zzbbaa [Писака] 18+

В универ он вошёл с прямой спиной и с таким выражением лица, будто шёл не на разговор с Джаббером, а на расстрел. Студенты оборачивались. Ещё бы - Занка Ниджику, который всегда одевался аккуратно и сдержанно, сегодня выглядел так, будто готовился к этому дню неделями, хотя на самом деле просто схватил первое, что попалось под руку в шкафу, и каким-то чудом всё совпало. Но дело было не в одежде. Дело было в том, как он шёл - с каменным лицом, с побелевшими костяшками пальцев, сжимающих букет, с таким взглядом, будто он идёт по минному полю и каждый шаг может стать последним. Живые цветы в его руках выглядели до абсурда нежно и трогательно, и весь его вид кричал: «Я сейчас умру от страха, но я это сделаю». Джаббер в это время стоял в коридоре со своей компанией. Они заняли почти весь проход - несколько парней и пара девушек, которые всегда крутились вокруг Джаббера. Он что-то рассказывал, размахивая руками, и его дреды прыгали по плечам в такт движениям. Компания смеялась, кто-то хлопал его по плечу, кто-то пытался вставить слово, и Джаббер, как всегда, был в центре внимания. Он не видел Занку. Не видел, пока кто-то из компании не ткнул его локтем в бок и не сказал, кивая в сторону: - Эй, там твой объект воздыхания. Джаббер обернулся. Сначала он просто заулыбался - автоматически, как всегда, когда видел Занку. Эта улыбка появлялась сама собой, без его ведома, и он уже давно перестал с ней бороться. А потом он заметил изменения. Занка шёл прямо на него через коридор, и толпа студентов расступалась перед ним. Кто-то притих, кто-то начал перешёптываться, кто-то достал телефон, чтобы заснять этот момент для истории, но Занка не смотрел по сторонам. Он шёл, глядя только на Джаббера. Остановился прямо перед ним. Прокашлялся, прочищая горло. Его пальцы, сжимающие букет, чуть подрагивали, но голос прозвучал ровно. Твёрдо. Так, как он говорил на защите курсовой. - Привет, конфетка, - начал было Джаббер, и его улыбка стала чуть более натянутой, будто он пытался скрыть за ней растерянность, которую испытывал впервые в жизни. - Привет, Джаббер, - перебил его Занка. - Скажу прямо. Пойдёшь со мной на свидание? У Джаббера было самое тупое и задумчивое выражение лица, которое только можно придумать. Он моргнул. Раз. Другой. Третий. Его рот приоткрылся, но звука не последовало. Компания за его спиной замерла - кто-то зажал рот рукой, кто-то вцепился в плечо соседа, боясь спугнуть момент. Тишина в коридоре стала такой плотной, что было слышно, как где-то вдалеке хлопнула дверь. - Э-э... да, конечно, Зан-Зан, - выдохнул он наконец. Занка протянул ему букет. Джаббер взял его - осторожно, почти невесомо, будто цветы были сделаны из стекла и могли рассыпаться от одного неверного движения. Он посмотрел на ромашки, на васильки, на голубые лепестки, и на его лице медленно расплылась улыбка. До конца дня Джаббер таскался с этим букетом. На парах он ставил его на край стола и иногда косился на него, будто проверяя, не исчез ли. Один раз он чуть не опрокинул его локтем и замер, как напуганный ребёнок, пока не убедился, что все цветы на месте. В столовой он положил букет рядом с подносом и чуть не уронил, когда полез за салфеткой - цветы покачнулись, и Джаббер поймал их в последний момент, прижав к груди. Кто-то из его компании засмеялся. А каждый раз, когда Занка смотрел на него - через аудиторию, через коридор, через толпу студентов, - Джаббер утыкался лицом в цветы. Просто поднимал букет к лицу и зарывался в него носом, пряча улыбку, которую не мог контролировать. Ромашки щекотали ему щёки, васильки пахли летом, и он вдыхал этот запах снова и снова, как будто не мог надышаться. И Рию, наблюдавшая за всем этим со стороны, наконец смогла выдохнуть и расслабиться.

Занка замолчал. Он гладил пальцами конденсат на пластиковом стаканчике и смотрел на кубик льда, который плавал среди газированной воды. Лёд медленно таял, становясь меньше, и Занка смотрел на него так, будто там был написан ответ на все вопросы. Уши у него горели - он чувствовал, как жар поднимается от шеи к щекам, и ничего не мог с этим сделать. - Я не... - начал он и осёкся. Потому что Рию смотрела на него поверх солнцезащитных очков, и врать ей было бесполезно. Она всегда видела его насквозь. - Вот именно, - сказала она, снова надевая солнцезащитные очки и откидываясь на спинку скамейки. - Ты весь год ходишь вокруг него кругами, ждёшь, когда он что-то сделает. Всё. Дальше твоя очередь. И Занка впервые задумался об этом всерьёз. Не просто как о гипотетической возможности, а как о чём-то, что он может сделать сам. А потом наступил день, когда Рию сорвалась. Они снова сидели вместе - на этот раз в столовой, - и Занка вновь затронул тему Джаббера. Она знала, что Занка понятия не имеет, что делать со всем этим, и что, может быть, стоит подождать ещё немного, и что, наверное, Джаббер сам... Рию даже не слушала. Она просто опустила голову, так что волосы закрыли лицо, и тяжело вздохнула. Она прекрасно понимала, что Занка будет ходить вокруг да около ещё месяц, а потом ещё месяц, и к концу второго курса они так и будут топтаться на месте. Её лицо оставалось спокойным, но пальцы отстукивали какой-то нервный ритм по столу. Потом она резко встала - стул отъехал назад с противным скрежетом, - схватила Занку за ухо и потянула вверх. Не сильно, но достаточно, чтобы он охнул и поднялся на ноги. - Так позови его на свидание сам, идиот! Занка замер. В голове у него что-то щёлкнуло - будто замок, в который наконец-то попал ключ, который он искал целый год. Он стоял с горящим ухом и выпученными глазами, и чувствовал, как внутри него разрастается странное, пугающее и одновременно приятное чувство. Осознание. Для него это было не так очевидно раньше. Он подготовился капитально. Рию, наблюдавшая за этим со стороны, только хмыкала - она не ожидала, что её вспышка возымеет такой эффект, но теперь с интересом следила за происходящим. Занка перерыл весь свой шкаф в поисках чего-то приличного. Он вывалил содержимое всех полок на кровать - футболки, рубашки, свитера, джинсы - и стоял над этой кучей, как археолог над раскопками, пытаясь понять, что из этого можно надеть на свидание. Три рубашки были отвергнуты: одна слишком строгая, другая слишком повседневная, третья вообще не подходила по цвету. В итоге он остановился на той, что была идеально выглажена и висела в шкафу уже полгода без повода. Он пригладил волосы гелем - аккуратно, чтобы не выглядело так, будто он старался, хотя на самом деле он старался изо всех сил. Он стоял перед зеркалом, поправлял воротник, приглаживал непослушные пряди, которые всё равно торчали в разные стороны, и думал о том, что если Джаббер сейчас откажется, то он, наверное, просто провалится сквозь землю. Перед выходом он заскочил в цветочный - маленький, уютный, с витриной, заставленной горшками и вёдрами с цветами. Пахло там влажной землёй, сладкой пыльцой и чем-то ещё, неуловимо летним. Занка долго стоял перед выбором, разглядывая розы, лилии, хризантемы, и в итоге остановился на небольшом букете полевых цветов - ромашки, васильки, какие-то ещё, голубые и нежные. Они не были такими помпезными и не такими вычурными. Они были... простыми. Такими, какие можно собрать в поле, если выйти из дома ранним утром и пройтись босиком по росе. Рию, увидев его в коридоре, присвистнула и показала большой палец. Занка буркнул что-то неразборчивое и прошёл мимо, чувствуя, как горят уши.

Всё началось на первом курсе, когда Джаббер просто сел рядом. Он опоздал на первую же пару - ввалился в аудиторию, когда преподаватель уже начал лекцию, и с видом человека, который никогда никуда не спешит, оглядел ряды. Свободных мест было полно - можно было сесть где угодно, хоть на последней парте у окна, хоть в центре, хоть с краю, - но он прошёл через всю аудиторию, не глядя по сторонам, и плюхнулся на стул рядом с Занкой. Тот даже не обернулся. Просто продолжил записывать, опустив голову к тетради, и только кончики ушей у него чуть покраснели - то ли от духоты, то ли от того, что кто-то сидел слишком близко, вторгаясь в его личное пространство. Джаббер тогда ещё не знал его имени. Он не знал, с кем Занка дружит, где живёт, что любит на завтрак и какую музыку слушает. Он просто увидел светлую макушку над тетрадью - и понял. Вот он. Тот самый. Надо брать. С этого дня началось то, что Рию позже окрестила «годом великого обхаживания». Джаббер проявлял знаки внимания с завидным постоянством и совершенно не смущался. Он подсаживался ближе на парах, так что их локти соприкасались, и Занка каждый раз вздрагивал от этого прикосновения, и хотел бы отодвинуться, но дальше было только окно. Он встречал его у аудитории с двумя стаканчиками кофе - один себе, один Занке, - и тот брал молча. Он находил поводы прикоснуться - поправить воротник, смахнуть невидимую пылинку с плеча, коснуться запястья, когда передавал ручку, - и каждый раз Занка замирал, как испуганный зверёк, застигнутый врасплох, а потом фыркал и отворачивался. Джаббер не был навязчивым. Он не писал сообщений по ночам, не караулил у дома, не требовал внимания. Его флирт был лёгким, почти невесомым - он просто был рядом, всегда, с этой своей дурацкой улыбкой и дурацкими шутками, и Занка к нему привык. Сначала - как к шуму дождя за окном. Потом - как к тиканью часов. А потом он поймал себя на том, что ждёт. Что поворачивает голову, когда слышит его смех в коридоре. Что внутри что-то неприятно сжимается, когда Джаббер опаздывает на пару и его стул остаётся пустым. Рию слышала об этом почти каждый день. У неё уже иногда глаз начинал дёргаться, когда в диалоге мелькало имя «Джаббер». И вот сейчас было точно так же. Они сидели в парке перед универом, пили какие-то холодные лимонады, и Занка вновь рассказывал что-то о Джаббере. О том, как тот сегодня утром ждал его у входа с кофе, хотя сам вечно опаздывал. О том, как он сказал, что у Занки красивая рубашка, и Занка весь день думал, было ли это шуткой или нет. О том, как он улыбнулся, когда они столкнулись в коридоре. О том... В какой-то момент Рию хлопнула ладонью по скамейке, заставляя друга замолчать. - Занка. А у нас есть темы помимо твоего парня? - Чё? - Занка аж чуть нахмурился, и соломинка выпала из его пальцев. - Он не мой парень. - Вот именно! Так почему ты трындишь о нём днями! И тут Занка впервые понял, что он правда говорит о нём... постоянно? Он попытался вспомнить их вчерашний разговор с Рию - и не смог. Только Джаббер. Позавчерашний - и там был Джаббер. Неделю назад - Джаббер, Джаббер, Джаббер. Занка замер, глядя на свой стакан с лимонадом. - Что ты чувствуешь к нему?

Джаббер, услышав это, сначала издал короткий, сдавленный смешок, который попытался удержать в себе. Но смех прорвался - сначала тихий, дребезжащий, а потом всё громче и громче, пока Джаббер не захохотал в голос, запрокидывая голову и хватаясь за живот. Его плечи тряслись, и он даже не пытался остановиться. Занка смотрел на него с выражением лица, которое могло бы расплавить камни, а потом просто плеснул на него ледяной водой из бутылки. - Ну эй!

Джаббер усмехнулся. Он приспустил свои шорты, освобождая член - твёрдый, горячий, с влажной от выступившей смазки головкой, - и взял его в руку, начав неспешно дрочить себе. Занка следил за его рукой - за тем, как пальцы обхватывают ствол, как скользят вверх-вниз, как большой палец проходится по головке, размазывая влагу. Джаббер поймал его взгляд и улыбнулся шире. Вторая его рука потянулась к ягодицам Занки. Пальцы коснулись кожи, всё ещё скользкой от крема, и Джаббер провёл ими медленно, почти лениво, обводя вход по кругу. Он не торопился проникать внутрь - сначала просто гладил, размазывая остатки крема и слюны, и от этих прикосновений Занка задышал чаще, а его бёдра сами собой раздвинулись шире. Джаббер надавил - совсем чуть-чуть, одной подушечкой, - и мышцы подались, впуская его. Внутри было горячо, тесно, и он двинул пальцем медленно, давая привыкнуть, чувствуя, как стенки обхватывают его, как пульсируют. Он добавил второй палец, растягивая, разминая, и Занка застонал - низко, протяжно, запрокидывая голову и вжимаясь спиной в плед. - Давай уже, - выдохнул он. - Хватит играться. Джаббер усмехнулся, но спорить не стал. Он убрал пальцы, пододвинулся ближе и подхватил Занку под коленями, заставляя того обхватить его бёдрами. Головка упёрлась во вход, и он замер на секунду, просто чувствуя, как Занка нетерпеливо качнул бёдрами. А потом вошёл. Не спеша, позволяя Занке ощутить каждую секунду этого медленного, тягучего наполнения - как мышцы растягиваются, как внутри становится тесно и горячо, как дыхание перехватывает где-то в горле. Занка зажмурился, и из его груди вырвался низкий, гортанный звук, который он не смог сдержать. Джаббер начал двигаться. Он задал ритм - неспешный, глубокий, - и каждый толчок отдавался в теле Занки тёплой, тягучей волной. Тот вцепился пальцами в плед, чувствуя, как песок под тканью пересыпается при каждом движении, как солнце припекает плечи, как солёный ветер касается влажной от пота кожи. Вокруг шумело море, и крики чаек доносились откуда-то издалека - там, где была цивилизация, люди, зонтики и шезлонги. Джаббер склонился над Занкой и провёл носом вдоль его скулы - легко, едва касаясь, - и тот почувствовал его дыхание на своей коже: тёплое, частое, пахнущее морем и кокосовым кремом. Губы Джаббера коснулись щеки - невесомо, почти неощутимо, - потом виска. Занка повернул голову навстречу, их губы встретились, и поцелуй наконец случился. Глубокий, влажный, с привкусом соли. Занка запустил пальцы в его волосы, притягивая ближе, и Джаббер ответил - двинул бёдрами сильнее, не разрывая поцелуя. Ритм ускорился. Толчки стали резче, глубже, и Занка уже не сдерживался - стонал в голос, обхватывая Джаббера ногами и прижимая к себе так, будто между ними всё ещё оставалось лишнее пространство. Он кончил первым - с глухим, сдавленным вскриком, выгибаясь дугой, - и горячие капли упали на его собственный живот, растеклись по рёбрам. Джаббер кончил следом, вжавшись до упора и замерев, и Занка чувствовал, как его заполняет горячим, густым теплом. Они замерли в той же позе, в какой их настиг оргазм - Занка всё ещё обхватывал Джаббера ногами, а тот всё ещё был внутри, не решаясь пошевелиться и разорвать этот момент. Дыхание их постепенно выравнивалось, и с каждым выдохом напряжение уходило, оставляя после себя только приятную, тягучую усталость. Джаббер медленно вышел и, не отодвигаясь далеко, рухнул рядом, раскинув руки и подставив лицо заходящему солнцу. Занка остался лежать на спине, глядя в небо, которое уже начинало розоветь у горизонта. Солнце клонилось к закату, и тень от зонтика, ещё недавно такая скудная, теперь вытянулась и накрыла их обоих, даря прохладу. Занка лениво приподнялся на локтях, потянулся к своим шортам, которые валялись в стороне, и замер, опустив взгляд между ног. Его лицо медленно скривилось - от какого-то глубокого, экзистенциального разочарования. Он тихо простонал, прикрывая глаза. - Песок попал...

Теперь он лежал перед Джаббером полностью обнажённый, и крем, ещё не до конца впитавшийся, блестел на его плечах и спине, оставляя на пледе влажные разводы. Солнце золотило его кожу, и на груди, на животе, на бёдрах - там, куда крем ещё не добрался, - она была матовой, бледной, совсем не тронутой загаром. Член был полувставшим - не от возбуждения даже, а от того тёплого, разморенного чувства, которое растеклось по телу после долгого массажа. Занка подтянул колени - медленно, не спеша, чувствуя, как мышцы живота напрягаются и расслабляются, - и развёл ноги. - Ты пропустил участок, - сказал он тихо. Джаббер сглотнул, потом пододвинулся ближе, садясь между его ног, и снова потянулся к бутылочке с кремом. Выдавил на ладони - на этот раз совсем немного, - растёр и положил руки на живот Занки. Тот был плоским, с едва заметной линией мышц под кожей, и Джаббер провёл по нему ладонями - медленно, круговыми движениями, поднимаясь выше к груди. Его пальцы обвели соски, которые тут же затвердели от прикосновений прохладного крема, и Занка выдохнул сквозь зубы. Джаббер двинулся ниже - к паху. Он втирал крем в кожу над самым основанием члена, старательно обходя его стороной, и его пальцы проходились по внутренней стороне бедра, по ложбинке между ног, по яичкам - легко, почти невесомо. Занка вильнул бёдрами, и только тогда Джаббер наконец коснулся его. Он наклонился ниже, и его дыхание коснулось влажной от смазки головки - горячее, частое, - и Занка вздрогнул ещё до того, как губы Джаббера сомкнулись вокруг него. Тот не торопился. Сначала он просто провёл языком по всей длине, собирая выступившую влагу, пробуя её на вкус. Солёная, тёплая, знакомая. Занка выдохнул сквозь зубы и откинулся на спину, но уже через секунду снова приподнялся на локтях. Губы Джаббера скользнули ниже, обхватили головку, и он начал посасывать её - мягко, почти нежно, - и его язык при этом не лежал без дела. Он обводил головку по кругу, проходился по уздечке, по тому самому чувствительному месту, от которого у Занки каждый раз темнело в глазах. Слюна скопилась во рту, и когда Джаббер отстранился на секунду - только чтобы глотнуть воздуха, - она потянулась тонкой, блестящей нитью от его нижней губы к головке члена. - Чёрт, - выдохнул Занка. Джаббер улыбнулся - одними уголками губ, не размыкая их, - и снова взял в рот, теперь уже глубже. Он пропускал член дальше, в горло, и делал это медленно, по миллиметру, давая Занке прочувствовать всё: как головка упирается в нёбо, как скользит по языку, как горло сжимается вокруг неё. Его рука легла на бедро Занки, придерживая, и большой палец поглаживал кожу - туда-сюда, в такт движениям губ. Смазка смешивалась со слюной, становилась гуще, пенилась в уголках рта, стекая небольшими каплями вниз. Занка дышал ртом - часто, неровно. Он чувствовал, как внутри закручивается тугая, горячая спираль, как с каждым движением языка, с каждым глотком, с каждой вибрацией, которая проходила по члену, когда Джаббер мычал от удовольствия, его подбрасывает всё ближе к краю. Ещё немного - и... Джаббер убрал руки. Отстранился. Выпустил член изо рта с влажным, хлюпающим звуком, и тот шлёпнулся о живот Занки, оставляя на коже мокрый след. Занка замер. Его вздох оборвался, глаза, только что зажмуренные, резко раскрылись, и он посмотрел прямиком на довольную улыбку Джаббера. - Ну ты и подонок, Джаббер, - сказал он беззлобно, и голос его прозвучал хрипло и низко.

Вонгар потянул шорты вниз. Медленно, очень медленно, наблюдая, как открывается бледная кожа - та, что за это лето ещё не видела солнца. Он оголил ягодицы полностью и замер на секунду. Его ладони легли на них - прохладные от крема, - и Занка чуть вздрогнул. Джаббер начал водить руками, размазывая крем, и делал это почти ритуально: по кругу, от центра к краям, разглаживая, разминая. Он выдавил ещё крема, не скупясь, и принялся мять ягодицы - сжимал их, разводил в стороны, снова сводил, будто работал с податливым тестом. Его пальцы оставляли на коже лёгкие белые следы, которые тут же исчезали под новым слоем крема. - Отличная у тебя всё-таки задница, Ниджику, - пробормотал он, и в голосе его было что-то почти любовное. Он говорил это так, как говорят о произведении искусства, - с искренним восхищением, без тени шутки. Джаббер набрал ещё крема - щедро, не жалея, - и переместился ниже, устраиваясь так, чтобы было удобно работать с бёдрами Занки. Его ладони легли на заднюю поверхность, туда, где мышцы после долгой ходьбы по жаре стали плотными и требовали особого внимания. Он начал разминать их - не торопясь, с таким сосредоточенным выражением лица, будто от качества этого массажа зависело что-то очень важное. Большие пальцы проходились вдоль мышечных волокон, разглаживали, расслабляли, и под его руками Занка постепенно становился мягче, податливее, тяжелее вжимался в плед. - Боже, - выдохнул Занка куда-то в сгиб локтя, - если ты когда-нибудь бросишь учёбу, иди в массажисты. У тебя талант. - Я подумаю, - отозвался Джаббер, и в его голосе слышалась улыбка. - Но только если ты будешь моим единственным клиентом. Он двинулся ниже - туда, где под коленями кожа была особенно тонкой и чувствительной. Здесь он касался иначе: просто гладил, едва надавливая подушечками пальцев, описывая медленные круги. Занка вздрогнул - не от щекотки, а от того, как это прикосновение отозвалось где-то глубоко внутри, в низу живота, тёплой, тягучей волной. Джаббер заметил эту дрожь. Он улыбнулся шире и перешёл к икрам. Здесь он снова работал с нажимом - обхватил икру ладонями, сжал, провёл большими пальцами вдоль мышцы, от щиколотки к колену и обратно. Икры у Занки были тугие, и Джаббер разминал их долго, тщательно, чувствуя, как под его руками они становятся мягче, как уходит напряжение, которое копилось, наверное, не один день. Он повторил то же самое с другой ногой - так же медленно, так же внимательно, - а потом взял ступню Занки в ладони. Занка застонал. Искренне, не сдерживаясь - потому что Джаббер надавил на точку под пальцами, о существовании которой Занка даже не подозревал, пока она не отозвалась волной облегчения, прокатившейся по всему телу. Джаббер массировал каждую косточку, каждый сустав, каждый палец - он работал со ступнёй так, будто держал в руках что-то хрупкое и невероятно ценное. Его большой палец прошёлся по своду, по подъёму, по пятке, и Занка чувствовал, как по телу разливается тепло - тягучее, густое, как мёд, - и как вместе с этим теплом приходит странное, почти забытое ощущение полной, абсолютной расслабленности. Джаббер закончил со ступнями и на секунду замер. Его ладони всё ещё лежали на щиколотках Занки, не двигаясь. Он смотрел на его тело - на блестящую от крема кожу, на расслабленные мышцы, на приоткрытые губы, - и молчал. Он просто наслаждался видом, который открылся его взору. В его взгляде было всё: восхищение, почти нескрытое желание и бесконечная нежность, которую он никогда не высказывал словами, но которая ясно читалась в каждом его прикосновении. Занка начал поворачиваться. Медленно, с ленцой, как кот, который решил сменить позу после долгой дрёмы на солнце. Сначала он чуть приподнялся на локтях - мышцы на спине перекатились под кожей, - потом подтянул одну ногу, сгибая её в колене и скользя ступнёй по пледу. Движение было плавным, почти ленивым, и Джаббер следил за ним, не отрываясь. Занка перекатился на бок, и солнце тут же легло на его грудь, на живот, на бёдра. Он замер на секунду в этом промежуточном положении, будто раздумывая, стоит ли продолжать, а потом лёг на спину полностью, раскинув руки.

Занка закатил глаза, но всё-таки пробормотал себе под нос «спасибо». Он стянул футболку через голову, сбросил шорты, оставшись в одних плавках, и лёг на плед, стараясь уместиться в этом самом «намёке на тень». Солнце пекло даже сквозь зонтик, и он чувствовал, как нагретый воздух касается кожи. Джаббер стоял рядом и смотрел на него - долго, не отрываясь, с каким-то особенно хитрым выражением лица. - Что? - спросил Занка, не открывая глаз. Он уже научился чувствовать, когда Джаббер на него пялится. - Да вообще-то ничего, - ответил Джаббер, но в его голосе была улыбка. - Красивый ты и всё. Тебе этот песчаный цвет к лицу, не находишь? Занка приоткрыл один глаз и глянул на Джаббера, который так и стоял, улыбаясь непонятно каким мыслям у себя в голове. - Займись делом, - сказал он и потянулся к сумке, выуживая из-под вороха вещей бутылёк с кремом и перекидывая его своему спутнику. Джаббер поймал бутылочку, повертел в руках и присел рядом. Плед под его коленями тихо хрустнул песком. Он надавил на бока упаковки, и крем вытек на ладонь - густой, белый, с лёгкой кокосовой отдушкой, которая тут же смешалась с солёным воздухом. Джаббер растёр его между ладонями, чувствуя, как текстура меняется - становится теплее, мягче, податливее. Пододвинулся ближе к Занке, коснулся коленями его бедра и положил ладони на плечи. Занка вздрогнул - совсем чуть-чуть. Ладони у Джаббера были прохладными после крема, и это было особенно приятно. Он начал растирать крем по плечам - медленно, тщательно, не оставляя ни одного сухого участка. Его большие пальцы нашли точки напряжения у основания шеи и мягко, круговыми движениями, начали их разминать. Занка прикрыл глаза и выдохнул - длинно, глубоко, - чувствуя, как мышцы, которые он и не замечал весь день, постепенно отпускает. - У тебя тут всё в узлах, - пробормотал Джаббер, продолжая массировать. - Ты чего такой напряжённый? - Займись делом, - повторил Занка, не открывая глаз. Джаббер тихо фыркнул, но промолчал. Его ладони скользнули ниже - на лопатки, на рёбра, - и движения стали шире, охватывая всю спину. Крем впитывался медленно, оставляя на коже лёгкий блеск, и руки Джаббера скользили по нему легко, без трения. Он работал молча, сосредоточенно, и в этом молчании было что-то почти медитативное. Только шум моря, только крики чаек где-то вдалеке, да дыхание Занки снизу. Он набрал ещё крема, потянулся к пояснице и замер на секунду, глядя на спину Занки - на изгиб позвоночника, на ямочки над ягодицами, на тонкую полоску бледной кожи, которая выглядывала из-под резинки плавок. Ладони легли на поясницу и начали разминать её - медленно, с нажимом, проходясь большими пальцами вдоль позвоночника. Занка задышал глубже. Его плечи опустились, голова чуть склонилась набок, и Джаббер видел, как расслабляются мышцы шеи. Руки Джаббера двинулись ещё ниже, скользнули под резинку плавок - совсем чуть-чуть, - и большие пальцы начали разминать верхнюю часть ягодиц. Занка слегка нахмурился, но решил пока не останавливать Джаббера, ожидая его следующих действий. И Вонгар, будто читая мысли Занки, подцепил пальцем край шорт, потянув вниз. - Куда ты лезешь? - Ну ты ж сказал заняться делом, да? А вдруг ты захочешь искупаться нагишом и обгоришь? Меня ж винить потом будешь? - Ты придурок? - Занка всё-таки чуть приподнялся на локтях, разворачиваясь к Джабберу. Но увидев его лицо - этот щенячий взгляд, полный такой искренней мольбы пополам с предвкушением, - он только вздохнул и лёг обратно, позволяя Джабберу развлекаться.

День обещал быть жарким с самого утра. Занка проснулся от того, что солнце било в окно так, будто хотело прожечь шторы насквозь. Воздух в комнате уже был густым и тёплым, несмотря на открытую форточку, и где-то на улице уже звенели голоса - город просыпался и начинал плавиться. Занка перевернулся на другой бок и уткнулся лицом в подушку. Он не любил жару. Жара делала его вялым, раздражительным и заставляла мечтать о холодильнике, в который можно залезть целиком. - Подъём! - Джаббер ворвался в комнату, уже одетый в лёгкую майку и шорты, с полотенцем на плече. - Нас ждёт вода, песок и солнышко! Занка застонал в подушку. Он уже жалел, что согласился ранее. Сборы прошли быстро, потому что спорить с Джаббером, когда тот в пляжном настроении, было бесполезно. Занка скидал в пляжную сумку всё, что, по его мнению, могло пригодиться: два больших полотенца, бутылку с водой, книгу, которую он таскал с собой всё лето и ни разу не открыл, солнцезащитный крем с максимальной защитой и свой складной веер - главное оружие против духоты. Джаббер закинул на спину рюкзак, куда поместились термос с холодным чаем, пара бутербродов и бумажный пакет с персиками, которые он купил вчера на рынке. Они вышли из дома, и улица встретила их стеной зноя - горячий воздух облепил кожу, как влажная ткань, и даже тень от деревьев не спасала. Асфальт был мягким, и Занка чувствовал это сквозь подошвы сандалий. Где-то пахло нагретой пылью, где-то - цветущей липой, и этот запах был приторным до головокружения. Они шли не спеша, потому что стоило ускорить шаг хоть немного, как Занка начинал задыхаться. Джаббер шагал впереди, размахивая рюкзаком, и его майка уже прилипла к спине. Занка плёлся следом, обмахиваясь веером, и каждые несколько минут требовал остановки. - Давай постоим, - говорил он, сворачивая в тень под раскидистым каштаном. - Я сейчас расплавлюсь. Джаббер оборачивался, смотрел на него - раскрасневшегося, с влажными от пота висками, - и усмехался. - Ты словно мороженое. Ещё немного - и совсем в лужу превратишься. - Боже, я поставлю дома лампу для рептилий и положу тебя на нагретый камень, чтобы больше никогда за это лето не выходить на улицу. Они шли так, перебегая от одного островка тени к другому, и к тому моменту, как впереди показалось море, Занка уже трижды успел пожалеть о своём согласии. Но когда они миновали главный вход на пляж - шумный, переполненный, с криками детей и музыкой из переносных колонок, - и свернули в сторону скал, стало легче. Здесь было тише. Песок под ногами стал мягче, и ветер с моря наконец-то коснулся лица. Их место было спрятано за невысокой дюной, поросшей жёсткой травой. С одной стороны его закрывала скала с белёсыми разводами соли, с другой стороны подступал густой кустарник с мелкими, пахнущими мёдом цветами. Если не знать об этом месте специально, можно было пройти в двух шагах и не заметить. Они нашли его ещё в прошлом году, когда Джаббер поспорил, что сможет забраться на ту самую скалу, и в процессе обнаружил этот крошечный, почти игрушечный пляж. С тех пор он стал их. Джаббер первым делом скинул рюкзак на песок и принялся обустраивать лагерь. Он расстелил плед - выцветший, с парой заплаток на углах, но мягкий и просторный. Потом воткнул в песок зонтик от солнца, покрутил его, проверяя, не унесёт ли ветром, и оглядел результат с гордостью. - Готово, - объявил он. - Тень. Занка скептически оглядел зонтик, который закрывал едва ли половину пледа. - Это намёк на тень. - Между прочим, - Джаббер упёр руки в бока, - я его сорок минут тащил. Мог бы и спасибо сказать.