Rare bird 珍稀鸟类

Магнитная левитация: где работает, а где только входит в практику Что уже используется (промышленно): 1. Маглев-транспорт (коммерческая эксплуатация) Магнитная левитация применяется в пассажирских поездах в Китае и Японии. Подъём и движение без контакта рельс–колесо резко снижают износ и шум, повышают скорость и энергоэффективность. ➡️ Это единственная область, где маглев — не эксперимент, а инфраструктура. 2. Активные магнитные подшипники (промышленный стандарт) Используются в турбомашинах, компрессорах, центрифугах, вакуумных насосах. Полное отсутствие механического контакта = минимальный износ, высокая точность и работа на сверхвысоких оборотах. ➡️ Уже сегодня — стандарт в критичном оборудовании. 3. Магнитная левитация в метрологии и полупроводниках Прецизионные столы и позиционеры с магнитной подвеской применяются в литографии и измерительных системах, где даже микровибрации недопустимы. ➡️ Массово не видна, но глубоко встроена в high-tech. Что разрабатывается и тестируется: 4. Магнитная подвеска как альтернатива рессоре и амортизатору Исследуются системы, где магнитная левитация и активное управление заменяют механическую подвеску: мгновенная адаптация, отсутствие усталостного износа, управляемая жёсткость. ➡️ Пока — прототипы и лабораторные образцы (авто, рельсовый транспорт, спецтехника). 5. Бесконтактные опоры для высоконагруженных систем Разработка гибридных магнитно-механических опор для энергетики, авиации и космоса — как способ повысить ресурс и надёжность. ➡️ Технология на стадии внедрения в нишевых применениях. Итого: Магнитная левитация уже доказала свою работоспособность там, где цена трения и износа критична. Следующий шаг — переход от отдельных узлов к системам подвески нового типа, где механика будет вспомогательной, а не основной.

34 грамма на человека — так сегодня выглядит материальная основа высоких технологий. И это, пожалуй, самый недооценённый факт в разговоре о технологическом суверенитете. Редкоземельные элементы принято считать чем-то экзотическим и дефицитным. На деле многие из них вовсе не редки: церий по распространённости сопоставим с медью, неодим — с никелем, лантан — с кобальтом. Узкое место не в запасах, а в умении превращать эти элементы в работающие технологии. Современная промышленность давно строится на сплавах: железо, алюминий, медь и титан формируют «тело» изделия, а редкоземельные элементы работают как добавки — витамины или специи, которые резко улучшают свойства материала. В среднем в мире производится около 34 граммов РЗМ на человека в год. Количество кажется ничтожным, пока не разложишь его по элементам. Около трети приходится на неодим — основу мощных магнитов. Ещё несколько граммов дают празеодим и европий, около полутора — диспрозий, примерно по грамму — тербий и гадолиний. Иттрий, лантан и церий обеспечивают стекло, экраны и полировку. Остальные элементы спрятаны в оптике, датчиках и силовой электронике. Если упростить до сути, львиная доля этих 34 граммов — это магниты и экран. Всё, что делает смартфон компактным, ярким, энергоэффективным и «умным». Без этих граммов не было бы ни мобильной электроники, ни электродвигателей нового поколения, ни современной энергетики. Именно поэтому технологический суверенитет сегодня измеряется не тоннами добычи, а контролем над этими граммами — над цепочкой от материала до конечного изделия. Об этом и моя статья «34 грамма на человека: как России удержать технологический суверенитет», опубликованная на портале «Редкие Земли». https://rareearth.ru/ru/pub/20251212/04467.html

Итоги участия в Евразийской конференции «Горнодобывающая промышленность 2025» (организатор — CREON) Вот и прошла конференция «Горнодобывающая промышленность 2025», организованная CREON. Много любопытных докладов, но об это позже. Пока — о том, что особенно привлекло внимание. Конец года для стран Центральной Азии выдался напряжённым: ажиотаж вокруг критических элементов такой, что представители Казахстана и Кыргызстана и остальной пятерки перемещаются между международными площадками со скоростью трансатлантических авиалайнеров. На прошлой неделе это стало особенно заметно: делегации обеих стран были и на нашей конференции, и на встречах в Лондоне. Министр Кыргызстана Медер Машиев выступал на London Mining Week (30 ноября — 5 декабря), представляя региональную позицию по критическим минералам. Казахстан также участвовал в ряде встреч и панельных обсуждений. И создаётся ощущение, что «критические минералы» превращаются в новый глобальный марафон . В западной прессе этот эффект описан ещё ярче. На запуске Gateway Kazakhstan–EU в Брюсселе профессор Питер Том Джонс (SIM2 KU Leuven) сказал примерно следующее: «Казахстан готов вести бизнес с ЕС. Но если ЕС будет слишком медленным, он опоздает на последний автобус». Фраза стала символичной: окно возможностей сужается, а регионы ЦА хотят двигаться быстрее, чем привычные циклы европейской промышленной политики. 1. Казахстан и Кыргызстан: высокий интерес, но много неопределённости Поток заинтересованных инвесторов и международных делегаций в регион растёт. Но сформировавшийся ажиотаж создаёт ложное ощущение, что любой объект будет востребован, а любая лицензия автоматически обретёт своего инвестора. Главный вызов — качество исходных данных: геология во многих случаях основана на советских материалах, состояние месторождений требует современной верификации, реальные инвестиции могут превышать заявленные в разы. Кыргызстан: Кутессай II и Калесай содержат свыше 63,3 тыс тонн РЗМ. Дополнительно рассматриваются перспективные объекты Делбес и Тутек, также требующие актуальной оценки. 2. Ловозерский ГОК — СМЗ — РМТ — «Атом»: одна цепочка, разные числа С 2029 года в Глазове должен заработать завод NdFeB-магнитов мощностью 500+ т/год. Однако оценки потребности в тяжёлых РЗЭ (Dy+Tb) у ключевых участников цепочки различаются в 5–6 раз: СМЗ: ≈11 т/год Dy+Tb для 500 т магнитов РМТ: ≈50 т/год Dy+Tb на мощности >500 т/год «Атом»: 10–35 т/год Dy+Tb при выпуске 100–150 тыс электромобилей к 2030 г (представим что случится). Технический максимум: до ≈65 т/год Dy+Тb ( если не будет рециклинга и др) Разброс — от 11 до 65 тонн — отражает разные методики расчёта, различия в составах магнитов, в оценке технологических потерь и в сценариях загрузки мощностей. Пока подходы Ловозера, СМЗ, РМТ и «Атома» не синхронизированы, говорить о связной стратегии по тяжёлым РЗЭ преждевременно. Но необходимо. 3. Автоматизация и ИИ: первый шаг оказался эффективным Отдельно отмечу внедрение ИИ на участках флотации у «Норникеля». Это не косметическое улучшение, а первый реальный шаг, который уже показал свою эффективность: система работает в режиме онлайн, корректирует параметры и удерживает процесс в стабильном состоянии. ИИ принимает решение значительно быстрее человека, что позволяет избегать критических ситуаций. Важно и то, что срок внедрения и выхода на результат составил менее года — серьёзный показатель для проектов подобного масштаба. Далее логично ожидать распространения ИИ на другие участки фабрик. Но возникает ключевой вопрос: кто несёт ответственность, если ИИ принимает неверное технологическое решение? технолог участка? служба внедрения ИИ? разработчик алгоритма? или ответственность распределена? Ответ, который я получил на конференции, приведу позже)

🇨🇳🇩🇪 Германия не получила лицензию — что это значит? В декабре 2025 г. Китай впервые выдал партию так называемых «general licences» на экспорт редкоземельных металлов и магнитов — после месяцев экспортных ограничений. Но в списке получателей не оказалось ни одной немецкой компании — несмотря на то, что Federal Republic of Germany остаётся ключевым промышленным центром Европы и крупным потребителем редкоземельных магнитов. По словам министра иностранных дел ФРГ, известно: «сигналы были, но многое ещё нужно сделать», — лицензий в первом раунде не дали. Для автомобильной промышленности, электроники и оборонки Германии это — тревожный маркер: даже при наличии спроса доступ к критическим материалам может зависеть от внешней геополитики, а не только рынка. 🌐 Это не только Германия — давление затрагивает других Хотя Китай не даёт «черные списки», запуск системы лицензирования и её первые выборочные поставки уже повлияли на глобальные цепочки поставок. В первой волне лицензий получили лишь несколько китайских производителей, а экспорт ждут только утверждённые клиенты. С учётом этого, очевидно, что страны и компании, зависимые от китайских редкоземов — особенно из EV-, электроники и оборонного секторов — могут оказаться под давлением, если им не дадут доступ к новым лицензиям. То есть риск — не абстрактный, а самый что ни на есть реальный и системный. 🇪🇺 Альтернатива: Евросоюз запускает свои мощности — пример Neo Performance Materials (Эстония) Чтобы снизить зависимость от Китая, в сентябре 2025 г. Neo открыла в Нарве (Эстония) первую в Европе крупную фабрику по производству sintered NdFeB-магнитов. Производство рассчитано на 2 000 тонн магнитов в год с перспективой увеличения до 5 000 тонн. Neo уже заключила контракты с автозаводами и поставщиками моторов в ЕС, зарезервирована часть мощности под такие заказы. Этот шаг — не панацея, но рабочая страховка: Европа получает инструмент автономии от китайского доминанта на рынке магнитов. ⚠️ Вывод: «Зелёная» программа под вопросом? Да — есть серьёзные основания полагать, что ситуация с лицензиями и ограниченная производительность новых фабрик в Европе (по производству магнитов , как и зависимость от ТРЗМ) делают долгосрочные «зелёные» планы менее надёжными. Даже с новым европейским заводом — объёмы слишком малы, чтобы покрыть весь спрос EV-промышленности. 2–5 тыс. тонн — это капля по сравнению с потребностями ЕС. Если Китай сохраняет контроль и выборочное лицензирование — каждая партия магнитов становится политическим, а не рыночным ресурсом. При таком раскладе — высокая вероятность задержек, дефицита, повышения цен, что может замедлить производство EV, ветроэнергетики, «зелёных» технологий, на которые рассчитывала Европа. Возможно, придётся пересмотреть темпы и масштаб «зелёной» программы: с меньшим акцентом на быструю электрификацию, с большей ролью гибридов, либо с ретейлом запасов критических материалов. ❓ Вопрос, который стоит открыть Если Китай удерживает экспорт как инструмент влияния, а Европа — даже с новыми мощностями вроде Neo — не может покрыть спрос: не придётся ли «приостановить» или «замедлить» зелёную программу массовой "электрификации" — по крайней мере до тех пор, пока не выстроится устойчивая, надёжная цепочка поставок магнитов ?

Предварительные ожидания от Евразийского форума «Горнодобывающая промышленность 2025» Фактически мы уже живём в 2026 году. В горнодобывающей промышленности время течёт иначе: год здесь равен кварталу обычной экономики — длинные инвестиционные циклы, сложная логистика, ограниченное окно сезонных работ, высокая капиталоёмкость. В РЗМ-сегменте это ощущается особенно остро: решения, принимаемые сегодня, определяют конкурентоспособность уже через 2–3 года. На этом фоне форум становится не просто площадкой для обмена информацией, а возможностью сверить стратегические контуры развития отрасли России и стран ЕАЭС. 1. Казахстан и Кыргызстан: регион, который начинает играть масштабно Секция по развитию горнодобывающего сектора в Казахстане и Кыргызстане — одна из моих ключевых точек внимания. Казахстан: масштаб, который невозможно игнорировать По состоянию на 2025 год в стране оценивается порядка 28,2 млн тонн запасов РЗМ, а в недропользовании находится свыше 100 месторождений и проявлений редких и редкоземельных металлов. Из 384 объектов критических минералов Центральной Азии — 160 приходятся на Казахстан. За последние годы в РЗМ-сегмент привлечено не менее 67 млрд тенге, а новые финансовые инструменты предполагают инвестиции до $1 млрд. Завтра важно сверить свои прогнозы с представителями региона: что подтверждается, что опережает ожидания, а где пока сохраняется пауза. Кыргызстан: компактная, но быстро формирующаяся ресурсная база У Кыргызстана — более 1000 месторождений 51 вида полезных ископаемых, около 400 находятся в активной разработке. За четыре года сектор принёс бюджету 191 млрд сомов. В критических минералах зафиксировано 11 месторождений РЗМ, включая узлы Kutessay II, Kalesai и другие, вокруг которых идёт конкуренция международных инвесторов. Регион входит в фазу формирования новой сырьевой политики — важно услышать позицию регуляторов и бизнеса. 2. Вертикальная интеграция в металлургии: почему разговор снова становится острым Тема интеграции не нова, но сегодня она приобретает стратегическую остроту. Волатильность рынков, рост CAPEX, логистические ограничения и технологическая зависимость вновь поднимают вопрос: до какой глубины интеграция действительно даёт конкурентное преимущество? В 2026 году интеграция может стать как драйвером устойчивости, так и источником серьёзных рисков: усложнение структуры управления; рост долговой нагрузки; необходимость контролировать сырьевые и сбытовые цепочки одновременно; увеличение зависимости от собственных инвестиций. Если завтра прозвучат новые подходы, это станет показательным сигналом смены операционной модели отрасли. 3. Ловозерский ГОК и РЗМ: есть ли поворот в развитии? Ловозерский ГОК — ключевой источник редкоземельного сырья России, и любое обновление по его проектам имеет стратегическое значение. Что принесёт автоматизация? Для предприятия это не просто внедрение цифровых решений, а потенциальная смена производственной модели: рост извлечения; снижение потерь; повышение стабильности качества концентрата; снижение себестоимости. Будут ли представлены новые данные или планы — важный вопрос для всех, кто работает с российским рынком РЗМ. 4. Что ещё важно в программе Чтобы не потерять широту контекста, выделю несколько блоков: Итоги горнодобывающей отрасли 2025 года. Ключевой интерес — какие металлы входят в зону структурного дефицита, а какие — наоборот, формируют избыток. Токенизация активов (ЦФА/ГЦП). Интересно понять, готовы ли финансовые институты к реальным пилотам в добыче или тема остаётся в концептуальной фазе.

Мы по инерции привыкли мыслить глобально и линейно: чем больше запасов — тем выше место в рейтинге месторождений. Логика простая: гигантские ресурсы автоматически поднимают проект на первую строчку. Но стоит открыть рейтинг REEx (ссылка в комментах) — и привычная картина рассыпается. Огромный Bayan Obo с его фантастическими 18,6 млн тонн NdPr вовсе не на первом месте. Лидер — совсем другой проект. Почему так? Потому что REEx оценивает не «кто больше», а «кто сильнее и устойчивее в реальной цепочке поставок». 🌍 ТОП-10 ПРОЕКТОВ РЗЭ (REEx 2025) 1) Mount Weld (AU) | Score: 7.9 | Stage: Prod. | NdPr: 909 127 т Компания: Lynas Rare Earths Комментарий: крупнейший вне-китайский источник LREE 2) Mountain Pass (US) | Score: 7.6 | Stage: Prod. | NdPr: 258 684 т Компания: MP Materials Комментарий: стратегический актив США, расширение переработки 3) Serra Verde (BR) | Score: 7.3 | Stage: Prod. | NdPr: 172 769 т Компания: Serra Verde Комментарий: ключевой проект Латинской Америки, стабильная руда 4) Longonjo (AO) | Score: 7.0 | Stage: Constr. | NdPr: 126 118 т Компания: Pensana Комментарий: Ангола формирует собственную цепочку поставок 5) Nolans (AU) | Score: 6.7 | Stage: Dev. | NdPr: 340 704 т Компания: Arafura Комментарий: один из крупнейших проектов NdPr, идёт финансирование 6) Maoniuping (CN) | Score: 6.4 | Stage: Prod. | NdPr: 289 800 т Компания: China Rare Earth Group Комментарий: стабильная геология, ключевой актив КНР 7) South China (CN) | Score: 6.3 | Stage: Prod. | NdPr: 77 112 т Компания: China Rare Earth Group Комментарий: важная часть южнокитайских бастнезитовых зон 8) Muluozhai (CN) | Score: 6.0 | Stage: Prod. | NdPr: 108 675 т Компания: China Rare Earth Group Комментарий: высокое качество руды, эффективные мощности 9) Bayan Obo (CN) | Score: 6.0 | Stage: Prod. | NdPr: 18 630 000 т (!) Компания: China Northern Rare Earth Комментарий: крупнейшее месторождение РЗЭ в мире, уникальный масштаб 10) Yangfang (CN) | Score: 6.0 | Stage: Prod. | NdPr: 4 000 т Компания: China Rare Earth Group Комментарий: высокие оценки минералогии при малом объёме 🇷🇺 САМЫЙ РЕЙТИНГОВЫЙ ПРОЕКТ РОССИИ В REEx 📌 Lovozero (RU) — Rank #28 Score: 4.5 | Stage: Prod. | NdPr: 237 553 т Компания: Lovozersky GOK Комментарий: единственный российский проект в топ-30 . 🧩 ПРИНЦИПЫ РЕЙТИНГА • Deposit Score — качество и объём NdPr/TREO, геология, чистота руды • Project Stage — Prod. > Constr. > Dev. > Expl. • Mineralogy — сложность переработки, примеси, тип минералов • ESG — экология, социальное воздействие, управление • NdPr Score — стратегический потенциал магнитных РЗЭ • Production / Location — Ex-China повышает оценку выводы в комментариях.

Узбекистан: новый индустриальный узел Центральной Азии. Но куда пойдёт поток? Узбекистан сегодня — один из самых динамично развивающихся индустриальных центров Центральной Азии. Страна с населением 35,8 млн человек (2024) несколько лет выстраивает новую экономическую модель, и объём привлечённых инвестиций растёт быстрее, чем у многих соседей по региону. 🔹 Инвестиции в недра и критические минералы С 2017 по 2020 год республика направила 3,5 трлн сумов на геологоразведку (≈$390 млн), а в 2023 году ещё 2,23 трлн сумов (~$200 млн). Сегодня действует масштабная госпрограмма на $2,6 млрд, охватывающая 76 проектов по 28 видам редких и критических металлов. Отдельная линия — партнёрство с Traxys объёмом до $1 млрд, а также не менее $500 млн, которые направлены на развитие РЗМ и редких металлов по решениям правительства в 2024 году. Этот комплекс делает Узбекистан одним из наиболее инвестиционно-активных государств Центральной Азии — и формирует конкуренцию за влияние со стороны крупных держав. 🔹 Китай действует быстрее всех В 2024 году BYD — крупнейший производитель электромобилей Китая — открыл завод в Джизаке. План развития впечатляет: 50 000 автомобилей/год — первый этап; 200 000 автомобилей/год — второй; до 500 000 автомобилей/год — целевой уровень к 2027–2030 гг. Уже подтверждена локализация десятков компонентов. В 2025 году компания объявила о старте локализации литиевых батарей и силовой электроники — редкий случай для региона. То есть в Узбекистан переносится не просто сборка, а части производственной цепочки: технологической, промышленной и кадровой. 🔹 ЕС и США: пока рамки, а не индустрия Западные инициативы всё ещё преимущественно нормативные: Меморандум ЕС–Узбекистан по критическому сырью (апрель 2024), Программа C5+1 и подготовка американского пакета поддержки до ~$400 млн, Подключение Узбекистана к European Raw Materials Alliance. Но в реальном секторе пока нет проектов, сопоставимых по масштабу и темпам с китайским BYD. 🔹 Главный стратегический вопрос В Центральной Азии проживает около 80 млн человек, однако регион всё ещё характеризуется: формирующимся автомобильным рынком, ограниченной покупательной способностью, слабой EV-инфраструктурой. В Узбекистане — около 95 автомобилей на 1000 человек, что далеко от уровней стран с массовым рынком автопрома. Поэтому возникает вопрос, который нельзя игнорировать: Если завод BYD выйдет на мощность 500 000 автомобилей в год — куда пойдёт этот поток? Регион не сможет его поглотить. Экспорт? Третьи рынки? Россия как скрытый или открытый потребитель? Или ставка делается на долгосрочную трансформацию спроса внутри ЦА? 🔹 Уникальная точка выбора Узбекистан сегодня получил то, чего не было десятилетиями: возможность выбирать — что именно локализовать, с кем строить цепочки и какой объём добавленной стоимости оставлять внутри страны. Проведённые инвестиции открывают окно, которое может не повториться: более глубокая локализация переделов, формирование инженерных школ, собственные технологические компетенции, отрасли полного цикла. Но есть и риск: закрепиться в роли «нижнего передела», когда ключевая ценность создаётся за пределами страны. 🔚 Итог Сегодня Узбекистан — в редчайшем положении, когда глобальная конкуренция работает на него, а не против. Именно сейчас решается, каким станет индустриальный профиль страны через 10–15 лет. И ответ на вопрос: «Куда пойдёт поток?» напрямую определит, сможет ли Узбекистан превратиться в регионального технологического лидера — или останется полем битвы чужих интересов.

⚙️ Какие тяговые электродвигатели содержат РЗМ — короткое напоминание В электромобилях используется несколько типов тяговых моторов — и только те, что работают на постоянных магнитах, содержат редкоземельные металлы. PMSM (IPMSM / SPMSM) занимают ~75–80% рынка (IEA 2024) и используют магниты NdFeB — в составе: Nd, Pr, Dy, Tb. Это основа для Tesla, BMW, Mercedes, Lucid, NIO. Лучшая плотность мощности и КПД. Асинхронные моторы (IM) — 15–20% рынка, РЗМ не содержат, но тяжелее и менее эффективны. Используются в некоторых Tesla и Audi. Синхронные реактивные (SynRel / SRM) — <5%, также без РЗМ, однако уступают PMSM по характеристикам. Гибридные PMSynRel используют лишь 10–30% магнитов от PMSM, частично снижая зависимость от РЗМ. Аксиально-флюксные моторы (Axial-Flux PMSM) — как YASA — содержат NdFeB и дают рекордную удельную мощность; применяются в премиальных и спортивных EV. Итог: РЗМ применяются только в моторах с постоянными магнитами — PMSM, частично PMSynRel и Axial-Flux PMSM. 🚀 Главное о новом моторе Mercedes-AMG / YASA (Carscoops): https://www.carscoops.com/2025/12/mercs-record-breaking-electric-motor-could-replace-rear-brakes/ Mercedes-AMG представила аксиально-флюксный мотор YASA весом всего 12,7 кг, способный выдавать до 1 006 л.с. (750 кВт). Эффективность рекуперации настолько высока, что инженеры допускают отказ от задних тормозов, а снижение массы автомобиля может достигать 200–500 кг. Ключевое: этот мотор — PMSM с NdFeB-магнитами, а его экстремальная плотность мощности (60–80 кВт/кг) возможна только благодаря Nd, Pr, Dy, Tb. Из-за температурных нагрузок (особенно в конфигурациях in-wheel) используются магниты с высокой коэрцитивной силой — легированные Dy/Tb. Без РЗМ такой двигатель был бы в 3–4 раза тяжелее и потерял бы свои преимущества — что подтверждает: материалы сегодня определяют пределы электропривода. Спрос на NdFeB, Dy и Tb в сегменте высокомощных EV будет только расти.

И общее впечатление от конференции ВИМС: Мероприятие в целом понравилось, но оставлю несколько заметок ниже: Самое главное: план развития РЗМ РФ принят. НО, узнать о его содержании нельзя — документ ДСП. И тут решайте сами: документ действительно настолько впечатляющий или просто поменяли обложку (и решили не демонстрировать). Из заявленных высоких руководителей несколько человек не смогли принять участие. Это объяснимо: приоритеты меняются. Но правило остаётся прежним — если событие действительно важное, ответственное лицо его точно не пропустит. По раскрытию тем мои опасения подтвердились, РЗМ оставалась часто просто в названии доклада. Один из спикеров начал иносказательно — с определения «ажиотажа» (вокруг РЗМ). Ажиотаж — это искусственно или стихийно созданный всплеск интереса к теме, при котором эмоциональные ожидания значительно опережают реальные возможности и факты. Как вам? И надо признать: для добывающих копаний картина выглядит именно так — как иначе представить развивающуюся отрасль РЗМ, если реальные рынки сбыта пока не сформированы. Факты же простые: — РЗМ у нас есть — факт. — Продавать российские РЗМ пока некому — тоже факт. Так что, возможно, пора немного поостыть до 28–29 года и не забывать про импорт. По добыче всё ожидаемо: РЗМ мы можем извлекать практически отовсюду, где они присутствуют в недрах. Здесь наука действительно на высоте — объём материала в докладах впечатляет. Теперь к — электродвижению. Тут снова уровень далёк от желаемого. Видимо, давать какие-либо гарантии по заказу российских магнитов коллеги пока не могут. Или не хотят — что, вероятно, честнее. Заставила улыбнуться фраза про «чистоту электротранспорта» как аргумент его экологичности. Коллегам я бы настоятельно рекомендовал пройти цепочку от шахты и дальше, или хотя бы почитать технологические процессы производства РЗМ. Уверен, аргументация стала бы менее категоричной, если бы мы руководствовались этим аргументом, то ДВС выглядел бы предпочтительнее. И да, поздравляю всех со «100-летием отрасли» — настоящая скрепа первого дня. Хотя, если честно, имениннику следует добавить еще лет 50 как минимум, а то и 150 . Еще ассоциации РЗМ — 5 лет, чем не будущая структура нового министерства? Но, по-моему, главное чуть не потерялось: одну нашу коллегу мало кто обошёл вниманием — задружиться с ней хотели абсолютно все. Кстати, не знаете где находится Долина (и это не фамилия) Менделеева? p.s. в рамках секции слушал доклад «Опыт госкорпорации в построении сквозных продуктовых цепочек по урану. Уроки для редкометалльной отрасли». Очень интересно, но, честно, ничего не понял. РЗМ встретились только в названии доклада — в содержании их не оказалось. Ждём продолжения.

Российской отрасли редких и редкоземельных металлов, конечно, далеко не сто лет. Её история начинается задолго до 1925 года — с работ русских минералогов, химиков и металлургов конца XIX – начала XX века, с изучения уральских и сибирских руд, с первых попыток выделения бериллия, циркония, титановых соединений и целого ряда редких элементов. Именно там, в научных школах дореволюционной России, зарождались основы будущей индустрии. Но мы часто ориентируемся на «круглые» даты — они удобны как символы. Поэтому 1925 год считается отправной точкой формального этапа: именно тогда прошло Первое всесоюзное совещание по редким элементам, где отрасль получила свои первые решения, программу и организационную структуру. Именно с этого момента — с 1925 года — начинается и фильм, который я прикрепляю. Он показывает не всю длинную российскую историю, а тот момент, когда она вошла в институциональную фазу и начала развиваться как самостоятельная система. Хороший повод вспомнить, как много было сделано задолго до формальных дат — и как многое ещё предстоит.

🧬 Редкоземельные элементы и новая онкология: теранoстика как рынок будущего Редкоземельные элементы выходят за пределы магнитов и электроники — они становятся основой прецизионной онкологической медицины через технологию теранoстика, где диагностика и лечение объединены в одном радиофармпрепарате. Ключевую роль сегодня играет Lutetium-177 — медицинский изотоп, уже применяемый в терапии рака. Новые исследования показывают снижение рецидивов опухолей до 84 %, что делает радионуклидную терапию одним из самых быстрорастущих сегментов онкологии. После дефицита 2023–2024 годов производство Lu-177 активно наращивается европейскими игроками, включая IRE Belgium и Curium Pharma — рынок переходит из экспериментального в промышленный. Следующий технологический шаг — Terbium-161, способный за счёт электронов Оггера поражать микро-метастазы на субклеточном уровне. Что это значит для отрасли РЗМ Медицинские изотопы формируют новый контур спроса на REE. Создаётся высокомаржинальный продукт вместо сырьевого экспорта. Ключевая ценность смещается в радиохимию, изотопное разделение и фармпроизводство. 👉 Для России это потенциальное окно в пост-сырьевую модель РЗМ-отрасли с опорой на ядерную медицину и радиофармацевтику. Похожие продукты обсуждались и с представителями Скайград, но пока исключительно на стадии начала лабораторного тестирования.

3–4 декабря ВИМС проводит конференцию «Минерально-сырьевая база металлов высоких технологий». В программе — 107 докладов, и уже по распределению тем видно, как формируется фокус отрасли: почти 80% повестки посвящено редкоземельным и критическим элементам — NdPr, Dy/Tb, литий, германий, Nb, Ti, техногенные источники и направления глубокой переработки. Повестка структурно отражает текущее состояние отрасли (судя по повестке и участникам ). Добыча обсуждается через потенциал и минералогию, а не через конкретику запуска проектов. ГОКи — через аналитические модели и вещественный состав, а не через инженерные решения. Переработка — в формате методов и подходов, а не промышленных линий. Конечные переделы — минимально представлены, короткими сообщениями. Наука — самый проработанный слой, с большим объёмом минералогии, аналитики, геохимии и техногенки. Политика и администрирование — в виде рамочного очерчивания направлений, без детализированных механизмов. Отдельный дисбаланс — по времени: реальные индустриальные элементы цепочки (конечные переделы, технологические проекты) занимают несколько минут, тогда как описательные и минералогические блоки — полноценные секции. Это хорошо показывает, в каких частях цепочки отрасль сегодня чувствует уверенность, а какие ещё только формируются. Важно, что площадкой выступает именно ВИМС. Институт основан в 1925 году и является головным центром по минерально-сырьевой базе редких, редкоземельных и высокотехнологичных металлов. Благодаря своей аналитической и минералогической школе ВИМС формирует один из самых глубоких массивов данных по сырьевой базе в стране — геология, вещественный состав, техногенные ресурсы, оценочные модели. Поэтому программа конференции — это всегда детальная, насыщенная фактическая картина, основанная на данных и исследованиях. ** (добавляю ценный комментарий ВИМС ведет свою историю с 1905 года, с частного института Литогеа) Фиксирую эти наблюдения «до». После конференции будет интересно посмотреть, как сместятся акценты, какие темы усилятся и какие связи между блоками появятся в реальных обсуждениях.

🇹🇲 Туркменистан: “белое пятно” на карте РЗМ, но не без потенциала. Что скрывают старые советские исследования? Туркменистан традиционно считается страной углеводородной специализации — гигантские газовые поля Галкиныш, Довлетабад и экспортные коридоры в Китай, Иран, Россию формируют более 90% экономики. Логично, что геология РЗМ и критических металлов осталась на периферии внимания, но это не значит, что её нет. 🔍 Что известно по советским данным? В 1950–1980-е гг. Туркменская геологоразведка и союзные НИИ провели тысячи маршрутов по Восточному и Северному Туркменистану. По архивным описаниям (ВСЕГЕИ, Мингео СССР): В Лебапском велаяте фиксировались проявления монацита и ксенотима в зоне фосфатных и песчано-глинистых отложений Амударьи. В предгорьях Копетдага (Ахал) отмечались редкометалльные следы цирконий-гафний–редкоземельного сопровождения в ильменит-рутиловых песках. На каспийском побережье (Гарабогазгол) в рассолах и минерализованных осадках отмечено аномальное содержание Li, B, Br, Sr, а также следы РЗМ в растворах, что было признано перспективным «на будущее». Эти данные не оформлялись как запасы, но в протоколах Мингео СССР Туркменистан значился как “перспективная территория с недостаточной разведанностью по Ла, Nd, Y, Ce, цирконий-гафниевой серии”. 🧭 Почему РЗМ не развивали? Ответ предельно простой — фокус СССР и независимого Туркменистана был на нефти, газе и галогенидной химии (йод, бром). Для государства с колоссальными газовыми ресурсами РЗМ казались нишевыми и маломасштабными. ⚗️ Где потенциал сегодня? 1️⃣ Литий — главный “тёмная лошадь” Туркменистана По экспертным оценкам и современным геохимическим пробам из открытых исследований: рассолы Гарабогазгола по структуре очень близки к литиево-магниевым бассейнам Мексики, Чили и Ирана; ряд публикаций геологов ЦА указывает на повышенные Li-аномалии (хотя индустриальной оценки нет); Туркменистан уже имеет ценные компетенции в йодно-бромной и рассольной химии, которые критически важны для извлечения лития. Потенциал: первичная оценка Li-ресурса Каспийского бассейна может стать самым крупным геологическим сюрпризом региона после газовых открытий. 2️⃣ Редкоземельные элементы (Nd, Pr, Y, La) Есть зафиксированные проявления в Лебапе и Копетдаге, но ни одно не доведено до категории P1–P3. Из-за недостатка современных ГРР Туркменистан — буквально «белое пятно» между Узбекистаном, Казахстаном и Таджикистаном, где РЗМ подтверждены. 3️⃣ Цирконий–гафний и титановые россыпи По отчётам советского периода, в долине Амударьи встречались размытые ильменит–рутил–цирконовые пески, содержащие до 0,1–0,3% Zr+Hf. Эти данные не были переоценены после 1991 г. 🌍 Геополитический момент США в формате C5+1 прямо включили Туркменистан в обсуждение критических минералов. Интерес к Литий-Каспию сейчас растёт быстрее, чем к РЗМ. 📌 Короткий вывод РЗМ в Туркменистане есть, но “спят”: разведка минимальна, запасы не утверждены. Литий — реальный шанс: Каспийские рассолы по всем признакам требуют срочной геохимической оценки. Советские следы РЗЭ подтверждаются, но нужны новые бурения и пробоотбор. Фокус страны по-прежнему: газ → химия → экспорт. Редкоземельная повестка отсутствует, но может стать новой точкой роста.

🌍 Центральная Азия и редкоземельная гонка: запасы не делают лидера, но дают право выбора Сегодня в политике критических минералов очевидно: лидерство определяется не запасами, а контролем цепочки от руды до готовых высокотехнологичных продуктов. Но именно поэтому Центральная Азия привлекла внимание мира: здесь ресурсы есть, а цепочек пока нет — и именно это создаёт пространство для глобальной конкуренции. ________________________________________ 📦 Ресурсная база региона: цифры По данным USGS и BGS: ➡️ В регионе — около 384 объектов РЗМ и редких металлов. ➡️ Потенциал региона — 20–25 млн т REO-эквивалента. Крупнейшее заявление: • 2 апреля 2025 г., Казахстан → объект «Жана Казахстан», >20 млн т РЗЭ в ресурсах (предварительно). При подтверждении страна войдёт в топ-3 мировых держателей ресурсов РЗМ. Соотношение с миром: • 15–23 % мировых запасов (база 110–130 млн т). • 11–17 % мировых ресурсов (база 150–180 млн т). ________________________________________ 💰 Инвестиции в критические минералы — по странам 🇰🇿 КАЗАХСТАН — крупнейший получатель инвестиций региона 424 млрд тенге (≈ $870 млн) — объём ГРР 2018–2024. 106 млрд тенге (≈ $220 млн) — ГРР в 2025 г. 3 млрд $ FDI в добычу в 2024 г. (вдвое больше 2019). Геокартирование 2,2 млн км² (2024–2026) — крупнейшая геопрограмма региона. 🇺🇿 УЗБЕКИСТАН — вторая по масштабу программа 2,6 млрд $ — программа из 76 проектов по критическим минералам (2025). 500 млн $ — президентская программа по РЗМ (апрель 2024). Переговоры: Корея, Япония, ЕС. Сум в пересчёте: 2,6 млрд $ ≈ ≈34 трлн сумов. 🇰🇬 КЫРГЫЗСТАН — проектов меньше, но страна активна Официальных крупных программ и о прямых госинвестициях по РЗМ нет. 🇹🇯 ТАДЖИКИСТАН — 30+ новых объявленных месторождений, но без цифр 🇹🇲 ТУРКМЕНИСТАН — фокус на йоде, броме, рассолах, но не на РЗМ Инвестиции направлены в газохимию, йодно-бромную промышленность, удобрения. По РЗМ: • данных о бюджетах, ГРР и планах инвестиций — нет. Есть только аналитические предположения о перспективах Лебапа и Карабогазгола. ________________________________________ 🌐 Итог по региону (по фактам) Сложив подтверждённые данные: ➤ Объявленные программы (РЗМ + критические минералы): 4–5 млрд $. ➤ Ежегодный фактический поток инвестиций в минеральный сектор: 10–12 млрд $. ________________________________________ 🚄 Инфраструктура и компетенции 🇰🇿 Казахстан Металлургические хабы, доступ к Каспию, логистика через КНР и РФ, кадры металлургии и химии. 🇺🇿 Узбекистан Мощная база цветмета, урана, химии; индустриальные зоны; ж/д коридоры. 🇰🇬 Кыргызстан Советское наследие РЗМ (Кутессай II), техногенные хвосты, школа геологии. 🇹🇯 Таджикистан Редкометальные пегматиты, литиевые проявления, научные школы геологии. 🇹🇲 Туркменистан Мировой лидер по йоду и брома; возможная база литиевой химии. ________________________________________ Но Запасы не дают лидерства. Однако дают право выбирать тех, кто будет строить индустрию рядом с ними. ❓ И главный риторический вопрос Если Центральная Азия уже контролирует до 15–23 % потенциальных мировых запасов РЗМ, получает многомиллиардные инвестиции от США, ЕС, Китая, Кореи и арабских стран, и стала ключевой темой саммита C5+1 (6 ноября 2025), может ли Россия сохранить влияние в этой новой игре — когда технологии у Китая, капитал у США и ЕС, а республики региона впервые обладают реальным ресурсным суверенитетом?

🇺🇸 «План Трампа» на $100 млрд: аргументы и факты — а получится ли у США? Я изложил свои аргументы в статье 👉 https://www.prometall.info/ludi/experti/kogda_ssha_sumeyut_vozrodit_svoyu_otrasl_rzm Если коротко, аргументы и факты сегодня выглядят так: — США запускают программу примерно на $100 млрд через Ex-Im Bank для перестройки цепочек поставок критических минералов и РЗМ. — Китай контролирует до 90% магнитной цепочки и выстраивал эту индустрию 30 лет, интегрировав её в EV, электронику, ВПК и энергетику. — За последние годы КНР вложила в РЗМ, переработку и магниты в 3–4 раза больше, чем объём текущего американского плана. — Ключевая проблема США — не только деньги, а отсутствие полной промышленной вертикали: separation → металл → сплав → магнит → массовое применение. — Даже при агрессивном сценарии выход на устойчивую независимость — это 7–10 лет (я бы еще добавил столько же) а не 2–3 года. То есть «План Трампа» — это серьёзный геополитический шаг и сильный сигнал рынку, но в промышленном смысле — это пока только вход в длинную и очень дорогую гонку.

Вот какие цифры по редкоземельным элементам стали особенно заметны после Семнадцатой евразийской конференции CREON «Минеральные удобрения 2025» (ноябрь 2025 г.) — и они серьёзно меняют понимание того, какую роль удобрения играют в глобальном обороте РЗМ. РЗМ присутствуют в любом фосфорсодержащем удобрении — MAP, DAP, суперфосфатах, NPK с высокой долей P. Это природная примесь фосфатных руд. Средние уровни: 👉 300–600 мг/кг ΣREE в мире 👉 500–900 мг/кг ΣREE в удобрениях из российского апатитового сырья. Если посмотреть шире, становится ясно: именно фосфорная промышленность формирует крупнейший скрытый поток РЗМ. 1. Где на самом деле есть РЗМ (короткая статистика по удобрениям) Азотные (селитра, карбамид, КАС): следы <5 мг/кг Калийные (KCl, K₂SO₄): единицы–десятки мг/кг Органические: 5–20 мг/кг Фосфорные: • мир — 300–600 мг/кг, • Россия — 500–900 мг/кг Вывод: практически все РЗМ в агросекторе идут через фосфорные удобрения. 2. Мировой поток РЗМ через удобрения Каждый год через фосфатную промышленность проходит ≈50–100 тыс. т ΣREE. Однако при мокром разложении 70–80% этой массы переходят в фосфогипс и не попадают на поля. Мировой баланс: 👉 на поля вносится ≈15–30 тыс. т РЗМ/год, 👉 в отвалы фосфогипса уходит ≈40–80 тыс. т/год. То есть мировое сельское хозяйство рассеивает лишь часть потока, а основная масса фиксируется в гигантских отвалах. 3. Российский баланс Из-за богатого апатитового сырья доля РЗМ в удобрениях выше среднемировой. По представленным оценкам: 👉 в почвы РФ ежегодно попадает ~1–1,5 тыс. т РЗМ, 👉 в отвалы — ~4–6 тыс. т/год, 👉 накоплено уже 80–100 тыс. т ΣREE техногенного запаса. Главный вывод Фосфорные удобрения — один из крупнейших скрытых потоков редкоземельных элементов на планете. Но основная часть РЗМ не попадает в почвы, а оседает в фосфогипсе, формируя крупнейший техногенный резерв редкоземов — и глобально, и в России.

🧲 Насколько сильны магниты из редкоземельных элементов? Магниты — неотъемлемая часть современных технологий: от простых магнитиков на холодильник до мощных систем в ветряных турбинах и электромобилях. Но самые сильные из них — редкоземельные магниты. Почему они такие мощные и где применяются? 🔬 Как измеряют силу магнита? Основной показатель — максимальный энергетический продукт, измеряемый в мега-гаусс-эрстедах (МГОэ). Он зависит от двух характеристик: - Остаточная индукция (Remanence) — магнетизм, остающийся в материале после снятия внешнего поля (измеряется в гауссах). - Коэрцитивная сила (Coercivity) — устойчивость материала к размагничиванию (измеряется в эрстедах). Чем выше значение МГОэ — тем сильнее магнит. 💪 Сравнение силы разных магнитов Вот как выглядит сила популярных типов постоянных магнитов (в МГОэ): - Неодимовый (N42) — сплав неодима, железа и бора → 42 МГОэ - Самарий-кобальтовый (SmCo 2:17) — самарий и кобальт → 28 МГОэ - Альнико (Alnico-5) — железо, алюминий, никель, кобальт → 5,5 МГОэ - Ферритовый (Ferrite-8) — керамика на основе оксида железа → 3,5 МГОэ - Магнитная резина (Grade Y) — стронций/барий + резина/PVC → 0,8 МГОэ > 💡 Самый мощный коммерчески доступный неодимовый магнит — N52 (52 МГОэ). 🌍 Почему редкоземельные магниты так важны? Неодим и самарий — два из 17 редкоземельных элементов. Они обладают ферромагнитными свойствами, то есть могут быть намагничены и сохранять магнетизм. - Неодимовые магниты (часто называют NdPr, так как часть неодима заменяют празеодимом) — самые мощные и компактные. → Используются в смартфонах, ноутбуках, электромобилях и ветрогенераторах. → 90% двигателей электромобилей работают именно на них! - Самарий-кобальтовые магниты устойчивы к экстремальным температурам (от –270°C до +350°C) и коррозии. → Применяются в авиации, космосе и морской технике. 📈 Растущий спрос - Продажи электромобилей выросли с 3 млн в 2020 до 6,6 млн в 2021. - Ветроэнергетика тоже набирает обороты. - Потребление неодимовых магнитов прогнозируется на уровне 300 000 тонн к 2035 году (против 100 000 т в 2020). ⚠️ Но есть проблема: Китай контролирует большую часть добычи, переработки и производства редкоземельных магнитов — это создаёт риски для глобальных цепочек поставок. #магниты #редкоземельныеэлементы #неодим #технологии #электромобили #ветроэнергетика #наука #инженерия #инновации #энергетика #магнитныематериалы

🇮🇳 Индия запускает редкоземельный рывок: $815 млн на магниты и переход от сырья к технологиям Правительство Индии утвердило программу объёмом $815 млн для создания национального производства постоянных магнитов на основе РЗМ — шаг, который может радикально изменить баланс сил на глобальном рынке NdFeB. Цель программы — 6 000 тонн магнитов в год, распределённых между несколькими производителями. По сути, это попытка впервые сформировать в стране собственную цепочку стоимости: от добычи REO до готового магнита, критически важного для EV, ветроэнергетики, электроники и обороны. 🔍 Почему это важно? Контекст, который часто остаётся за кадром Несмотря на внушительные природные ресурсы, Индия остаётся одной из наиболее импортозависимых стран в мире в сегменте магнитов и обработанных РЗМ. 📦 Запасы РЗМ Подтверждённые резервы — ~8.5 млн тонн REE, или около 8% мировых. Основные формы — монацитовые пески (monazite) в прибрежных штатах (Kerala, Odisha, Andhra Pradesh). Есть и твёрдые рудные залежи (Rajasthan, Gujarat). Страна фактически не использует этот потенциал в глубокой переработке. 🔄 Импорт и экспорт Импорт постоянных магнитов: По отдельным оценкам, основанным на данных внешней торговли (Reuters, Indian Express), объём импорта в FY 2024–25 составил ~53 700 тонн. Это колоссальный показатель — и он быстро растёт. Импорт РЗМ-металлов и соединений: ~1 185 тонн в FY 2023–24, из них ≈59% из Китая. Экспорт РЗМ: практически отсутствует: всего ~18 тонн за последние 10 лет. 🧭 Что меняет новая программа? Индия впервые делает попытку перейти: от «богатые залежи — бедная переработка» → к «полной цепочке добавленной стоимости». Если программа будет реализована успешно, страна сможет: сократить импорт (>50 тыс. тонн магнитов ежегодно); начать реальное вовлечение собственных ресурсов REE; развить производство сплавов и магнитов NdFeB внутри страны; снизить стратегическую зависимость от китайских поставок (КНР контролирует 85–90% глобального рынка магнитов). ⚠️ Риски, о которых стоит помнить монацитовые пески — экологически сложный источник; не хватает мощностей для cracking/separation и РЗМ металлургии; нет зрелой школы производства сплавов и магнитов; потребуется серьёзная кадровая и технологическая база. 📌 Вывод Шаг Индии — стратегический, своевременный и амбициозный. Страна стремится превратиться из «держателя запасов» в производителя высокотехнологичной РЗМ-продукции. Если технологические и регуляторные барьеры будут преодолены, сможет ли Индия стать новым центром силы в глобальной системе поставок Nd, Pr, Dy, Tb, а потом и готовых РЗМ магнитов?

В 1982 году две научных группы практически одновременно открыли новую магнитную формулу Nd₂Fe₁₄B: в Sumitomo Special Metals (Япония) — под руководством Масато Сагавы (Masato Sagawa); в General Motors (США) — в лаборатории GM Research, где ключевыми фигурами были Джон Кроузер (John Croat) и инженеры команды Delco Remy. Sumitomo создала мощные спеченные NdFeB-магниты, а GM разработала принципиально иной подход — melt-spinning с последующим получением изотропных порошков серий MQP-A и MQP-B. Чтобы коммерциализировать эту технологию, GM в 1986 году создала отдельную компанию Magnequench Inc., которую возглавляли инженеры Эллис М. Купфер (Ellis M. Cooper) и менеджеры Delco. С 1987 по 1994 годы Magnequench становилась ключевым мировым поставщиком NdFeB-порошков для HDD, CD-приводов и моторчиков — вплоть до доминирующей позиции на рынке. Критический поворот — сделка 1995 года В 1995 году General Motors продала Magnequench американо-китайскому консорциуму за ≈56 млн долларов наличными + 14 млн долларов в обязательствах (Heritage Foundation). Покупателями стали: Sextant Group (США) — около 30%; Beijing San Huan New Materials (Китай) — около 35%; CNIEC — China National Non-Ferrous Metals Import & Export Corp. (Китай) — около 35%. Ключевой переговорщик китайской стороны — Вэнь Цзяньхуа (Wen Jianhua), один из стратегов Beijing San Huan. CFIUS одобрил сделку без оценки оборонной значимости технологий (отчёт GAO-02-736, 2002 г.). Перенос технологий Несмотря на публичные обещания оставить производство в США, Китай начал перенос оборудования уже через несколько лет. 1998–2001 — Beijing San Huan запускает melt-spinning линии в Тяньцзине. 2003 — завод Magnequench в Андерсоне (Индиана) закрыт; оборудование и часть персонала вывезены в Китай. Это зафиксировано в слушаниях Комитета Сената США по банкам (20 октября 2005 г.), где прямо указано нарушение условий сделки. К чему это привело Переданные технологии позволили Китаю: освоить melt-spinning на уровне GM, построить одну из крупнейших в мире индустрий bonded и sintered NdFeB-магнитов, создать вертикальную цепочку от добычи до готовых EV-двигателей. К 2010-м Китай уже контролировал 85–90% мирового рынка магнитов — и эта структура сохраняется по сей день. После 2005–2017 Череда сделок привела к тому, что Magnequench оказался в составе Neo Performance Materials (Канада). Но главные melt-spinning мощности находятся в Китае (Тяньцзинь), а не в Северной Америке. В итоге: технология открыта американскими учёными, но промышленная база и рыночное лидерство — в Китае. И решающим моментом стала сделка 1995 года, проведённая без анализа рисков, но изменившая глобальный рынок NdFeB-магнитов.