Защита инвестиций и корпоративные риски

«Дядя, можно к вам в долю??? -Можно, если тетя разрешит….» (разъясняем по просьбе подписчика) 💼 В практике инвестиционного взаимодействия нередко встречаются случаи, когда инвесторы в качестве обеспечения возврата вложенных средств требуют "входа в долю" в уставном капитале инвестируемого общества. 📊 Ранее мы рассматривали отдельные бизнес-риски подобного подхода. В настоящем посте уделим внимание "бытовому" риску, связанному с семейно-правовым статусом доли. ⚖️ В соответствии со ст. 34 СК РФ доля в уставном капитале общества, приобретённая участником в период брака, признаётся совместно нажитым имуществом супругов. Следовательно, в силу положений ст. 35 СК РФ распоряжение такой долей требует нотариально удостоверенного согласия второго супруга (наличие между супругами брачного договора не рассматриваем, т к там совершенно иные риски). 📚 Такая позиция подтверждена, в частности, Определением ВС РФ № 305‑ЭС17‑20998, Определением ВС РФ № 305‑ЭС23‑8438, и рядом других. ⚠️ Судебная практика по вопросам распоряжения долей в пределах «половины» участника ограничена. В отдельных случаях суды признавали допустимым распоряжение частью доли без согласия супруга, если оно осуществляется в рамках доли, принадлежащей участнику как на его половину совместного имущества. Такие случаи носят единичный характер и не формируют устойчивого правоприменительного подхода. 🖋 Отчуждение доли в уставном капитале подлежит нотариальному удостоверению, согласие супруга на совершение соответствующей сделки также должно быть нотариально удостоверено (ст. 163 ГК РФ). 💡 Рекомендация для инвестора: если принято решение о вхождении в долю инвестируемого лица, несмотря на связанные с этим корпоративные и имущественные риски (в том числе риск привлечения к субсидиарной ответственности), целесообразно минимизировать бытовой риск, обусловленный возможным оспариванием сделки со стороны супруга партнёра. 📜 Для этого необходимо требовать предоставления нотариально удостоверенного согласия супруга как в период брака, так и в течение трёх лет после его расторжения.

Как передают имущество (по просьбе подписчика) ⚖️ Юридический и имущественный анализ инвестируемого лица требует четкого понимания правовых механизмов, посредством которых данное лицо получило имущество (владеет им), обеспечивающее потенциальную возможность возврата инвестиций в случае "аварии бизнеса". 📊 Основания, по которым осуществляется передача имущества, способны раскрывать реальные механизмы корпоративного управления в группе компаний, выявлять подлинные риски и опасения собственников бизнеса, а также свидетельствовать об уровне юридической защищенности имущественного комплекса инвестируемого лица. Задача: передать имущество от лица А лицу Б. 📑 На практике наиболее распространены следующие способы передачи имущества: 🏠 Купля-продажа — классический вариант передачи прав собственности. 📄 Выкупная аренда (лизинг, как разновидность)— по сути, аналог купли-продажи с отсроченным переходом права собственности. 🔄 Мена — обмен одного имущества на другое. 💼 Отступное в виде целевого имущества — передача имущества в счет исполнения обязательства (зачастую, надуманного). 🏢 Вклад в уставный капитал — с возможностью последующей ликвидации юридического лица и распределения ликвидационной массы в пользу иного участника (не вносящего вклад). 💰 Залог по займовой сделке — с последующим обращением взыскания на предмет залога через суд (в форме контролируемого иска) либо посредством исполнительной надписи. ⚔️ Виндикационный иск — иск об истребовании имущества из чужого владения (контролируемый иск). 🤝 Передача имущества в рамках мирового соглашения — также в форме контролируемого иска. 🧩 Помимо указанных способов, в правоприменительной практике встречается еще порядка семи дополнительных механизмов передачи имущества между физическими и юридическими лицами, однако их использование ограничено. Эти схемы представляют собой сложные юридические конструкции, основанные на сочетании (гибридизации) вышеуказанных способов, и применяются преимущественно в рамках индивидуальных корпоративных структур. 💡 Рекомендации для инвестора: Для обеспечения надлежащей защиты инвестиций следует проводить комплексный анализ правовых оснований возникновения прав собственности у инвестируемого лица, а также характера сделок, по которым приобретено имущество. Особое внимание рекомендуется уделять прозрачности корпоративной структуры и контролю над активами, которые могут быть использованы для возврата инвестиций.

💼 Бывает ли должник разумным? В июле 2025 года мы приобрели долг номинальной стоимостью 52 млн рублей (💰 с учётом начисляемых процентов общая сумма на данный момент около 75 млн рублей) по цене 8,7 млн рублей. Указанный долг возник в результате процедуры банкротства компании Х ⚖️ и признания в рамках данного дела четырёх сделок с компанией А мнимыми, с применением реституции в виде взыскания денежных средств. 📊 Предварительный анализ компании А показал, что она входит в группу из семи взаимосвязанных юридических лиц, конечным бенефициаром которой, исходя из анализа ДДС, является одно из четырёх взаимосвязанных физических лиц (трое других выполняют функции промежуточных звеньев). Это лицо, по оценке, является хранителем активов всей группы. При этом сама компания А в течение последних двух лет не проявляла признаков финансовой активности (типичная «брошенка»). После выкупа долга было принято решение инициировать банкротство компании А по упрощённой процедуре 🏛️, как «брошенной» организации — с переходом сразу к стадии конкурсного производства. Одновременно было подано заявление о привлечении конечного бенефициара к субсидиарной ответственности. На начальных этапах банкротства заявление о привлечении к субсидиарной ответственности рассматривается в два этапа: 1️⃣ Устанавливаются основания для привлечения. 2️⃣ После формирования конкурсной массы определяется размер ответственности в виде недостающей суммы. 🔍 Параллельно были инициированы процессы взыскания денежных средств с нескольких лиц, которым ранее компания А перечисляла средства с назначением платежа «возврат займа по договору...». В банковских выписках отсутствовали сведения о поступлении соответствующих займов в компанию А. ⚖️ В ходе судебных заседаний суд не принял во внимание представленные ответчиками расписки и приходные кассовые ордера, отклонил утверждения о выдаче займов наличными и удовлетворил наши требования о взыскании сумм как неосновательного обогащения. Этот случай подчёркивает риски выдачи займов наличными, даже если таковые фактически имели место. 📞 Сегодня с нами связались представители конечного бенефициара, выразившие готовность к добровольному погашению долга. Достигнута договорённость о выплате 48 млн рублей в виде 12 ежемесячных платежей по 4 млн рублей. После полного исполнения обязательств нами будут сняты претензии к оставшейся части долга. 📑 С учётом иных обстоятельств конкретного кейса принято решение оформить уступку права требования (цессии) на принадлежащий нам долг в пользу подконтрольного бенефициару лица, с переходом прав после внесения последнего платежа — вместо оформления прощения части долга. ✅ Для нас ключевые преимущества — экономия времени и ресурсов ⏳, а также высокая доходность: долг, приобретённый за 8,7 млн рублей (без участия инвесторских ресурсов) в июле 2025 года, к февралю 2027 года принесёт 48 млн рублей равномерными платежами. 🏠 Для должника соглашение также выгодно: оно исключает вынесение судебного акта о привлечении к субсидиарной ответственности и снимает возможные претензии к имуществу - у конечного бенефициара, помимо долей в компаниях, в собственности находятся четыре коттеджа в центральной части Севастополя площадью по 780 кв. м каждый. 💡 Достигнутая сегодня договорённость свидетельствует о разумности должника, его способности оценивать юридические риски, и стремлении к мирному урегулированию обязательств.

Хранитель активов. Юридический момент для инвестора (по просьбе подписчика) 💼 В любой бизнес-структуре, даже в самой примитивной её форме, как правило, существует так называемый «корпоративный квадрат» 🔷, включающий в себя четыре основных элемента: 1. Операционная компания 🏢 — обычно наиболее публичная и узнаваемая часть бизнеса (часто именуемая «Торговый Дом...») — ведёт активное взаимодействие с внешней средой и характеризуется значительными оборотами. При этом операционная компания, как правило, «пустая», не располагает существенными активами и используется преимущественно в качестве интерфейса взаимодействия с рынком. 2. Производственная компания ⚙️ — ключевой генератор экономической ценности, создающий продукцию или услуги, которые конвертируются в денежные потоки. Однако данная компания, как правило, не владеет активами и не осуществляет управление имуществом. 3. Хранитель активов 🏦 — наиболее закрытое звено корпоративной структуры, не взаимодействующее с внешними контрагентами и находящееся вне публичного поля. На балансе хранителя активов сосредоточено основное (если не все) имущество группы, передаваемое в пользование операционной и производственной компаниям (на основании договоров аренды, лизинга или иных форм гражданско-правовых отношений). 4. Управляющая компания 🧠 — осуществляет общее руководство группой, принимает стратегические решения и координирует деятельность всех структурных единиц. В процессе привлечения инвестиций 💰 средства, как правило, привлекаются в операционную или производственную компанию. Это создаёт для инвестора риски ⚠️, связанные с отсутствием гарантий возврата вложенных средств, поскольку указанные юридические лица зачастую не обладают и не обладали имущественным обеспечением. По этой причине инвестору крайне важно 🔍 определить, какая компания в группе выполняет функцию хранителя активов, и обеспечить её обязательственную связанность с объектом инвестирования. Хранитель активов, по своей природе, юридически отделен, изолирован от внешних сделок, заключает соглашения исключительно внутри группы, а также отличается скрытым владением и отсутствием участия в рисковых операциях. Всё это значительно затрудняет предъявление к нему претензий в случае возникновения проблем с возвратом инвестиций. Попытки привлечь хранителя активов к ответственности через собственников группы («достать через мостик собственника»), неэффективны 🚫, поскольку: • действительные собственники нередко скрыты 🕵️♂️; • передача имущества хранителю активов могла быть осуществлена по сделкам, срок исковой давности по которым уже истёк ⏳; • хранитель активов имеет юридическую и имущественную отдаленность в пределах структуры всей группы. В связи с этим, при принятии решения об инвестировании 📊, инвестору следует заранее выявить хранителя активов и установить с ним прямые обязательственные отношения. Наиболее эффективный подход — в случае реализации инвестиций по займовой схеме — заключается в заключении с хранителем активов классического договора поручительства 📜. Условия такого договора должны обеспечивать полную гарантию возврата инвестиций 💵, включая случаи возникновения критических ситуаций в бизнесе (прямо определены в договоре). Практика показывает, что чем проще и прозрачнее договорная конструкция 🤝, тем сложнее её оспорить в судебном порядке ⚖️. Даже при последующем выводе активов с баланса хранителя, их возврат возможен в порядке стандартного судебного взыскания. Вывод: 🧩 при принятии инвестиционных решений необходимо в первую очередь выявить хранителя активов и обеспечить его прямое обязательственное участие в сделках с инвестируемыми компаниями посредством простых, но юридически надёжных инструментов.

💥 Аварии бизнеса: когда лицо подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, а когда взысканию с него корпоративных убытков. ⚖️ Субсидиарная ответственность КДЛ применяется при банкротстве, когда их действия (или бездействие) стали причиной невозможности полного погашения требований кредиторов. 📋 Основные условия применения СО: 🔗 Причинно-следственная связь: действия КДЛ (руководителя, учредителя, бенефициара) должны быть необходимой причиной объективного банкротства должника или существенно ухудшить его положение после появления признаков банкротства. ⚠️ Неправомерность: включает сделки на невыгодных условиях, вывод активов, назначение некомпетентных руководителей, систематическое причинение вреда кредиторам. 🧾 Презумпции: возникают автоматически при существенном вреде от сделок (более 50% долгов), налоговых нарушениях, искажении реестров или сокрытии документации, если это затруднило процедуры банкротства. 👥 Кто подлежит привлечению к СО КДЛ считаются лица с реальным влиянием на должника: руководители, учредители, лица с доверенностями, лица, извлекающие выгоду от банкротства, кредиторы, инвесторы – в случае погашения долгов перед ними в ущерб других кредиторов, аффилированные структуры. Несколько лиц отвечают солидарно при совместных действиях или аффилированности; в долях — при независимых вкладах, приведших к банкротству в совокупности. 🛡️ Исключения привлечения к СО СО не применяется при действиях в пределах обычного делового риска, без нарушения прав кредиторов, или если банкротство вызвано только внешними факторами (кризис, форс-мажор), что лицо может доказать для опровержения презумпций виновности. 💼 Убытки вместо субсидиарной ответственности взыскивают, когда действия КДЛ причинили вред должнику или кредиторам, но не стали необходимой причиной объективного банкротства или не существенно ухудшили положение после него. 📚 Случаи применения убытков: 💧 Несущественное влияние: нарушения привели к несущественному ухудшению финансов, без достижения диспропорции активов и обязательств, ведущей к невозможности погашения долгов. 🏢 Корпоративные убытки: вред причинен самой компании (не кредиторам напрямую), рассчитывается по ст. 15, 393, 531 ГК РФ, без связи с банкротством (ст. 53.1 ГК РФ).   🔍 Недоказанность субсидиарки: при доказанном противоправном поведении, но отсутствии оснований по ст. 61.11 (деловой риск, внешние факторы); суд переквалифицирует требование (ст. 133, 168 АПК РФ) с СО на корпоративные убытки. 🚨 ВАЖНО!!! Убытки не исключают последующую субсидиарку в непокрытой части, если вред все же связан с банкротством.

Почему без анализа учредительных документов при инвестировании не обойтись 📑💼 Инвестиционная сделка относится к категории экстраординарных сделок ⚖️. Как правило, она обладает признаками крупности или заинтересованности, либо выходит за рамки обычной хозяйственной деятельности. В связи с этим такие сделки требуют соблюдения специального порядка одобрения, установленного законодательными и уставными нормами. Необходимо определить лиц, уполномоченных на их заключение, а также всех участников (как физических, так и юридических лиц), которых следует связать обязательственными отношениями в рамках инвестиционной сделки. ПРИМЕР 🧩. Компания «А» на 100 % владеет компанией «Б». В свою очередь, компания «Б» владеет 99 % долей компании «А», а оставшийся 1 % компании А принадлежат директору компании «А». Такая схема представляет собой перекрёстное владение 🔁, при котором директор введён в состав участников компании А для обхода запрета, установленного п. 2 ст. 66 ГК РФ. Согласно уставу компании «А», вся полнота полномочий сосредоточена у директора, включая право принимать любые решения от имени компании как участника иных юридических лиц. В компании «Б» аналогичные полномочия принадлежат общему собранию участников 👥. Таким образом, фактически все решения принимает директор компании «А». При подобной структуре инвестор, не потребовав предварительного (перед сделкой) изменения уставных документов, не сможет эффективно контролировать деятельность компании и влиять на управленческие решения 🚫. Даже при вхождении инвестора в долю обеих компаний на 50 % такой контроль будет околонулевым, а сама структура создаёт риск признания инвестора КДЛ ⚠️. Приведённый пример отражает лишь базовый (примитивный) вариант перекрёстного владения. В деловой практике подобные схемы могут быть значительно сложнее и включать десятки взаимосвязанных юридических лиц — так называемые структуры типа «матрёшка» 🪆 («мама-дочка», «бабушка-мама-дочка»), которые в ряде стран вобще запрещены. В нашей практике была структура перекрестного владения, включающая 53 организации, включая фонды, товарищества и ЗПИФ. Ну и все знают легендарные «три кольца владения» Сургутнефтегаза 🏢. Предварительный анализ и выявление реальной корпоративной структуры владения бизнесом, в который планируется инвестирование, и корректировка структуры управления 🧾, являются обязательным условием надлежащей защиты интересов инвестора. Проведение такого анализа позволяет: ✅ Исключить заключение инвестиционной сделки неуполномоченным лицом. ✅ Исключить заключение сделки лицом уполномоченным, но вышедшим за пределы своих полномочий. ✅ Исключить отсутствие необходимых одобрений центров принятия решений внутри группы компаний. 🔍 Обеспечить «прозрачность» корпоративной структуры для понимания инвестором реальных механизмов управления (прокол корпоративной вуали). 🛡️ Предотвратить предъявление косвенных ("мама" защищает "дочку") и двойных косвенных ("бабушка" защищает "внучку") исков.

Дебиторка: от «бумажного» капитала к реальным деньгам (или устали объяснять): 1️⃣ Раньше дебиторскую задолженность активно использовали как инструмент «косметики» баланса: ею закрывали собственные долги, увеличивали уставный капитал и проводили допэмиссии без реального кэша. 2️⃣ Такая практика искажала финансовое состояние компании и била по интересам инвесторов и кредиторов: капитал рос на бумаге, а ликвидности не добавлялось. 3️⃣ Судебная практика развернулась против подобных схем: решения об увеличении УК за счет дебиторки нередко признаются недействительными, особенно когда речь идет о сокрытии активов или размывании долей миноритариев (в т.ч. дела № 308-ЭС21-7618, № 306-ЭС19-13175). 4️⃣ Сейчас дебиторская задолженность не признается подходящим активом для формирования уставного капитала или допэмиссий: это лишь имущественное право с высоким риском невзыскания, а не ликвидный вклад. Самый известный кейс – дело банка Витас, который держал на балансе ОВВЗ номинальной стоимостью десятки миллиардов рублей, которые АСВ не смогло продать за тысячу рублей. 5️⃣ Единственно допустимый и здравый вариант работы с дебиторкой — ее взыскание: анализ, резервы, досудебные меры, суд, контроль работы менеджмента (вплоть до субсидиарной ответственности за бездействие). 6️⃣ Для инвесторов это плюс: меньше пространства для фиктивных операций, больше опоры на реальные денежные потоки и прозрачную отчетность. 7️⃣ Погасить свои долги перед приставами «передачей дебиторки» (купить и отдать ее приставам) СЕЙЧАС НЕЛЬЗЯ: ФССП работает с деньгами и имуществом, а не принимает права требования вместо исполнения. Даже если пристав формально примет такую дебиторку, то по цене ее приобретения должником, а не номиналу долга (проще сразу отдать эти деньги приставу). 8️⃣ Альтернативы увеличения УК существуют: сейчас применяют допэмиссии за счет имущества, резервов, неденежных вкладов (не живыми деньгами). Но и они несут риски: оспаривание, размытие долей, требования ликвидности.

⚠️ Субсидиарка по выгоде: как инвестор становится КДЛ без формального статуса, или почему мы все-таки против договоров инвестирования Инвестор рискует попасть под субсидиарную ответственность не как директор или участник, а как бенефициар, извлекающий выгоду из недобросовестных схем должника. Суды «прокалывают корпоративную вуаль» и смотрят на реальный экономический результат. 🔍 Презумпция «извлечения выгоды» По главе III.2 ЗоБ и разъяснениям ВС РФ: лицо, получающее выгоду от вывода активов, фиктивных сделок или «пустых» компаний, автоматически считается контролирующим должника лицом (КДЛ) — даже без формальных полномочий. Суды фокусируются на том, кто выиграл от схемы, а не на должности. 🕳️ «Прокол корпоративной вуали» Корпоративная оболочка игнорируется, если юрлицо использовалось для ухода от ответственности или вреда кредиторам (ст. 10, 56.1 ГК РФ + ст. 61.11–61.13 Закона о банкротстве). Доказали фактический контроль инвестора-бенефициара — суд идет к его имуществу. 📋 Кейс «Дальняя степь» (№ А22-941/2006) – самый известный кейс. HSBC (HSBC Management и банк) обязали выплатить 1,25–1,4 млрд руб. по долгам ООО «Дальняя степь»: • Компания — «дочка» фонда Hermitage была под контролем HSBC (подтверждено проспектом банка). • 1,8 млрд руб. списали со счетов без подписей/печатей должника – банк защищал долги перед ним приоритетно перед другими кредиторами — суд увидел контроль и вывод средств. • Банк как аффилянт бенефициара признан КДЛ, извлекшим выгоду из схемы → отвечает по всем долгам должника. ⚙️ Другие кейсы «Ладога» (№ А56-83793/2014): ВС РФ привлек инвестора за: • публичное позиционирование как собственника группы. • контроль активов и cash-flow должника без формального участия, косвенных доказательств хватило для признания статуса КДЛ. «Центры убытков»: Инвестор, выводящий прибыль на «здоровые» компании, а долги оставляющий банкроту, — классический выгодоприобретатель под субсидиарку (самый распространенный вариант – условие инвестдоговора о том, что задолженность перед этим инвестором погашается приоритетно перед остальными кредиторами). 🎯 Что суды считают «выгодой» инвестора? • Получение активов/потоков за счет других кредиторов (цепочки сделок, приоритетные платежи). • Системный вывод средств через аффилированные структуры (HSBC-кейс). • Контроль «холдинговых» компаний с активами банкрота + публичный образ собственника («Ладога»-кейс). • Знание о проблемах + участие в ухудшающих решениях (рефинанс через «своих», продолжение финансирования при наличии признаков неплатежеспособности или при уже возбужденном деле о банкротстве). 🛡️ Как инвестору минимизировать риски? ❌ Опасно: подписи/согласования операций, «ручное» управление счетами, повышенная по сравнению с рыночной доходность, схемы вывода активов, изъятие имущества у должника (в том числе залогового). ✅ Безопасно: • Инвестиции через прозрачные рыночные инструменты (именно поэтому мы всегда рекомендуем классические займовые схемы, а не инвестиционные договоры). • Ноль участия в операционке и платежах, приобретении инвестируемых активов «на себя». • Нет приоритета «своих» требований перед другими кредиторами. • Документация рыночных условий + антикризисных мер.

Завершили юридическое сопровождение крупного инвестиционного проекта. Инвестор вошел в капитал действующего бизнеса с горизонтом инвестирования 3 года и объемом финансирования, сопоставимым годовому обороту компании – около 300 млн руб. Инвестиции структурированы траншами: 100 млн руб. единовременно и четыре квартальных транша по 50 млн руб. От модели «заем + продажа доли» отказались из‑за существенной капитализации инвестируемой компании (высокой стоимости ДСД), что при данной модели может исключить право инвестора требовать возврата займа (переквалификация займа в финвложения) – инвестор может «схлопнуться». Также не стали создавать новое совместное юрлицо инвестора и основателя бизнеса, чтобы исключить риск претензий ФНС по «дроблению бизнеса» (риск основателя). Для основателя бизнеса удалось обеспечить: • юридические гарантии бесперебойного траншевого финансирования в согласованных сроках и объемах; • сохранение бизнеса и понятный «мягкий» выход инвестора после окончания инвестиционного периода (возврат вложенных средств и прибыли, выкуп доли по заранее согласованной цене ДСД и с увеличенным сроком расчетов); • паритетный контроль над бизнесом на весь срок инвестирования за счет доработки устава и заключения корпоративного договора, в том числе с механизмами против блокирования инвестором деятельности и попыток инвестора «перевести» бизнес на аффилированные структуры (исключена схема «задавить деньгами»). Для инвестора зафиксированы: • снижение рисков субсидиарной ответственности как участника общества в случае возникновения долгов у бизнеса (ограниченное участие в бизнесе) – полностью риск не устраним, т. к. инвестор вошел в долю УК; • возможность безналогового финансирования за счет доли в УК не менее 50%; • эффективный контроль над проектом через совет директоров: директору урезаны полномочия по сравнению с базовой законодательной моделью, создано положение о совете директоров, представитель инвестора на период инвестирования является председателем с решающим голосом (от идеи «своего директора» инвестора удалось отговорить – т. к. это прямой путь к СО). Для этого пришлось сильно изменить устав компании, ввести новый орган управления - СД, разработать положение о СД с особым порядком принятия им решений. Дополнительно закрепили: • приоритетное и увеличенное право инвестора на получение денежных потоков от проектов инвестируемой компании, реализуемых с использованием его средств; • договоренности о невмешательстве инвестора в проекты компании, где его инвестиции не участвуют, что также снижает риск субсидиарной ответственности для инвестора; • «бесшовный» переход прав и контроля по инвестпроекту к наследникам инвестора (которые от разных браков и ни разу не дружны) в заранее определенном объеме прав и доле прибыли, зафиксированных в корпоративном договоре, на случай смерти инвестора в период инвестпроекта.

Часть 2. Практические рекомендации для инвесторов: • Анализировать планируемые сделки с должником на предмет отсутствия в них условий, очевидно свидетельствующих о контроле должника. • Проводить детальный анализ корпоративного управления внутри компаний-партнеров, включая выявление наличия механизмов скрытого владения (нетипичные положения уставов, бланкетные положения, "корпоративные квадраты", перекрестное владение, наличие органов управления, не отражаемых в ЕГРЮЛ (напр. совет директоров в ООО), внутригрупповое компенсационное финансирование и пр.). • Оценивать реальный контроль: кто реально управляет, кто принимает решения, кто может стать контролирующим лицом. • Анализировать сделки на предмет экономической целесообразности и прозрачности документооборота. • Требовать раскрытия информации о структуре владения и ролях управляющих лиц. • Учитывать сроки и регуляторные риски, связанные с трехлетним периодом до появления признаков банкротства. Ключевые выводы: • Контроль — это реальный риск перераспределения ответственности при банкротстве, а не формальность. • Прозрачность управления влияет на степень риска субсидиарной ответственности. • В сделках с должниками важно понимать, кто реально управляет бизнесом и какие сделки могут привести к дополнительной ответственности.

Консультируя клиента, поняли, что до сих пор многие не понимают понятия и оснований возникновения субсидиарной ответственности. Итак, по порядку (Часть 1): Контроль и риски субсидиарной ответственности: • За доведение компании до банкротства лицо, контролирующее должника, может быть привлечено к субсидиарной ответственности. Ответственность наступает только при наличии ВИНЫ такого лица в банкротстве должника. Вина доказывается через фактический контроль должника. • Контролирующее лицо — это не просто должностное лицо, а лицо, реально влияющее на управление и решения должника. Родственные и иные связи не всегда означают контроль, но могут привести к субсидиарной ответственности. • Привлечение к субсидиарной ответственности — это исключительный механизм возмещения убытков кредиторам (когда исчерпаны иные механизмы возмещения). Как оценивается контроль: • Суд оценивает фактическое влияние на управление и ключевые сделки, которые изменили положение должника. • Формальные родственные/аффилированные связи сами по себе не доказывают наличие контроля. • Управляющая компания и её руководитель могут считаться контролирующими лицами по умолчанию, пока не будет доказано обратное (презумпция вины). Трехлетний период до банкротства: • При субсидиарной ответственности учитывается контроль за три года до наступления признаков банкротства (объективного банкротства). • Сделки за этот период могут подвергаться дополнительной проверке на предмет злоупотреблений. • За пределами этого периода ответственность может наступать по другим основаниям (ГК РФ, законы об обществах и т. д.). Номинальные руководители и снижение ответственности: • Номинальный руководитель может быть признан контролирующим лицом и нести субсидиарную ответственность. • Размер ответственности может быть снижен, если он раскроет информацию о фактических руководителях и конечных бенефициарах должника, которая поможет возместить ущерб кредиторам; фактический руководитель несет ответственность в полном объеме. • Это применимо и к случаям, когда заявление о банкротстве не подается, а требования не погашаются (отсутсвие дела о банкротстве, внебанкротная субсидиарная ответственность и др.). Выгодоприобретатель и презумпция контроля: • Лицо, получившее существенную выгоду от незаконных действий руководителя или самого факта банкротства должника, может считаться контролирующим. • Перечень лиц, которых суды признают контролирующими, постоянно расширяется. Банки, кредиторы, инвесторы, аудиторы и прочие нередко признаются контролирующими должника лицами, исходя из содержания условий договоров, заключенных ими с должником. • Презумпции можно опровергнуть, доказав добросовестность и экономическую целесообразность сделок. • Структуры для перераспределения доходов и сокрытия активов (дочерние компании, хранители активов и др. (так называемый «корпоративный квадрат») — это риски и предмет проверки. Что это значит для инвесторов: • Риск контрагентов и финансирования: за избыточный контроль должника со стороны инвестора (вход в долю, назначение «своего» директора, запрет на заключение сделок без согласия инвестора, определение очередности гашения и др), инвестор может быть признан контролирующим должника лицом (КДЛ) и привлечен к ответственности по всем непогашенным обязательствам должника. • Прозрачность и раскрытие информации: чем яснее структура владения и управления, тем ниже риск для инвесторов (особое внимание - перекрестному владению). • Сделки и управленческие риски: сделки, контролируемые лицами с высоким уровнем влияния, могут подвергаться доп. проверкам. • Влияние на активы и займы: банкротство и субсидиарная ответственность могут повлиять на стоимость активов и обеспечение по долговым инструментам как самого должника, так и его инвестора.

💡 Конвертируемый заем: заем или все-таки нет? По договору конвертируемого займа инвестор имеет право вместо возврата денег потребовать долю (акции) компании на сопоставимую сумму. Если инвестор НЕ воспользовался этим правом - это классический заем. Если воспользовался — это фактически сделка купли-продажи долей/ акций под отлагательным условием. 🔗 Объединение займа и перехода долей/акций в одну сделку - риск первый. В случае, когда инвестор и заемщик оформляют обычный заем и одновременно куплю-продажу доли (акций) в компании, и момент займа и перехода права на долю (акции) совпадают по времени — это взаимосвязанные сделки с общей экономической целью. В этом случае инвестор реализовал право на получение доли/акций вместо денег, и, при грамотной позиции заемщика в суде, утрачивает право на возврат займа. 🚨 Последствия перехода долей/акций к инвестору – риск второй, главный. Невозможность вернуть деньги — это только начало проблем. С переходом прав на доли/акции инвестор становится полноправным собственником бизнеса и несёт ответственность за убыточность и обязательства компании. И это мы еще не рассматриваем случаи, когда инвестор вошел в долю, а заемщик начал выходить из компании. 🎯 Вывод: Конвертируемый заем (или заем с параллельной сделкой купли-продажи долей/акций) создаёт больше рисков, чем обеспечивает защиту для инвестора. 🔐 В качестве альтернативы конвертируемого займа возможны другие юридические конструкции (залоги долей/акций, опционы, корпоративные механизмы (включая скрытое владение), минимизирующие «смешение» займов и переходов долей/акций и сохраняющие разделение средств и собственности.

Второй кейс. Финансовый директор компании, имеющий право распоряжения банковскими счетами и доверенность на полномочия первого лица компании (генерального директора), авансировал ряд поставок по одному договору поставки. Товар компания не получила, а спустя время оказалась брошенной (не ведет деятельность, не сдает отчетность и пр.) Сам договор поставки признан недействительным (основание возникновения долга). Номинал долга 61 млн., цена долга – 8,8 млн. Этот кейс нам крайне интересен, его мы купим в начале февраля. Анализ судебного акта, на котором основано требование показал, что в данном случае будет банкротство по упрощенной процедуре, как отсутствующего должника (сразу введение конкурсного производства). Единственный несущественный момент, это то, что сделку признали притворной, хотя очевидно, что она мнимая, и отличие у них выражается в реституции. Притворная прикрывает истинную сделку, соответственно, предполагается, что сделка была, но в ином виде, и суд должен был тогда ее раскрыть и определить соответствующие ее последствия. А тут, как таковой сделки нет (рисованная), соответственно она ничтожная в силу мнимости. Но такое обстоятельство не влечет отмену судебного акта, а только может изменить его в части применимых норм, но реституция тогда не меняется, ибо она верная и легитимная. Из картотеки арбитражных дел усматривается, что в 2024 году была апелляционная жалоба на данный судебный акт, производство по которой прекратили, а соответственно виновные лица (финансовый директор и генеральный директор компании) исчерпали свое право на защиту, а значит судебный акт им уже не "поломать". Почему мы считаем, что генеральный директор будет отвечать по долгам наряду с финансовым директором? Да потому, что генеральный директор не вправе выдавать доверенности с объемом полномочий сопоставимым его уставным полномочиям, фактически подменяя свои функции. Это устоявшаяся судебная практика. Субсидиарную ответственность тут не вменить, потому что аффилированный должнику кредитор, через подконтрольную помойку, гонял деньги по рисованными документами (прикрываясь авансами по договору поставки) – такой кредитор не вправе заявлять требование о СО. Но аффилированный кредитор вправе заявлять требование об убытках, а убытки в данном случае презюмируются, срок давности заявления требования составляет 3 года для кредитора с момента когда он "узнал" о порочности сделки. "Узнал" кредитор, в нашем случае, в конце апреля 2023 года, когда было заявлено требование о признании договора поставки недействительным. Соответственно, до конца апреля 2026 у нас есть время для заявления требования. Для арбитражного управляющего свой срок на это же требование об убытках - когда узнает он (а он узнает после введения конкурсного производства), но т.к. в реестре будет всего один кредитор - мы, который "знал" об убытках с апреля 2023 года, то может возникнуть вопрос к зловредности таких убытков, т. к. кредитор аффилирован с должником (если срок пропустить). Поэтому, целесообразно будет ввести конкурсное производство и сразу же от кредитора подать заявление о взыскании убытков, не дожидаясь таких действий от арбитражного управляющего. Вероятно, что такое требование могут и за реестр определить, поскольку это мнимая сделка (обналичка), воля всех сторон сделки была единой (вывод активов), следовательно, образуется состав компенсационного финансирования, где стороны знали о реальной цели сделки и тем самым все обогащались. Но т. к. мы единственный кредитор, то сути это также не меняет, риск сведен к нулю.

Первых два официально рабочих дня нового года анализировали два предложенных к выкупу долга. И, если финансово-имущественное положение контролирующих должников лиц не вызвало никаких сомнений – все сильно обеспечены недвижимостью (причем не только спрятанной, но и зарегистрированной на них), а двое даже существенными долями в других компаниях, то с юридической аналитикой пришлось поломать голову. Номера дел намеренно не указываем по причине корректности по отношению к лицам, продающим эти долги в первом случае, и в целях избежания конкуренции во во-втором. Итак, первый кейс (директор с согласия одного из учредителей в качестве оплаты долгов контрагентам передал деньгами и в качестве отступного основные средства и иное ликвидное имущество компании, которая впоследствии обанкротилась, а принявшая имущество компания двинула их дальше по цепочке сделок). Номинал долга 47 млн., цена продажи 6,8 млн. Предлагаемое к приобретению требование основано на судебном акте, которым отступная сделка признана ничтожной. Ничтожные сделки в соответствии с ГК РФ это либо ст. 10 либо ст. 170 ГК РФ, но суд в своем определении никаким образом не обозначил квалификацию, а ограничился только тем, что она ничтожная. Но такие обстоятельства не умаляют пороки такой сделки. В нашем случае работает связка статей 10,168, 170 ГК РФ, поскольку это фактический вывод активов, а соответственно такая сделка мнимая, совершенная со злоупотреблением правом. Мнимая сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать правовые последствия, сама по себе не является прямым доказательством аффилированности. Однако, она служит косвенным признаком аффилированности, особенно когда направлена на сокрытие реальных отношений между сторонами. Иными словами, без контроля над ситуацией (т. е. связанности сторон таких сделок), цепочку сделок по выводу ликвидных активов невозможно осуществить. А соответственно, стороны сделки связаны фактической аффилированностью. К тому же, как мы увидели, цепочка сделок состоит из следующих участников: должник (банкрот) – Компания А – Компания Б – физические лица (в части движимого имущества(оборудования)). При этом Компания А уже определена как аффилянт нашего должника, о чем имеется судебный акт 9-й апелляции в том же деле о банкротстве, где тройка судей как раз вменила аналогичному спору весь букет из ст. 10,168,170 ГК РФ. Отсюда следует, что и наша рассматриваемая сделка имеет точно такие же пороки аффилированного требования, которые образуют негативные последствия в виде: 1. Аффилированный должнику кредитор не может утверждать АУ; 2. Требование аффилированного кредитора включается за реестр; 3. Требование аффилированного кредитора не учитывается при субсидиарной ответственности (а сам он не может подать заявление о привлечении контролирующих лиц к такой ответственности). К тому же, если даже и банкротить в последующем Компанию А и Компанию Б, то все интересные сделки, которые можно "атаковать", совершены ими за пределами сроков исковой давности, и, соответственно, придется доказывать юридические пороки, выходящие за пределы спецнорм Закона о банкротстве. А это, как правило, удается только при наличии ФНС в реестре на большие суммы, либо когда сама ФНС является заявителем по делу о банкротстве (первый кредитор). Пришли к выводу, что такое право требования является неликвидным, и не образует привлекательность для нас.

Почему мы при консультировании клиентов рекомендуем при инвестировании использовать юридические конструкции классического займа? Договор займа остается оптимальным инструментом для защиты интересов инвесторов в российском праве, юридически обеспечивая, в отличие от инвестиционного, конвертируемого и других видов займов, безусловный возврат средств независимо от финансовых результатов заемщика. Преимущества обычного займа: -гарантированный возврат основной суммы и процентов вне зависимости от прибыли; -возможность обеспечения классическими акцессорными сделками: залогом имущества, поручительством третьих лиц, неустойкой или банковской гарантией (не рекомендуем обеспечивать возврат инвестиций включением в договор займа условий о корпоративном контроле заемщика (право вето на решения, назначение директоров и т.п.) — это создает риск переквалификации в инвестиционный договор с потерей безусловности возврата и признания инвестора контролирующим лицом, что влечет риски субсидиарной ответственности по долгам заемщика в случае его дефолта); -минимальные риски по сравнению с иными конструкциями ГК РФ. В отличие от классического займа, по нашему мнению, договоры инвестиционного и конвертируемого займа имеют совершенно иную правовую природу обязательств. Целевой характер (ст. 814 ГК РФ) инвестиционного связывает доход с результатами проекта, усложняя взыскание при убытках и усиливая зависимость инвестора от заемщика. При конвертируемом займе, превращение долга в долю без четких законодательных гарантий и разной судебной практике, ставит инвестора в уязвимое положение, требуя сложного оформления. Оба указанных момента в инвестиционном и конвертируемом займе делают инвестора не только зависимым и уязвимым от заемщика, но и в ряде случаев влекут риски привлечения к субсидиарной ответственности по всем долгам заемщика в случае его дефолта.