quill | каталог фанфиков BTS

✈️PARENTS | РОДИТЕЛИ | ВИДЕО

Чон Чонгук в один день становится вдовцом и отцом, а его новорождённый сын отказывается от смеси и угасает на глазах. Единственный выход — Ким Тэхен, омега из соседней палаты, потерявший ребёнка при родах. Один звонок, одна немыслимая просьба и две разбитые жизни, которым суждено столкнуться, чтобы спасти друг друга.

содержание: 👁 1 глава 👁 2 глава 👁 3 глава 👁 4 глава 👁 5 глава 👁 6 глава 👁 7 глава 👁 … открыть следующую главу 🔒проголосовать — 20 голосов ✅75 комментариев без спама ✅270 лайков 💬 их мир трещит по швам. а ваш?

достать до альфы | сюжет работы

Чонгук – альфа, которого все боятся. Тэхен – омега, которого ничто не пугает. Даже похищение. Особенно похищение. Ведь это отличный шанс переделать мрачный особняк мафии под свой вкус и довести до белого каления его слишком серьезного хозяина.

• как вам данная работа? • заказать рекламу

Вы это не видели, хорошо?

Переводит копейки раз в месяц — наверняка включён автоплатёж, а сам-то и не вспоминает. А Тэхён здесь — разрывается между тремя работами, чтобы прокормить троих детей, которых тот бросил, словно надоевшие игрушки.   Вообще, Тэхён уже давно мёртв внутри. Ни эмоций, ничего — только тянущее, давящее ощущение ответственности за трёх малолетних детей. И тупой ужас от того, что они буквально выживают в этом суровом мире. В голоде — не всегда, но бывает. В холоде — батареи прогревают квартиру наполовину, окна старые, дует. По вине никчёмного родителя. По его вине.   Он не даёт им жизнь. Он даёт им существование.   Но вот случилось это.   Стоял вопрос: каков же итог того, что он просто доверился насильнику и позволил всему случиться? И ответ на него таков: в его руках оказалась крупная сумма.   Настолько крупная, что он тогда на кухне дрожащими руками пересчитал трижды и не верил собственным глазам. Тэхён тем же вечером купил детям торт, а утром оплатил просроченные счета — за электричество, воду и за квартиру. Внёс долги коллегам, и впервые за долгие, изматывающие месяцы цифры в квитанциях обнулились.   А ещё он купил нормальной еды и настоящие фрукты — не подгнившие уценённые, а свежие. Яблоки, груши, виноград. Дети смотрели на холодильник с распахнутыми ртами, как на чудо чудесное. А потом радовались ещё сильнее — папа расщедрился совсем и купил им подарки. Небольшие, конечно: младшим — раскраски, цветные карандаши, пластилин, а Минджуну — книгу, которую тот давно хотел. И впервые за долгое время выражение лицо старшего ребенка стало детским и беззаботным.   И в груди у Тэхёна вдруг появилось лёгкое чувство. Впервые за долгие-долгие годы. Ему есть чем оплачивать счета ближайшие три-четыре месяца. Будет что есть и во что одеться. Это груз с плеч, гора с сердца. Воздух в лёгких после долгого удушья.   Вот тогда Тэхён и заплакал. Это выпало на четвёртый день после случившегося… И плакал он от облегчения и уродливой благодарности к своему насильнику.  

Тэхён заплакал только на четвёртый день после случившегося.   Он прямо-таки держался молодцом — продолжал проживать жизнь, даже лучше, чем обычно. Маской улыбался детям, готовил им завтраки, а после упахивался, как ни в чём не бывало, на подработках. А потом, одним вечером, что-то внутри надломилось. Кажется, всё осознал…   Мысль «наедятся ли его дети сегодня» — его реальность. Не тревога и не фантомное беспокойство. А именно ежедневное, изматывающее бытие. Тут даже не вопрос в капризах, в шалостях, в том, чтобы дать им лучшее. Нет. Тэхён не справляется просто с жизнью и сбазовым выживанием.   Дети растут очень быстро. Буквально стремительно, и вместе с тем безжалостно к семейному бюджету. Им нужны обновки каждый сезон: штанишки становятся короткими, куртки трещат по швам, кроссовки изнашиваются до дыр. А у него самого экран телефона заклеен скотчем — паутина трещин под мутной плёнкой. Работает через раз. Зависает. Нового не будет, попросту не на что.   Выходные он не помнит. Когда в последний раз у него был выходной? Год назад? Два? Один график сменяется другим: клининг перетекает в ночную смену на складе, оттуда — в ресторан при отеле посудомойщиком. Ритм бешеный, а сон урывками — по три-четыре часа. Повезёт — поспит все семь. И кофе литрами, чтобы колени держали.   Старшего ребенка зовут Минджу, и ему всего восемьлет. Но уже превратился в няньку: сам присматривает за младшими, разогревает еду, укладывает спать, даже подмывает. Восемь лет, а детства уже нет. По вине своегонепутёвого родителя он стал маленьким-взрослым человечком с испуганными, непонимающими глазами. Сильно отстаёт от учёбы; учительница звонила, просила прийти поговорить, но Тэхён не пришёл. Не смог: работал, как всегда — у него только одна «отмазка». Да и какой смысл приходить, когда он знает, что ничего не изменит? Не наймёт репетитора и не будет сидеть с уроками. Его вопрос в том, чтобы прокормить детей. Не до учёбы, к сожалению. В их семье совсем другие приоритеты…   У них даже приличной страховки нет. Есть базовая, государственная — покрывает треть расходов, и то не всегда. Случись что-нибудь — сломанная рука, воспаление лёгких, не дай бог что серьёзнее — Тэхён погрязнет в долгах.   И тогда что? Куда детей? В детский дом?   У них нет запасного плана. Нет знакомых, друзей, родственников, которые поддержали бы и подхватили.   Оставить детей — мысль ледяная и парализующаяродительское сердце. Он представляет, как их забирают. Как Минджун держит за руки младших, их выводят во двор, всех троих увозят. Раздельно, потому что троих вместе никто не возьмёт. Представляет их лица, слёзы, крики…   «Папа, не надо. Папа, мы будем хорошими!»   И кто им объяснит, что виноваты в этом не они? Они и так были хорошими, были терпеливыми…   Тэхён — плохой, слабый родитель. Он даже не смог защититься, когда его насиловали в собственном доме, на кухне. Ничего не смог сделать. Хуже — не захотел.   Он хорошо запомнил того мужчину. Колючие глаза, густые брови. Ухоженный, дорого одетый — от него так и веяло «Прадой» и прочими люксовыми брендами. Даже бельё было от «Луи Виттон». Альфа был силён, несомненно. Но Тэхён сильно не нарывался — заведомо знал, что проиграет. Оказавшись перед ним на коленях, просто решил: будь что будет. Звучит жутко, но тогда он доверился насильнику. И каков итог?   Конечно, можно было заявить в полицию. Логика подсказывала: сняли бы побои, собрали анализы, нашли на теле биоматериалы альфы. Экспертиза, суд, доказательства. Мужчину бы посадили.   Но за всем этим потянулись бы адвокаты — дорогие, холёные, которые засыплют суд бумагами. Расходы на процесс. Недели, месяцы в залах суда. Пропущенные смены, потерянный заработок, огласка. Выиграет ли он на самом деле или нет?   И главное — исход не гарантирован. Омега против влиятельного альфы? Сколько таких дел разваливается? Сколько жертв выходят из зала с клеймом лжецов?   А у него нет ни времени, ни средств, ни желания… Нет сил.   Справедливость? А она есть?   Была бы справедливость в этом мире — он и его дети не жили бы так. Бывший муж живёт припеваючи в Японии. Новая семья, новая жизнь.

✔️ а еще впервые в приват дал скидку

⚫️ проголосовать, чтобы открыть новую главу «Родители» ссылка на голоса

На его появление пленник никак не отреагировал. Чонгук неспешно подошёл и, остановившись в паре шагов от него, снова сделал затяжку, наблюдая за ним сверху-вниз. Секунда без движения — и наконец грудная клетка едва заметно расширилась. Что ж, дышит. Значит, ещё живой. Но и это ненадолго. Приказ есть приказ; ликвидация — часть бюрократии войны. К тому же он уже подписал рапорт о смерти этого пленника. На чужой смерти офицер Чон Чонгук планировал поставить свою личную точку: отнятая жизнь, когда война уже закончилась, смотрелась как акт завершения и присвоения власти. Все знают, что пленников убивают, и все дружно сделают вид, что этого не произошло. Война закончилась — и это главное. В этой радости нет места скорби. Для войны это лишь продукт и списанный груз. Формальность, не более. А парень-то — еще мальчишка. Чонгук помнил его дело — Ким Тэхён, двадцать три года. Военный санитар, числившийся на вражеской базе «Китай-Господь». Первокурсник медицинского университета, доброволец, который так опрометчиво кинулся на линию фронта. В деле указано, что он пытался вынести на себе раненого солдата. Спасённого им пристрелили на месте — он не выжил, а юношу взяли в плен. Конечно, все понимали, что китаец не обладает никакой стратегически важной информацией. Он всего лишь фельдшер — даже нет, санитар, который наверняка выносил судна соотечественников в военных госпиталях и дежурил у их коек. Здесь речь шла не о секретах и не о пользе. Речь шла о издержках — те, кто три года войны изголодались, видели в нём женщину. Мужчина снова сделал к нему шаг в тяжёлых армейских ботинках с длинной шнуровкой, пытаясь разглядеть его «девчачьи» черты лица и изгибы тела. Действительно: стройные бёдра и впалый живот. Он худощав, но сложен пропорционально. Лицо уже заплывшее — ничего не разобрать. Глаз распух, губа тоже. На скуле тёмное пятно запёкшейся крови, бровь разбита. Его насиловали несколько часов, превратив в безобразное нечто. Взгляд скользнул ниже, к ягодицам. Даже оттуда что-то вытекало. И как на такое у нормальных мужчин вообще может встать? Да и смысл теперь гадать и оплакивать? Чужим мучениям должен прийти конец. Чонгук зажал сигарету меж зубов и, не снимая кожаных перчаток, с тихим щелчком открыл кобуру на поясе. Он вынул оттуда свой пистолет; в нём была заряжена единственная пуля для Ким Тэхёна. Дуло направил прямо на чужую макушку, не особо целясь: офицер из тех, кто не промахивается. Затем приставил палец к курку. Вот и последняя смерть вражеского солдата на его долю. Ким Тэхён. Молод, конечно. Даже немного жаль. Чувствовалась нечестность — китаец продержался до конца войны, но всё равно должен был умереть. Бумажная волокита, распоряжение вышестоящих. А у Чонгука не было ни злости к нему, ни ненависти. Будто все эти чувства отбили с подписанием мирного соглашения между двумя странами. Мужчина слегка склонил голову и всё же прикрыл правый глаз, решив целиться. Вдруг промахнётся; в амбаре темно, и смерть чужая будет мучительной. Так — уснёт сразу. Даже ничего не поймёт. Когда офицер уже собирался нажать на курок, юноша неожиданно широко открыл не заплывший глаз. Взгляд — дикий, перепуганный, с расширенными зрачками — тут же уставился на него. В глазах вспыхнуло осознание, когда он увидел направленный на него пистолет. Губы приоткрылись — беззвучно, судорожно, словно хотел что-то сказать, но горло не выпускало ни звука. Тело крупно вздрогнуло. Китаец понял, что сейчас умрёт. «Боится, чёрт тебя дери…»

в постели с врагом |

Враждующие кланы. Запретный обряд. Ненависть, что пахнет страстью. И выбор, от которого зависят сотни жизней.

• как вам данная работа? • заказать рекламу

у меня рекомендации в инсте настроились на новости из России. Двадцать минут листал ролики - впал с депрессию

life source | сюжет работы

Лежа в одной палатке с человеком, с которым сегодня он разделил пищу, кров, а теперь и сон, Тэхён ощущал себя неописуемо ужасно. Он уехал из родной Англии ради того, чтобы самому взять свою жизнь под контроль, самому найти лекарство и больше никогда не зависеть от родительского слова.

Юноша так устал быть зависимым, но даже сейчас оказался ведомым, ведь без помощи Чонгука, всё что ему останется, так это доживать свои последние дни в джунглях.

• как вам данная работа? • заказать рекламу

📖📖🌸 боже, как я кайфую от 📖🌸📖фанфиков с оборотнями. не знаю, любит ли их кто нибудь сильнее, чем я?

тринити: колыбель крематория | сюжет работы

Однажды Юнги увидел Чонгука и понял, что хотел бы умереть вместе с ним. И жизнь положит за него.

• как вам данная работа? • заказать рекламу

🐶 идемте читать «нелюдимый волк»