λόγος φάλλοςα

"Но было бы лучше яснее сказать, вслед за Сократом и некоторыми философами, что мы — слуги Божьи и находимся под Его защитой (слугам не позволено убивать). Но если это сравнение приятно и справедливо, то нет необходимости отрицать, что что-либо считается менее ценным, чем обладание вещью, Господом. Ибо я имею не только тело и жизнь, чтобы служить, но и всё, и даже всё остальное, становится моим господом. Но и слуге не позволено бежать: бегство даруется нам самими противниками. Но мы не бежим, скажете вы, от Бога. Нет, даже добровольной смертью: и не погибаем от Бога, которому, как говорят, всё и вся определённым образом принадлежит. От этого, как говорят, слуга Божий отличается на всём небе от слуги человеческого. Ибо те, кто по праву и в особенности идут к слуге Божьему, являются и сынами, и друзьями, и господами, и самыми свободными, более того, они — цари. Поклонение Богу – это царствование; или, как говорит Сенека, в царстве рожденного дыма: поклонение Богу – это свобода. Поэтому поклоняющимся Богу все дозволено, кроме как через Самого Бога, кроме греха. Но грех – это долгое время действовать вопреки какому-либо закону или предписанию. Такого утверждения не существует; это либо суеверие, либо новое мнение, либо ложное человеческое толкование".

«Exercitatio philosophica de morte voluntaria» Иоганн Робек

Волосы это фаллос когда вы стрижётесь вы кастрируете себя, также и с бородой, отращивайте и искривляйте свой фаллос. Делёз говорит что волосы — не фаллос, но вы ему не верьте, Дугин опроверг его своим базовым мнением. Самсон отрастил могучий фаллос, и прошёл через символическую кастрацию из-за Далилы, женщины превращают мужчин в кастратов.

Капитал — это высвобожденный инстинкт смерти, шествующий по планете в оргии восторга, к ужасу тех, кто пытается подчинить его централизованному рациональному планированию. Как Ланд мог бы поддерживать что-либо, кроме свободного рыночного капитализма, если он такой по-вкусному аннигиляционный? И опять говоря о капитале, кажется он и есть проект Батая, потому что предлагает как ограничение, так и преодоление, что идеально сюрово. Конец.

Ч2. Для Батая смерть Бога — это не момент отчаяния или что-то в этом роде, это скорее отправная точка в утверждении хаотичной вселенной, лишённой смысла и цели. Его атеистическая философия противопоставляется Канту, проект которого создан на ограничение разума, что используется для достижения суверенного как опыта вне пределов концептуального мышления. Суверенное для Батая — нарушение границ, которые определяют нас как существ, растворение в трансгрессии. Через принятие избытка человек получает доступ к более подлинным способам существования без накопительства и сохранения, переходя на трату. И Батай наблюдает тенденцию к энтропии во всём, в том числе и в Солнце — вечной безумной трате — которое является прямым антиподом человека, Солнце всесильно и долговечнее человека. Вот и один из путей освобождения — самобичевание, которое отразилось во флагелланте, который тратит свою плоть безразмерно, денно и нощно, не ожидая от мира материи ничего взамен, присутствует лишь желание лучшего бестелесного мира. Здесь в том числе можно увидеть архетип схимника-монаха, который отказался от накопительства чего-либо, который попросту отдан себе и миру для достижения состояния зомби, не жив, но и не-мёртв. Но единственное отличие их от Батая в том, что для Батая эротизм является способ преодоления и траты, актуализируя хрестоматийную пару эрос-танатос, которые всегда держатся за руки, иногда принимаемые за вид одного и того же. Ланд подчёркивает, что понимание Батая эротизма и смерти действительно бросает вызов нашему стремлению человека цепляться за свою индивидуальность, сопротивляться потоку энергии, который характеризует вселенную. Именно в этих переживаниях растворения и потери себя мы можем получить доступ к более подлинному, более глубокому способу существования, который принимает хаотичные, безличные, экстатические энергии, лежащие в основе всех явлений. Рядом с Батаем всплывает и имя Маркиза де Сада, который является ярким примером преодоления морали и социальных ограничений через стремление к интенсивности. В некотором роде де Сад предвосхитил буржуазную тенденцию к систематизированной экономике страдания, чья суть буквально заключается в терпении до чего-то лучшего, также и тенденцию сдаться силам вне контроля. Суверенное означает также отказ от господства. Затрагивая тему ближе к первой части. Если христианская история предлагает фигуру мученика, совершающего высшую жертву ради веры, то Кант, стремясь создать христианство без Бога, вводит механизм внутреннего мученичества, через который человек становится агентом собственного преследования. Этот механизм — возвышенное. Ланд считает, что возвышенное не раскрывает превосходство разума, а скорее порождает его. Превосходство разума утверждается через акт насилия над «естественным» животным интеллектом, а уничтожение животного начала становится способом сублимации влечения к смерти, изначально рождающегося в животном. Пока посткантианские философы, такие как Гегель, Шеллинг и Шопенгауэр, пытались рационализировать это «клыкастое ноуменальное», Кант вводит концепцию гения, настаивая, что это иррациональное явление — «порядок без приказа» — необходимо для творчества. Позже, в работах Артура Шопенгауэра, воля утрачивает связь с разумом и субъектом; рациональные решения начинают зависеть от «доличностного воления», что позволяет Шопенгауэру создать своеобразную метафизику гения. Шопенгауэр склоняется к буддийскому отречению от этой воли, когда она пробуждается в нас, тогда как Ланд предлагает альтернативный путь: «растворение в архаическом затопляющем желании». Шопенгауэр утверждает, что возбуждение, вызванное волей, само по себе является видом страдания. Эта идея сохраняется в психоанализе Фрейда, который полагал, что люди стремятся к состоянию неактивного равновесия. Для Фрейда не существует истинного положительного удовольствия — есть лишь боль и её отсутствие. Для Ланда, как для материалиста того или иного толка, где мышление переносится из сферы идеального в саму сердцевину материи, его поддержка свободного рыночного капитализма выглядит логично.

запрет на генеративно-семантический инцест

пиндосы посмотрите на свою капиталистическую машину я её сейчас детерриторизирую.

Ч1. Пытки служат не только наказанием, но и механическим достижением трансцендентного опыта, в таких текстах как «Римская мартирология» описываются самые изощрённые и болезненные пытки, через которые обретается небесная награда, вспомнить одних только святых мучеников, которые святы именно потому, что страдали за христианство. В этом и заключается теологический концепт — страдание вознаграждается (божественной благодатью). Точно так же, как экономические рынки устанавливают обменные курсы между различными товарами, священная экономика устанавливает обменные курсы между земными страданиями и небесным блаженством. Чем сложнее и масштабнее страдания, тем больше духовная награда. Это создает системную структуру стимулов для культивирования и совершенствования страданий. Философия Канта перепечатывает секуляризацию и систематизацию этой мартирологической традиции. В современную эпоху мученичество становится автономным, независимым от исторических случайностей и внешних преследований, управляемым с помощью дисциплинированного применения критической философии. Это возвышенное становится формой контролируемого мученичества, когда человек видит свое собственное расщепление и находит удовольствие в собственных страданиях, вспомните хотя бы святого Лаврентия Римского с его "переверните меня на другой бок и ешьте". Умерщвление в христианской аскетической традиции относится к практикам, направленным на умерщвление или убийство плоти, таким как пост, сон на твердой поверхности, ношение неудобной одежды. Цель не просто наказание, а системное ослабление телесных желаний и импульсов, которые отвлекают от духовной сосредоточенности. Через умерщвление аскет учится находить удовольствие не в телесном удовлетворении, а в преодолении телесных ограничений. Однако современность выходит за рамки простой метафоры и создает настоящую экономику страданий, которая воплощает анализ буржуазной аскезы, найденный в «Антропологии в прагматическом смысле» Канта. Там Кант представляет свою противоречивую теорию, согласно которой неограниченное удовольствие ведет не к пользе организма, а к его уничтожению. Это связано с тем, что психоанализ позже назовет влечением к смерти, а Батай негативной частью. Фрейд утверждал, что принцип удовольствия, доведенный до логического предела, становится саморазрушительным, потому что полное удовлетворение означало бы конец желания и, следовательно, конец самой жизни. Жизнь поглощается не в момент наибольшей депрессии, а именно в момент наивысшей интенсивности. Таким образом, улучшение жизни неразрывно связано с ее уничтожением, а боль служит необходимым перерывом, предотвращающим быструю смерть от удовольствия. Это приводит к замечательной формулировке Канта о том, что удовольствие — это сгорание жизни, и мы выживаем, тлея. Философский проект Канта заключается в том, чтобы объединить святого с буржуа, синтезируя религиозный аскетизм с коммерческим накоплением. Его явный совет отказаться от самоудовлетворения не для того, чтобы отказаться от него, а для того, чтобы как можно дольше откладывать его, обещает, что отсроченное удовлетворение обеспечит вам капитал довольства, не зависящий от случайностей естественного закона. Обещание окончательного удовлетворения маскирует то, что на самом деле является религиозной доктриной, требующей окончательной потери земных удовольствий. Бесконечный процесс, в котором удовлетворение должно постоянно откладываться, потому что логика системы требует постоянного равновесия между работой и удовольствием. Этот язык раскрывает действие священной экономики, где страдание становится мерилом ценности, а удовольствие нужно заслужить систематическим самоотрицанием. В данном контексте это означает находить удовольствие в переживаниях, которые на самом деле противоречат нашим естественным интересам, которые пугают, подавляют или нарушают наши животные инстинкты комфорта и безопасности. Человеку в сюр мире приходится производить сюр действия и радоваться до смерти. Продолжение следует...