…

Страшно — не любить, ужас — не сметь. Маяковский

Прощай, свободная стихия! В последний раз передо мной Ты катишь волны голубые И блещешь гордою красой. Как друга ропот заунывный, Как зов его в прощальный час, Твой грустный шум, твой шум призывный Услышал я в последний раз. Моей души предел желанный! Как часто по брегам твоим Бродил я тихий и туманный, Заветным умыслом томим! Как я любил твои отзывы, Глухие звуки, бездны глас И тишину в вечерний час, И своенравные порывы! Смиренный парус рыбарей, Твоею прихотью хранимый, Скользит отважно средь зыбей: Но ты взыграл, неодолимый, И стая тонет кораблей. Не удалось навек оставить Мне скучный, неподвижный брег, Тебя восторгами поздравить И по хребтам твоим направить Мой поэтической побег! Ты ждал, ты звал… я был окован; Вотще рвалась душа моя: Могучей страстью очарован, У берегов остался я… О чём жалеть? Куда бы ныне Я путь беспечный устремил? Один предмет в твоей пустыне Мою бы душу поразил. продолжение 1824

*** Молоко станет горше и шаг неуклюж. Оступиться — не в землю сойти. Ноет вымя в степи, обнажается грудь, отзывается имя вдали. Окисляется взгляд под ударами солнц, неизбежно взрослеют черты. Я стою у путей под теряющей свет, под теряющей облик звездой. У танцующих в сумраке маленьких волн люди в коробах сладостно спят. В веренице смертей и в порыве страстей мне мерещится Женщина-Мать.

Стучит по костям неусыпная боль и северный ветер ударил в окно. Наступит ли этой зимою покой — не верится в это давно. И с горки сбегающий мальчик забыл, как жадно глоталась сирень. И девочку в платьице молча любил рожденный в холодный апрель. И мир разделился на берега два, а детство плывет по реке. Стучат по костям беспощадно слова, и горечь ползёт по щеке, и северный бьется о грудь не щадя. Апрельские тени в стенах. Я в тысячный раз отпускаю тебя, с гвоздикою в смуглых руках.