◆Глимич◆

— Милый, пойдём спать, — прошептал он. —Ложись, — ответил Тенна, накрывая его руки своими. Они легли, и Спамтон прижался к мужу, чувствуя, как ровно гудит его тело. — Тен, — прошептал он. — М? Спам вынырнул из его объятий чуть чуть протянулся вверх к голове тенны отталкиваясь ногами о простынь и бёдра тенны и нежно коснулся губами и носом носа тенны. Он закрыл глаза, слегка двигая носом по поверхности носа тенны. Это всегда было глупо, всегда мило, и от части интимно. Тенна замирал потому что до сих пор не знал, как правильно среагировать. — Завтра последний день поездки.. — Завтра, — кивнул Тенна. Он поцеловал Спамтона в губы, нежно слегка напрягая пальцы на на теле мужа, чтобы чуть чуть притянуть к себе. Спамтон ответил, смакуя. А потом чтобы добавить точку в этой нежности оторвался, чмокнул тенну в экран в район щеки и уткнулся все еще сыроватыми волосами в шею Тенне. И они закрыли глаза. За окном было темно, и в номере было тихо.

Они въехали в город, когда навигатор показывал почти два часа ночи. Улицы были пустынны, фонари лили желтоватый свет на мокрый асфальт — за день прошёл дождь, и воздух был свежим, пахло мокрой листвой и асфальтом. Спамтон вёл уже на автомате, его глаза слипались, но он держался, сжимая руль чуть крепче, когда чувствовал, что веки тяжелеют. Голова гудела, ведь они останавливались, только по началу, а потом когда поняли что не успевают решили ехать непрерывно. Но если говорить правду, то Спамтон сам сказал, что поедет до отеля не отрываясь ни на что. Все-таки хотелось поскорее домой. Тенна сидел рядом, и его рука лежала на колене мужа, согревая, поддерживая, естественно он видел, что муж устал, но разве он не был прав? Ведь действительно хотелось поскорее домой, и раз Спамтон сам вызвался то вряд ли откажется от слов. — Осталось пять минут, — сказал Тенна, глядя в навигатор, а пальцем руки слегка крутил по коленке мужа. — Хорошо, — ответил Спамтон чуть-чуть откашливаясь, и его голос был хриплым, сонным. Отель, который они выбрали для ночёвки, оказался небольшим, двухэтажным, с парковкой во дворе. Спамтон заглушил мотор и откинулся на спинку, чувствуя, как всё тело гудит от усталости. Все дошло до того, что он до сих пор чувствовал вибрацию в руках. Тенна вышел первым, зашёл в холл, оформил заселение — на ресепшене его встретил сонный портье, который даже не удивился такому позднему визиту. — Номер на втором этаже, — сказал Тенна, возвращаясь к машине. — Вещи брать не будем, только самое необходимое. — Хорошо, — снова ответил Спамтон, выбираясь из-за руля. Встав ногами на землю он поморщился, уперевшись локтями в бёдра, а лбом в ладони. Затем встал хмурый, от усталости и от пульсирующей боли в голове. Они открыли заднюю дверь. Дети спали — Спарк разметался, прижимая к груди динозавра, Стетик сидел ровно, но его голова клонилась к плечу брата. Спамтон погладил Спарка по щеке. — Сынок, просыпайся. Приехали. Спарк сморщил нос, завозился, но глаза не открыл. — Не хочу, — пробормотал он. — Надо, — мягко сказал Тенна, беря его на руки. Спарк обмяк, уткнувшись носом в плечо отца, и даже не пикнул. Спамтон помог Стетику вылезти. Тот открыл глаза, сонно огляделся, но спросил: — Мы в отеле? — В отеле, — подтвердил Спамтон, беря его за руку. — Идём, ляжешь сейчас. Он взял белую пушистую руку мальчика в свою почти такую же. Стетик кивнул и послушно пошёл, спотыкаясь на ходу. В номере было тепло и пахло чистым бельём. Тенна положил Спарка на кровать, тот сразу свернулся калачиком, даже не раздеваясь. Спамтон помог Стетику снять сандалии и укрыл одеялом. — Папа, — сонно сказал Стетик. — А завтра мы поедем домой уже? — Надеюсь... Завтра так же долго ехать, — ответил Спамтон, целуя его в лоб. — Спи. — Спокойной ночи, — прошептал Стетик и закрыл глаза. Спамтон выпрямился, и его зашатало от усталости. Тенна подхватил его за талию. — Иди, умойся, — сказал он. — Я разберу вещи. — Спасибо, — выдохнул Спамтон и поплёлся в ванную, потягиваясь и пытаясь придать себе вид не уставшего водителя. Вода была тёплой, и он стоял под струями в душе, чувствуя, как напряжение уходит, как мышцы расслабляются. Вода текла по волосам, хохолок уже сбился и просто лёг на загривок. Вода струями массировала дельтовидные мышцы, горячо стекала по телу вниз. Пух на груди который так и остался видимо с ним, не выленяв полностью намок и закрутился в колечки. Он любил залипнуть на эти мокрые скатанные шерстинки которые миловидно скручивались в разные формы. Промыв волосы растерев себя мылом он ополоснулся и вышел из кабинки. Вытерся тяжело вздохнув, оделся. Ноги гудели. Надел чистую футболку и домашние шорты и вышел. Тенна уже разложил вещи, укрыл детей и сидел на краю кровати, глядя в окно. Спамтон подошёл, обнял его со спины.

В отличие от старшего, второй сын с самого рождения оказался непростым парнем. Он родился под Новый год и, словно назло, не давал родителям спать до самого праздника, зато в новогоднюю ночь проспал без единого каприза. С первых дней своей жизни он будто осознавал свои возможности и своё место в семье — возможно, не отдавая себе в этом отчёта, но явно этим пользовался. Он не капризен, но очень эмоционален и вспыльчив. Однажды, когда был совсем маленьким, из чистого детского любопытства он дёрнул старшего брата за хвост — да так сильно, что из антенн Стетика посыпались искры. Но потом долго переживал, пытался помириться и искренне сочувствовал. Когда мальчик пошёл в садик, он первым делом начал играть со всеми, и дети сами потянулись к нему. У него есть то особое обаяние, которое притягивает и манит ребят. Но если кто-то начинал с ним спорить, он мог устроить драку. С папами у него сложилось ровное, равномерное отношение. И Спамтон, и Тенна для него в первую очередь отцы — те, кто его не обижают и разрешают по возможности то, о чём он просит. С Тенной он общается тактично, стараясь при нём не ввязываться в передряги. А с Спамтоном… скажем так, папа и сам не прочь поучаствовать в какой-нибудь ерунде, особенно с сыном, считая, что детство должно быть детством. Важно подметить, что именно Спарк стал первым ребёнком в семье, кто получил от отца подзатыльник за свои проказы. Но не нужно думать, что Спарк вовсе лишён чувствительности и нежности. Он нежен, и хотя это случается редко, его нежность всегда искренна. Ему не так жизненно важно, чтобы его вечно гладили и тискали — ему больше по душе побегать. Но если он всё же печален (что тоже бывает редко), он приходит сразу к обоим отцам, потому что ему трудно выбрать между ними, — ему важно, чтобы оба были рядом. Он не плачет, когда сбивает коленку, так как из-за особенностей тела его чувствительность слегка притуплена. Это просто мальчик, который с самого детства восхищался своими папами и тоже хотел бы быть сильным, смелым и таким же ярким и крутым, как Спамтон.