянная надежда. А Гермиона более не тяготилась. Лишь брала его руку, возлагала на чрево свое и шептала: – Чуешь? Дитя наше крепко и здраво. Всё благополучно. И вместе ожидали они часа родов. Страх не исчез – он лишь стал частью любви их. Тяжёлой, но единой.

🤩🤩 #зарисовки #драмиона Месяцы текли мягко и злато, яко мёд в майском вертограде. Чрево Гермионы мало-помалу округлялось, становясь приметным даже под широкими одеяниями, кои ныне шили нарочно для неё с мягкими складками и ослабленною шнуровкой. Перси её налились ещё более, кожа на животе натянулась, и по ночам она порою пробуждалась от лёгких, но уже явственно ощущаемых движений внутри. Всякий раз она улыбалась во мраке и возлагала длань туда, где билось их дитя. Двор узнал о том почти тотчас, сразу после государя. Сперва шёпотом – от служанок, от лекаря, от леди Элинор, не сумевшей скрыть горделивой улыбки. Затем весть разнеслась по палатам, яко искры от камина, когда венценосец молвил: «Королева носит наследника». Люди улыбались, кланялись ниже обычного, приносили дары – вышитые пелёнки, серебряные погремушки, освящённые пояса с молитвами. Жёны при дворе взирали на Гермиону с теплом и с тихою тенью в очах. Никто не дерзал вслух помянуть имя первой королевы. Никто не глаголал о том, как пять лет назад в сей же опочивальне крики Астории умолкли навеки, а кровь не унималась, сколь ни меняли простыни. Но все помнили. Драко же переменился. Стал более супругом, нежели государем. Всё, что не требовало его прямого участия, он оставлял на усмотрение графов и герцогов, однако без своеволия – каждый вечер требовал отчёта, внимал каждому слову.Он обратился в стража, одержимого заботой. Всякое утро лекарь и две искусные повитухи осматривали Гермиону. Драко стоял рядом, скрестив длани, и внимал каждому слову. – Слишком много ходит, – молвил он. – Ныне никаких прогулок в садах. Персики лишь зрелые, и не более трёх. Малфой отменил всякую езду верхом, даже краткую. Запретил острые яства, крепкие вина, и даже долгие беседы с фрейлинами, коли те казались ему чрезмерно шумны. Ночами он почти не почивал. Лежал, обнимая её со спины, и длань его неизменно покоилась на чреве её, будто мог он уловить малейшую угрозу. Стоило Гермионе вздохнуть во сне или шелохнуться, как он тотчас пробуждался. – Тебе худо? Болит ли? Призвать лекаря? Поначалу сие трогало её. Дева смеялась, целовала его в щёку и шептала: – Я здрава, любовь моя. Мы оба здравы. Но седмицы текли, и забота его становилась тягостной, яко слишком туго стянутый корсет. К концу пятой луны Гермиона уже не могла спокойно пройтись по галерее, не будучи сопровождаема целою свитой: лекарь, две служанки с подушками и сам Драко, державший её под руку, словно она могла пасть от лёгкого дуновения ветра. Когда же она возжелала отправиться в ближний монастырь, дабы вознести молитвы за дитя, он побледнел и ответствовал резко: – Нет. Слишком далеко. Слишком опасно. Гермиона начала тяготиться. Она любила его. Ведала, сколь сильно он её обожает. Но порою ей мнилось, что она уже не королева, а хрупкая стеклянная статуя, коей страшатся коснуться.

🤩🤩 🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩 "Средневековая сказка" в нескольких главах от окончания. Поэтому вопрос: могу выложить все сегодня, а можем растянуть еще на день два 🤩 Что скажете? 🤩

Отрывок из истории🌟pple. 🌟herry. 🌟mortentia. от автора IsForGood 🤩 🏴Приготовь зелье любви и узнай, что случится 🎁 ▫️Данная история есть в сборнике, который печатает команда Грим. ▫️Заявку на сборник можно оставить до 4 мая включительно 🤩 ▫️Art by Драконик 💐

✨ | 🔞 Выйдя из ресторана, они почти не разговаривали. Драко молча накинул ей на плечи свой пиджак, подставил локоть и повёл к машине. Оба знали, что будет дальше – это было так же неизбежно и правильно, как восход солнца. Её квартира была ближе его пентхауса, и всю дорогу в «Астон Мартине» им стоило титанических усилий не свернуть в ближайший тёмный переулок, чтобы не трахнуться прямо на кожаном сиденье. Нет. Такие, как они, заслуживали долгого, животного, бескомпромиссного секса. Без спешки и в комфорте. В лифте они встали друг напротив друга. Двери закрылись с тихим шипением, отрезая их от всего мира. Тишина стала почти осязаемой. Драко засунул руки в карманы брюк, чтобы не сорваться первым. Гермиона крепко сжала ремешок своей сумочки, глядя на цифры этажей, которые медленно загорались над дверью. Первый… второй… третий… Воздух между ними густел. Девушка чувствовала, как его взгляд буквально раздевает её – медленно, нагло, от губ до чёрных кружевных чулок. Её собственное дыхание стало чаще. Она пыталась держать лицо нейтральным, но пальцы уже предательски дрожали. Малфой сглотнул, челюсть напряглась. Он мысленно отсчитывал этажи вместе с ней, заставляя себя не двигаться. Четвёртый… пятый… Его взгляд упал на её губы. Гермиона прикусила нижнюю. Мужчина сделал едва заметный шаг вперёд. Она не отступила. Шестой… Но это было уже бесполезно. На седьмом этаже их тела врезались друг в друга, словно магниты. Поцелуй получился грязным, жадным, почти злым, будто они действительно хотели сожрать друг друга. Языки сплелись, зубы стукнулись, дыхание смешалось в один тяжёлый, прерывистый стон. Пальцы Гермионы до боли вцепились в его светлые волосы, царапая кожу ногтями. Драко по-хозяйски сжал её упругую ягодицу под платьем одной рукой, а второй резко задрал её ногу, обвил вокруг своего бедра и сильно прижался к ней твёрдым, горячим пахом. Лифт звякнул, двери открылись. Они вышли в коридор, продолжая хаотично целоваться и спотыкаясь по пути к её двери. Стоило входной двери захлопнуться за их спинами, как последние остатки контроля испарились окончательно. Гермиона сбросила с себя его пиджак, одним резким движением сорвала пуговицы с его рубашки, жадно проходясь губами и языком по его крепкой груди, спускаясь всё ниже. Малфой даже не сразу понял, что уже прижат спиной к стене, а она стоит перед ним на коленях. Ебать, какой вид. Грейнджер нетерпеливо расстегнула ремень, а после стянула мешающую ткань брюк и боксеров, освобождая его тяжёлый, болезненно напряжённый член. Не отводя от него горящих карих глаз, девушка провела влажным языком по всей длине – медленно, от основания до самого кончика, – а потом обхватила губами головку и глубоко втянула его в рот. Драко глухо застонал, запрокинув голову и вцепившись пальцами в её волосы. – Чёрт… Грейнджер… – хрипло выдохнул мужчина. – Ты точно знала, что делаешь, когда писала мне вчера… Она ответила только тем, что взяла его ещё глубже, обхватив ладонью то, что не помещалось во рту, и начала двигаться в ритме, медленно, но жадно. Девушка медленно водила языком по всей длине его члена, облизывая каждую венку, то втягивая головку глубоко в рот, то почти отпуская, дразня. Её глаза всё время смотрели вверх – прямо в его серые, потемневшие от желания. Малфой тяжело дышал, пальцы крепче сжимали её волосы, подавая невольно бёдра вперед ее горячему жару. – Блять, Грейнджер… я сейчас… Но она тут же отстранилась, обхватив его ладонью и медленно поглаживая. На губах играла дерзкая, влажная улыбка. 🤩 #пятница_развратница🔥

😀😀😀😀😀 part 3/3🌟🌟 🌟🌟 Драко и Гермиона🤩 #пятница_развратница

✨ Ужин был лёгким, почти символическим. Ни он, ни она толком не притронулись к еде. Напряжение и растущее возбуждение стояло в воздухе густым, тяжёлым туманом. В голове у обоих до сих пор крутились вчерашние сообщения и те самые фото, от которых кровь приливала ниже пояса. Гермиона закинула ногу на ногу. Разрез платья разошёлся, открывая чёрное кружево чулок и полоску голой кожи над ними. Драко не отводил взгляда, медленно , с удовольствием скользя по её бёдрам так, словно уже раздевал. Через несколько минут мужчина уже сидел рядом – так близко, что его колено прижималось к её ноге. Рука Малфоя небрежно лежала на спинке её стула, пальцы едва касались обнажённого плеча. Они делали вид, что разговаривают, о работе, о жизни, о семье, но оба прекрасно знали: ужин, вино и эти слова – лишь тонкая, красивая прелюдия. Жалкая попытка сделать то, что между ними происходит, хоть немного цивилизованным. Когда Гермиона в очередной раз облизнула губы, снимая капельку красного вина, он не выдержал. Ладонь уверенно легла на её бедро под столом: горячая и тяжёлая. Грейнджер не отстранилась, а только уголки губ дрогнули в лукавой улыбке. Пальцы Драко медленно двинулись вверх, под атласную ткань платья. Подушечки коснулись нежной кожи над краем чулка – она была уже покрыта мурашками. Девушка тихо выдохнула и слегка раздвинула бёдра, давая ему больше пространства. Уверенные пальцы скользнули дальше. Коснулись горячей, влажной полоски ткани между ног. – Уже мокрая… – почти беззвучно выдохнул он, глядя ей прямо в глаза. – Такая же мокрая, как вчера, когда писала мне, что хочешь встать передо мной на колени? Гермиона прикусила губу. Её рука в ответ смело легла ему на бедро и медленно поползла вверх, пока ладонь не накрыла твёрдый, напряжённый бугор под брюками. – А ты уже твердый, – прошептала она, слегка сжав пальцы. – Я чувствую, как твой член пульсирует.. Хочешь, чтобы я прямо сейчас залезла под стол? Драко тихо, опасно усмехнулся. Его пальцы нажали сильнее, проводя по мокрой ткани круговыми движениями, от чего шатенка судорожно втянула воздух сквозь зубы. – Если продолжишь так меня дразнить, Грейнджер, я перестану себя контролировать прямо здесь. Сдеру с тебя эти трусики и трахну пальцами, пока ты не начнёшь стонать на весь ресторан. Гермиона улыбнулась – невинно и одновременно порочно. В карих глазах плясал настоящий огонь, который он раньше не замечал. – А вдруг я именно этого и хочу? – Она чуть сильнее сжала его через ткань. – Ты же у нас не из пугливых, Малфой… #пятница_развратница 💋

✨ The Ivory, 20:07 Драко сидел за угловым столиком у окна. Полумрак зала обволакивал его, как тёплое одеяло, золотистый свет свечей дрожал на стенах и скатертях. Он уже второй раз медленно крутил в пальцах бокал с выдержанным бордо, не сводя глаз с входной двери. Каждая новая женщина заставляла его сердце биться чуть быстрее. Он искал именно те чулки – чёрные, кружевные, с широкой резинкой, которые вчера сводили его с ума на фото. Мужчина не знал, кого ждёт, но знал точно: она придёт в них. Дверь открылась в очередной раз. Высокие каблуки цокнули по деревянному полу. Чёрное платье обтягивало тело так плотно, словно было нарисовано на коже. И вот они – те самые чулки. Тонкое кружево впивалось в бёдра, верхний край соблазнительно выглядывал при каждом шаге. Взгляд Драко медленно, очень медленно пополз вверх. Упругие, плотные бёдра. Тонкая талия. Полная грудь, красиво обтянутая тканью. И наконец – лицо, обрамленное буйной копной карамельных кудрей. Серые глаза расширились. Гермиона мать его Грейнджер. Та самая Грейнджер — его строгая, хоть и сексуальная коллега. Та, что вечно хмуриться, когда он позволяет себе на десять минут задержаться с обеда; что готова перерабатывать, лишь бы работа была сделана идеально; что… что отправляла ему свои ноги в чулках и говорила, что станет перед ним на колени… На секунду в голове повисла абсолютная тишина. А потом на губах Драко медленно, хищно растянулась порочная ухмылка. Он встал. Плавно, уверенно, как человек, который только что выиграл в лотерею. Гермиона тоже его увидела. Лицо сначала побелело, потом вспыхнуло ярко-алым румянцем в тон помаде. Она замерла на месте, размышляя, анализируя ситуацию, в которую попала и явно собираясь развернуться, чтобы уйти. Малфой сократил дистанцию в одно плавное движение и поймал её за запястье. Поднёс руку к губам и медленно, почти благоговейно поцеловал костяшки пальцев, не отрывая от нее затуманенных серых глаз. — Вот так встреча… – низко, бархатно протянул мужчина, не отпуская её взгляд. – Грейнджер, не думал, что под всей этой правильностью, отчётами и убийственными взглядами скрывается такая… грязная, порочная девчонка. Гермиона попыталась выдернуть руку, но он держал крепко, нежно проводя большим пальцем по ее костяшкам. — Малфой?! – выдохнула она шёпотом, полным ужаса и стыда. – Это… это был ты? Ты тот, кому я… Она снова дёрнулась назад, но Драко шагнул ближе, почти прижимая её к себе, и все же выдерживая почтительную дистанцию. Запах её кожи, тёплый, с нотками карамели и возбуждения, ударил ему в голову. — Не горячись, львица. У нас есть шанс сделать этот вечер очень, очень приятным. – Его голос стал ещё тише, только для неё – Или я тебе совсем не мил? Гермиона прикусила губу. Несколько секунд внутри неё шла настоящая война. Девушка явно оценивала риски этого предложения так же, как высчитывала рыночную стоимость продукта. И пришла к решению. словно выключила внутри себя ту самую «правильную мисс Грейнджер». — А знаешь что? – тихо промурлыкала она, глядя ему прямо в глаза. Алые губы медленно растягивались в соблазнительной улыбке. – Ты прав. Почему бы и нет? #пятница_развратница 💋

#пятница_развратница 🍓 ✨