darka

🌟«тапки должны быть вместе» 🌟 [Омегаверс АУ, в которой Шастуны постарше очень сильно переживают, а Ваня не уверен, что знает, чего он хочет] 🌟 🌟омегаверс; омп; флафф; мужская беременность. Сегодняшний день выдаётся для Вани особенно... непростым. Впервые он остро ощущает хрупкость зарождающейся внутри него жизни, и это чувство, переплетаясь с восторгом, рождает в нём бездонный океан тревоги. Первая беременность, такая дикая и неожиданная, застаёт врасплох. А рядом, словно приклеенные, кружат два самых важных человека в его жизни, Антон и Арсений, превратившиеся в самых заботливых, но порой невыносимо навязчивых «куриц-наседок». — Ваня, всё хорошо? — Арсений, словно телепортировавшись, возникает первым, с тревогой в глазах и стаканом воды, украшенным дольками лимона, в руке. — Что-нибудь хочешь? Плед? Подушку? Едва Ваня успевает моргнуть, как к ним присоединяется Антон, балансируя тарелкой с экзотическими фруктами, которые, по его убеждению, «просто необходимы для развития маленькой кнопочки». — Ванечка, не дует? Может, окно прикрыть? Или, наоборот, открыть настежь, если стало жарко? Только скажи, мы мигом всё уладим. Ваня устало улыбается, стараясь не закатывать глаза. Его папы, без сомнения, любят его до беспамятства, но эта непрекращающаяся забота, словно рой назойливых пчёл, начинает его изматывать. Ему не нужен стакан воды и не гора фруктов. Ему хочется совсем другого. Он жаждет прижаться к тёплому, сильному боку мужа, почувствовать его уверенное дыхание на своей щеке. Он грезит о нежном прикосновении его руки, скользящей по округлившемуся животу, той самой руки, которая так чувственно ласкала его в другие, более интимные моменты. Он хочет просто лежать рядом с ним, забыв о тошноте и гормональных всплесках, погружённый в их объятия, в их нерушимом коконе безопасности и любви. Но его альфа уехал в командировку, и... и... — Нет, всё в порядке, — шепчет Ваня, сглатывая ком в горле, когда Антон в который раз спрашивает, не хочет ли он чего-нибудь эдакого. — Просто... обнимите меня. Родители обмениваются взглядами, в которых сначала мелькает лёгкое замешательство, но тут же его вытесняет волна нежности. Они осторожно примащиваются по обе стороны от Вани, каждый обняв его так бережно, словно он хрустальная ваза. В их объятиях Ваня чувствует, как напряжение медленно покидает его тело, а на душе разливается долгожданное спокойствие. Его «курицы-наседки» рядом, и в этот момент этого достаточно. Пока. Ведь он для них всё ещё маленький Василёк, нуждающийся в их бесконечной любви и заботе. #ауктонибудьесть | #дети

Короче, пока не понимаю. Ваш актив стал меньше, Мой актив стал меньше. Но пока не понимаю, что не устраивает? Может, добавить что-то? Убрать что-то? Какие посты вам нравятся больше? Сократить написание ау, увеличить написание ау? Может быть, вы хотели бы просто фото с подписью? Давайте! У меня на канале не приветствуется хейт в мою (автора) сторону, но сегодня — судная ночь, ахах! Любой хейт, критика, предложения, пожелания. Давайте поговорим. Как мне сделать так, чтобы вам было хорошо и вы хотели возвращаться на канал, лайкать посты, читать, комментировать?

🔻какая хахайка, хахахах. Для публики Антон и Ира — воплощение идеальной пары: их совместные фотографии мелькают в соцсетях, а улыбки кажутся абсолютно искренними. Но за закрытыми дверями их квартира давно превратилась в поле боя. Каждый день гремят отзвуки криков и взаимных обид, воздух пропитан колкими словами. Даже попытки к примирению в постели теряют всякий смысл — секс давно перестал приносить хоть какое-то удовольствие, превратившись в безжизненную рутину. Отчаявшись, Ира идет на радикальный шаг, пригласив Арсения в их спальню для секса втроём, в надежде, что новизна сможет хоть что-то изменить. Чего она абсолютно не ожидала, так это мгновенной, почти животной реакции своего парня. Арсений, робко и нервно переступая с ноги на ногу, начинает медленно раздеваться. Его движения слегка неуклюжи от смущения, и в этот момент Ира видит, как взгляд Антона пригвождает его к месту. Его член мгновенно реагирует на Арсения. Не на неё, которая лежит рядом, а на этого незнакомца, который ещё минуту назад был просто экспериментом. Она также не ожидала, что Антон, который с ней давно уже стал отстранённым и поспешным, может быть таким нежным и внимательным. Каждое его прикосновение к Арсению осторожное, наполненное заботой, словно он боится спугнуть хрупкую бабочку. Его глаза, обычно холодно-отстранённые, теперь горят совершенно иным огнём — полным желания и какой-то невыразимой нежности. Это та забота, которой ей давно не хватает, забота, которую он теперь без остатка дарит другому. Но самым сильным ударом становится то, как меняется сам Арсений после пережитой близости. Если до этого он казался застенчивым и немного отстранённым, то теперь Арсений становится поразительно прилипчивым. Он льнёт к Антону, ищет его прикосновений, его тепла, его взгляда — словно найденный котёнок, прижимающийся к своему человеку. Ира с ужасом осознаёт, что это только начало конца их «идеальной» публичной истории. #ауктонибудьесть

🔻совсем чуть-чуть гидрофобии — Давай! — кричит Арсений, босой и запыхавшийся. Солнечные лучи, словно золотые нити, запутываются в его чуть влажных волосах, а в глазах пляшут озорные искорки. Кожа его щек пылает от бега и возбуждения. Антон замирает на самом краю берега, чувствуя, как острые камушки врезаются в ступни. — Здесь холодно… — тихо выдыхает он, и в его голосе слышится дрожь от холода; и это не совсем про воду. Арсений только звонко смеётся, и этот смех, лёгкий и искренний, словно солнечный зайчик, касается сердца Антона, развеивая остатки сомнений. Он хватает руку Антона, его пальцы крепко, но нежно обхватывают запястье, и тянет вперёд, не оставляя возможности для возражений. Вода, ещё минуту назад казавшаяся ледяной пропастью, радостно охватывает их лодыжки, затем колени, сверкая мириадами брызг, словно россыпь бриллиантов. И эта безудержная, заразительная радость Арсения, его беззаботный смех, эхом разносящийся над рекой, наконец пробивает броню Антона, растворяя в нём остатки страха и неуверенности. Лицо его расслабляется, на губах появляется слабая улыбка. На этот раз, когда его ладонь так крепко сжата в сильной руке Арсения, он не боится, что может оступиться. Не боится, потому что знает: рядом с Арсением, даже в самой бурной реке, он всегда найдёт свой берег. И это опять не про воду… #ауктонибудьесть

🔻мне не жаль. рыдайте, дамы и господа. Сегодняшний день должен был принадлежать ему. Ему, звезде, купающейся в ослепительных лучах славы. Миллионы поздравлений, оглушительные крики обожающей толпы, нескончаемые овации — всё это предназначено ему одному. Его фильм, его долгожданный триумф. Но почему же тогда в самой глубине души колючая тоска сжимает сердце в ледяной кулак? Как может случиться, что Антон, без объяснений, просто не пришел….? «Не ладили» — это слишком мягкое, трусливое определение последних месяцев их совместной жизни. Это нечто гораздо более разрушительное, невыносимое. Квартира, еще совсем недавно наполненная заразительным смехом и обволакивающим теплом, теперь встречает его лишь звенящей пустотой и ощутимым холодом, пробирающим до костей. Свинцовая тяжесть опускается на сердце, когда Арсений машинально открывает Instagram. Бесконечный поток отметок, мелькающие сторис — всё проносится мимо, не задевая ни единой струны. И вдруг, словно удар электрическим током, его взгляд невольно цепляется за эту знакомую, вызывающую дрожь в кончиках пальцев, зеленую обводку вокруг приватного аккаунта. Он понимает, что не должен этого делать. Инстинкт самосохранения истерично вопит, предостерегая от неизбежной боли, но упрямая рука, словно лишенная разума, предательски тыкает в ненавистный кружок. На экране — отражение в лифтовом зеркале: Антон во весь рост, с привычной лучезарной улыбкой. Казалось бы, обычное, ничем не примечательное селфи. Но спиной к зеркалу кокетливо красуется она. Девушка, словно сошедшая с глянцевой страницы модного журнала — безупречный блонд, точеные аристократические черты лица. Она самодовольно прижимается к его широкой груди и кажется такой хрупкой и беззащитной в его объятиях. Парадоксально, рядом с Антоном даже Арсений, высокий и статный, часто ощущает себя ранимым мальчишкой… И надпись в верхней части сторис, словно приговор, вынесенный без права на обжалование, гласит лаконично и безжалостно: «Мое кареглазое счастье🧸🤍». Обжигающие слезы льются из глаз, застилая мутной пеленой всё вокруг. Арсений, словно очнувшись от плохого сна, отбрасывает в сторону телефон, включая яркую подсветку огромного напольного зеркала. Сгорбившись, он бессильно садится у его холодного основания. Кончик носа предательски щиплет от сдерживаемых рыданий, а в горле застревает ком. Мужчина безучастно смотрит на свое отражение, отчаянно пытаясь отыскать в глубине своих идеально чистых, небесно-голубых глаз хоть малейший намек на карий оттенок, хоть крошечную крапинку, как у неё. Он жаждет найти хоть что-то, что позволило бы ему отчаянно прошептать: «Нет, это ошибка. Это не про неё. Это про Арсения. Это он!». Но в ответ зеркало безмолвно отражает лишь его собственное, истерзанное болью лицо, не оставляя ни единой надежды на спасение. #ауктонибудьесть

Кто-то активно перечитывает уже вышедшие ау по хэштегу #ауктонибудьесть А я вам советую глянуть всё по хэштегу #что Говорят, там что-то прикольное есть. Но, так только говорят. Или нет.😜😜 Должен стоять хэштег загадочная, аххаха

🔻я считаю, что сегодня праздник, емае, аххаха. — Собирайся. Арсений вскидывает голову, отрываясь от книги. — Шаст, ты дурак? — хмурится он, непонимающе глядя на Антона. — Куда собирайся? И вообще, что происходит? Антон, словно не замечая его растерянности, рывком достает из шкафа огромный, видавший виды рюкзак. С этим верным спутником он обычно исколесил полстраны, выступая в небольших клубах и провинциальных ДК. — Мы едем на пикник, — объявляет он, деловито застегивая молнию. — Пикник? — Арсений нахмуривается еще сильнее. — Ты же говорил, у тебя сегодня встреча с друзьями. Вы собирались посмотреть футбол. — Это она и есть. Только немного расширенным составом. Собирайся, Арс. Сегодня ты едешь знакомиться с моими друзьями. Арсений мнется, слегка вертя кольцо на пальце — дурацкая привычка, которую он перенял у Шастуна. — Но я и так с ними знаком. Мы здоровались, пару раз даже перекидывались словами… В голосе звучит явная неуверенность. Антон вздыхает, подходит ближе и приподнимает голову Арсения за подбородок, смотря прямо в глаза. — Нет, — мягко говорит он. — Ты едешь знакомиться с моими друзьями… как мой парень. Официально. Понимаешь? Я хочу, чтобы они знали. Чтобы все знали. Мужчина смотрит ему в глаза, и в его взгляде плещется смесь смущения и робкой надежды. Антон подается вперед, быстро накрывая его губы своими, но буквально через мгновение отстраняется вновь, шепча: — Собирайся. #зарисовкинеконец

🔻допустим. хочу ещё Арсения в колготках… — Если я буду умолять… ты раздвинешь для меня ножки? — шепчет Антон, слегка прикусывая нежную бархатистую кожу на внешней стороне бедра Арсения. Легкий дразнящий укус оставляет едва заметный багряный след. Ох, как же Антон обожает эти длинные сильные ноги! С рассыпанными по коленям задорными веснушками, словно маленькие солнечные зайчики. Ему нравится мять упругие бедра, чувствуя, как мышцы напрягаются и трепещут под его жадными пальцами. Или запускать обжигающую ладонь под рваную потертую джинсу, обхватывая упругую горячую ляжку. Кожа под ладонью моментально теплеет, вспыхивая ответным жаром. Наслаждаясь этим интимным моментом, он ловит тихий, почти неслышный вздох, вырвавшийся из груди Арсения, — звук, словно тайное признание, подтверждающее, что это нравится не только ему одному. Или в порыве страсти закидывать ноги Арсения себе на плечи, входя глубже в податливое тело, и слышать, как Арсений издает протяжный стон. Антон попадает по простате, заставляя Арсения сжаться вокруг его члена. А Антон в этот момент, не в силах сдержать чувств, нежно прикусывает костяшку на его ноге или осыпает ее горячими трепетными поцелуями, сдерживая собственный стон. #ауктонибудьесть

🔻я хихикнула. Антон, признаться, никогда не питал иллюзий относительно совместного житья. Готовка или даже уборка — эти занятия кажутся абсолютно чуждыми, и в его тщательно продуманных, хотя и до конца не озвученных планах на совместную жизнь их не существует. Антон предлагает съехаться просто... чтобы чувствовать Арсения рядом. В любое время, каждую свободную минуту. Засыпать под его размеренное дыхание и просыпаться от поцелуев, скользящих по щекам. Заказывать завтрак на двоих, потому что сам Антон — абсолютный неумеха на кухне: отмывать потом всю кухню от жирных пятен куда сложнее, чем просто заказать еду. Да и просить Арсения что-то приготовить он точно не станет — это кажется совсем глупым. Так думает Антон, пока однажды утром не видит Арсения. Тот танцует под неслышную музыку в простеньком голубом кухонном фартуке, который, к удивлению, идеально сидит на его подтянутой фигуре, подчеркивая ширину плеч и изящество движений. Арсений держит в руке деревянную ложку, напевая что-то нелепое, только ему одному понятное, периодически помешивая содержимое сковородки. Воздух наполняет аппетитный аромат чего-то жареного, смешиваясь с запахом только что сваренного кофе и лёгкой свежестью утра. Антон тихонько стучит по дверному косяку, стараясь не спугнуть это почти интимное мгновение, которое кажется слишком хрупким и ценным, чтобы его нарушать. Арсений всё равно резко вздрагивает, но тут же оборачивается, и на его губах расцветает нежная, чуть смущённая улыбка, озарившая всю кухню. — Привет, — мягко произносит он, стараясь перекричать гул вытяжки над плитой. В его глазах пляшут весёлые искорки, словно он застигнут за каким-то совершенно секретным, но очень приятным занятием. — Привет. Ты что тут делаешь? — Голос Антона хриплый от сна и глубокого изумления. Он подходит ближе, опоясывая талию Арсения руками. Прижимается, чувствуя тепло его тела, запах сна и жарящейся еды, смешанный с тонким, едва уловимым ароматом геля для душа. — Кушать готовлю. — Куш… — не успевает Антон договорить, завороженный этой непривычной и такой домашней картиной, как Арсений легко выскальзывает из его объятий. Он ловко подходит к плите, аккуратно зачерпывает в ложку готовое содержимое сковородки – судя по запаху, это яичница с чем-то невероятно ароматным – и бережно подносит её к губам Антона. — Пробуй. Только смотри, горячее… — предупреждает он с лёгкой улыбкой, его голубые глаза внимательно следят за реакцией Антона. — Накормить? Меня? — Голос звучит недоверчиво-восхищённо, а он сам, чуть наклонившись, осторожно пробует. Яичница идеальна: нежная, с хрустящими кусочками бекона и зеленью. — Спасибо. Это… очень вкусно. Арсений довольно улыбается, его щёки чуть розовеют. — Ну вот, а ты сомневался, — он мягко отталкивает ложку, которую Антон неосознанно удерживает у рта, и поворачивается к плите, чтобы выключить конфорку. — Я просто подумал, что ты, наверное, голодный. И, знаешь… иногда мне нравится готовить. Просто давно не было повода. Антон наблюдает за ним, его сердце, кажется, пропускает удары. Это не просто готовка, завтрак с утра. Это признание. Приглашение в мир, где Арсений — не только тот отстранённый, острый на язык человек, но и тот, кто может заботиться, кто «домашний». Эта картина — Арсений в фартуке, напевающий что-то под нос, с такой искренней заботой предлагающий ему еду — куда ценнее любых завтраков из лучших ресторанов. — Повод? — мягко переспрашивает Антон, снова обнимая его сзади и утыкаясь носом в шею, вдыхая запах тепла. — Теперь у тебя есть повод каждый день. Или можешь просто танцевать в этом фартуке. Желательно без одежды под ним. Арсений тихо смеётся, облокачиваясь на его руки. — Договорились, Шастун. Но сначала иди умойся. Завтрак уже готов… #ауктонибудьесть

Антон никогда не был в походе. Для него природа всегда оставалась чем-то далеким — картинкой в журнале или за окном быстро несущегося автомобиля. Грязь, насекомые, отсутствие привычных удобств — всё это кажется ему скорее пыткой, чем отдыхом. Он предпочитает комфортные номера отелей и изысканные рестораны. А Арсений… Арсений поклялся, что больше никогда не зайдет в палатку. За этой категоричностью скрывается целая коллекция жутких, хотя и никогда полностью не рассказанных историй: от нашествия муравьев в дождливую ночь до ночевки под открытым небом после обрушения плохо установленного тента. Каждый раз, когда речь заходит о кемпинге, его глаза слегка темнеют, а губы поджимаются в тонкую линию. Огромный черный «Тахо» Антона с его роскошным салоном и чудо-функцией откидных задних сидений кажется идеальным компромиссом. Они раскладывают их, превращая просторное пространство в уютное гнездышко: набрасывают мягкие пледы, теплые одеяла и подушки. За окном шелестит лес, но внутри машины тепло и безопасно, словно в собственном маленьком убежище посреди дикой природы. Снаружи, прямо у багажника, горит небольшой газовый костер, даря танцующие отсветы и легкий треск. Над ним вскипает вода, и теперь, прижавшись друг к другу на мягком ложе, они держат в руках большие, увесистые кружки с ароматным, дымящимся какао, посыпанным сверху зефиром. Тишину нарушает лишь легкое шипение костра и дыхание друг друга. Они тихонько чокаются, поднимая тост не только за преодоленные страхи — Антона перед дикой природой и Арсения перед палатками — но и друг за друга. За их способность находить выход, за их желание быть рядом, несмотря на различия, за эту тихую, новую главу, где даже самый отъявленный урбанист может найти покой в объятиях природы и любимого человека. И в этом маленьком мирке, созданном из автомобильного салона и двух сердец, всё кажется правильным. #ауктонибудьесть

«ʙ ᴧᴀдони ᴛʙои» 🤩[омегаверс AU, в которой Антон — сотрудник архитектурной фирмы, а Арсений всё ещё главная загадка в его жизни.] Иногда Антону кажется, что вся его жизнь — просто череда нескончаемых ошибок, случайностей, совпадений и глупых стечений обстоятельств. По крайней мере, ему так куда проще объяснять все странности и бредни, которые с ним постоянно происходят. Потому что он считает себя достаточно взрослым и осознанным человеком, чтобы не списывать всё это на Венеру в Юпитере — или как там правильно? — и прочую ерунду, которую ему пытается с завидным упорством втереть подруга, когда он в очередной раз жалуется в общей компании на «приколы», происходящие с ним на ровном месте. Вот у кого-то бывает неудачный день, а у Антона некоторые дни как раз бывают удачными, а в остальном он, кажется, выиграл в лотерею, только не нормальный приз, а сектор «сто и одна неудача и хуёв в придачу».  И всё бы ничего, если бы происходило что-то позитивное. Например, как то, что года четыре назад, ещё во времена студенчества, он, катаясь с друзьями на велосипедах, случайно — правда чисто случайно — сшиб с ног парнишку, залезшего на тропинку для велосипедистов в парке. Парнишкой этим оказался Ваня Ржевский, с которым они после делили одну комнату в общаге, одну парту в аудиториях, одну сигарету и даже одну булку на двоих, когда стипендия подходила к концу, а голодный растущий организм напоминал, что воздухом питаться нельзя. С Ваней по итогу сложилась крепкая дружба, проверенная временем и испытаниями. Или, например, тот случай, когда устроившись в офис на новую работу, они всё с тем же лучшим другом-идиотом попали в аварию, потому что тот не справился с параллельной парковкой, сбив фару на старенькой, но хорошо сохранившейся ауди, хозяином которой оказался Дима Позов — их непосредственный руководитель и, впоследствии, хороший и надёжный товарищ, который и от начальства прикроет, и отцовского леща выпишет за дурные головы, со своим коронным: «Да когда ж вы уже повзрослеете, придурки?».   А они, наверное, уже никогда не повзрослеют. Или как там говорят? Первые сорок лет детства мужчины самые тяжёлые, да?  — Алло? Ты меня вообще слушаешь? — голос Вани прорывается сквозь пелену мыслей, пока они шагают по коридору офиса, и Антон не сразу реагирует на него, с трудом выныривая из собственной головы…… 🤩 ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ МОЖНО ТУТ (тык 🤩)

♥️/♥️ ⌨⌨🍁🍁🍁, в которой ненависть и любовь переплетаются в болезненном танце. Антон не умеет выражать свои чувства, и с каждым утаённым вздохом в его груди прорастает что-то чужеродное и прекрасное. Но Арсений ему больше не верит. 🔻получаеца, готова сосать. Его рвота, пришедшая часом ранее, — не просто физическое проявление слабости. Она ставит финальную, грязную точку в его истории… Ха, не такой уж длинной и уж точно не насыщенной. Всё решено. Карты сыграны, но сыграны они без Антона — он не имеет влияния ни на что, даже на собственные мятежные чувства, которые продолжают истязать его изнутри. А потому самый лёгкий и, да, самый трусливый путь выбран уже им самим. Хоть что-то он должен сделать в своей жизни самостоятельно. Принять решение и осознать его последствия. Впервые. 🌷🌷🌷 Из сводки новостей, 20 марта: «Шастун Антон Андреевич, наследник транснациональной корпорации «Hasnuts», найден мёртвым в ванной комнате своего особняка на Рублёвском шоссе. Тело обнаружила его мать, вернувшаяся после продолжительной командировки, в ночь с девятнадцатого на двадцатое марта. Картина на месте трагедии повергает в шок даже опытных криминалистов. Белоснежный кафель и одежда Антона Шастуна пропитаны неестественно чёрной, как смоль, кровью с оттенком разлагающейся земли. В широко раскрытых глазах застыла пустота — зрачки полностью исчезли, оставив лишь мертвенно-белое полотно, словно кто-то выжёг их изнутри. Прибывшие эксперты отмечают аномалию, повергшую их в недоумение: «Несмотря на наступившую смерть, тело остаётся на удивление тёплым, будто изнутри исходит… некое фантомное тепло, словно огонь, тлеющий даже после угасания жизни». Но самое поразительное — другое. Рядом с телом лежит букет свежих белоснежных пионов, обильно забрызганных тёмными, запёкшимися пятнами крови. Лепестки, словно пропитанные горькими слезами, слиплись от запёкшейся крови. К стеблям прикреплена записка, написанная дрожащей рукой, предположительно, самим Антоном Шастуном: «Я знал, что ты любишь их больше всего на свете, именно белые… Невинные, чистые, как и ты. Это мой последний подарок тебе. С днём рождения, красивый. Я правда любил, люблю и всегда буду любить только тебя одного. Прости, что не смог все исправить. А.Ш.» Личность адресата, которому посвящена предсмертная записка, пока не установлена. Далее в статье вы узнаете…» #ауктонибудьесть

А что с реакциями, бро? Очень обидненько, если честно, что даже 100 нет 🥺🥺🥺

♥️/♥️ ⌨⌨🍁🍁🍁, в которой ненависть и любовь переплетаются в болезненном танце. Антон не умеет выражать свои чувства, и с каждым утаённым вздохом в его груди прорастает что-то чужеродное и прекрасное. Но Арсений ему больше не верит. 🔻получаеца, готова сосать. — Если тебе когда-нибудь понадобится помощь… неважно, финансовая, физическая… или просто захочешь выговориться — я буду рядом, хорошо? Если я тебе понадоблюсь, просто дай знать, и я приду, — слова Антона, полные искренней надежды и юношеской наивности, повисают в стынущем воздухе на закате. Он ловит Арсения, торопливо выбегающего из огромного здания, и его сердце трепещет в предвкушении. Сегодня особенный день. День, который он мечтал превратить в начало чего-то светлого, но вместо этого он становится точкой невозврата. Днём, когда всё безвозвратно меняется. Днём, когда Арсений окончательно убивает в нём его самого. — Ты? Чем ты можешь помочь мне, Шастун? Облить желчью, чтобы стало в сто раз хуже? Нет, спасибо. Ты мне не нужен ни сейчас, ни когда-либо. Ты вообще никому не нужен, — слова Арсения, отточенные как лезвия, вонзаются прямо в сердце Антона, заставляя его сжаться от невыносимой, жгучей боли. Он вырывает запястье из руки Антона так резко, словно прикосновение омерзительно, и с выражением брезгливости, исказившим его обычно красивое лицо, показательно вытирает руку там, где они соприкасались — будто стирает невидимую грязь. А потом уходит. Уходит, в последний раз взглянув на Антона так… О, лучше бы он смотрел на него с ненавистью! Но нет — в его пронзительно-голубых глазах лишь абсолютная, леденящая пустота. Будто Антон — никто. Ничто. Мимолётная тень, недостойная даже злобы. Так оно и есть. Арсений, сам того не ведая, решает его судьбу этим вечером, вырывая сердце Антона из груди в тот момент, когда тот наконец осмеливается сделать хоть что-то. Малейший шаг, крошечная, отчаянная попытка дотянуться… шаг к собственному спасению. Но Арсений лишь отходит в сторону, бесстрастно наблюдая, как Антон оступается и проваливается в бездну. И теперь, спустя долгое, мучительное время, вглядываясь в осколки своего прошлого, отражённые в разбитом зеркале, Антон понимает: вся его жизнь, борьба, надежды — всё это было бессмысленным. Тяжёлым. Невыносимо глупым фарсом. Вся его напускная стойкость, все попытки выстоять, все слова утешения, которые он когда-то находил для себя, рассыпаются в прах, оставляя лишь едкий, горький пепел. Его насмешки, подстрекательства, напыщенность, гордыня, стукачества, грязные планы — всё сливается в одну чёрную, въедливую кляксу. Она расползается по его телу, проникает в каждую клетку, отравляет изнутри. Он уже не находит ни одного чистого места в себе. Он чувствует себя прогнившим, пропитанным собственной желчью, слабостью, неспособностью сопротивляться. Его затягивает в бездну. Эта странная, неведомая болезнь — глубокое, беспросветное горе, перемешанное с отчаянием и самобичеванием — забирает слишком много. Непозволительно много. Но она действует так утончённо, что Антон не может не признать: её план поистине роскошен. Влюбить наследника целого состояния, одного из самых влиятельных людей в мире… в обычного ботаника, «дурнушку» без родителей и состояния. Изящно. Браво. Уничтожить его чужими руками — руками того, кого он любил, и кто никогда не ответил взаимностью. По его собственной вине.. #ауктонибудьесть

— Держись от меня подальше, Шастун, — шипит Арсений ему прямо в лицо, стараясь сохранить хоть каплю яда в голосе. Этот невыносимый тип пугающе близко, вторгается в его личное пространство. Или это алкоголь играет с ним злую шутку, размывая границы реальности? Он уже слабо соображает, теряя контроль над происходящим. Остаются лишь обострённые ощущения: ледяной ветер, обжигающий кожу, уютное тепло от ткани чужой толстовки, наброшенной на плечи, и обжигающий жар от ладоней, нагло скользящих по его бёдрам. Антон не отступает, а, наоборот, притягивает его ещё ближе, лишая возможности сопротивляться. Арсений упирается ладонями в его грудь, чувствуя, как под тканью напрягаются мышцы. Он вскидывает голову, упрямо глядя прямо в глаза Антона, не желая признавать своё поражение перед этим чёртовым засранцем. Ни сейчас, ни в этой жизни! Или…? — Иначе что? — тихо спрашивает Антон, опаляя его губы горячим дыханием. Арсений тяжело сглатывает, борясь с нахлынувшим желанием и отчаянно пытаясь сохранить хоть подобие уверенности. Антон всё ещё усмехается, глядя на него сверху вниз, словно уже уверился в своей безоговорочной победе. И Арсений, поддавшись порыву безумия, решает совершить отчаянную глупость. Глупость, которая должна вывести Антона из равновесия, обескуражить его, удивить и, наконец, дать возможность закрыть этот вопрос раз и навсегда — по причине очевидной и логичной невозможности продолжения. Но он жестоко просчитывается, перехитрив в итоге лишь самого себя, когда горячие, обжигающие губы Антона отвечают на его поцелуй с неожиданной жадностью, а руки прижимают к себе ещё крепче, словно боятся отпустить. В этот момент мир переворачивается с ног на голову. #ауктонибудьесть | #мнечестно17

🔻разница в возрасте; начальник/подчиненный; вообще какая-то странная хрень. — Тогда кончи, Арс, — приказывает он, голос срывается на хриплый рык прямо у уха, пальцы сжимают горло нежно, но уверенно. Антон замирает, но Арсений чувствует, как под его ладонями напрягаются мышцы Шастуна, а член в его заднице пульсирует отчаянно. — Я наполню тебя своей спермой, маленький. Будешь чувствовать меня ещё несколько дней, каждой клеточкой тела. О, в этом Арсений не сомневается ни секунды. И когда Антон, наконец, исполняет своё обещание, выдыхая в его шею имя Арсения, впервые за долгое время Арсений кончает, забыв обо всём на свете. Без прикосновений, без контроля — просто взрывная волна удовольствия, сметающая все преграды. Он даже не сразу осознаёт, что произошло, потому что слишком много всего происходит одновременно: яркая вспышка перед глазами, забрызганный спермой стол его начальника, толстый член Антона, такой огромный, что кажется, будто его разрывает изнутри на части, а ещё, блять, в него действительно кончили, и теперь у него подкашиваются колени, а тело снова трясётся в ознобе… И Антон ловит его на руки в ту же секунду, когда понимает, что Арсений вот-вот потеряет сознание. — Эй, я здесь, — шепчет он тепло и мягко, прижимая к себе сильнее. — Всё в порядке, Арс. Я с тобой, слышишь? В его голосе всё ещё слышны хриплые нотки, но Антон старается избавиться от них, многократно сглатывая и прочищая горло. Он медленно выходит из Арсения, и внезапное ощущение пустоты, горячей, липкой спермы, стекающей по бёдрам, только усиливает чувство потерянности и уязвимости. Антон замечает. Конечно, он всегда всё замечает. Он без труда подхватывает Арсения на руки, словно тот ничего не весит, и свободной рукой хватает пиджак, который бережно накидывает на его дрожащее, перепачканное тело. Если его и волнует, что, прижимаясь так близко, он и сам пачкается в поте и сперме, он этого ничем не выдаёт. Вместо этого он уверенно идёт в другой конец кабинета и набирает на охранной панели сложную девятизначную комбинацию, отключая сигнализацию. — Ты был таким хорошим мальчиком, Арсень. Очень, очень хорошим, — продолжает он нежно нахваливать его, ласково поглаживая по затылку, в ожидании, когда щёлкнет замок и откроется потайная дверь. Арсений даже не представляет, куда она ведёт, но надеется, что Шастун не собирается его убивать или, того хуже, выгонять на улицу в таком виде. — У меня здесь есть небольшой номер, который я использую, когда задерживаюсь на работе допоздна, — объясняет мужчина, словно чувствуя нарастающее беспокойство Арсения. — Нам нужно принять горячую ванну и поспать часов десять, не меньше. Ничего, если я отнесу тебя туда? Сквозь слёзы и шумное шмыганье носом Арсению с трудом удаётся выдавить из себя: — А я так тебя вымотал, что тебе и десяти лет не хватит, старый пень? — Ну, как всегда, — Антон неодобрительно качает головой, но уголки его губ предательски дёргаются вверх в лёгкой улыбке. Арсений, если бы не всепоглощающая усталость, отчаянно захотел бы снова прижаться к этим губам и утонуть в их тепле. — Итак, ванна и сон? Мужчина тяжело сглатывает, и из глаз снова льются слёзы, выдавая его полную эмоциональную истощённость. Он слишком чувствителен, слишком вымотан и, возможно, немного перетрахан, но главное — он ошеломлён тем, какой нежностью и заботой окружает его Шастун после всего произошедшего. — Так ты меня не уволишь? В ответ Антон закатывает глаза с театральным преувеличением, давая понять, что вопрос абсурден. И, немного поразмыслив, с хитрым блеском в глазах произносит: — Мы обсудим это утром, — подмигивает он, крепче обвивая руками чужое тело и прижимая к себе. — Если ты, конечно, вообще сможешь уснуть. На его губах появляется знакомая, самодовольная ухмылка, такая свойственная обычно Арсению. — Конечно, босс. Всё, что пожелаете. Я буду самым примерным сотрудником. #ауктонибудьесть

Улица, на которой располагается автосервис Стаса, была не самой презентабельной в городе. Обшарпанные, полуразрушенные здания, заваленные мусором тротуары и резкий, въедливый запах машинного масла — не самое приятное соседство для магазинчика комиксов «Второй кадр», в котором подрабатывает Антон. Он уже предвкушает, как будет отмывать от себя этот запах до самого вечера. Он толкает тяжёлую дверь и входит внутрь. Запах бьет в нос с удвоенной силой, и ему требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к полумраку помещения. Повсюду царит творческий хаос: валяются запчасти разных марок, разбросаны инструменты, измазанные маслом тряпки. В углу неистово грохочет радио, заглушая всё вокруг тяжёлой рок-музыкой. И тут его взгляд случайно цепляется за фигуру, сосредоточенно склонившуюся над открытым двигателем белоснежной BMW. Парень одет в обтягивающую белую майку, которая выгодно подчёркивает рельеф его мускулистых плеч и рук. Чёрные рабочие брюки плотно облегают бёдра, намекая на сильные ноги. Тёмные волосы, немного отросшие и небрежно растрёпанные, спадают на лоб, почти скрывая лицо в тени. На открытых участках кожи, на руках и по плечам, виднеются россыпи родинок, словно брызги краски на холсте. Антон замирает, словно поражённый электрическим током. Он просто не может отвести от него глаз. В его движениях чувствуется какая-то особая грация и уверенность, а испачканная маслом одежда лишь придает ему особый, бунтарский шарм. Он выглядит… чертовски сексуально, до неприличия. Неужели это… Арсений Попов? Поверить в это было просто невозможно. Этот неряшливый, но безумно привлекательный парень, увлечённо копающийся в моторе, и надменный заучка, которого Антон знал в школе, казались двумя совершенно разными людьми, словно персонажи из разных вселенных. Но что-то в его осанке, в лёгком изгибе спины, в этой манере наклонять голову было до боли знакомым. Парень выпрямляется, вытирает руки о замасленный кусок ткани и медленно поднимает голову. Их взгляды встречаются. Это был он. Арсений Попов. Его глаза, всё такие же невозможные, пронзительно голубые, будто осколки льда, вспыхивают от удивления, а затем в них мелькает узнавание. Он медленно, неторопливо окидывает Антона оценивающим взглядом с головы до ног, словно примеряя, и на его губах появляется знакомая, едва заметная усмешка. — Шастун? — произносит он, растягивая слова с явным удовольствием. — Что за ветер занёс тебя в мою скромную обитель? Неужели тебе тоже понадобилась помощь гениального автомеханика? Антон чувствует, как кровь приливает к лицу, и краснеет, кажется, даже кончиками ушей. Арсений прекрасно понимал, что Антон смотрит на него, и, похоже, отчаянно наслаждался произведённым эффектом. — Я… я от Сергея Матвиенко, — бормочет он, стараясь говорить как можно ровнее и спокойнее, чтобы голос не дрожал. — За деталью для его… для двигателя. Арсений кивает, словно знал об этом заранее и просто ждал повода для этой встречи. — А, да, конечно, — говорит он, делая несколько шагов в его сторону. — Деталь, разумеется, есть. Но прежде чем я отдам тебе её в руки, ты должен ответить мне на один маленький вопрос. Антон настораживается, как заяц, учуявший опасность. Что за вопросы? Что ещё викторина? — Какой вопрос? Брюнет останавливается в нескольких шагах от него, и его взгляд, насмешливый и лукавый, скользит по чужой фигуре, задерживаясь на мгновение на губах. Он слегка приподнимается на носочках, почти незаметно, чтобы их губы оказываются примерно на одном уровне. Запах машинного масла смешивается с едва уловимым ароматом его одеколона, пьянящим и терпким. — Нравится? — шепчет он с ухмылкой, в голосе звучит неприкрытая провокация, и он небрежно указывает пальцем на самого себя. #ауктонибудьесть