мысли мыслишки
Open in Telegram
о литературе, жизни и метафизике для тонко чувствующих душ поговорить со мной @iamnotinvited
Show more298
Subscribers
No data24 hours
-17 days
-530 days
Posts Archive
Многие, даже между молодежью, осуждали его и находили, что он слишком смел и далеко заносится; старинный антагонизм Петербурга и Москвы придавал еще более резкости тому недоверию, с которым читатели на берегах Невы относились к новому московскому светилу. Притом, его плебейское происхождение (отец его был лекарь, а дед — диакон) возмущало аристократический дух, установившийся в нашей литературе с Александровских времен, времен «Арзамаса» и т. п. В тогдашнее темное, подпольное время, сплетня играла большую роль во всех суждениях — литературных и иных… Известно, что сплетня и до сих пор не совсем утратила свое значение; исчезнет она только в лучах полной гласности и свободы.
И.С.Тургенев
Воспоминания о Белинском
+5
by Jef Bourgeau
Winter Bluff at Dusk
Port Isabel (October)
The Stubble Field
Blue Birch Woods at Murphy's Pond
On The Hunt
James River Trail
— А то самое. Ты хоть знаешь, что этот пропуск на пять человек? А ты здесь один. Или тебя пять?
Когда Татарский снова пришел в себя, он подумал, что действительно вряд ли переживет сегодняшнюю ночь. Только что его было пять, и всем этим пяти было так нехорошо, что Татарский мгновенно постиг, какое это счастье – быть в единственном числе, и поразился, до какой степени люди в своей слепоте этого счастья не ценят.
«Generation "П"», Виктор Пелевин
Вопрос: как добиться того, чтобы не терять зря времени? Ответ: почувствовать время во всей его протяженности. Средства: проводить дни в приёмной у зубного врача на жестком стуле; сидеть на балконе в воскресенье после обеда; слушать доклады на непонятном для тебя языке; выбирать самые длинные и самые неудобные железнодорожные маршруты и, разумеется, ездить в поездах стоя; торчать в очереди у театральной кассы и не брать билета на спектакль и т.д. и т.п..
Альбер Камю, Чума
Ссылка за некролог
В феврале (по старому стилю) 1852 года Тургенев узнал о смерти Гоголя и под впечатлением от этого известия написал небольшую статью «Письмо из Петербурга». Начинается статья так: «Гоголь умер! Какую русскую душу не потрясут эти два слова? Он умер. Потеря наша так жестока, так внезапна, что нам все еще не хочется ей верить.» Статья была направлена в один из петербургских журналов, но не прошла цензуру. Встретившись на улице с издателем, Тургенев спросил его, что бы это значило?
— Видите, какая погода, — отвечал он иносказательной речью, — и думать нечего.
— Да ведь статья самая невинная.
— Невинная ли, нет ли — дело не в том; вообще имя Гоголя не велено упоминать.
Тем не менее статья все же была опубликована позже в «Московских ведомостях»; на рассмотрение ее представил московский приятель писателя. В апреле Тургенев за ослушание и нарушение цензурных правил был посажен на месяц под арест в части, а потом отправлен на жительство в деревню. Что об этом наказании писал Иван Тургенев впоследствии — «Но все к лучшему; пребывание под арестом, а потом в деревне принесло мне несомненную пользу: оно сблизило меня с такими сторонами русского быта, которые, при обыкновенном ходе вещей, вероятно, ускользнули бы от моего внимания.»
Мы не решили еще вопроса о существовании Бога, — сказал он мне однажды с горьким упреком, — а вы хотите есть!
Воспоминания о Белинском
И.С.Тургенев
Вчера снился сон, достойный артхаусного религиозного хоррора.
Снилось, что хожу в родном городе по церквям и прошу, умоляю пустить меня поставить свечку, но все церкви закрыты. Нет, говорят, не работаем.
Несогласие мое с установившимся о Шекспире мнением не есть последствие случайного настроения или легкомысленного отношения к предмету, а есть результат многократных, в продолжение многих лет упорных попыток согласования своего взгляда с установившимися на Шекспира взглядами всех образованных людей христианского мира.
Помню то удивленье, которое я испытал при первом чтении Шекспира. Я ожидал получить большое эстетическое наслаждение. Но, прочтя одно за другим считающиеся лучшими его произведения: «Короля Лира», «Ромео и Юлию», «Гамлета», «Макбета», я не только не испытал наслаждения, но почувствовал неотразимое отвращение, скуку и недоумение о том, я ли безумен, находя ничтожными и прямо дурными произведения, которые считаются верхом совершенства всем образованным миром, или безумно то значение, которое приписывается этим образованным миром произведениям Шекспира. Недоумение мое усиливалось тем, что я всегда живо чувствовал красоты поэзии во всех ее формах; почему же признанные всем миром за гениальные художественные произведения сочинения Шекспира не только не нравились мне, но были мне отвратительны? Долго я не верил себе и в продолжение пятидесяти лет по нескольку раз принимался, проверяя себя, читать Шекспира во всех возможных видах: и по-русски, и по-английски, и по-немецки в переводе Шлегеля, как мне советовали; читал по нескольку раз и драмы, и комедии, и хроники и безошибочно испытывал все то же: отвращение, скуку и недоумение. Сейчас, перед писанием этой статьи, 75-летним стариком, желая еще раз проверить себя, я вновь прочел всего Шекспира от «Лира», «Гамлета», «Отелло» до хроник Генрихов, «Троила и Крессиды», «Бури» и «Цимбелина» и с еще большей силой испытал то же чувство, но уже не недоумения, а твердого, несомненного убеждения в том, что та непререкаемая слава великого, гениального писателя, которой пользуется Шекспир и которая заставляет писателей нашего времени подражать ему, а читателей и зрителей, извращая свое эстетическое и этическое понимание, отыскивать в нем несуществующее достоинство, есть великое зло, как и всякая неправда.
О Шекспире и о драме: Критический очерк
Лев Толстой, 1904
+5
Criss Canning artworks
Waterlilies, 2013
Pink Glass and Persimmon, 2013
Gungurru Gum, 2013
The Yellow Regal Lily, 2003
Gumnuts from Pomonal, 2021
Green Chrysanthemum, 2017
Колыбель качается над бездной. Заглушая шёпот вдохновенных суеверий, здравый смысл говорит нам, что жизнь — только щель слабого света между двумя идеально чёрными вечностями. Разницы в их черноте нет никакой, но в бездну преджизненную нам свойственно вглядываться с меньшим смятением, чем в ту, к которой летим со скоростью четырёх тысяч пятисот ударов сердца в час.
Владимир Набоков, "Другие берега"
+5
Бабочки. Рисунки В. Набокова
Для самых близких людей Набоков рисовал бабочек на обложках своих изданий. Самые многочисленные и самые разнообразные – это те бабочки, которых он рисовал для жены Веры в последние двадцать лет своей жизни.
Многие сетуют на то, что слова мудрецов — это каждый раз всего лишь притчи, но неприменимые в обыденной жизни, а у нас только она и есть. Когда мудрец говорит: "Перейди туда", — он не имеет в виду некоего перехода на другую сторону, каковой еще можно выполнить, если результат стоит того, нет, он имеет в виду какое-то мифическое "там", которого мы не знаем, определить которое точнее и он не в силах и которое здесь нам, стало быть, ничем не может помочь. Все эти притчи только и означают, в сущности, что непостижимое непостижимо, а это мы и так знали. Бьемся мы каждодневно, однако совсем над другим. В ответ на это один сказал: "Почему вы сопротивляетесь? Если бы вы следовали притчам, вы сами бы стали притчами и тем самым освободились бы от каждодневных усилий". Другой сказал: "Готов поспорить, что и это притча". Первый сказал: "Ты выиграл". Второй сказал: "Но, к сожалению, только в притче". Первый сказал: "Нет, в действительности; в притче ты проиграл."
Об образах, Франц Кафка
