darka

🌟 Кинк на разницу в возрасте! Боже, трахните меня! 🌟все нормально, все хорошо, сейчас будем драться. а это был финал.. 🌟 предыдущая часть! // — Я не буду говорить, что твои чувства неправильные, Арсений, — продолжает Антон, голос его становится совсем глухим, в нём прорезается такой надрыв, что у парня физически подкашиваются колени. — Потому что мои собственные… гораздо хуже. И это, поверь, куда страшнее. Арсений замирает, боясь дышать. Он впервые видит этого статного, всегда безупречного мужчину настолько… обезоруженным. Антон не смотрит на него — он сверлит взглядом приборную панель, будто собственные слова пригвоздили его к креслу, лишая возможности пошевелиться. Тук. Тук. Тук. Ритм сердца под чужими пальцами становится неистовым. Через этот контакт, через кожу и вены Арсений чувствует, как в него вливается чужая тьма — такая же густая, горькая и запретная, как его собственная. Оказывается, гореть в этом аду в одиночку невыносимо. Но гореть вместе с ним… это то, ради чего стоит перестать бояться. Облегчение накрывает Арсения волной, окончательно смывая остатки рациональности. Он больше не один в своей «неправильности». Теперь их двое против всего мира. А затем Арсений делает решающий жест. Тихий, сухой щелчок блокировки дверей звучит в тишине салона подобно выстрелу. Этот звук окончательно отрезает их от внешнего мира, запирая в душном, плотном тепле салона. Арсений намеренно захлопывает ловушку, создавая пузырь, где больше не существует чужих взглядов, морали и правил. Только они. Без права на спасение. Парень медленно, почти невесомо наклоняется к мужчине. Его тёплое дыхание касается напряжённой шеи мужчины — так робко и нежно, что в груди болезненно щемит. Арсений чувствует, как Антон под этим дыханием каменеет весь. «Трусишка», — думает брюнет, а самого охватывает такой тремор. — Антон… — голос звучит тихо, почти интимно. Арсений произносит его имя, пробуя на вкус, и оно звучит так, будто благословение, ну или же окончательный смертельный приговор им обоим. — Поехали отсюда. И Антон ничего не отвечает. Лишь его пальцы на руле сжимаются до белизны в костяшках в десятый раз за вечер, а машина плавно и неотвратимо трогается с места, унося их в темноту улиц, не оставляя ни единого шанса передумать. #ауктонибудьесть

Последняя часть уже в отложке! От вашего актива зависит, что, когда, с кем и где будет 😈😈😈😈😈😈😈 И в каких позах (но это я с вами флиртую)

🌟 Кинк на разницу в возрасте! Боже, трахните меня! 🌟подходим к концу. ☹️ 🌟 предыдущая часть! // следующая часть! Арсений ездил в этой машине тысячи раз. Раньше это пространство было его персональным убежищем. Он сотни раз засыпал на заднем сиденье, уткнувшись лбом в плечо Вани, убаюканный мерным гулом мотора. Салон всегда пах одинаково: дорогой кожей и терпким, пряным парфюмом отца друга. Этот запах был синонимом безопасности, непоколебимого спокойствия. Теперь всё изменилось. Безопасность сгорела, оставив после себя лишь пепел и щемящую неизвестность. Сегодня Арсений впервые сидел не сзади, а на переднем кресле, параллельно водителю. И эта близость была одуряющей. Знакомый аромат парфюма больше не успокаивает — он проникает под кожу, заставляя лёгкие гореть, а сердце — сбиваться с ритма. Каждое движение Антона, каждый поворот руля казались Арсению слишком личными, почти интимными. Среда была их единственным днём «без свидетелей». Дополнительные занятия Арсения заканчивались позже, и Ваня с Серёжей уезжали раньше. И внутри буквально всё орало, что Антон воспользовался этим шансом. Он хотел. Он знал. И было ли это хорошо? Антон. Это имя теперь не просто вибрирует в сознании — оно жжётся. Без отчества, без границ. Сможет ли он когда-нибудь выдохнуть его вслух, глядя прямо в глаза напротив? — Я не буду спрашивать, правда ли то, что сказал мой сын, — низкий, рокочущий голос Антона заполняет пространство, вибрируя в самой грудной клетке Арсения. — Антон Андреевич… — голос дрожит, срываясь на едва слышный шёпот. — Я не буду ничего спрашивать, — жёстко перебивает он, не отрывая взгляда от дороги, но Арсений видит, как белеют его пальцы на кожаной оплётке руля. — Потому что для меня всё более чем очевидно. Сердце Арсения пропускает удар, а затем с бешеной силой пускается вскачь. Внизу живота, в той самой точке, которая ещё ночью плавилась от постыдных фантазий, разливается тягучий, острый жар. Это было похоже на свободное падение в бездну — страшно так, что перехватывает дыхание. Арсений молчит, не смея шевельнуться. Он украдкой жадно впитывает детали: резкие желваки, гуляющие под светлой кожей, безупречную линию челюсти, напряжённую шею. Сильные руки, уверенно держащие руль — те самые руки, которые в его голове так умело владели его телом всего несколько часов назад. Машина останавливается у знакомого двора. Гравий глухо хрустнул под колёсами, и тишина в салоне становится почти болезненной, звенящей от невысказанного. Арсений чувствует, как к горлу подкатывает ком из стыда и отчаяния. Он должен уйти. Прямо сейчас. Пока не расплакался, пока не выдал себя окончательно. Он дёргает ручку двери, стремясь к спасительному прохладному воздуху. Но запястье перехватывает сильная, горячая ладонь. Этот контакт подобен разряду тока. Ладонь Антона большая, властная; она не просто останавливает — она заземляет. Мужчина сжимает пальцы крепко, почти до боли, а затем внезапно смягчает хватку, медленно ведя большим пальцем по нежной коже, прямо по бьющемуся пульсу. — Ты же понимаешь, что так быть не должно? — смотрит так выразительно, будто прося согласиться. — Арсений, скажи, что понимаешь. Пожалуйста. #ауктонибудьесть

🌟 Кинк на разницу в возрасте! Боже, трахните меня! 🌟получается больше частей, чем я планировала. но там ещё чуть-чуть, не переживайте. я думаю насчёт секса, все нормально, ахахахха. 🌟 предыдущая часть! // следующая часть! После той ночи Арсений не появляется в доме Вани около недели, даже несмотря на его сообщения, полные раскаяния и сожаления. Даже несмотря на купленный ему в подарок его любимый шоколад и обещание заказать столько пицц и сходить на столько спектаклей, сколько Арсений только пожелает. Он элементарно не может, и дело тут далеко не в детской обиде. Парализующий, животный страх будто так и шепчет на ухо: столкнется он еще хоть раз взглядом с Антоном Андреевичем, то позорно упадет в обморок или вообще скончается, не дожив до следующего дня. Скорая ничего не успеет сделать. Но, что парадоксально, стоило солнцу скрыться, а двери в спальню закрыться на защелку, как страх мутировал. В вязкой темноте воспоминание о стальном, почти осязаемом взгляде мужчины, пригвожденном к его губам, вызывало не дрожь ужаса, а нечто гораздо более опасное. Горячее, постыдное, пугающе неправильное — острое, как бритва, возбуждение. Это чувство не уходило. Оно изматывало, час за часом отрывая от Арсения по кусочку, высасывая волю, пока он, наконец, не сдается. Зажмурившись до цветных пятен перед глазами и запускает похолодевшие пальцы под ткань белья. В комнате было слишком душно; воздух казался густым, как патока. Рука двигается под тканью боксеров в такт пульсу, пока Арсений не решается их снять. Абсолютно голый, он ныряет под одеяло, стараясь вновь спрятаться в пустой комнате, ведь даже перед самим собой стыдно. Под покрывалом еще жарче; обжигающее дыхание и густая разгоряченная кровь не делают лучше. Рука по члену скользит вверх-вниз, спускается чуть ниже, перебирая яйца. Арсений сильнее глаза жмурит, вспоминая лицо по деталям, представляя, как Антон притягивает его за шею к себе, своими губами впивается в него. Целуя, кусая. Естественная смазка с головки члена стекает сильнее. Арсений наращивает темп, закусывая кожу на свободной руке, чтобы, не дай Бог, даже писк не издать. А фантазия все сильнее и сильнее подначивает. Интересно, какого это было бы, если бы Антон — самый сексуальный мужик в мире — вставил в него пальцы. Интересно, он бы растягивал его долго, спускаясь поцелуями и очерчивая языком каждую родинку или был бы тем, кому понравилось бы смотреть, как Арсений растягивает себя сам. Для него. Последнее движение рукой — и пальцы на ногах поджимаются; сам парень ощущает, как теплая сперма течет по коже вниз. Кровь шумит в ушах невероятно громко, не позволяя звукам окружающего мира сразу начать появляться. Но эйфория ускользающего удовольствия постепенно угасает, и на поверхность сознания пробивается легкая вибрация телефона с прикроватной тумбы. Арсений бездумно тянется к светящемуся гаджету чистой рукой, на тыльной стороне которой еще виднеются следы зубов. И тут же замирает, увидев на дисплее одно единственное уведомление. anton.shastoon: заберу тебя завтра. думаю, нам есть, что обсудить. #ауктонибудьесть

Делаем на час раньше, я не могу ждать! 10 минут! И кидаю А то я так домашку не сделаю! Честное слово!

Дождёмся, когда люди с работы или учёбы вернутся И будем читать что-то про голые члены Идёт?;) Есть как раз время тыкнуть реакции до 18:00 по мск

🌟 Кинк на разницу в возрасте! Боже, трахните меня! 🌟Передаю привет этому вашему холидей бою 😌 и чудесной @hope_07u (эта эстетика прям в душу запала, всех люблю) 🌟 предыдущая часть! // следующая часть! — Пожалуйста, Ваня, просто встань, — Арсений издает приглушённый стон, едва удерживая обмякшее, пропахшее дешевым алкоголем и чужим весельем тело друга. Пальцы сводит от напряжения, пока он пытается соскрести Дмитриенко с пола. Дурацкий бирпонг. Дурацкая вечеринка. — Если твой отец нас застукает, нам обоим конец, он просто… — …будет крайне удивлён, — низкий, рокочущий голос с отчетливой хрипотцой разрезает тишину холла, словно острый нож — мягкое масло. Арсений вздрагивает так сильно, что пальцы сами собой разжимаются. Он выпускает ворот толстовки Вани, и тот с глухим, болезненным стуком приземляется обратно на прохладную поверхность кафеля. Блять. Блять. Блять. — Сюшка-плюшка… за что? — доносится снизу обиженное нытье. Ваня трет ушибленный затылок, едва ворочая языком. — Ты меня совсем не любишь, да? Как и холодец бой. Как и все вы… Вы все черствые сухари. Скажи ему, что я тоже классно танцую! Но Арсений его не слышит. В ушах пульсирует тяжёлый ритм собственного сердца, а по позвоночнику, вопреки жаре, пробегает ледяной разряд. Мысленно досчитав до трёх и заставив онемевшие мышцы подчиниться, он медленно, почти обречённо оборачивается. Антон Андреевич стоит всего в нескольких шагах, прислонившись к дверному косяку. На нём домашняя футболка, которая слишком отчётливо подчеркивает разворот широких плеч, и Арсений на секунду забывает, как дышать. — Что мой сын отмечал на этот раз? — в голосе мужчины слышится опасная насмешка, но взгляд остаётся пугающе серьёзным. Арсения накрывает запоздалое осознание: Антон всё это время был здесь. В полумраке гостиной, в этой густой тишине он наблюдал, как Арс, задыхаясь от тяжести, волок Ваню. Он ждал. Он смотрел. От этой мысли внизу живота завязывается тугой, горячий узел. — Я… Ваня и я… мы просто… — Арсений сглатывает, понимая, что голос звучит слишком тонко, слишком жалко. Он непроизвольно облизывает пересохшие, горящие губы. Это секундный жест, вызванный паникой, но он замечает, как в ту же секунду взгляд Антона Андреевича меняется. Он больше не смотрит на пьяного сына. Его внимание приковано к лицу Арсения. К чужим губам. — Пожалуйста, не злитесь на него, — продолжает Арс, и его речь замедляется, становясь тягучей, как патока. — Он поругался с Ржевским. Только поэтому… Он снова набирает воздух, собираясь продолжить оправдания, но слова застревают в горле. Мужчина делает шаг вперёд, входя в круг света от настенного бра. Теперь его глаза — в полумраке почти чёрные, глубокие и опаляющие — смотрят прямо в душу. Воздух между ними становится настолько плотным, что его, кажется, можно потрогать руками. — Ложитесь спать, Арсений, — произносит Антон. Его голос вибрирует где-то в грудной клетке Арса. Брюнет готов сорваться с места, сбежать, скрыться в темноте коридора от этого невыносимо желанного взгляда, но Ваня, наконец поймавший равновесие, пресекает все пути к отступлению. Он вцепляется в стоящую рядом этажерку, подтягивается и, расплывшись в блаженной, идиотской улыбке, выдает: — Па-а-ап, ты такой классный. Не зря Арс на тебя так люто запал. Тишина, воцарившаяся после этих слов, становится оглушительной. Арсений чувствует, как мир вокруг него начинает медленно рушиться, а взгляд Антона Андреевича становится ещё темнее. #ауктонибудьесть

Ого, столько пересылок, а реакций нет ☹️☹️☹️

Поучаствуйте в интерактиве! Если кто-нибудь придумает АХУЕННУЮ эстетику к ау, то следующая часть выйдет. Просто выйдет. *злобно смеюсь*😈 Не боитесь. Все выйдет. Я слишком люблю взрослых мужчин.

🌟 Кинк на разницу в возрасте! Боже, трахните меня! 🌟Придумайте эстетику к этой ау, я на паре, не могу секси-фоточки смотреть 🙏🙏🙏🙏🙏 🌟 следующая часть! — Вань, я… кажется, влюблен в твоего отца… — слова срываются с губ прежде, чем Арсений успевает выставить внутренние фильтры. Осознание того, что он наконец произнес это вслух, накрывает его тяжелой, удушающей волной. Молодец, Арсений. Пять баллов. Стоило ли хранить эту тайну с шестнадцати лет, выжидая «идеальный момент», чтобы в итоге вывалить всё в самый заурядный вечер? Под «Мстителей» на фоне и остывающую пепперони. Пиздец. Не в силах больше выносить пристальный взгляд друга, он буквально зарывается в кровать, кутаясь в кокон одеяла и пряча лицо в кипенно-белых подушках. Ноги, запутавшиеся в слоях хрустящего накрахмаленного хлопка, леденеют, несмотря на зной за окном, а предательские щеки полыхают так, что, кажется, кожа вот-вот начнет плавиться. Сердце под ребрами выбивает бешеный, рваный ритм — так громко, что Арсений не сразу различает знакомый с детства низкий смех. — Я ставил на то, что ты расколешься только на выпускном, Арс, — отсмеявшись, наконец произносит Ваня. Он игриво щекочет пятку друга, не успевшую скрыться в «убежище», и добавляет с долей лукавства: — Придется отдать Серёже полтинник. Он знал, что не выдержишь даже до апреля. Арсений не знает точно, когда этот яд пустил корни в его кровоток, но до секунды помнит момент, когда чувства распустились пугающе ярким цветом. Сладкие шестнадцать. Теперь не только его, но и Вани. День рождения Дмитриенко, и всё-таки ему идёт фамилия его мамы, стал свидетелем той роковой вспышки, и теперь каждое воспоминание об этом вечере жгло изнутри. Он видел отца своего лучшего друга сотни раз, но в тот вечер Антон Андреевич внезапно перестал быть просто «родителем». Он стал Мужчиной. Поразительно, до омерзения привлекательным, с этим его тяжелым, чуть ленивым взглядом и редкой улыбкой, которая, казалось, предназначалась только для того, чтобы разбивать чужую броню. Когда они только переехали в этот район, Арсений и помыслить не мог о подобном. А чувств оказалось… непозволительно, греховно много. Тот вечер на кухне до сих пор стоял перед глазами. Они остались вдвоем, расставляя свечи на торте. Полумрак, тихий гул холодильника и опасная близость. Антон Шастун — человек, к которому Арсений никогда не смел обратиться на «ты», — внезапно оказался слишком близко. Когда Антон навис сзади, чтобы зажечь дальние свечи, Арсений кожей почувствовал жар, исходящий от его тела. Его плечо коснулось груди Антона, и по позвоночнику будто пробежался импульс тока. Тонкие пальцы Шастуна с россыпью колец уверенно чиркали зажигалкой, и Арсений, затаив дыхание, впитывал запах его парфюма — дорогого табака, сандала и чего-то животно-притягательного. Шестнадцать маленьких огней отражались в глазах мужчины, а Арсений в этот момент едва не задохнулся от осознания: он готов был сгореть в этом пламени сам, лишь бы на него смотрели так же пристально. Каждое случайное касание, каждый вдох в унисон — всё вдруг стало интимным, почти сакральным. Брюнет одновременно осознавал и ненавидел тот факт, что его первой — и единственной — одержимостью стал отец лучшего друга. Человек, который был выше, старше, опытнее. Тот, кто уже качал на руках новорожденного сына, когда сам Арсений только делал первый вдох. Разница в восемнадцать лет ощущалась не просто цифрой, а непреодолимой пропастью, в которую он падал каждый раз, когда Антон Андреевич просто называл его по имени. Это было неправильно. Запретно. И абсолютно неизлечимо. Кошмар. Интересно, в аду для таких, как он, приготовлен самый жаркий котел или их просто заставляют вечно проживать этот момент на кухне, так и не решившись коснуться губ? #ауктонибудьесть

«ɜᥱρκᥲ᧘ᥲ»

•омегаверс au, в которой Арсений в прекрасном игривом настроении

🤩 au, омегаверс, ER, студенты, запахи, хэ Читай другие мини-аушки тут 🤩🤩🤩

Мир вокруг перестает существовать. Остается только хруст осевшего наста, пронзительно голубое небо и тяжелое, рваное дыхание — одно на двоих. Секунду назад это была лишь шутливая погоня по заснеженным склонам, закончившаяся неловким прыжком. Теперь же Антон лежит на лопатках, чувствуя кожей обжигающий холод, а сверху, прижимая его своим весом к земле, замер Арсений. Его кудри рассыпаются, касаясь лица; влажные от таявшего снега пряди смешиваются с грубым ворсом черного пальто. Шастун смотрит на него снизу вверх, не в силах отвести глаз. Сердце колотится так отчаянно, что, кажется, удары эхом отдаются в самой земле под ними. Он кожей впитывает исходящее от Арсения тепло — смесь морозного воздуха и чего-то неуловимо сладкого. Арсений подается вперед, пока их носы почти не соприкасаются. Облачка пара от их дыхания сплетаются в единый прозрачный шлейф. — Ты невыносим, Шастун, — шепчет он. В голосе нет и тени злости — лишь такая нежность, от которой в горле застревает ком. — А ты слишком медленно бегаешь, Арс, — отзывается Антон севшим голосом. Его ладонь осторожно скользит вверх, обжигая кожу на чужой шее прямо над краем шарфа. Руки спускаются ниже. Пальцы наталкиваются на холодную полоску серебра на руке Арсения. Кольцо неярко блестит в лучах зимнего солнца — символ обещания, которое они дают друг другу вопреки всему миру. Антон притягивает его ближе, чувствуя, как Арсений доверчиво, всем телом, льнет к нему. Ледяной наст под спиной больше не имеет значения. — Знаешь, — едва слышно проговаривает Арсений, касаясь его губ своими, — кажется, я совсем не хочу вставать. Антон лишь крепче обхватывает его за талию, заставляя окончательно раствориться в этом моменте. — Тогда останемся здесь, пока нас не занесет снегом. Я не против остаться с тобой тут. #ауктонибудьесть

🎄 «Мороз по чату» 🌿топ!Шаст 🌿Рейтинг: NC-17 🌿Метки (будут дополняться):

начальник/подчиненный, офис, Гринч Антон и саркастичный Арсений, hurt/comfort, немного юмора, щепотка драмы и ведро флаффа

🌿au переписка, в которой Арсений очень любит новый год, а у Антона есть болезненное прошлое🌿 🌿🌿🌿🌿1 часть🌿🌿🌿🌿 Читать дальше... 🌿🌿🌿 от канала: Сыр косичка

— Ты опасный человек, Шастун, — пальцы Арсения путаются в коротком ежике волос на затылке Антона. — Взгляд такой, словно ты сейчас Руса на куски порвешь. Он коротко и хрипло смеётся, подаваясь чуть вперёд. — И тем не менее ты у меня на коленях, — Антон переводит на него тяжёлый взгляд, и в голосе проскальзывает опасная усмешка. — Полагаю, это делает тебя соучастником, милый.

🌟 Мы не поддерживаем распитие алкоголя в стенах общежития..) ахаххах — Друзья-товарищи! — радостный вопль Максима Зайца буквально ввинчивается в серые стены комнаты. С гулким звоном стекла он водружает на стол внушительный ящик. — Сегодня все пьем за мой счет! Яна, роскошная блондинка, лениво приподнимается на локтях, пытаясь сквозь полумрак разглядеть этикетки. — И сколько ты выложил за это сомнительное удовольствие? — Ни копейки, родная! — Максим будто сияет, картинно вытирая несуществующий пот со лба. — Мы после этого не ослепнем? — подает голос Макар, по-хозяйски обнимая Яну со спины и с подозрением поглядывая на тару. — Ой, да не пиздите! Брат подогнал — у него со свадьбы осталось, а я проявил чудеса дипломатии и уломал отдать всё мне. К тому же у нас повод! — Заяц бросает быстрый взгляд на часы, резко разворачивается к двери и вскидывает руки, точно шпрехшталмейстер, открывающий представление: — Три... два... один!.. Не успевает он закончить, как дверь распахивается от мощного пинка. В комнату влетает пунцовый, как спелый томат, Шастун. Не глядя ни на кого, он по траектории снаряда ныряет в свою кровать. Старый матрас жалобно скрипит под его весом, прогибаясь будто до самого пола. Антон тут же закапывается лицом в подушку, издавая невнятные звуки. — Неужели Антоша наконец выдал Попову адекватный комплимент и не отъехал в обморок прямо на месте? — усмехается Макар. — Бинго, богатырь мой! — Максим победно вскидывает ладонь для хлопка. — Сегодня пьем до дна! Так, считаем: я, вы двое, девчонки из блока Яны и наш блаженный в придачу. Яна задумчиво прикусывает губу, прикидывая в уме запасы закуски и мысленно ревизируя содержимое холодильника. А Антон тем временем переворачивается на спину и замирает, мечтательно созерцая трещины на потолке. На его лице блуждает абсолютно идиотская, но бесконечно счастливая улыбка. — О, глядите, Арсений в коридоре! — внезапно рявкает Заяц. — Где?! Как я выгляжу? — Шастун подскакивает, как на пружинах, судорожно приглаживая растрепанные волосы. — Как павлин в брачный период, — закатывает глаза Катя, входя в комнату и отпихивая Максима от стола. — Ладно, наливайте уже. Нас ждет приятно-долгий вечер! #ауктонибудьесть | #мнечестно17

Он целует его. Антон Шастун целует его. И, к своему собственному шоку, Арсений не испытывает ни малейшего отвращения. Более того, Антон всё ещё целует его — прямо здесь, на глазах у всех, посреди шумного корпоративного бала, и Арсению совершенно не претит мысль, что его видят с ним. Где-то в самой гуще этого внезапного, страстного поцелуя Арсений прижимается к Антону ещё сильнее. Это движение противоречит всему: их статусу конкурирующих за должность директора сотрудников, их вечным спорам, их негласной вражде. Но Арсений не может отрицать, как бешено начинает биться его сердце, когда чужой язык, дерзкий и уверенный, скользит за его губы, исследуя влажную теплоту рта. Это не просто поцелуй — это вторжение, и Арсений сдается без боя. Может быть, всё, что им нужно, чтобы отбросить разногласия, — это хороший поцелуй? И, блять, это чертовски хороший поцелуй. В конце концов, к Арсению возвращается подобие самообладания. Он отталкивает Шастуна. Не настолько, чтобы они полностью разорвали контакт — лишь на расстояние, достаточное, чтобы обуздать эти порочные, совершенно неуместные мысли. — Думаю, с тебя и этого достаточно, — выдыхает Арсений хриплым, сбившимся голосом, который он с трудом узнает. Рука Антона всё ещё лежит у него на спине, кончики пальцев впиваются в тонкую ткань рубашки, словно якоря. — Думаю, нам стоит продолжить, — усмехается Антон, прижимаясь лбом к его лбу. Его дыхание опаляет губы Арсения. — Если бы я знал, что целовать Арсения Сергеевича — это нечто подобное, я бы сделал это ещё на школьной дискотеке лет пятнадцать назад. Арсений машинально играет с лацканами его пиджака, пытаясь разгладить несуществующие заломы. — Прям поцеловал бы? — голос всё ещё дрожит. Он поднимает глаза и встречает пристальный, неотрывный взгляд Антона. В этих зелёных глазах пляшут искры. — Как я мог «не хотеть»? — Антон чуть отстраняется, чтобы видеть его реакцию. — Думаю, все тогда были очарованы тобой. Ты был... недосягаем. Сердце Арсения вновь бьется чаще, отбивая сумасшедший ритм. Что происходит? Антон всегда был таким обаятельным? Буквально пять минут назад они яростно спорили о предложении Арсения по инвестициям в стартап малого бизнеса, потом этот наглец поцеловал его, и теперь Арсений внезапно, необъяснимо очарован им. — Мне нужно идти, — Арсений трясёт головой, пытаясь вырваться из того транса, в который попал. Он чувствует, как его щеки горят. — Всё в порядке? — Антон не отпускает его, взгляд полон вопросов. — Устал, — коротко бросает Арсений. Больше он ничего не говорит, резко разворачивается и, не оглядываясь, покидает бал, оставляя позади весьма озадаченного Антона и гул чужих голосов, которые теперь кажутся оглушительными. Он не знает, куда идет, но точно знает, что ему нужно как можно скорее выбраться из этого душного зала, пока его мир окончательно не перевернулся с ног на голову. А губы всё ещё предательски покалывают, напоминая о том, что стоит только развернуться — и Антон тут же последует за ним. #ауктонибудьесть

Медленными шагами возвращаюсь к постам… Это дается непросто, но, кажется, мы снова верим в любовь ❤️ В 14:00 по мск выйдет небольшая аушка А пока я очень хочу услышать вас: делитесь своими идеями и предложениями для будущих историй и переписок. Что бы вы хотели прочитать в моем исполнении? Это может быть конкретная сцена (например, «свидание на крыше под ночным небом») или просто сочетание меток (например, «драма, хоккеисты, плохой финал») Стекло мы все еще приветствуем. (и импрореал тоже 🤩) Всех люблю, даже могу поцеловать, но это секрет💋💋 Анонимка и комментарии Вас ожидают.

Чуть-чуть абьюза никому не повредит. Проверяйте зрение, не будьте Антоном 😁 #что

Ночь медленно опускается на Москву, укрывая суету мегаполиса тяжелым бархатным покрывалом. Удивительно, но сквозь пелену смога, ядовитое сияние неоновой рекламы и бесконечные потоки машин иногда проглядывают звезды. В этом городе, заполненном миллионами чужих людей, они кажутся настоящим чудом — случайными гостями из забытого, чистого мира. Арсений любит звезды. Он ждет их появления так, как ждут старых друзей, — молчаливо, преданно, почти отчаянно. Даже когда небо остается глухим и серым, он продолжает смотреть вверх, точно зная: там, за тяжелыми тучами, скрывается вечность. Он сидит на диване в своей квартире под самой крышей. Высокие своды мансарды делают пространство вокруг почти невесомым, а окно, врезанное прямо в наклонный потолок, превращается в портал к созвездиям. В комнате зябко — октябрь уже вступил в свои права, а тепло в батареях всё еще остается лишь обещанием в квитанциях. Арсений слышит, как в коридоре хлопает дверь, как привычно звенят ключи, но не шевелится. Он слишком глубоко в себе, слишком далеко от земли. Поверхность дивана мягко прогибается. Антон садится рядом, принося с собой резкий запах улицы, колючего ветра и едва уловимый аромат остывшего кофе. Заметив, что край футболки Арсения задрался, подставляя обнаженную кожу сквозняку, Антон привычным, почти инстинктивным жестом поправляет ткань. Его пальцы на секунду касаются теплого бока, оставляя за собой шлейф колючих мурашек. Арсений шумно выдыхает. В тишине пустой квартиры этот звук звучит как надрывное признание. — Иногда я так сильно хочу крылья, — шепчет он, не отводя взгляда от мерцающей точки в вышине. — Просто чтобы взлететь. Чтобы небо, наконец, распахнуло свои объятия, и я мог смотреть на людей сверху. Так же равнодушно и красиво, как смотрят на нас звезды. Антон не отвечает сразу. Он медленно протягивает руку, касается пальцами подбородка Арсения и мягко разворачивает его лицо к себе. В полумраке глаза Антона кажутся слишком темными для его зеленых. — Хочешь… — Он медленно проводит большим пальцем по щеке Арсения, едва касаясь россыпи родинок, будто это его собственные, осязаемые звезды. — Я буду твоими крыльями? Он произносит это негромко, но с такой пугающей искренностью. Для Антона всё давно стало предельно ясно: Арсений стал для него небом, его личным бесконечным космосом. И сейчас он готов отдать всё, лишь бы Арсений почувствовал то же самое — что ему больше не нужно смотреть вверх, чтобы найти свою высоту. #ауктонибудьесть