Urbi et Orbi | Архивы. Документы. История
Open in Telegram
Urbi et Orbi — серия сборников для города и мира. Эссе современных публицистов, редкие исторические документы, социологические исследования и мемуары Купить: https://urbietorbi.online/
Show moreThe country is not specifiedThe category is not specified
1 176
Subscribers
+624 hours
+457 days
+9530 days
Data loading in progress...
Similar Channels
No data
Any problems? Please refresh the page or contact our support manager.
Tags Cloud
No data
Any problems? Please refresh the page or contact our support manager.
Incoming and Outgoing Mentions
---
---
---
---
---
---
Attracting Subscribers
September '26
September '26
+51
in 1 channels
August '26
+66
in 4 channels
Get PRO
July '26
+59
in 13 channels
Get PRO
June '26
+419
in 2 channels
Get PRO
May '26
+28
in 2 channels
Get PRO
April '26
+687
in 6 channels
Get PRO
March '260
in 10 channels
Get PRO
February '26
+17
in 3 channels
| Date | Subscriber Growth | Mentions | Channels | |
| 09 September | +3 | |||
| 08 September | +7 | |||
| 07 September | 0 | |||
| 06 September | 0 | |||
| 05 September | +5 | |||
| 04 September | +13 | |||
| 03 September | +8 | |||
| 02 September | +14 | |||
| 01 September | +1 |
Channel Posts
Почему россиянам все время кажется, что их не любят? Четыре десятилетия опросов «Левада-центра»* показывают, что так было не всегда.
(18+) НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМИ АГЕНТАМИ ГУДКОВЫМ ЛЬВОМ ДМИТРИЕВИЧЕМ И «ЛЕВАДА-ЦЕНТР» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ ГУДКОВА ЛЬВА ДМИТРИЕВИЧА И «ЛЕВАДА-ЦЕНТР».
В 90-е россияне считали, что в Европе к ним относятся скорее с уважением, симпатией и интересом. Этот образ начал меняться в нулевых, а после Крыма в 2014-м перевернулся окончательно.
Важно, что речь не о том, как европейцы и Запад действительно относятся к россиянам, а о том, как россияне это себе представляют. И именно этот воображаемый «взгляд со стороны», многое говорит о российской идентичности,пишет социолог Лев Гудков*. Одной пропагандой такую перемену настроений не объяснить. Европа и «нормальные страны» слишком долго были мерой счастливой и свободной жизни, с которой сравнивали собственную. И этот ориентир превращался в источник обиды и раздражения. Но ведь и поводы видеть в Западе врага тоже были — например, стремление бывших соцстран в НАТО. Интересно, что еще в январе 2000 года лишь 6% опрошенных считали это угрозой для России.
В 2002-м 14% относились к расширению НАТО положительно, 48% — вообще безразлично.Сегодня же Литва, Латвия, Эстония и Польша воспринимаются в России даже хуже, чем само олицетворение Запада — США. 👉 Самое интересное в истории колебаний общественного мнения — читайте в материале Льва Гудкова. Фото: кадр из телепрограммы «Общественное мнение», 1990-е годы *Власти РФ считают «иноагентами» ↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник
| 2 |  Конец многопартийности. Спустя 40 лет стало очевидно, что она не сложилась
В декабре 1981 года польские власти ввели военное положение и интернировали тысячи участников оппозиционной «Солидарности», в том числе Адама Михника.
Много лет спустя журналист Александр Архангельский* поинтересовался у политика, чем же они занимались в лагере.
«Кккак чем? Учччили яязыки — и писали пппроекты законов, которые примем, когда придем к власти»,
— слегка заикаясь, ответил Михник.
От советского диссидента тех времен такой ответ представить было трудно. Здесь писали воззвания и коллективные письма, протестовали, попадали в тюрьмы и ссылки — но никак не готовились однажды самим управлять страной.
«В результате мы имеем пантеон великих гражданских святых, от Сахарова до Солженицына. У верующих есть заступники на небесах, а у нас имеются заступники в истории»,
— пишет Архангельский в колонке для Urbi et Orbi.
После отмены 6-й статьи Конституции в 1990 году эту традицию попытались изменить. И превратить политику из пространства личного подвига в скучную систему партий, выборов, компромиссов и сменяемости власти.
Но система так и не сложилась. После снятия «Яблока» с выборов и 11-летнего приговора Льву Шлосбергу* вместо партийной рутины снова требуется личный героизм, считает Архангельский.
👉 Куда российская политика может двинуться после завершения этого цикла, и причем тут Пастернак — читайте по ссылке.
На фото: польские оппозиционеры в центре интернирования в Бялоленке, 1982 год. Адам Михник — крайний справа. Фото: AIPN
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник
*Власти РФ считают «иноагентом» | 286 |
| 3 |  +1«Эти ваши записки только раздражают»
При Горбачеве ученых стали активно привлекать в качестве советников и экспертов. Общались они с генсеком чаще всего письмами.
Как это было — в интервью Urbi et Orbi рассказывает 93-летний советский и американский физик Роальд Сагдеев.
В 1986 году после катастрофы шаттла «Челленджер» он предложил «протянуть руку» Вашингтону и запустить на советских ракетах американские научные спутники. Ответа ученый не получил.
«Но потом мне уже рассказывали люди, которые были свидетелями, что Горбачев это зачитал на Политбюро, и был дружный веселый смех»,
— вспоминает Сагдеев.
В другой записке он предупреждал Горбачева, что того ввели в заблуждение, когда доложили о появлении первого советского суперкомпьютера.
«Я в письме написал, что это чистая лажа. И то же самое ему сказал академик Юлий Харитон. Но глава Академии наук СССР Гурий Марчук сказал Горбачеву обратное. На этом разговор и закончился».
Но были и позитивные примеры. Так, ученые при поддержке главы Генштаба Ахромеева убедили Горбачева не отвечать на американскую Стратегическую оборонную инициативу собственной дорогостоящей системой ПРО.
Но чем сильнее «советники» спорили с ВПК, тем труднее им становилось пробиваться к первому лицу.
Летом 1988 года коллеги подбили Сагдеева высказаться на партконференции за разделение партийной и советской власти. Именно такого шага ждали в тот момент от генсека, но Горбачев на него не решился. Зато он поставил «формулу Сагдеева» на голосование. За выступили 209 человек, против — девять тысяч с лишним.
«Через два дня делегация во главе с Горбачевым должна была уезжать в Варшаву на правительственную встречу. И в этой делегации я фигурировал как участник. Но всё, я не поехал. Это потом уже мне сказали, что Горбачев лично меня вычеркнул».
👉 Большой разговор с Роальдом Сагдеевым — о советской науке, разоружении, космонавтике и политике — читайте по ссылке.
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник | 314 |
| 4 |  20 июня 1985 года Политбюро обсуждает, как наконец-то ускорить научно-технический прогресс. Горбачев напоминает: специальный пленум на эту тему собирались провести еще при Брежневе — с 1973 года, но за двенадцать лет так и не провели.
Глава Совмина РСФСР Виталий Воротников сомневается:
«Не расшатаем ли мы систему?»
Весьма симптоматичное замечание. Руководство позднего СССР понимало, что без пресловутого «энтэпэ» соревнование с Западом не выиграть.
Но мирные инновации почему-то лучше рождались в свободной экономике, а не в шарашках и НИИЧАВО. А производство вооружений съедало лучшие ресурсы любого рода — от бюджетных до кадровых.
Технический прогресс в советском понимании — это оборонка. Паритет с США. Закрытые «ящики». Закрытые города. Всё закрытое. Режим секретности. Наука, работающая на войну.
Причем в 1970–1980-е — наверное, в большей степени, чем в 1960-е, когда возникла настоящая мода на науку, и не только милитаризованную.
Страшное дело, шесть и более десятков лет тому назад были возможны обмены, причем с вероятными противниками. Будущий основатель Европейского университета в Санкт-Петербурге Борис Фирсов проходил стажировку на Би-би-си, будущий «архитектор перестройки» и глава Агитпропа Александр Яковлев был направлен в конце 1950-х в Колумбийский университет.
Даже в октябре 1962 года, во время Карибского кризиса, в США в рамках Дартмутских встреч находилась представительная советская делегация, в том числе ученые. Надо ли говорить, что сейчас такое невозможно?
В перестройку наука снова стала модной, в том числе потому, что пошла в медиа. А некоторые ученые — в политику: Андрей Сахаров, академики Сагдеев и Велихов, Дмитрий Лихачев. Наука обрела харизму, а большим массам людей нужны были в буквальном смысле властители дум.
Конец 80-х дал исторический пример, как могла бы развиваться страна вместе с наукой и благодаря ей. Повторить это можно, но для такой моды нужна другая политическая рамка — свободная. Наука не может быть ощетинившимся островом и существовать отдельно от остального мира.
👉 Андрей Рейн — о вечной попытке заставить науку служить государству.
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник | 979 |
| 5 |  «Если фильмы действительно честно всматриваются в опыт других людей, они по своей сути неизбежно политичны»,
— заявила актриса и председательница жюри Мэгги Джилленхол на открытии Венецианского кинофестиваля 2 сентября.
Этот тема прозвучала не случайно. Полгода назад на пресс-конференции Берлинале-2026 режиссер Вим Вендерс призвал создателей фильмов «держаться подальше от политики». Разгорелся скандал, и политика стала едва ли не главной темой киносмотра. В итоге главный приз отдали насквозь политизированной драме «Желтые листья» немца с турецкими корнями Илькера Чатака.
В мае спор продолжился в Каннах. Жюри под руководством корейского режиссера Пак Чхан Ука сходу объявило кино политическим высказыванием. Уже на первой пресс-конференции его члены говорили о ситуации в Газе и растущем давлении цензуры.
Интересно, что если раньше кинофестивали в основном реагировали на уже сложившуюся медиаповестку, то теперь сами выступают в роли «фреймеров» — задают рамку, через которую зрителю нужно смотреть на фильм.
Пресса и кинокритика, в свою очередь, указывают, как его следует оценивать, а СМИ воюют друг с другом за интерпретацию.
В итоге, в эпоху постправды побеждает не тот фильм, который лучше, а тот, чей фрейм окажется мощнее, чтобы перекроить общественный договор о «добре» и «зле» .
👉 Лариса Малюкова — о том, как политика заняла режиссерское кресло большого кино.
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник | 472 |
| 6 |  +1В мае 2026 года польская писательница, нобелевский лауреат Ольга Токарчук призналась, что пользуется искусственным интеллектом в работе. Спрашивает у модели, как что-то «красиво развить» или какие песни ее персонажи слушали бы на танцах несколько десятилетий назад. А свою ИИ-собеседницу называет kochana — по-польски «любимая», «дорогая».
Реакция была яростной. Токарчук призывали лишить Нобелевки, а один журналист даже поставил ей диагноз «ИИ-психоз».
История не нова: у Александра Дюма был Огюст Маке и целый литературный цех — факт, который почему-то не мешает нам любить «Трех мушкетеров».
Практика показала. что наемные изготовители текстов пишут хорошо, когда за ними стоит Дюма, и скверно, когда за ними посредственность.
Собственно, из признания особой ценности авторства когда-то и выросло авторское право. Глядя на его нынешнее, местами уродливое, экономическое обличие, легко забыть, что происхождение у него было вполне достойное. В начале XVIII века британский Статут королевы Анны впервые закрепил право на текст за его создателем, а не за гильдией печатников.
Три века спустя все перевернулось:
теперь копирайтом пытаются защитить автора от того, кто его текст читает, — если этот читатель искусственный.
👉 Василий Буров рассуждает о том, кто останется автором в эпоху ИИ.
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник | 515 |
| 7 |  К своему 135-летию Михаил Булгаков вошел в шорт-лист самых читаемых в мире русских писателей. Стоит вспомнить, что когда страна праздновала столетие Булгакова, она искала себя заново. Из солнечного мая в Киеве 1991 года, где собрался цвет мирового булгаковедения, грядущее тридцатипятилетие с революционными событиями, надеждами и катастрофами просматривалось слабо.
И никто тогда не мог бы воскликнуть вслед за героем Булгакова: «О как я угадал!»
Критик Марина Токарева посмотрела две современные театральные постановки, чтобы посмотреть как прочитал театр Михаила Булгакова сегодня.
📌 «Кабала святош» долго не имела счастливой сценической судьбы. Булгаков написал пьесу о драматурге при абсолютном монархе, имея в виду и самого себя при Сталине. Позже ее дважды с блеском ставил на сцене МХТ Адольф Шапиро, а теперь появилось новое прочтение — и отношения художника с государством снова становятся самым чувствительным местом спектакля.
В «Кабале святош» Юрия Квятковского Мольера играет художественный руководитель МХТ Константин Хабенский, а Людовика XIV — Николай Цискаридзе. И в какой-то момент именно блистательный король, а не униженный драматург становится главным героем.
«При всех лукавых параллелях и ассоциациях этот спектакль — абсолютное подношение абсолютной власти».
📌 В Малом театре тем временем поставили «Белую гвардию». В «исторической» части спектакля на первый план неожиданно выведена антиукраинская риторика, издевка над «дешевой опереткой» гетманской власти и над приспособленчеством обитателей Киева.
Финальная сцена выстроена как самая пронзительная — юнкера в белых рубахах на поворотном круге перед расстрелом. Но чудовищная обреченность человека на войне, в котле истории тоже транслируется залу с незримой меткой «свои» — «чужие».
👉 Полную рецензию Марины Токаревой читайте по ссылке.
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник | 568 |
| 8 |  📌 Владислав Гомулка (на фото) советовал полякам поменьше пить кофе, а вместо дорогих импортных лимонов есть богатую витамином С квашеную капусту.
📌 Эдвард Герек провел молодость на угольных шахтах, но любил дорогой коньяк и хорошо пошитые костюмы.
📌 Войцех Ярузельский вырос в строгой католической семье, но сделал карьеру в атеистической коммунистической системе. А в итоге стал одним из ее могильщиков.
Все трое в разное время были лидерами Польши и пытались решить примерно одну и ту же задачу: изменить авторитарную систему, но чтобы она при этом уцелела.
Ярослав Шимов продолжает рассказ о коммунистах-реформаторах Восточной Европы. На очереди — страна, которая среди соседей по региону меньше всех была приспособлена к коммунизму.
Ни культурные, ни политические традиции Польши не способствовали жесткому авторитаризму. К тому же огромным влиянием здесь пользовалась враждебная коммунистам католическая церковь.
«Польская рабочая партия исходит из того, что в вопросах, касающихся страны, решения могут принимать только органы, сформированные внутри страны»,
— писал Гомулка Сталину из оккупированной Польши в 1943 году.
👉 Чем это закончилось для него, для его преемников и для коммунизма в Польше — читайте на сайте Urbi et Orbi.
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник | 493 |
| 9 |  К четвертой годовщине смерти Михаила Горбачева вспоминаем его «потерянное» интервью Дмитрию Муратову*, взятое к 20-летию перестройки.
Оригинал этого текста с правками Михаила Сергеевича обнаружился при вскрытии сейфа Муратова во время обыска в редакции «Новой газеты» в апреле 2026-го. Полностью интервью никогда не публиковалось — целиком оно вышло в июньском номере Urbi et Orbi.
2005 год. Путин недавно избран на второй срок. Пенсионер Борис Ельцин ломает бедренную кость на отдыхе в Италии. По стране идут протесты против монетизации льгот. А Госдума отказывается транслировать заседание с отчетом премьер-министра — на контрасте с перестройкой, когда Политбюро проголосовало за показ партийных конференций в прямом эфире.
Горбачев комментирует:
«Во время перестройки все это было абсолютно правильно, а здесь — ошибочная позиция. Появляются какие-то бумаги, кем-то готовятся, через механизм „Единой России“ их проштамповали — и все. Получайте монетизацию…»
О Ельцине Муратов спрашивает прямо:
«Все помнят, что Горбачев не упек Ельцина, Ельцин остался в политике. Жалеете?»
«Я не допускал, что это настолько непорядочный человек. Хотя Николай Рыжков сказал мне: не берите его, горя наберетесь. Так и получилось. За эту ошибку я несу прямую ответственность».
«Зачем вы Ельцина допустили до власти?» — часто спрашивают меня люди. Но подождите, это же вы голосовали в 91-м году за него как президента. В годы перестройки никакой фальсификации на выборах не было! Доверие он получил от народа».
О Путине экс-президент СССР говорит осторожнее, считая его высокий рейтинг «не придуманным»:
«Я говорил во время выборов: главный вопрос — как будет использована власть во второй президентский срок. Если только в интересах укрепления собственной власти — общество будет разочаровано».
👉 Полную версию разговора читайте на сайте Urbi et Orbi.
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник
Фото: Юрий Рост
*Власти РФ считают «иноагентом» | 564 |
| 10 |  Пока соцсети спорят о том, как нужно рассказывать о сложной музыке, в Urbi et Orbi пример подает Владимир Юровский — дирижер и музыкальный руководитель Баварской государственной оперы.
В этом году исполняется 150 лет со дня грандиозной премьеры «Кольца нибелунга» — четырех опер, которые Вагнер писал на протяжении 30 лет. К этому событию в Мюнхене поставили «Валькирию» (вторую часть эпопеи). А критик Алексей Мокроусов поговорил с дирижером о мифах вокруг крупнейшего реформатора оперного жанра.
Что такое работать над произведением 30 лет? Вагнер начинал «Кольцо» одним человеком — дружил с Бакуниным, лез на баррикады в Дрездене, бежал от ареста. А заканчивал уже поклонником Бисмарка, писавшим восторженные послания баварскому королю.
Поэтому 16 часов тетралогии можно слушать и как хронику «переобувания». Если в начале композитор сочувствует униженным и издевается над жадными богами, то к финалу уже не верит в социальный прогресс и ищет спасения в духовном и мистическом.
Интересно, как вообще создавалось «Кольцо». Вагнер придумывал его примерно как сегодня раскручивают успешную франшизу: начал с финала, потом понял, что зрителю нужна предыстория, — и сочинил приквел. Затем появился приквел к приквелу. А потом еще один.
Композитор первым взял на вооружение новаторский прием, который до этого эпизодически появлялся у Моцарта: когда персонаж поет одно, но музыка на фоне как бы выдает его настоящие чувства, например, сомнения или ложь. То есть оркестр играет роль невидимого комментатора.
Конечно, серьезно говорить о Вагнере нельзя без разбора его посмертного превращения в одного из главных композиторов Третьего рейха и последующей «денацификации». А в финале разговор приводит к советской музыке и сегодняшнему дню.
👉 Полную версию интервью читайте на сайте Urbi et Orbi.
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник | 529 |
| 11 |  12 лет назад студентка Высшей школы урбанистики Наталья Волкова решила проверить, как кинематограф осваивал новые районы Москвы вслед за ее расширением. Она нанесла на карту места съемок фильмов за последние 100 лет, ожидая увидеть на карте раскручивающуюся из центра спираль.
Но полученные результаты удивили.
В начале 1960-х режиссеры и операторы действительно двинулись навстречу новостройкам, но совсем скоро «сбежали» обратно в центр. Провал интереса к спальным районам был массовым и разворачивался параллельно росту их плотности.
Это наблюдение позже подтвердили социологи, анализируя упоминания районов в соцсетях. Как оказалось,
москвичи в деталях обсуждают только территорию внутри Садового кольца, а пространство между ТТК и МКАД, где проживает 10 миллионов человек, почти не упоминают.
Французский урбанист Филипп Берто назвал это инверсией коммерческого пространства. Если в классическом европейском городе — чем дальше от исторического центра, тем реже население и слабее коммерция, — то в Москве наоборот:
людей и жилья больше — социальной жизни все меньше.
Но Москва словно выпадает не только из собственного пространства, но и из времени. Яркая особенность столицы — нечувствительность к историческому контексту.
Здесь уместно задаться вопросом: а где на самом деле находится город, и город ли то, что строят?
👉 О том, как советская логика пространства продолжает определять Москву, рассуждает урбанист Алексей Новиков.
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник | 517 |
| 12 |  В 2005 году Сергей Доренко написал свой первый и единственный роман — политическую фантасмагорию «2008». Главный герой в ней — первое лицо государства, стихийный даос, которому является китайский судья ада и обещает скорую встречу. Чтобы избежать смерти, герой пытается обрести бессмертие с помощью китайцев, владеющих тайным знанием.
На этом фоне чеченцы захватывают подмосковную АЭС, американцы уже на подлете, а власть берут нацболы во главе с Лимоновым. Мимолетно возникающие персонажи романа тоже носят имена и фамилии реальных людей — от Березовского до Дугина.
В момент выхода книгу пиарить не было необходимости, Доренко тогда был весь на виду. «2008» сразу попал в короткий список премии «Национальный бестселлер», тогда его даже не называли скандальным. А что такого-то?..
Но хоть времена и были невозможно вегетарианские, надо полагать, автору все объяснили. С тех пор «2008» не переиздавали, не упоминали. Доренко продолжил работать, но прозы больше не издавал.
Сейчас, два десятилетия спустя, ассоциативные ряды выстраиваются умопомрачительные. Автор, само собой, не мог ни рассчитать их, ни тем более запланировать.
Зачем успешному журналисту и прагматику, полупереваренному системой, так очевидно подставляться? Вот тут настоящая интрига — и нет ответа.
👉 В традиционном книжном обзоре Клариса Пульсон рассказывает, как забытый роман Доренко вдруг оказался созвучен сегодняшнему дню. А заодно читает новых Пелевина и Водолазкина.
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник | 1 555 |
| 13 |  В восьмом классе Александр Архангельский* написал сочинение «Берем с коммунистов пример», победил во всесоюзном конкурсе и уехал на журналистскую смену в «Артек».
«К тому моменту я уже ходил в кружок на Ленинских горах, где читал Цветаеву и Мандельштама. И друзья мои поморщились, узнав о позорной победе. Но для той общественной прослойки, которой я принадлежал по праву рождения, ничего зазорного в моем поступке не было. Да, мальчик воспел офицеров, штурмом бравших в 56-м Будапешт, а в 68-м вводивших танки в Прагу. А чего эти венгры бунтуют? А чехи зачем воевали за Гитлера?»,
— рассказывает он.
По случайности в артековской библиотеке нашелся томик Пастернака в синей серии «Библиотеки поэта», предисловие к которому писал диссидент Андрей Синявский. Везде эту книгу убирали в спецхран, но «Артеку» сообщить забыли. Школьник Саша переселился в читальный зал и за 40 дней переписал стихи от руки.
Через полгода друзья достали ему ксерокопию запрещенного «Доктора Живаго». Архангельский вклеил туда фотографию могилы Пастернака, бережно завернул книгу в пакет и... случайно забыл в автобусе.
«Умирая от страха, внутренне оплакивая самого себя, я помчался в камеру хранения. И было чудо. И была свобода. Потому что ксерокс в целлофановом пакете никого не заинтересовал. Мне вернули запрещенного «Живаго». И пожелали быть поаккуратнее».
👉 О том, что литература сама знает, кого к себе притягивать и чем спасать, — читайте в колонке Александра Архангельского для Urbi et Orbi.
*Власти РФ считают «иноагентом» | 527 |
| 14 |  +1История семьи Кармен Клаудин — готовая летопись большого разочарования европейского коммунизма XX века.
Сегодня Клаудин — известная в Испании политолог, специалист по России и постсоветскому пространству, выпускница Сорбонны. Сама она шутит, что своим «буржуазным» образованием обязана Хрущеву.
Мать Кармен (на фото во втором ряду) была среди испанских детей, которых в 1937 году эвакуировали в СССР из охваченной Гражданской войной Испании. Предполагалось, что на два-три месяца, но домой семья вернулась только через двадцать лет.
Отец, Фернандо Клаудин, был одним из восходящих лидеров испанской компартии. С будущей женой он познакомился в Москве.
«Она стала для него проводником в реальную советскую жизнь, потому что у нее были русские друзья — а иначе мой отец так и не узнал бы ничего, кроме жизни номенклатуры…»,
— вспоминает Кармен.
Переломным стал 1956 год. Доклад Хрущева произвел на европейских коммунистов, по выражению Кармен, «психологическое и идеологическое цунами». Сначала Клаудин-старший верил, что сталинизм был лишь «больным органом в здоровом теле», но после подавления Венгерского восстания в 1956 году поспешил перевести семью из Москвы в Париж.
Здесь убежденный коммунист пришел к выводу, что XX съезд не решил всех проблем, и стал критиковать уже систему целиком. В 1965-м Клаудина исключили из компартии. Семья осталась без содержания, а вчерашние «товарищи» стали переходить на другую сторону улицы, чтобы не встретиться даже с его детьми.
«Мы узнали, что такое быть дочерями “предателя”»,
— говорит Кармен.
Уже после Пражской весны маятник качнулся обратно. Однажды в дверь их квартиры позвонил Сантьяго Каррильо — лидер испанских коммунистов, с которым у Клаудина произошел разрыв. Дверь открыла Кармен.
«Но в дом он не вошел — отец не пустил его».
👉 Интервью Кармен Клаудин — об эволюции левой идеи через историю собственной семьи — читайте по ссылке.
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник | 540 |
| 15 |  Ремарк, Франкл, Гроссман и другие оставили нам огромный опыт разговора о человеке и войне. Но на главный вопрос пятого года СВО они ответить не могут:
что происходит с обществом, для которого ненормальное стало привычным?
Возможно, потому что сегодня все устроено иначе. К опыту последних четырех с лишним лет добавились ковидные годы с их страхами и изоляцией, а у некоторых — еще и память о более ранних потрясениях российской истории.
Российское общество прошло путь от первого шока и тревоги через привыкание, усталость и апатию — к раздражению, гневу и все более отчетливой ненависти.
Обозреватель Елена Панфилова, которая в последние годы изучает эти перемены, пишет:
«Практически весь прошлый год от коллег звучал вопрос: ок, вот все съехало в социальный автоматизм реакций, в социальную апатию, но что-то же должно быть дальше? Не может же общество просто зависнуть в этом состоянии?»
Если посмотреть, как подобное уже происходило в прошлом, вариантов вспоминается немного. И тотальное презрение ко всему властному — cамый безобидный из них.
👉 Что говорит социология о жизни после ненависти — рассказывает Елена Панфилова.
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник
Иллюстрация: Джордж Тукер. «Метро», 1950 | 649 |
| 16 |  Таким в мае 1990 года увидел вывод советских войск из Чехословакии шестилетний Кирилл Ярошевский — сын тогдашнего корреспондента ТАСС в этой стране Виталия Ярошевского.
А вот, что вспоминает сам журналист:
«{В 1989 году] на дружеской попойке аккредитованных в Праге советских журналистов с коллегами из газеты Центральной группы войск (ЦГВ) „Советский солдат“ я спросил подполковника М.: когда наша армия уйдет из ЧССР? Он ответил вопросом на вопрос: знаю ли я, что такое бесконечность? И, не дожидаясь ответа, которого у меня и не могло быть, продолжил: „Мы уйдем за день до“. И заливисто рассмеялся, довольный собою.
Много позже, вспоминая грандиозные демонстрации на Вацлавской площади, я поймал себя на мысли, что бесконечность (спасибо подполковнику) — это „всего лишь“ 23 года. Ровно столько длилась „братская“ оккупация».
Уходили без цветов и прощальных духовых оркестров. До июня 1991 года страну покинули 113 421 человек. Вместе с ними вывезли почти 95 тысяч тонн боеприпасов, 1220 танков и 2505 боевых машин пехоты. Для этого понадобилось 33 тысячи вагонов: если сцепить их в один состав, он растянулся бы на 465 километров.
▪️Официальная советская версия долго сводилась к тому, что ввод войск проходил бескровно. Даже в 1991 году министр обороны СССР Дмитрий Язов утверждал: никакой интервенции не было, поскольку чехословацкая армия не оказала сопротивления, а главное — «никто ни в кого не стрелял».
Но это не так:
в августе 1968 года погибли 80 чехов и словаков, еще 280 были тяжело ранены.
▪️В разгар Бархатной революции 89-го на трибуну огромного митинга в Братиславе поднялась мать, погибшей от пули в том августе Данки Кошановой. Она произнесла только два слова: «Простим их». «Простим», — отозвались 200 тысяч человек на площади.
Ярошевский продолжает:
«Однажды я спросил однокурсника с факультета журналистики Карлова университета (мы уже доверяли друг другу), на что рассчитывают чехи, имея на своей земле стотысячное оккупационное войско? Он ответил: «Мы народ, который умеет ждать». Они дождались».
👉К годовщине вторжения в Чехословакию — исчерпывающая хронология глазами очевидца.
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник | 587 |
| 17 |  +1Самые показательные документы ГКЧП — это, пожалуй, письма его организаторов, написанные уже после провала.
35 лет назад, 22 августа 1991 года, председатель КГБ СССР Владимир Крючков писал Михаилу Горбачеву из-под стражи.
Могущественный чекист просил о снисхождении:
«Надо ли нас держать в тюрьме. Одним под семьдесят, у других со здоровьем. Нужен ли такой масштабный процесс?»
Крючков признавал свою вину и несколько раз повторял, что ему «стыдно».
В тот же день Горбачеву написал председатель Верховного Совета СССР Анатолий Лукьянов. В отличие от Крючкова, он отрицал обвинения и требовал справедливого разбирательства:
«Прошу, чтобы эти обвинения были тщательно и непредвзято расследованы, а мое человеческое достоинство законно защищено».
В итоге Крючков и Лукьянов провели в «Матросской тишине» около полутора лет. В январе 1993 года их освободили из-под стражи, а до приговора дело так и не дошло: в 1994 году участников ГКЧП амнистировала Госдума.
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник | 648 |
| 18 | 29 декабря 1989 года в Свердловске закончилась водка. Устав от дефицита, люди принялись громить машины и перекрывать движение. В толпе звучало «Ельцина в президенты!», а среди прохожих оказался молодой Алексей Балабанов.
В неопубликованном романе публициста и писателя Алексея Тарасова «Позднее катанье» странным образом сплелись далекие друг от друга события — недавно установленный памятник легендарному режиссеру, «водочный бунт» накануне Нового 1990-го года и августовский путч ГКЧП.
В основе текста — реальные события и дневниковые записи того времени. Через них Тарасов воссоздает густую, тревожную атмосферу Свердловска накануне слома эпох.
Дальше, на пересечении Луначарского и Ленина, улицы запружены толпами, стоят трамваи, и обнаруживаются причины горячности интеллигента: черный народ облепил вагоны, как муравьи — выпавших птенцов, и самые первые, уже счастливые, прилипшие к трамвайным стеклам, будто стоят на плечах вторых, точно трамваи и есть истинная цель всех революций, их можно съесть и выпить, это овеществленное счастье. Так можно решить, если только смотреть, но Боба и слушает. И слышит голоса: «За водку», «Водку требуют». Последние из замерших трамваев — с открытыми дверями, по ним гуляют ветер и люди. Троллейбусы, 25-й автобус — все встали.
Была анестезией еще церковь, потом лишь водка, сейчас и ее забрали, думает Боба, идет мимо красномордых гаишников — они как заведенные машут полосатыми палками: «Поехали, поехали, все — направо!»
👉 О стране, которая уже куда-то едет, хотя еще не знает куда, читайте в отрывке из романа.
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник | 605 |
| 19 |  +1Как в СССР впервые обнаружили несогласных. История одного неудобного опроса, который чуть не стоил исследователям карьеры
Первые попытки проведения всесоюзных исследований общественного мнения связаны с именем Бориса Грушина (на фото) — пионера советской социологии. В 1960 году при «Комсомольской правде» он создал Институт общественного мнения (ИОМ), и за семь лет провел 27 исследований, результаты которых публиковались в газете.
Самым интересным оказался опрос 1966 года — один из наиболее серьезных по методической зрелости и тематике. Тогда социологи решили выяснить, что сами комсомольцы думают о комсомоле. В десяти регионах СССР опросили 3001 человека. В итоге, на вопрос, решает ли комсомол свои главные задачи, только 28% ответили утвердительно, 52% — что лишь отчасти, а 5% заявили, что вообще не решает.
На вопрос о том, помог ли комсомол осуществить жизненные планы, больше половины (54%) ответили: «никак не помог».
Интересно, что сами «устои» при этом не подвергались сомнению: вопрос о сохранении организации участниками исследования под сомнение не ставился.
Руководство ЦК ВЛКСМ приняло результаты в штыки. Подготовленную Грушиным записку признали «очерняющей действительность».
Чтобы спасти проект, решили дополнительно опросить 100 комсомольских руководителей: они-то должны были проявить политическую грамотность! Но получилось еще хуже, так как среди них уровень критики оказался еще выше.
Грушин писал, что опрос обнаружил в сознании советской молодежи «острова сознания самостоятельного и вполне независимого», способного входить в противоречие с установками партии. Но и предел такого вольнодумства тоже был хорошо виден.
В итоге, полноценной публикации по итогам этого исследования так и не вышло. А сам конфликт стал предвестником проблем, которые ждали советских социологов в будущем.
👉 Как советская социология впервые обнаружила плюрализм — рассказывает Денис Волков.
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник | 623 |
| 20 |  💬 Почему еврокоммунизм так и остался феноменом Италии, Испании и Франции, хотя его идеи находили сторонников по всей Европе? И почему им не заинтересовался даже Горбачев?
Специалист по Италии Леонид Попов наблюдал рождение и закат еврокоммунизма с самого близкого расстояния. В 1975–1983 годах он работал в советском посольстве в Риме, а затем — в Международном отделе ЦК КПСС.
«Я помню времена, когда приезжали в Италию в начале 70-х годов наши делегации, и итальянцы говорили им: «Давайте сходим в собор Святого Петра!» А наши товарищи, особенно из обкомов, отвечали: «Да вы что, а если у меня на работе узнают?»,
— рассказывает он в интервью Urbi et Orbi.
Одну из причин провала еврокоммунизма Попов видит в том, что запрос на обновление левой политики перехватили германские социал-демократы.
Добавим к этому «горячность» европейских товарищей — особенно итальянцев и испанцев.
«Это же все-таки был всплеск. Это не выработка какой-то долгосрочной фундаментальной программы. Ведь программы еврокоммунизма не было никогда»,
— объясняет наш собеседник.
А к приходу Горбачева этот политический тренд уже выдыхался. Яркие лидеры сошли со сцены, влияние компартий сокращалось. Горбачев почувствовал, что будущее европейских левых уже за социал-демократией.
👉 Политическая кухня эпохи — в интервью Леонида Попова.
На фото: Леонид Попов, Михаил Горбачев и Лех Валенса, Италия, 2000 год. Фото: Горбачев-фонд
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник | 668 |
