— Nekro’s

Так ребят, реакции тыкаем🤩

Аякс неловко кивнул, отведя взгляд в сторону, и тихо пробормотал: – Можно идти? Удачи вам... быть преподавателем непросто. Отпускать его просто так не хотелось, будто если Аякс уйдёт сонный от него, то обязательно заснёт в любом другом месте. И настроение у него плохое, может от чего-нибудь сладкого оно поднимется. – Постой. Будешь шоколад? Он должен тебя слегка взбодрить. Чжун Ли не заметил, как перестал обращаться к нему на вы. Ничего, он преподаватель, ему можно. Аякс неловко кивнул, затем тихо прошептал, не поднимая глаз: – Спасибо... я не против. Никто прежде не предлагал ему такого, но, возможно, учитель прав — шоколад и правда может поднять настроение. К тому же он был голоден. Не самая полезная еда, но немного сладкого ведь не повредит, говорят, даже помогает мозгу. Он слегка потёр затылок и опустился обратно в кресло. Учитель искал сладость в своей небольшой кожаной сумке. Он покупал себе шоколадки для перекуса между парами, чтобы рассказывать без унылья. Она была немного горькая, но отличалась от молочной лишь тем, что какао было немного больше. – Можешь забрать или съесть здесь. Еще есть время, можешь не торопиться. Аякс кивнул и, взяв шоколадку из рук старшего, аккуратно открыл её. Отломив кусочек, он осторожно откусил, молча глядя в сторону. В присутствии учителя он чувствовал себя неловко, не зная, как себя вести. Учась на юриста — выбор, навязанный родителями, — он понятия не имел, что ждёт его в будущем. Учёба не приносила ему радости, хотя он был хорошистом. Учителя нередко хвалили его за оригинальные мысли, несмотря на то, что Аякс частенько ленился и бездельничал. Чжун Ли не хотел просто стоять и смотреть на него, сам знал, это будет странно выглядеть. Он отошел и присел за свободное место, где обычно сидят студенты. Залез в телефон, стал просто ждать следующего урока. Пока ему нравилось их вести, но это всего лишь первое впечатление. Дальше точно будет хуже. – Почему ты сегодня опоздал? – раздалось тихо, но из-за эха донеслось до ушей рыжего. Аякс не хотел отвечать прямо, но всё же решил выдать хоть какой-то ответ: – Просто... проспал, скажем так. А с каких пор мы на «ты»? К концу фразы его брови нахмурились — то ли от раздражения, то ли от недоумения, было сложно понять. Очень непривычно такое услышать в свой адрес, когда вроде бы ты старше, а все равно должен с уважением относиться к ученикам. Чжун Ли и сам не понял, когда осекся и перестал обращаться правильно. – Извините. Аякс аккуратно отложил шоколадку, завернув её и положив на стол, затем поднялся: – Всё в порядке, ещё раз спасибо за угощение. Он направился к выходу из аудитории. – Завтра еще встретимся, Аякс, – голос спокойный, уже как тот, которым он вёл лекцию. Чжун Ли встал и подошел к своему месту, глядя на недоеденную шоколадку. Пусть его студенту станет лучше, он будет только рад. День Аякса прошёл как обычно: скучные пары, ничего примечательного. Учёба только началась, а он уже вымотан и мечтает тусоваться с так называемыми друзьями на улице. Тяжёлая студенческая жизнь, что тут скажешь! К вечеру рыжеволосый, слегка зевая, вышел из коледжа с парой приятелей и отправился гулять. Так и закончился его день. А вот что насчёт Чжун Ли... Он провел еще две пары для первого и второго курса, пытаясь им объяснить самые простые вещи, которые они не хотели слушать. Кто-то спал как Аякс, но только услышав об окончании занятия сразу вылетали за дверь, словно им совсем не интересно. Да, материал мог быть действительно скучным, но Чжун Ли старался преподнести его хотя бы немного интереснее стариков-преподавателей. Судя по всему, тех они уважали больше, чем молодых учителей. К вечеру он был свободен, но совсем без сил. Надо время, чтобы привыкнуть к своей новой работе.

🌟🌟🌟 II глава 🌟🌟🌟 #hm

Осенняя пора встречает в школах учеников, а колледжи и университеты – совсем еще юных студентов. Все преподаватели с хорошим настроением после отпуска, дети, возможно, не рады учёбе, однако после лета у них еще полно сил. Так и Чжун Ли. Пошел первый год для молодого наставника. Его первый выход на работу. Был солнечный день, утро 1 сентября. Аякс, студент третьего курса, не отличался приветливостью. Он всё ещё не мог разобраться, чего хочет от жизни, что стоит делать, а что — нет. С неохотой он торопился в класс, уже опоздав — это было не в его духе, но ничего не поделаешь. Постучав, он открыл дверь и тихо пробормотал: – Извините... за опоздание. Была тишина, все уже разместились на своих местах и начинали записывать тему, которую неспешно объяснял Чжун Ли. Громкий скрип двери его отвлек, отчего Аякс привлек к себе излишне много внимания. – Ничего. Подойдите ко мне, – на лице профессора была улыбка. Все тихонько смеялись понимая, что может происходить дальше. – Все места заняты. Удивительно, но на первое сентября всё-таки ко мне явился весь поток. Так что осталось только одно место. Догадываетесь где? Аякс окинул взглядом аудиторию — мест действительно не было. Посмотрев на преподавателя с лёгкой настороженностью, он пробормотал: – Что, рядом с вами сесть? – Да, на мое место, – со смехом Чжун Ли встал, оставив хороший мягкий стул пустым. Учитель хотел лишь слегка пошутить, чтобы не задавать впечатление строгого ворчливого преподавателя, однако этим он абсолютно разрушил тишину. Все продолжали смеяться и хохотать, ждали, пока Аякс сядет на свое "место". Аякс криво усмехнулся, не скрывая раздражения — смех в аудитории начинал его бесить. Он прошёл мимо парт, сел за стол преподавателя и, сдерживая эмоции, принялся доставать тетрадь и ручку из заднего кармана куртки. Вот такие нынче студенты. Чжун Ли ждал, пока станет тихо, но шум только возрастал. Тогда уже он попытался намекнуть, что время веселья окончено и пора бы уже начинать пару. – Все все, успокоились, – сказал довольно спокойно, но громко, не желая пока повышать голос на студентов. Они уже взрослые, должны понимать куда пришли. Аудитория затихла, хотя пара студентов всё ещё перешёптывалась, посмеиваясь над своими, как им казалось, остроумными шутками. Аякс первые десять минут пытался что-то записывать, но желания не было — утром он поссорился с матерью. Он терпеть не мог эти ссоры, но она была расстроена, что он пропустил первое сентября. Глупая причина, но всё же веская для неё. Вскоре он начал клевать носом, а затем и вовсе положил голову на стол, закрыв глаза. С первых парт тут же донеслись шёпотки: – Смотри, уснул... который год, а ничего не меняется. Ведя урок, Чжун Ли в основном смотрел вперед, на большинство людей, не особо замечая Аякса. Он также старался не обращать внимание на мелкий шум, ведь он не особо мешал ему. Так прошло полтора часа, даже чуть меньше. Преподаватель отпустил своих студентов раньше. Довольно быстро объяснил первую за учебный год тему. Наедине остались только двое. Чжун Ли, когда все вышли из кабинета, обратил внимание на свой стол. Сам не понял, как не увидел спящего рыжего человека, однако пришлось его разбудить. – Конец, уже все ушли, – он подошел и слегка потряс по плечу. Рыжеволосый вздрогнул, вырываясь из глубокого сна. – Извините... я плохо спал ночью, – пробормотал он, шатко поднимаясь и собирая ручку с тетрадью, всё ещё в полудрёме, не до конца отойдя от сна. – Как вас зовут? – Чжун Ли не говорил слишком громко, как когда вёл урок. Наоборот, голос казался тише и приятнее привычного. Он стоял напротив, с беспокойством глядя на рыжего. Аякс приподнял бровь, зевнул и, небрежно засовывая тетрадь в задний карман куртки, коротко ответил: – Аякс. А вас? Новый преподаватель? Выглядите молодо. Чжун Ли смотрел на него с любопытством. Видел его пока учился. Когда то они могли и пересечься, вот только пока Чжун Ли находился напредпоследнем курсе, Аякс мог только поступить. – Может ты не услышал, но я уже говорил. Чжун Ли. Да, я буду вести у вас всего один год.

🌟🌟🌟 I глава 🌟🌟🌟 #hm

Так ребята, очень мало реакций, вы чего😭

🕯Написать отзыв об работе и впечатления вы можете под этим постом.

Макула — Иван, Юкис — Тилл

Мне больно от мысли, что даже будь я жив, он не захотел бы меня видеть. Я для него — не более чем тень, не приносящая ни пользы, ни утешения. Словно я стал ему чужим, забытым воспоминанием, о котором он не желает думать, как о старой, выцветшей фотографии, спрятанной в пыльном ящике. – Нет... — прошептал я, пытаясь поймать его взгляд. – Я думал, так будет лучше. Моя улыбка, слабая, но искренняя, вспыхнула, как робкий луч в надежде показать, что не всё так мрачно, как кажется. Я хотел, чтобы он увидел в ней тепло, которого мне так не хватало. Тилл лишь усмехнулся — едко, медленно, словно этот звук был пропитан усталостью и болью. Его глаза, потемневшие от бессонницы, встретились с моими, и в них застыла смесь тоски и упрёка. Он прошептал, глядя прямо на меня, на призрак, что укоренился в его душе, в его разуме: – Ты пытался меня спасти, Иван... Но мне кажется, я умираю. Каждый день. Мне грустно от того, что он бы и не хотел меня видеть, будь я живым. Он не ищет во мне выгоды, что может хоть так поговорить со мной или увидеть. Словно я ему стал совершенно не нужен. Забытое воспоминание, о котором совершенно не хочется думать. – Нет... Думал так будет лучше. Я улыбнулся ему, показывая, что не все так плохо, как могло бы показаться. Тилл замолчал, словно слова, полные глубокого смысла, отняли у него последние силы. Он опустил голову, прижав колени к груди, будто пытаясь спрятаться от мира, от меня, от самого себя. Его голос, слабый, дрожащий. – Тебе не жаль?.. — прошептал он, и каждое слово было пропитано горечью. — Тратить свою жизнь ради моей... Ты ведь всегда был талантлив... красив... – Я любил тебя. Как бы я жил в мире, где нет дорогого мне человека? – с усмешкой заметил я, присаживаясь к нему совсем близко, чтобы наши лица были совсем рядом. Любопытно даже, ударит ли он меня, попадёт ли, будет мне больно? Хочу посмотреть перед своим уходом. Он любил меня. Я знал это, чувствовал его любовь, как тёплый свет, что пробивается сквозь трещины в моём разбитом сердце. Но я... я не понимал своих чувств к нему. Что такое любовь? Я не знал. Мизи была для меня чем-то иным — яркой, но далёкой, как звезда, которую можно видеть, но не коснуться. А Иван... Я смотрел на него, бледного, потерянного, с невидимой грустью, что тлела в моих глазах. Пусть так. Моя рука, дрожа, коснулась его щеки. Губы мои сжались. – Не покидай меня... — прошептал я, и голос мой дрогнул, выдавая слабость. – С тобой... мне легче. Он как будто специально тянул до последнего. Конечно, я безумно рад этому, однако мое время подходит к концу. Прямо сейчас я должен уйти, чтобы оставить его одного в таком мрачном одиноком месте. Чтобы отвлечь его, я, как и тогда, на сцене, поцеловал его, стараясь ощутить живые губы. Возможно, мои он совершенно не чувствует, ведь я – лишь плод его воображения. Меня нет. И больше не будет. Однако я волен делать что вздумается, могу перемещаться, мельтешить у него перед глазами. Быть рядом, чего мне так не хватало в детстве и юности, когда мы действительно могли быть вместе. Тилл не сопротивлялся. Он закрыл глаза, отдаваясь моменту, словно растворяясь в нём. Его губы коснулись пустоты, воздуха, но этот воздух был живым, тёплым, ближе всего, что я мог вообразить. Его рука, дрожащая, медленно опустилась, когда наш призрачный поцелуй оборвался. Тилл открыл глаза, и его взгляд, глубокий, как бездонный колодец, встретился с моим. Я искал в нём ответ, но не мог прочесть его мыслей — они были скрыты за пеленой усталости и боли. – А что, если я тебя не люблю? — вдруг спросил он. – Не волнуйся, мои чувства больше никак не изменить. Я улыбнулся ему в последний раз. В следующий миг его глаз меня больше не было. Возможно, еще когда-нибудь я приду к нему точно также ночью, чтобы просто поговорить. Чтобы узнать его поближе и, в конце концов, дать знак, когда его жизнь действительно станет лучше. Продолжение в посте ниже.

#hm

Если бы я выжил, возможно, когда-нибудь я вновь увидел бы Тилла — уже взрослого, зрелого, свободного, как птица, расправившая крылья. И, быть может, ворвавшись в его жизнь, я стал бы ему чужим. Он мог бы отвернуться, не принять меня. Но как сладко грезить о чудном, светлом мгновении, где мы снова вместе... Я следил за ним. Словно призрак, верный тени его души, я наблюдал, как менялась моя любовь. Он не должен забыть меня, но я чувствую, как силы покидают меня, и, возможно, скоро я перестану следовать за ним. Может, так и лучше — если он никогда больше не вспомнит обо мне. И вот я явился ночью. Впервые в его ночном видении проступило моё лицо, тревожное, но живое. Я смотрел молча, не смея нарушить тишину. Это было... чудом. Мы могли бы говорить, как живые, касаться друг друга, смеяться — но я, увы, лишь тень, давно покинувшая этот мир. Лунный свет заливал моё лицо холодным, серебряным потоком, а бессонница, как безжалостный зверь, терзала мой разум, пожирая его до основания. Я давно забыл, как петь или играть — музыка лишь раздирала душу. И тогда нахлынули галлюцинации, тени прошлого, и он явился мне — Иван. Словно вчера я видел его мальчишкой, неугомонным, неотступным, а потом в памяти эхом отозвались те роковые выстрелы. Он упал передо мной, затих навсегда, но мои губы всё ещё хранили тепло его отчаянных, предсмертных поцелуев. Я запутался в паутине своих видений, где реальность сливалась с призраками, а любовь — с агонией утраты. – Ты здесь?.. — прошептал я, вглядываясь в пустоту, где проступали его черты — такие далёкие, но невыносимо близкие, словно часть меня самого. Я не хотел являться ему, но он заметил меня. Сколько раз я колебался, стоит ли показываться Тиллу? Но пути назад нет. Я шагнул вперёд, будто не боялся, будто не дрожал от этой встречи. Теперь он точно видит меня. Тилл, полный недоверия и боли, опустил голову. Его глаза на миг закрылись, но, собрав последние силы, он прошептал: – Правда... так тяжело... Я хотел коснуться его, погладить, подразнить, обнять, если он не поддастся на шутку. Но моё фальшивое тело держало меня, как оковы. Я чувствовал слабость, даже когда он отводил взгляд. Возможно, я скоро исчезну. Снова. – Не отворачивайся, — сказал я твёрдо, оставаясь на месте, и ждал, пока его взгляд поднимется ко мне. Когда наши глаза встретились, Тилл поспешно отвёл свои. Его лицо, бледное, измождённое, хранило следы бессонных ночей — он забыл, что значит спать спокойно. – Ты жив... или это снова галлюцинации? — спросил он робко, и голос его дрожал, выдавая смятение. Я молчал. Не хотел разочаровывать его. Он и без меня живёт в муках, но хотя бы жив... Я бы остался в том мире, где ты, Тилл, но, быть может, тогда тебя уже не стало бы. – Как дела? — спросил я тихо, почти невесомо. – Как дела... — эхом отозвался он, и его дыхание участилось, выдавая панику, захлёстывающую его. Он отвернулся, закрыв лицо руками, и сдавленно выдохнул: – Уйди... не могу больше... Я был растерян, но не мог злиться на него. Он напуган? Или правда не хочет меня видеть? Но я так отчаянно желаю остаться, хотя бы на миг, в его сознании. – Нет, не прячься! — воскликнул я, бросившись к нему, как ребёнок, полный надежды, что он ещё раз взглянет на меня. Тилл вздрогнул, съёжился, сильнее вжимаясь в кровать, словно искал укрытия. Его голос, дрожащий от страха и гнева, прошипел: – Чёртова галлюцинация... тебе нравится меня мучить?

#hm

Tags: #Zhongchi By alaraki_core

⠀⠀🂱  𝐚𝐯𝐞𝐧𝐭𝐢𝐨 𓏵 𝐝𝐚𝐢𝐥𝐲𝐜𝐟  ۪ ㅤ⊹⠀ִ⠀  𝑐𝑟 KRTM_O 𝑣𝑖𝑎 𝑋 ◟ ⏝ ֺ ︶ #art . #aventio

Чтобы он не расслаблялся, Чжун Ли ненадолго вытащил, а после вставил сразу четыре пальца. Не хотел ждать, и так нормально растянется. Надо учитывать еще то, что даже все пальцы вместе взятые все равно не сравнится в вставленным внутрь кулаком. Вот это уже будет больно. – будешь хорошо себя вести, начну ласкать спереди, а не сзади. Тебе это явно больше нравится, да? – Нет... прекрати... – прошептал Аякс, его голос дрожал от боли. Он подтянул тело к себе, насколько позволяли путы, и захныкал, словно ребёнок, терзаемый мучительной болью. Мучить его было хорошо, однако Чжун Ли всегда хотел иметь с Аяксом тёплые романтические отношения, а не такие. Сейчас он насильник, а потом будет очень долго извиняться за свое поведение. Поэтому мужчина пока не делал ничего особенного кроме того, что уже успел натворить. – Расслабься. Я не хотел тебе делать больно, но ты сам меня вынудил. Аякс корчился от боли, не в силах поверить, что день закончится так. Его тело сотрясала дрожь, он закрыл лицо связанными запястьями, пытаясь спрятаться от происходящего. В ягодицах пульсировала ноющая боль. – Всё... всё, – Чжун Ли сдался. Он вынул руку и тихонько постарался прикрыть чужую задницу, чтобы Акяс смог почувствовать себя хотя бы чу-чуть комфортнее. Думал теперь любые слова до него дойдут куда быстрее, чем при обычных обстоятельствах. – Тебе нравится кто-нибудь с офиса? Скажи, я не буду тебя больше трогать. Аякс уткнулся лбом в холодный пол, его голос, дрожащий от слабости, едва вырвался в шёпоте: – Никто... что тебе от меня нужно? Он чувствовал себя ужасно: тело ломило, жар накатывал волнами, словно температура взлетела до предела. В голове пульсировала одна мысль — если удастся вырваться от этого безумца, он тут же вызовет полицию. – Отлично, – после услышанного Чжун Ли стал спокоен. Он подполз к Аяксу ближе, чтобы после его нежно обнять. – Думаю видно, что ты мне очень нравишься. Разве ты не замечал этих намёков раньше? – обратился к нему как к ребёнку. Аякс, всё ещё дрожа от пережитого, замер, когда Чжун Ли придвинулся ближе и неожиданно нежно обнял его. Слова мужчины, мягкие, но с лёгкой покровительственной интонацией, заставили его сердце сбиться с ритма. Он попытался отстраниться, но тело, ослабленное и скованное, не слушалось. Слёзы снова подступили к глазам, но он стиснул зубы, стараясь удержать их. От смирения Аякса стало хорошо на душе. Чжун Ли улыбнулся, погладив его по голове. Этого было достаточно для счастья. – Теперь ты больше не будешь так поступать, да? – Не буду... – прошептал Аякс, но его глаза внезапно вспыхнули яростным сопротивлением. С неожиданной силой он ударил Чжун Ли по лицу связанными запястьями. Воспользовавшись моментом, он рванулся, пытаясь разорвать путы на галстуке. Связь слегка ослабла, и, собрав остатки сил, Аякс навалился на Чжун Ли, сжимая его шею — не с намерением убить, а чтобы оглушить, выиграть время и сбежать. Этот человек явно был опасен, оставаться с ним — безумие. Чжун Ли был готов к агрессии Аякса, но вот именно сейчас он совершенно потерял бдительность. Всего секунда – они поменялись местами. За удушьем мысли переплетались так, что голова не могла дать сразу верное решение. Быстро, насколько успел сообразить, Чжун Ли схватился за что-то сзади и треснул по самой рыжей макушке. Это была маленькая деревянная табуретка. Мужчина стал свободен, даже обрадовался этому, но после присмотрелся и понял, что натворил. – Эй... Аякс! Прости! Аякс лежал неподвижно, глаза едва приоткрыты, мутные и неспособные сфокусироваться. Кровь, тёплая и липкая, стекала с разбитой головы, заливая лицо алым потоком, смешиваясь с пылью на полу. Каждый вдох давался с трудом, грудь вздымалась судорожно, словно лёгкие отказывались повиноваться. Тошнота подкатывала к горлу, виски сдавливало, словно в тисках, а перед глазами плыли чёрные пятна, затягивая сознание в пустоту. Тело, ослабленное и скованное, не могло даже дрогнуть — оно лишь дрожало в агонии, пока жизнь медленно угасала под тяжестью этой невыносимой муки. Продолжение в комах.

#hm

Тело Аякса сотрясалось от напряжения, когда он почувствовал невольную реакцию своего тела. В ужасе он взглянул на Чжун Ли, глаза полыхали страхом и гневом. С неожиданной силой он ударил связанными запястьями по лицу мужчины. Когда Чжун Ли отшатнулся, Аякс, тяжело дыша, перевернулся на живот и попытался отползти, извиваясь на холодной поверхности. Его ягодицы невольно сжались, выдавая смятение и отчаянное желание бежать. Получив в нос, Чжун Ли действительно отодвинулся от бедняги, трогая лицо рукой. Да, немного крови из ноздри, но это ничего по сравнению с тем, что собрался делать он по отношению к Аяксу. Не задумываясь, он взял рыжего и притянул к себе за спущенные штаны. Связанные ноги не давали им слететь с тела. – А, так ты умеешь делать больно. Я тоже могу, представь. И в этот момент он ударил его по ягодице. Шлепок был оглушительно громкий, словно били его не рукой, а тяжелым кожаным ремнем. Аякс издал такой отчаянный стон, что слюна, смешанная со слезами, сочилась из-под скотча, стекая по щекам солёной рекой. Совсем быть бесчеловечным Чжун Ли не хотел. Он погладил красное место удара, а после резко перевернул тело Аякса животом вверх. Какая сладкая картина. Его мечта прямо в руках беспомощно двигается. – Тише. Больше не бей меня, ясно? Аякс лежал неподвижно, парализованный ужасом, не в силах больше сопротивляться. Место удара пульсировало жгучей болью, кожу неприятно щипало. Рыжеволосый зажмурил глаза, отчаянно желая отгородиться от лица своего мучителя. Приятно на него смотреть. Рассеянный, как новорождённый котенок, даже глазки зажмурил. Настоящий подарок. – Тише, тебе будет приятно, – прошептал он, хватаясь за член бедолаги, по-новой массируя его. Аякс яростно мотал головой из стороны в сторону, из горла вырывались приглушённые стоны и мычание. Его талия невольно изгибалась, а тело, вопреки его воле, выдавалo нарастающее возбуждение. – Ха... может снят тебе скотч? Кивни, если хочешь конечно, – предложил Чжун Ли, смотря прямо в сомкнутые глаза рыжего. Стесняется наверное, но ведь в этом нет ничего плохого. Аякс захныкал, судорожно кивая. Его тело сотрясала дрожь, а горло сдавливали слёзы, смешанные со жгучим стыдом. – Отлично. Резким рывком Чжун Ли снял скотч со рта Аякса, оставляя на его лице красный чёткий след. Теперь он мог говорить и кричать вслух. – Скажи, что тебе это нравится. Аякс издал мучительный стон, который перерос в отчаянный крик: – Помогите! Слёзы хлынули из глаз, и он, рыдая, попытался оттолкнуть Чжун Ли, извиваясь всем телом в тщетной попытке сопротивления. – Эй, – сразу осек его мужчина, хватая крепко за плечи. Он был крайне недоволен им, смотрел как на предателя. Вот как... Значит надо по плохому. – Будешь кричать, я вставлю в твою задницу кулак. Понял? Аякс замер, чувствуя, как пальцы мужчины больно впились в его плечи. Сердце Аякса заколотилось быстрее, страх и гнев смешались в груди. Он стиснул зубы, слёзы всё ещё блестели в глазах, но крик застрял в горле. – Ты... – выдавил он, голос дрожал от ярости и унижения. – ублюдок! Я в полицию позвоню! Он рванулся, пытаясь вывернуться из хватки, но тело, ослабленное и связанное, лишь дёрнулось в бессильной попытке. Стыд и отчаяние душили его, но он всё ещё смотрел на Чжун Ли с вызовом, не желая сдаваться. Тогда пришлось действовать радикально. Чжун Ли перевернул его обратно на живот, чтобы тело с грохотом упало на холодный пол. Теперь, когда задница рыжего была прямо перед ним, он решительно ввёл туда пальцы, выполняя свое обещание. – Я предупреждал. Аякс вскрикнул, пронзённый резкой, невыносимой болью. Это не было ни нежно, ни просто неприятно — это был адский огонь, раздирающий его изнутри. Два пальца медленно, но с жестокой резкостью вторгались в его тело, заставляя его корчиться в мучительных спазмах. Из горла вырывались жалкие, надрывные стоны: – Нет... нет... хватит, прошу...

#hm

Я злюсь на человека, которого, черт возьми, люблю. Аякс слишком много болтает — особенно с другими, и, к моему раздражению, с женщинами. Меня бесит, что ко мне он не проявляет ни малейшего интереса: ни заигрываний, ни намёка на флирт. Мы просто друзья, коллеги, но сколько ещё я должен терпеть его ухмыляющуюся физиономию, мелькающую в чужих кабинетах? Рано или поздно он обязан заглянуть и ко мне. Дело было вечером, когда офис опустел, оставив меня наедине с уборщицей и этим рыжим. Я был готов на всё, лишь бы научить его держать язык за зубами. Раз он не идёт ко мне, придётся мне явиться к нему. В руках я сжимал тяжёлую книгу в твёрдом переплёте — ею, кажется, и убить можно. Я подходил неспешно, стараясь не выдать себя. Нельзя, чтобы он меня раскусил. Я — образцовый офисный работник, и всё будет в порядке, если не поддаваться нервам. Аякс устало посмотрел на Чжун Ли, глаза выдавали тяжесть долгого рабочего дня. С лёгким недоумением в голосе он проговорил: – Ахм... Чжун Ли, в чём дело? Отчёты? Я слегка переживал, ведь собирался сделать ему больно. Однако вспомнив все моменты сегодняшнего дня, у меня неожиданно появились и злость, и силы его ударить. – Ага. Я бы хотел отчёт по вашему поведению, – и тут же, не давая ему и минуты подумать, я замахнулся и ударил его по голове. Аякс не успел среагировать, как резкий удар оглушил его. Из груди вырвался хриплый стон, глаза закатились, и тело, обмякнув, рухнуло вниз. Отложив книгу, Чжун Ли тут же схватил тело Аякса, поднимая его с пола. Их никто не должен увидеть. Никто. На всякий случай я связал его руки своим галстуком, а ноги – его. Рот пришлось заклеить скотчем, чтобы даже сквозь сон и звука не произнес. Быстрее в машину, там и до дома еще долго ехать. Благо все это время Аякс не просыпался. Как мило, что только находясь уже у меня дома он стал подавать признаки жизни. Аякс медленно приоткрыл глаза, щурясь от резкой боли, раскалывающей голову. Его брови нахмурились, а яркий свет, бьющий в лицо, заставил его сжаться. Из горла вырвался глухой стон, талия невольно выгнулась — он не понимал, где находится и что произошло. Чжун Ли был уже рядом. Он с улыбкой на него посмотрел, подошёл ближе, даже присел к нему, чтобы тот не смог отвернуться от его пристального взгляда. Ему нравилась слабость Аякса. Он был ей одержим. – Привет. Как твои дела? Аякс вздрогнул, его глаза, полные шока, расширились, уставившись на фигуру перед ним. Он рванулся, но тут же понял, что связан — ткань впивались в кожу, сковывая движения. Тело инстинктивно извивалось, словно насекомое, попавшее в когти хищной птицы, в отчаянной попытке вырваться из неизбежной участи. Забавный. Чжун Ли сел к нему совсем близко и нежно прошептал ему в ухо все пару слов: – У тебя очень длинный язык. После, он без всякого предупреждения растекнул ремень на штанах, ширинку и также быстро стянул с него трусы ниже. Не возбужден, но вскоре мужчина собирался это исправить. – Запомни меня как самое лучшее чувство на свете. Аякс издал глухой стон, откинув голову назад. Это точно не вызывало у него возбуждения — он слишком хорошо знал себя, и происходящее вызывало лишь отторжение. Его тело сотряс очередной спазм, извиваясь в отчаянной попытке сопротивления. Когда рука Чжун Ли коснулась его, Аякс, с вялым и безжизненным откликом тела, захныкал, заглушённый скотчем, прилипшим к губам. Стыд и отвращение жгли его изнутри, заставляя сжиматься от унижения. Это было самое настоящие принуждение. Чжун Ли охватил член рукой, стараясь сделать максимально приятно. По сути, сейчас происходило их более тесное знакомство. – Малыш, неужели ты девственник? Столько людей тебя любят, а ты не весел даже на это, как будто не знаешь, как это приятно.

#hm

– Рацио... Я устал, – слова Авантюрина донеслись до чужих ушей раньше, чем его тело явилось в комнату, где лежал друг. Он был действительно измучан, хоть и вернулся только днем с работы. Задержался аж на всю ночь – было важное дело. Взглянув на друга, блондил показательно возмутился. Тому как будто совершенно не было дела до трудяги. Лежал и читал, как обычно. Нет, обычно он это делал в ванне, набрав ее всю горячей водой, но сегодня, видимо, Рацио читать в духоте не хотел. – Ты занял мое место для отдыха. Мужчина дочитывал книгу, когда его взгляд, усталый и слегка раздражённый, упал на Авантюрина. Он вернулся домой не предупредив, даже заранее не сказал, что появится в такое неожиданное время. Что он там делал? Хотя, по его виду можно точно сказать – работал. Он любитель говорить, но сейчас, видимо, переговоры вел всю ночь. Рацио, отложив книгу, с беспокойством оглянул его. Друг совсем без сил, даже трогать его из-за ерунды не хочется. – Отдохни. Ты выглядишь изможденным. Можешь лечь рядом со мной. Он подошел, еле шатаясь. По лицу видно – чем-то недоволен. – Хорошо, раз ты приглашаешь, – саркастично протянул, подходя ближе. Раз Рацио не хочет уступать место, то он ляжет прямо на него. В глухим вздохом Авантюрин сперва притиснулся ему на тело, а после уже вытянул голову и лег на грудь. Он хотел помешать ему читать, чтобы друг поскорее освободил место. Рацио едва заметно улыбнулся: уголки губ дрогнули, не подавая вида милой реакции сдержанной улыбке. Вновь погрузившись в книгу, он не замечал, как летели минуты, пока не увидел, что Авантюрин тихо посапывает во сне. Мужчина выдохнул с лёгкой нежностью, что совершенно ему не свойственно. Он не проявляет особую ответную реакцию, но сейчас улыбался от умиления, осторожно поглаживая светлые волосы. – Глупый, – прошептал он, почти беззвучно. Авантюрин лежал, погружаясь в дрёму, когда внезапное прикосновение вырвало его из полусна. Глаза лениво приоткрылись, и блондин, сонно прижимаясь к Рацио, пробормотал: – Читай вслух. Рацио был удивлен. Никогда такого не замечал за другом, и вот сейчас он как будто издевался. – Тебе не понравится. Это не сказка про принца и не роман с сопливым сюжетом. Лучше просто поспи. Авантюрин ухмыльнулся, уголки его губ лукаво изогнулись. Закрыв глаза, он пробормотал, едва сдерживая сонную насмешку: – А что у нас с тобой? Любовный роман? Или слезливая драма? Ты, похоже, вечно витаешь в своей философии... – У нас? – переспросил его Рацио, вздознув после всей грудью, что аж голова друга поднялась чуть выше тела. – Я даже не знаю... Любовь с элементами насилия. Но мы ведь готовы терпеть друг друга, да? Авантюрин тихо засмеялся, но смех быстро угас, когда он приподнялся, и их лица оказались совсем близко. Его глаза лукаво блеснули, и он прошептал: – Красиво сказано, да? Может, поцелуй? Рацио намеренно отложил книгу, показывая другу уже нескромную улыбку. Они были близки, даже слишком. Поцеловать его сейчас не составило особого труда. Придерживал Авантюрина нежно, чтобы он не свалился с его тела на пол, а сам постепенно добивался ответной реакции на пока лёгкое прикосновение губ. Авантюрин придвинулся ближе, его губы слились с губами Рацио в глубоком, страстном поцелуе, языки сплелись в жарком танце. Отстранившись, блондин, с лукавой улыбкой, прошептал: – Неужели книги интереснее меня? – Конечно. Особенно когда ты сам как открытая книга передо мной. Самая любимая и интересная, особенно сюжет в тебе захватывает, – шутил, глядя ему в глаза. Эти слова не были серьёзными. Он и не хотел больше строить из себя серьезного человека – пусть друг побесится именно с ним. Авантюрин слегка нахмурился, услышав слова Рацио, затем закатил глаза с лёгкой насмешкой. Уткнувшись лицом в грудь мужчины, он снова закрыл глаза и тихо прошептал: – Твоё сердце так громко стучит... Ничего не оставалось, как обнять его в ответ крепче, отдавая все тепло, казалось бы, уставшему бедняге, но полному сил для каприз. – Оно любит тебя. Надеюсь, твоё тоже. Авантюрин лишь лукаво ухмыльнулся, а затем снова погрузился в сон, уютно свернувшись.

#hm

Я испытывал мучительную боль, пронзавшую внутренности. Кишечник сжимался в едких спазмах, и я мог лишь мычать, отчаянно дёргаясь. Ужас охватывал меня, кровь сочилась из перемотанных, ампутированных конечностей. Ещё недавно я жил, радовался жизни, но теперь оказался в этом кошмаре. Получив сознание, я чувствовал, как его член продолжает вонзаться в меня. Чжун Ли драл не прекращая, подобно дикому зверю. Он не видел реальности вокруг – весь взор прикован к милому беспомощному телу. Теперь, когда конечности Аякса стали короче, он стал похож на ребёнка в большой головой и маленьким пухленьким телом. Даже кричит и вопит как это делают дети. Одно умиление. Аякс застонал громче, его стоны переросли в отчаянный, неудержимый вой. Он не мог ни ухватиться за что-либо, ни отбиться — пальцы рук и ног онемели, утратив всякую чувствительность. Внутри бушевала агония, раздирающая тело. Он ударился головой о балку, и слёзы хлынули потоком. Глаза то закатывались, то с трудом возвращались к реальности. В отчаянии он захныкал, словно беспомощный ребёнок. Аякс корчился в ужасе, его крики, заглушённые липкой лентой, рвались из горла в отчаянной муке. Тело — или то, что от него осталось — судорожно извивалось, выгибаясь в агонии. Смерть казалась милосерднее этой адской боли, раздирающей всё внутри. Зрачки сузились до предела, а кровь, казалось, пропитала каждый орган. Талия выгнулась в отчаянной попытке вырваться, бёдра дрожали, а обрубок, оставшийся от руки, тщетно скрёб по поверхности, пытаясь оттолкнуться от ужаса. Но нож только глубже вонзался в плоть, усиливая страдания, будто Аякс сам усугублял свою муку. Когда же это кончится? Когда он умрёт? Нож покинул тело Аякса, но тут же его место занял другой, более крупный объект. Изрезанные мышцы не могли принять его хорошо, не сжимались и не дрожали, как это было в другом месте, но сами тепло и влага от крови доставляли удовольствие. Своим напором Чжун Ли разрывал рану дальше, чуть ли не разделывая его пополам. Долго ждать не пришлось. Пара движений – внутрь тела полилась горячая густая жидкость. Мужчина не хотел отступать, ему нравилось то, как она вытекала, смешиваясь с кровью, как стонал в этот момент Аякс. Наверное он сильнее почувствовал сперму, чем обыденные толчки, поэтому Чжун Ли просто обязан был продолжить угощать его таким же сладким чувством. Глубоко вздохнув, горячая струя уже другой жидкости стала наполнять внутреннюю полость тела, вытекая точно также с кровью наружу. Образовалась уже большая лужа, но он не заканчивал , а наоборот, потянулся к бутылке с водой. Она стояла на готове, чтобы чуть что сразу удалить жажду. Выпил ее всю разом и, не вынимая, стал ждать, пока вода дальше выльется внутрь через это отверстие. Аякс потерял сознание, его глаза сомкнулись, а тело обмякло, безвольно повиснув. Сердце, казалось, отдавало последние слабые толчки в грудную клетку, истощённое катастрофической потерей крови. Сколько ещё вдохов суждено сделать этому измученному телу? Сколько осталось до конца? Резко, без предупреждения, Чжун Ли шлепнул его по заднице. Он хорошо понимал, что его игрушке осталось не много, но все равно продолжал, используя новое отверстие как туалет. И так до самой его смерти, пока из тела не закончила литься кровь. Тогда, как посчитал Чжун ли, стало не интересно. Конец. Аякс — Юкис, Чжун Ли — Макула

#hm TW: 18+

#mh : 🖤

Две весьма редкие вещи! Первая — это лимитка, которая выдавалась за предзаказ мерча. Вторая, как я поняла, — подарок за предзаказ часов. Мне удалось их раздобыть, и теперь это одни из самых редких экземпляров в моей коллекции!

#mh

😺С чем у вас ассоциируются работы на этом канале? Что именно вам в них нравится больше всего? — Nekro’s

Сладкая на вкус кожа была запретным плодом для Чжун Ли. Друг строго настрого запретил оставлять метки и делать намеренно больно. Это была пытка, особенно для меня, стонущего от голода. Как бы я его не любил, съесть его было в моих самых вкусных фантазиях. Мы лежали вплотную прижавшись друг к другу. Наши встречи зашли до постели, как и ожидалось. И мне, и ему это явно нравилось. – Сегодня играем все по тем же правилам? Аякс простонал, тяжело дыша. Ухмыльнувшись, он провёл руку за затылок мужчины и прижал его к себе. –Будь послушнее, — пробормотал он, голос получился хриплым и ровным, – и я позволю тебе испить моей крови. – Вот как, – Чжун Ли с улыбкой хмыкнул. Впервые ему не сказали «нет», а поставили условие, которое мужчина с удовольствием выполнит. – Что прикажешь, м? Я могу предоставить тебе удовольствие. Аякс коротко бросил: – Соси. Он откинулся глубже в подушку, удобно устроившись, и запрокинул голову. Его взгляд скользнул куда-то вверх — на потолок. Из горла Чжун Ли раздался смех. Как ожидаемо. Он быстро с этим разберется и получит желаемое без всякого труда. Не говоря ничего, он наклонился вниз, прямо к ногам Аякса. Раскрыл широко рот, показал свои острые длинные и явно нечеловеческие клыки. Совершенно голоден. Взял в рот без всяких прилюдий. Сразу глубоко, глотал, сколько было места в горле. Лишь бы быстрее справиться с делом. Аякс простонал, тут же взглянув на мужчину, не ожидая, что тот так быстро перейдёт к делу. Возбуждение хлынуло полным ходом: член стоял колом, все 18 сантиметров, из горла вырвались стоны, а пальцы судорожно сжали одеяло. – Ах... хорошо... продолжай... С достойной мотивацией Чжун Ли мог сделать все что угодно. Он, возможно, шёл себе на вред, сам причинял себе боль столь резкими движениями, но за свою цель он был готов это терпеть. Неизвестно откуда Аякс знал о его мании, однако он наверняка догадался после нескольких попыток укусить. Аякс захрипел во всё горло, его голос эхом отразился в комнате, полная страсти и хрипа. Чжун Ли действовал неуклюже, словно новичок в этом искусстве, но это лишь добавляло остроты ощущениям — так приятно, так искренне. Тот старался изо всех сил, осторожно избегая зубами чувствительную плоть, чтобы не причинить боли. Аякс сжал волосы мужчины в кулаке и с силой заставил его глотать член во всю длину, погружаясь глубже, теряя контроль от накатывающего удовольствия. – Вампир, значит?.. Думал, я настолько тупой? На дворе стоял XIX век, эпоха тайн и запретов, где такие особы как вампиры умели скрываться. Чжун Ли не ожидал услышать свое разоблачение прямо сейчас. Сразу после неожиданного пинка за голову, мужчина посмотрел вверх, прямо в лицо Аякса. Было действительно больно, но он быстро нашел новое положение, чтобы член в горле не доставлял дискомфорт. Чуть подождать – и снова рыжий мог получить желаемое удовольствие. Язык работал чуть менее усердно, зато вся длина входила внутрь. Аякс запрокинул голову назад, ощущая, как подкатывает к пику наслаждения, и в то же мгновение кончил прямо в глотку вампиру, изливаясь мощными толчками. – Ах... мм... Тело расслабилось, лёгкая судорога коснулась ног, от чего те задрожали, а по коже пробежали мурашки от пережитого экстаза. Сразу все, не проронив ни капли, Чжун Ли проглотил и даже не фыркнул от отвращения. Быстро и довольно, ведь это и есть доказательство его выполненной работы. – Можно? – предложил сразу, ткнувшись носом в бедро. Аякс едва открыл глаза, его веки трепетали от усталости и пережитого экстаза, и прошептал, не заботясь о последствиях: плевать, что будет дальше, ведь ему принесли такое удовольствие, а если убьёт — значит, такова судьба. – Да... можно... Продолжение в коментариях..

#hm

Моё дыхание становилось всё тяжелее — казалось, сил не осталось вовсе. Я чувствовал, как кровь стекает по вискам и, медленно смешиваясь с потом, окрашивает бледное лицо. Где-то глубже, под рёбрами, жгло и резало — значит, задеты внутренние органы. Иначе боль не была бы такой —обжигающей, нестерпимой. Я не архонт. Я всего лишь человек. Эта битва была прекрасной... до самого конца. Я наслаждался каждым мгновением, но переоценил свои силы. И теперь, похоже, мне больше не суждено увидеть его… не услышать его голос. Надежда дойти до Ли Юэ всё ещё теплилась, но тело не слушалось. Я рухнул на колени — руки дрожали, дыхание сбилось. Кровь выступила на губах, и, откашлявшись, я почувствовал, как грудь сжимает судорога. – Я… должен… — прохрипел я, сжимая пальцы, будто хотел ухватиться за жизнь. Деревья окружили меня. В лесу, должно быть, ходят дикие звери. Они точно идут ко мне, на запах крови. Ощущаю чужое присутствие слишком явно, сквозь листья кустом вижу силуэты. Что-то знакомое мелькнуло перед глазами. – Сильно болит? – знакомый голос раздался в голове. По всему телу пробежались мурашки. Обернулся. Позади меня, на небольшом расстоянии, стоял он. Его привычная, запомнившееся мне фигура. Чжун Ли не двигался, не шёл ко мне. Я даже не мог увидеть его лица, но какую же надежду вселил в меня этот образ. – Чжун Ли… — прошептал я, пытаясь подползти к нему. Но из горла снова вырвался кашель, рваный, хриплый, с привкусом крови. Тело скрутило судорогой, дыхание стало прерывистым, но я не позволил себе упасть окончательно. Не дал слабости победить. Слёзы жгли глаза, но я стиснул зубы до боли, лишь бы не издать ни стона. Тяжесть, навалившаяся на грудь, была невыносима. Образ пропал на мгновение, но после вновь появился, чуть ближе к Аяксу. – Ты справишься, – мотивировал его, протягивая руку. Эта фраза и этот жест уже были перед глазами юноши. Как может показаться, Чжун Ли и его действия состояли полностью из воспоминаний. Эти слова звучали так честно, так по-настоящему… Я не мог поверить — Чжун Ли действительно пришёл ко мне. Я выдохнул, чувствуя, как сбивается дыхание, и едва слышно прошептал: – Я так… тебя люблю… Я потянулся к нему, к его объятиям — хотелось тепла, хоть немного покоя после всей этой боли. Рука спряталась за спину. Чжун Ли не отступил, но теперь не тянулся к Аяксу активно. Его образ перед глазами рябил, но я винил в этом слезы и свою слабость. – Если бы я мог, я бы ответил тебе также, – голос тихий, смешивался с трепетом ветра и шелестом листьев, как и сам Чжун Ли. Я ощущал его прикосновения так остро, что сердце будто сжималось в груди. Хотелось расплакаться — как ребёнку в объятиях матери, ведь эти объятия были такими тёплыми, такими живыми. Мои глаза медленно закрывались. Кажется, я умираю. Из горла вырвался хриплый вдох, грудь дрогнула — и тело безвольно осело в чужих руках. – Чжун Ли... — прошептал я едва слышно. – Жду тебя, – послышалось нежно, в самых ушах. После небольшой паузы, голос Чжун Ли продолжил: – Ты ведь вернёшься? – Вернусь... Едва заметная улыбка дрогнула на губах. Чжун Ли улыбнулся в ответ, так искренне, что сквозь бред я почувствовал его теплоту. Пусть его не было на самом деле здесь, но я был счастлив видеть его именно таким. Его руки обвили меня, его тело было так близко с моим, что я не хотел все понимать так, как оно есть в реальности. Закрыв глаза, я представил его образ перед собой в самом лучшем его виде. Мои последние мысли были о нем, даже слова были адресованы ему.

#hm