мертвый дом
Open in Telegram
606
Subscribers
-124 hours
-37 days
-530 days
Data loading in progress...
Attracting Subscribers
September '26
September '260
in 0 channels
August '26
+14
in 0 channels
Get PRO
July '26
+18
in 0 channels
Get PRO
June '26
+15
in 1 channels
Get PRO
May '26
+31
in 2 channels
Get PRO
April '26
+39
in 3 channels
Get PRO
March '26
+45
in 1 channels
Get PRO
February '26
+39
in 1 channels
Get PRO
January '26
+39
in 1 channels
Get PRO
December '25
+18
in 0 channels
Get PRO
November '25
+32
in 3 channels
Get PRO
October '25
+17
in 2 channels
Get PRO
September '25
+24
in 2 channels
Get PRO
August '25
+9
in 0 channels
Get PRO
July '25
+48
in 2 channels
Get PRO
June '25
+37
in 2 channels
Get PRO
May '25
+354
in 1 channels
Get PRO
April '250
in 3 channels
Get PRO
March '25
+109
in 3 channels
| Date | Subscriber Growth | Mentions | Channels | |
| 07 September | 0 | |||
| 06 September | 0 | |||
| 05 September | 0 | |||
| 04 September | 0 | |||
| 03 September | 0 | |||
| 02 September | 0 | |||
| 01 September | 0 |
Channel Posts
дазай не очень любит плохие дни. они заставляют его сердце покрываться морозом, они опустошают его глаза. дазаю не нравится видеть оттенок боли в глазах чуи и не нравится чувствовать яд на языке. ему не нравится не обнимать чую во сне и ему не нравится игнорировать всё, что для него делает его любимый человек.
дазай думает, что в такие дни и чуя его не очень-то и любит, и, если честно, не жалуется — как бы он посмел? но расчёты дазая бывают неверны один раз за пять случаев, и чуя хочет влепить ему пощечину, проломить голову, и, возможно, поцеловать, потому что его удары всегда ощущались как поцелуи.
позже, когда чуя мягко оторвет наконец-то сорвавшегося дазая от своего плеча и взглянет на него сверху вниз — на его блестящие карие глаза, на длинные ресницы, которые подчеркивают такие непривычные слёзы, потому что дазай жалеет, он так чертовски сильно жалеет обо всем, что сделал и что сказал — тоска съест его изнутри, и он не будет в силах вымолвить хоть что-то, что крутится у него в голове. дазай не услышит ни слов о любви, ни утешения. чуя любит дазая, но он не может переступить через себя и собственноручно проткнуть ладонь мечом.
«может, мне стоит покинуть тебя ещё раз, чтобы ты не был моей курицей-наседкой каждый раз, когда мне нехорошо?»
дазай не очень любит плохие дни. они заставляют его сердце покрываться морозом, они опустошают его глаза. дазаю не нравится видеть оттенок боли в глазах чуи и не нравится чувствовать яд на языке.
| 2 |  напишите, мне интересно | 135 |
| 3 |  +8🤩🤩🤩🤩 🤩 #snsau !!
🌟 идиотские будни идиотских псин, у которых, на удивление, из проблем только университетская запара и надоедливые друзья.
первая часть, вторая часть,
третья часть. | 580 |
| 4 |  +7🤩🤩🤩🤩 🤩 #snsau !!
🌟 идиотские будни идиотских псин, у которых, на удивление, из проблем только университетская запара и надоедливые друзья.
первая часть, вторая часть. | 487 |
| 5 |  +8🤩🤩🤩🤩 🤩 #snsau !!
🌟 идиотские будни идиотских псин, у которых, на удивление, из проблем только университетская запара и надоедливая собака.
первая часть. | 387 |
| 6 |  +8🤩🤩🤩🤩 🤩 #snsau !!
🌟 идиотские будни идиотских псин, у которых, на удивление, из проблем только университетская запара и надоедливая собака.
пс: тут только осаму с чуей, понравится — будет больше частей и больше персонажей <3 | 348 |
| 7 | переписки с аушкой/снс с персонажами бсд, да/нет | 58 |
| 8 | большую часть своей жизни дазай был занят тем, чтобы убедить себя в желании умереть. когда сознание наконец начинает уплывать от него, а таблетки — действовать, дазай, с комом горле и с дрожащими, уже ледяными конечностями, понимает, что жалеет. о многом, на самом деле, жалеет, но в основном—
«не то чтобы меня не отвращает мысль о смерти с тобой. но если ты умрёшь.. не будет существовать ни меня, демонического, ха-ха, вундеркинда, ни тебя, носителя порчи. как думаешь, чуя, мы бы смогли найти путь к сердцам друг друга в загробной жизни, если бы я был просто собой, а ты — тобой?»
(смогли бы мы избавиться от бремени, которое приковало нас цепями к проклятой земле?)
чуя тогда, на балконе, под пристальным взглядом россыпи звёзд и одинокой луны, посмотрел на него странно-пустым взглядом и молча затушил сигарету. это неудивительно: чуя — собака, всё ещё преданная костлявым руинам своего дома. упрямый даже перед лицом смерти, гордый даже перед лицом полного исчезновения с земли.
(полюбишь ли ты меня после смерти, будь я хотя бы немного человечнее? чуя?) | 573 |
| 9 | No text... | 0 |
| 10 |  шуджи @lamaisonmorte
одинокие прогулки с книгой и музыкой, шоколад и кофе, джаз, мокрые от дождя пальцы и топорщащиеся от влаги волосы. тревожный разум выдаёт тысячи метафор, за которые нужно ухватиться, как за канат, и тянуть на себя, цепляя, сравнивая, смакуя и трепетно выписывая каждую | 223 |
| 11 |  однажды — когда-нибудь в далёком, далёком будущем — дазай найдёт в себе смелость, чтобы распечатать конверт, жгущий сердце с рождества. нет марки или любого другого опознавательного знака, но ему и не нужно; он знает, от кого это — имя отправителя выжжено у него на коже.
«знаешь, я бы предпочел гореть вечность, чем иметь дело с тобой вновь. я пытаюсь ненавидеть тебя, осаму, я правда пытаюсь, но у меня не получается.
не думай, что ты был милостлив. я оставил свой след на тебе так же, как и ты на мне; ты принадлежал мне — ты и вся твоя душа — и это всё равно было чертовски больно. словно яд под моей кожей, словно нож в ребрах, словно проклятье на моих губах.
ты вплетен в моё сердце самыми нежными цветами, и я действительно жесток, раз пишу это. мне не жаль тебя — никогда не было — и ты заслужил мою жестокость. ты не прочтешь моё письмо, пока не станет слишком поздно. это ранит, потому что мы оба знаем, что опустошило тебя, но—
но ты должен знать, что я умирал медленно. ты никогда не хотел, чтобы я умер от мучительной порчи и её бесчеловечного огня, и я сдержал своё слово.
с рождеством. прошу, не звони». | 814 |
| 12 | Даже я, как филолог, охуел | 1 |
| 13 | ![личный дневник оды сакуноске [найден осаму дазаем после его смерти в вещах погибшего. твердая обложка и кожаный переплет]; 18](){kind=small} личный дневник оды сакуноске [найден осаму дазаем после его смерти в вещах погибшего. твердая обложка и кожаный переплет];
18.06.хх
«осаму добавил пять кубиков сахара в зеленый чай и сплюнул всё на анго. о боги»
19.06.хх
«пришел к дазаю с тортом, в итоге — зашил ему вены. на его напарнике лица нет. дети»
20.06.хх
«он выглядит удивительно печальным для того, кто так сильно влюблен»
21.06.хх
«сделал могилу сиротам. нелепо и криво, руки дрожали. накахара чуя принес им цветы»
22.06.хх
«позволь своим трещинам зацвести. (осаму дазаю, если он будет жив)»
23.06.хх [последняя запись, предположительно — предсмертная]
«колокола сегодня звенят особенно шумно. дазай пошутил, что смерть дышит в затылок. дурачье» | 915 |
| 14 |  соукоку появляются у меня редко, но каждый раз рука тянется подарить их мёртвому дому.
🤍🤍🤍
🤍🤍🤍 обнять чую
🤍🤍🤍
Разве что цветы. Его любимые? Ему нравятся разные. Он бы полюбил и белоснежные розы, лилии, хризантемы, если бы их принёс Дазай. | 230 |
| 15 | чуя не злопамятный человек.
у него, безусловно, есть чувство достоинства, но также он имеет уникальную человеческую способность: простить.
потому что чуя раз в несколько недель спускается в подвал портовой мафии, скрещивает руки на груди и нехотя рассказывает последние новости: про кёку, про гин, про «придурка-дазая», про босса. верлен никогда ничего не отвечает, он даже не реагирует. лишь улыбается уголком губ, про себя отмечая, что чуя в своей шляпе очень похож на его старого напарника.
потому что чуя нелепо смеется и просвещает акутагаву в анекдоты от андроида, закидывает в рот сразу несколько жвачек и учит тачихару играть в бильярд.
горечь сжимает его горло, душит и отравляет своим присутствием. ему не становится легче, а время вовсе не лечит.
потому что чуя никогда не забывает про них. чуя бережно хранит кровавое воспоминание про свою годовщину в портовой мафии. чуя приносит на могилу рэмбо два букета: один от себя, другой — от имени названного брата.
«вы — мое закаленное сердце, вы — пульс, который всегда был мне необходимым. словно барабан, мое сердце никогда не перестанет стучать для вас». | 128 |
| 16 |  дазай просыпается с одной конкретной мыслью в голове. она отпечаталась на задворках сознания уже очень, очень давно, но словно запылилась и забылась, словно перестала быть такой важной, хотя и дураку понятно, где кроется истина.
ветер обмывает комнату прохладой. занавески мельтешат перед глазами, и дазай вдыхает свежий воздух полной грудью и довольно жмурит глаза — на душе так хорошо, так свободно, что улыбка сама лезет на лицо. это странно, но со странностями у дазая разговор короткий, и живут они рука об руку.
продолжение в комментариях… | 895 |
| 17 | дазай медленно выныривает из сумбурного сна, досадно понимая, что до будильника еще несколько часов, и мысли вновь мешают спать. он не чувствует теплой, приятной и привычной тяжести в своих объятиях, и поворачивает голову.
с каких пор у чуи проблемы со сном?
синяки под глазами кажутся серьезными, лицо — осунувшееся и исхудалое, а сам чуя — бледный, совсем на себя непохожий и очень уставший. тусклые голубые глаза, обычно такие яркие и выразительные, пялятся на потолок.
на задворках сознания дазай вспоминает, что в пятнадцать, в шестнадцать, в семнадцать и даже в восемнадцать, чуя мог заснуть в любой позе в любое время дня. чуя мгновенно вырубался — что в спокойные дни, что в дни тяжелых и изнурительных миссий — чему дазай невольно завидовал.
дазай чувствует привкус сожаления, и горькость этого оседает на языке. за время его четырехлетнего отсутствия в жизни чуи он пропустил позорно, позорно многое для человека, который всегда хвастался тем, что он знает своего напарника лучше, чем себя; лучше, чем кого-либо.
дазай чувствует пропасть между ними, огромное расстояние, которое они не уничтожат за несколько месяцев совместного проживания и попыток в отношения, и не факт, что уничтожат вообще. есть много вещей, которые дазай все еще не готов рассказать чуе, и есть много вещей, которые чуя с поджатыми губами держит в себе. это ранит дазая, и его сердце жестоко над ним смеется — он никогда не хотел этого для них. дазай несдержанно прижимает охнувшего чую к себе, желая преодолеть хоть какое-то из сотен расстояний, которые между ними висят.
самое раздражающее — это то, что чуя не вырывается из объятий. чуя не ударяет его и не отходит, не оставляет в одиночестве и в холоде, как тот этого заслуживает. чуя — податливый в его руках, теплый и любимый, чуя — все, чего дазай когда-либо желал. самое раздражающее — это то, что чуя, вероятно, догадывается, какие переживания царапают грудь дазая.
— я не могу дышать, — голос хрипло исходит из места, куда чуя уткнулся веснушчатым носом, между плечом и шеей дазая, слушая его прерывистое дыхание.
— я рад. — дазай только прижимает его к себе поближе, и губы дергаются в легкой улыбке, когда чуя, несмотря на усталость, все равно недовольно пыхтит и пытается его ущипнуть. — я не могу тебя отпустить! что, если моя собака сбежит от меня?
тишина повисает между ними, и им обоим впервые дискомфортно, чертовски неуютно в напряженном молчании. сердце дазая пропускает удар, и он знает, что чуя думает о том же.
— я никогда не сбегал от тебя.
не я — тот, кто сбежал.
чуя говорит тихо и приглушенно. он целует шею дазая, и дазаю плохо от осознания — чуя его утешает. стыд наваливает огромной волной и тяжело давит ему на грудь, а прикосновения чуи ощущаются горящим лезвием; обжигающими, как никогда прежде. дазай не заслуживает этого, абсолютно не заслуживает — ни теплой человечности, которой чуя окутывает его и держит в безопасности, ни преданности, которую чуя преподносит ему с рук, ни с любви, которую чуя никогда и не хотел скрывать.
дазай поднимает руку, чтобы поиграть с кончиками волос чуи, желая сосредоточиться на чем-то, что не так невыносимо, на чем-то, что не так сильно ранит и режет изнутри.
он крепко обнимает его и прижимает к своей груди, тихо дыша ему в волосы, позволяя сладкой горечи и сожалениям осесть в воздухе, чувствуя, как чуя все-таки засыпает.
да, не чуя — тот, кто сбежал от него. | 853 |
| 18 | друзья, из-за технических неполадок пришел сразу с двумя новостями
во-первых, кто был на прошлом сайде и наблюдает там тишину - прошу сюда
во-вторых, прошлая анонимка больше не рабочая, поэтому для связи предоставляю вам почту | 220 |
| 19 | мы с вами уже говорили про двойной чёрный и их нежную связь с arctic monkeys. а что насчёт сигарет после секса?
чуя подпирает подбородок ладонью и задумчиво смотрит на осаму, который вдалеке о чем-то улыбчиво разговаривает, активно жестикулирует и головой погружен в беседу. у чуи слабым румянцем вспыхивают щеки и приятно-неприятно сводит живот, когда дазай перехватывает его взгляд и нежно, отвратительно улыбается — у него видна ямочка, сверкают глаза, будто он не накахару увидел, а неизведанное чудо света; сердце чуи бьётся и вот-вот выскочит из груди, пока в голове лишь проигрываются строчки «k» — давно забытой, любимой.
«я помню, как впервые осознал, что тоже тебе нравлюсь. что ты тоже думаешь обо мне, мечтаешь обо мне, может, тоже проводишь бессонные ночи, не в силах перестать думать обо мне..»
дазай посмеивается и осторожно забирает из дрожащих рук очередную бутылку, игнорируя пьяное нытье чуи. он — бесформенное месиво, которое никогда не перестаёт жаловаться, даже когда осаму решается поднять его и донести до дома. он чувствует приятную тяжесть на спине, понимая, что чуя выбился из сил и засыпает на нём, сопит ему в ухо. то, как чуя полностью доверяет дазаю, то, как чуя вверяет свою беззащитность в хрупкие забинтованные руки, то, как чуя никогда в нём не сомневался. чуя сонно-недовольно ворчит, когда его несдержанно целуют в лоб, а из соседнего бара играет «nothing’s gonna hurt you, baby».
«я помню, как впервые почувствовал, что держу в руках что-то по-настоящему бесценное — истинное сокровище. что-то глубоко во мне просто знает, что пока он со мной — с ним никогда не случится ничего плохого, я просто не позволю тому произойти».
однажды они оба потеряют терпение и одновременно потянутся друг к другу — с отчаянно горящими, расстроенными и тоскливыми глазами, с цепкими руками и болящими сердцами. однажды чуя болезненно зажмурится, когда прижмётся губами к губам, и поймёт, что теперь всё хорошо. однажды дазай задрожит в чужих руках, мигом потеряв контроль над своим телом и сердцем, и, когда не почувствует страха, поймёт, что теперь всё на своих местах. всё так, как и должно быть — с чуей в его объятиях, с пухлыми от поцелуев губами и с красными от чувств, чувств, чувств лицом.
«your lips, my lips
apocalypse» | 808 |
| 20 | нежный дазай, я думаю о нежном дазае.
он целует обратную часть запястья чуи каждый раз, когда аккуратно держит его руку в своей. он пересчитывает кончиками пальцев веснушки, пока тот спит, трепетно-задумчиво потирает давний шрам от карандаша, прижимается к губами к точке пульса на шее и зарывается носом в рыжие волосы. он позволяет эмоциям просачиваться сквозь броню, которую так долго строил — он позволяет чуе видеть его расстроенным, потерянным, раздраженным и пустым, потому что чуе можно, чуе можно всё, и он никогда не мог по-настоящему хоть в чем-то ему отказать.
дазай с долей смущения признает, что его израненное и истерзанное сердце, проклятая и грязная душа всегда принадлежали чуе, как и чуя — с его человечностью, жизнью внутри и бурлящей кровью в венах — всегда принадлежал дазаю. | 2 128 |
