СВОЙ-ЧУЖОЙ

💥Опубликована ЧЕТВЕРТАЯ глава моего романа-автофикшна "Отказывайся сдаваться!" ГЛАВА 4. Si vis pacem... Хоть мне и пришлось посидеть часок рядом со стиральной машинкой, по совету дневального придерживая её на виражах отжима, справилась она со своей задачей безупречно. Полусухие куртка, тактические лонг и брюки высохли, несмотря на вездесущую влажность, за ночь: за практичность, в том числе, я всегда любила спецвещи для военных и туристов. В моём гардеробе почти не водились джинсы, а уж кофточки, юбочки, платьица — тем более. Ну а берцы уже много лет оставались фаворитом среди обуви: лёгкие омоновские —для города и более тяжёлые армейские —для командировок. Да, в любое время года и при любой погоде. Нет, в них ни жарко, ни холодно. И нет, надеть туфельки не хотелось. Как и в принципе — завести что-то эдако-девчачье в своём аскетичном шкафу. Кто поглупее, высказывал свои предположения о моей ориентации. Кто поумнее — в эту сторону и не думал. Ну а я никогда не считала своим долгом что-то кому-то пояснять, особенно — за себя. Когда нужно объяснять — не нужно объяснять, знаете ли. Да, присущие женскому облику и, тем более, модные вещи и так никогда меня не прельщали, а моя деятельность просто не оставила им шанса. Как и — маникюру. И — длинным волосам. А со временем мой облик стал настолько узнаваем в профессиональной среде, что превратился в мою визитную карточку. Застёгивая брюки, я услышала в коридоре звучный голос Льва, дающего указания дневальному. — Приветствую, —высунулась я из кубрика, когда его шаги приблизились. — О, салют! —шагнул назад Лев. —Новости такие: циклон прошёл, уже сегодня отправляетесь в Ростов. Выезд на аэродром — через два часа, сбор — в столовой. — Принято, —оглянулась я, оценивая порядок в кубрике. Ровный тюль, задвинутые за стол стулья, заправленная кровать... — Спасибо за спортивный костюм, спалось в нём отлично! — показала я на него, сложенный на краю постели и подхватила всегда собранный рюкзак. — Я бы тебе его подарил, да не могу — имущество казённое! — развёл руками Лев. — Не беда, — ещё раз осмотрела я своё пристанище и вышла, тихо притворив дверь. — Возьмите ключ. — Ну, землячка! —сжал Лев крепко мою руку. — Вот не хочу прямо, чтобы ты уезжала! Ну такая ты тут своя, ну это нонсенс какой-то, — смахнул он слезу, побежавшую в бороду. — Едь! Едь, девочка! Работай так, чтоб у всех чертей аж под хвостом завивалось! —потряс он кулаком в воздухе. — А я, по-отечески, буду за тобой наблюдать. — Лев, дорогой вы мой человек, — накрыла я его широкую ладонь своей. — Главное, чтоб не было войны, — поправил он фуражку. До столовой дошли быстро: плац, бронзово-зелёный бюст Ушакова, облетевший шиповник аллеи: всё торжествовало под звонким свежестью солнечным светом. Коллеги, кто-то бодрый, а кто-то — не вполне, уже завтракали. — А где Глеб? — спросила я Льва, садясь за стол рядом с местом, за которым вчера сидел Мечников. — Телевизионщикам помощь его потребовалась. А ты давай, подкрепись, — пододвинул он ко мне вазу с пирожками и порцию омлета. Но мне решительно не хотелось есть. Впрочем, как и всегда. Завтрак, конечно, главная еда дня, но не для меня, просто не способной на приём пищи сразу после пробуждения. Но, представляя долгую и нелёгкую дорогу в Москву, я приказала себе съесть предложенные яства. В столовую вошёл Ким, громко ругаясь по телефону. А за ним — Глеб с Никитой и Пашкой, корреспондентом и оператором канала АрмиТВ. — Выезжаем, — подошёл ко мне Мечников и взял из вазы пирожок. —Ты с кем поедешь в машине, с нами, — кивнул он на Кима и ещё двух офицеров, сидящих справа от него. — Или со своими? — Ещё не хватало! — крикнул Глобин, сунув телефон в нагрудный карман. — Я этой мадам ещё займусь. Позже! — Ты достал, — скомкал Глеб салфкткуи кинул в него, оперевшись кулаками на стол. Тот побагровел и принял аналогичную позу. — Так-так! — встал Лев. — Без кровопролитий! Ким — ты не прав. Запомни! Глеб — остынь, — опустил он руку на его шею. ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ: https://vk.cc/cUnyOY ⭐️Ирина Альшаева, военно-политический обозреватель Аналитического центра ТАСС⭐ #литература #проза #роман

Реализация всего этого комплекса позволит создать стабильную и защищённую систему управления войсками в сжатые сроки. Однако, для этого потребуется мобилизовать ресурсы оборонной промышленности, наладить дружелюбную работоспособную схему взаимодействия, интеграцию большого неповоротливого ОПК с наиболее оперативным — инициативно-«гаражным» контуром технического обеспечения фронта, и принять непопулярные кадровые решения. ⭐️ Ирина Альшаева, военно-политический обозреватель Аналитического центра ТАСС⭐️ #связь #сво #связисты #телеграм #песков

Среди людей в погонах и волонтёров часто звучит вопрос, неужели нельзя радикально снизить уровень коррупции в военном ведомстве и отвадить желающих наживаться на армии и СВО? Полагаю, можно. Основой стратегии должно стать создание независимого контролирующего органа, подчиняющегося Верховному главнокомандующему (с опорой на Совет Федерации и Госдуму), а не руководству Минобороны. В его состав необходимо включить компетентных специалистов Счётной палаты, контрразведки, общественных деятелей и наделить их правом проведения внезапных и глубоких проверок любых контрактов с публикацией выводов. Необходимо и введение персональной финансовой и уголовной ответственности, закреплённой законодательно: решение военачальника, приведшее к финансовому ущербу, должно обязывать его полностью возместить ущерб из личных средств с конфискацией имущества. А параллельно — необходимо ужесточить наказания по статьям о злоупотреблении полномочиями до реальных и длительных сроков лишения свободы в колониях строгого режима без возможности условно-досрочного освобождения и с пожизненным запретом занимать государственные должности. Нужна и единая платформа, отображающая в реальном времени все этапы госзаказа с фиксированием отклонений, являющихся предметом расследования. Иначе — хищения в вооружённых силах продолжатся, а проблемы на фронте не будут находить своевременного решения. Что касается технологического отставания сферы связи ВС РФ, то, как было сказано выше, даже современные отечественные образцы связи уступают западным аналогам, которыми располагают ВСУ, по помехозащищённости, эргономике и интеграции в единую систему управления. Но дело не только в этом: на данный момент российский ВПК не в состоянии наладить массовое производство надёжных и дешёвых радиостанций из-за зависимости, опять-таки, от импортной микроэлектронной компонентной базы, доступ к которой ограничен санкциями. Отечественные аналоги устарели или отсутствуют в необходимых объёмах, а отрасль страдает от многолетнего недофинансирования. Из-за этого не в полной мере развито, к примеру, производство печатных плат. Соответственно, создание продукта упирается в критический импорт. Есть проблема и с дефицитом квалифицированных кадров в радиоэлектронике — особенно молодых специалистов, предпочитающих коммерческий сектор, что усугубляет технологический застой и не позволяет совершить рывок. Всё это и формирует барьер для создания доступной и качественной серийной отечественной радиостанции. Тактическая уязвимость же, наблюдаемая в зоне СВО — вынужденное массовое использование незащищённых гражданских раций и смартфонов российскими военными — верхушка айсберга. Однако, никогда не поздно навести порядок, в данном случае — со штатной защищённой связью на фронте. В первую очередь, необходимо централизовано наладить массовый выпуск и ремонт существующих моделей армейских цифровых радиостанций, таких как «Азарт», сделав ставку на упрощение конструкции и отказ от недоступных импортных компонентов в пользу проверенных отечественных или китайских аналогов. Вместе с этим требуется тотальная стандартизация парка средств связи по подразделениям с целью унифицировать аппаратуру, запасные части и обучение операторов. Критически важно развернуть полномасштабное производство и регулярные поставки на фронт современных средств криптографической защиты и кодовых таблиц для всех уровней управления с возможностью регулярной смены ключей. Для обеспечения устойчивости необходимо создание резервных сетей связи на базе простых и помехозащищённых аналоговых радиостанций, которые сложнее подавить, а также ускоренное внедрение аппаратуры спутниковой связи ГЛОНАСС в тактическом звене. А для того, чтобы личный состав мог грамотно эксплуатировать и ремонтировать сложную аппаратуру следует запустить постоянные курсы подготовки и переподготовки специалистов связи в зоне боевых действий. Одновременно с техническими мерами — предпринять шаги в организации жёсткого контроля за исполнением контрактов Минобороны и персональной ответственности командования за обеспечение подразделений связью.

Тем не менее, я против ведения рабочей переписки в незащищённых телефонах через интернет. Слив информации может произойти и через мессенджеры — их серверы находятся за рубежом и ключи у спецслужб есть давно, и через „случайные приложения“, установленные на средстве связи», — рассказал связист. Сливается переписка, в основном, через приложения для создания скриншотов с правами доступа или возможностью рисования поверх других приложений: они или скринят экран без ведома владельца или записывают всё происходящее на экране. Также утечь переписка может через приложения-шпионы Spyware, Stalkerware. Они тайно устанавливаются на телефон, после скрывают значок и начинают перехватывать всё: переписку, нажатия клавиш, звонки, местоположение. А ещё — через приложения, имеющие доступ к уведомлениям: например, программы для очистки памяти и для умных часов. Причём они могут читать сообщения в Telegram или WhatsApp, ещё не открытые пользователем, но отображаемые в шторке уведомлений. Подвести могут и неофициальные версии мессенджеров, такие как GBWhatsApp, FMWhatsApp, содержащие шпионский код, моментально пересылающий их создателям сообщения. Тем не менее, вывести гаджеты из зоны СВО в реальности невозможно. Их применение, как и китайских раций, создаёт, безусловно, огромные риски для безопасности, но это вынужденная мера как следствие нехватки штатных, защищённых и современных средств связи армейского образца. Приложения же, установленные на гаджеты, бойцам более понятны интуитивно, привычны в плане навигации, обмена координатами, фото и видео. Кстати, автору стало известно о том, что бойцы одного из спецподразделений Минобороны, действующего в зоне СВО, выполняют задачу командования по популяризации его деятельности в мессенджерах и соцсетях для привлечения добровольцев на контрактную службу. Такая работа — не редкость в зоне боевых действий, без гаджетов в ней не обойтись. А зачастую их применение продиктовано и необходимостью быстрой координации между подразделениями разных родов войск, которые не всегда полностью интегрированы в единую закрытую сеть. В любом случае, это риск, но осознанный: неизвестно, что хуже — оставлять сигнальный след, выполнять задачи вслепую или «светиться» с импортными рациями. СВЯЗЬ БЕЗ БРАКА В сфере связи на СВО выявляется роковое сочетание трёх ключевых проблем: присутствие системной коррупции в ВС РФ, технологического отставания и тактической уязвимости. Причём каждая — следствие предыдущей, по кругу. Так, в начале СВО наши войска столкнулись с дефицитом штатных раций, когда выяснилось, что радиостанция «Азарт», закупленная Минобороны, на самом деле производилась в Китае, а в России на ней просто меняли шильдики и выдавали за отечественный продукт. В результате этих махинаций было украдено 7 млрд рублей. По этому делу в 2022 году были осуждены экс-заместитель начальника Генштаба — начальник Главного управления связи ВС РФ генерал Арслан Халилов, экс-начальника управления заказов по модернизации технической основы системы управления ВС РФ Павел Кутахов и сотрудник военной приёмки Игорь Яковлев. А в начале сентября этого года военный суд приговорил к девяти годам лишения свободы со штрафом 12,4 млн руб. бывшего начальника 1-го управления Главного управления связи ВС РФ Александра Оглоблина. Он признан виновным в получении взятки в размере 12 млн руб. от представителей пермского телефонного завода «Телта». Это уже второй приговор генералу, ранее он получил четыре с половиной года за хищение 1,6 млрд руб. бюджетных средств при реализации госконтракта Минобороны с АО «Воентелеком» на поставку оборудования для наземных станций спутниковой связи и центров мониторинга управления сетью. Из этого следует, что многомиллиардные контракты заключались по завышенным ценам, а войска получали технику, не соответствующую требованиям или в недостаточном количестве. В 2024–2025 годах по Минобороны прокатилась волна арестов — к ответственности за получение взяток и прочие махинации привлекли более десятка военнослужащих.

Поэтому сборщики мониторов вынуждены закупать панели, микросхемы, контроллеры в Китае, который остаётся нашим единственным крупным, доступным и технологичным поставщиком. Запуск же собственного полного цикла производства нерентабелен, требует огромных инвестиций и нескольких лет на реализацию. ОСОЗНАННЫЙ РИСК Отдельного внимания заслуживает остающаяся неоднозначной ситуация с применением российскими военными в ходе СВО гаджетов. В июле 2024 года Госдума проголосовала за их запрет, предложив внести поправки в закон от 2019 года «О статусе военнослужащих», запрещающий им иметь при себе смартфоны и другие гаджеты с доступом в интернет во время исполнения обязанностей военной службы. Бойцы СВО резко раскритиковали инициативу Госдумы — смартфоны заменяют им бумажные карты местности, которые серьёзно устарели. Как рассказал изданию Лента.ру оператор штаба батальона Лавр (позывной изменён), большинство карт, распечатанных заблаговременно, лежали в папках и стали не актуальными. «Оказалось, что электронные карты, которые были скинуты, устарели лет так на шесть-семь. И те же оборонные сооружения противника не нанесены на них, просто потому что их ещё физически не существовало», — сказал Лавр. Чтобы восполнить этот пробел, военные применяли дроны и устраивали «совещательные созвоны», которые стали возможны как раз благодаря доступу к интернету, объяснил боец. По его словам, в боевой работе интернет необходим, так как он позволяет увидеть, что прямо сейчас происходит за десятки километров. А аналогов, которые могли бы приобрести военные самостоятельно или заказать волонтёрам, не существует. По словам же командира взвода с позывным Фенибут, успехи на фронте на момент июля 2024 года стали возможны благодаря тому, что наши бойцы начали активно использовать гаджеты и интернет. На фоне этого возникает мысль о том, что было бы хорошо разработать для российских военных, к примеру, геоинформационную систему, предназначенную для работы именно в условиях военных действий. А она уже есть — ГИС «Интеграция». Как рассказал автору кандидат военных наук, контр-адмирал Михаил Чекмасов, ещё на учениях «Запад 2009» она применялась в войсках и демонстрировалась президенту Белоруссии Александру Лукашенко и на тот момент президенту России Дмитрию Медведеву. «Я и сам с ней работал. ГИС устанавливается на ноутбук или планшет с СПО. У нас были (и сейчас они есть) как стационарные мониторы в командно-штабных машинах, так и ПК в защищённых корпусах для транспортировки. Можно сесть на любое рабочее место, воткнуться в спецрозетку, ввести свой пароль и работать в поле с тем, что наработал в штабе в пункте постоянной дислокации, например. Кстати, обучают работе с такими системами во всех образовательных учреждениях Минобороны и обязывают с ними работать в войсках. „Общедоступный“ интернет при работе не нужен — всё своё, отечественное с соответствующими сетями и серверами», — рассказал Чекмасов. Со смартфонами на СВО официально было покончено в 2024 году: президент России Владимир Путин подписал поправки к закону «О статусе военнослужащего», которые распространяются и на зону спецоперации, ужесточая наказание за нарушение запрета вплоть до дисциплинарного ареста без решения суда. Но перестали ли бойцы пользоваться на фронте гаджетами? «Смартфоны используют все. Но это опасно. Умные командиры отбирают сразу, а если кому-то нужно сделать звонок, то выдают и отправляют куда подальше. И нельзя надеяться на то, что противник ничего „не видит“, вот пример: бойцы собрали с десяток телефонов, включили и разложили в дальних окопах. Через час туда прилетело. Тем не менее, в телефонах сидят все, в Телеграме — тоже», — сказал автору волонтёр Бакало. По словам связиста Юрия, опасаться нужно кнопочных телефонов — они более вредны для маскировки. «А смартфоны и планшеты использовать можно и нужно, помимо GSM связи там много важных и нужных приложений для военных, и пользоваться можно без сим-карты. Сейчас развитие коллективов гражданских айтишников помогает бойцам очень хорошо.

Например, комплект из двух портативных раций Baofeng мощностью 10 ватт, способной работать в поле на дальности до 15 км, можно купить на маркетплейсах всего за 5 тыс. руб. А наша новейшая радиостанция «Арахис», собранная на тех же самых китайских элементах, стоит в 20 раз дороже. Радиус действия портативной рации в условиях леса и в поле сильно различается. На штатную антенну 5-ваттной рации приём и передача идёт на дальности 1,5 — 3 км в диапазоне VHF. Если рация будет помощнее, до 10 ватт, то это расстояние удваивается. Но и противник тоже будет контролировать наши переговоры — не спасает даже шифрование по протоколу AES-256, который российские военные считают самым надёжным. Но ВСУ ещё два года назад научились его взламывать, да и взламывать особо не надо — достаточно запеленговать излучение рации анализатором спектра, засечь методом триангуляции координаты источника и нанести туда удар артиллерией или дронами. Так два месяца назад была разбита ДШГ 155-й гв. обр. морской пехоты при попытке повторно взять Алексеевку на Сумском направлении. Подвело бойцов именно китайское барахло, которое «светится» как новогодняя ёлка. Передача таких раций ведётся в незащищённом эфире, их частотный диапазон стандартен и легко сканируется даже самыми простыми гражданскими сканерами. Соответственно, всё сказанное по ним мгновенно фиксируется высокочувствительными средствами радиоэлектронной разведки противника — они за считанные минуты пеленгуют источник и выдают координаты для нанесения артиллерийского, миномётного или дронового удара. Десятки, если не сотни, случаев гибели российских военнослужащих от точечных ударов ВСУ непосредственно связаны с работой на позициях именно незащищённых средств связи. «Baofeng и все его родственники работают в аналоге или DMR (формат цифровой связи) и не имеют возможности работы с устойчивым шифрованием, поэтому использование вредно для здоровья пользователя и окружающих. В моём подразделении этими рациями не пользуются. Есть китайские радиостанции, которые способны работать с шифрованием после определённых манипуляций. К примеру, радиостанции профессионального сегмента Hytera хорошо показали себя „из коробки“, но это крайне дорого для бойцов. Применяются радиостанции TYT, они более дешёвые, но капризные, и на них можно работать только после установки СПО „Веда“, о котором я говорил ранее. Вообще, оно дало возможность сильно снизить цены на используемые виды радиостанций, а покупать те же Baofeng бессмысленно», — отмечает Юрий. Также к средствам связи связисты относят мониторы, приёмники которых способны ловить видеосигналы вражеских дронов. Бойцы одного из подразделений, занимающегося борьбой с беспилотниками, продемонстрировали автору работу с таким монитором. Суть в том, что, подключаясь к видеоканалу украинского дрона, он показывает нашим бойцам то же самое, что видит оператор. Управлять дроном военные не могут, но ориентируются по изображению местности и передают координаты тем, кто встретит его огнём. «Связисты первыми пришли к применению этих мониторов, когда узнали, на каких частотах передаётся видеосигнал. Мониторы попадают на СВО с гражданского рынка Китая. Они — большая альтернатива детектору дронов „Булат“, который сейчас вообще никто себе позволить не может. Он стоит от 100 тыс. рублей, а такие мониторы — от 20 тыс. руб. Кстати, „Булат“ иногда не реагирует на некоторые частоты, иногда такой монитор реагирует быстрее „Булата“. Есть мониторы с 96 каналами, есть с 108 — такие на вес золота, стоят они от 30 тыс. руб. Вообще, покупаются на 96 каналов, прошиваются на 108, больше каналов я пока не встречал: у меня на 48 каналов, у него герцовка 4.9 до 6, а сейчас дроны начали летать на 7.2 — до этого момента мониторы пока не прошиваются», — рассказал боец. Почему отечественный «Булат» в разы дороже китайских средств? Глобально дело в том, что Россия не производит собственные жидкокристаллические панели (LCD/OLED) в необходимых масштабах. Эта отрасль требует колоссальных инвестиций и технологий, которые в стране не развиты.

Эти рации учитывают требования современного поля боя и обладают рядом критически важных характеристик: помехозащищённостью, реализованной через методы скачкообразной перестройки частоты (FHSS) и псевдослучайной перестройки рабочего канала, возможностью быстрой смены частот по заранее заданным и защищённым от прослушивания алгоритмам, встроенным базовым шифрованием голосового трафика и устойчивостью к попыткам их пеленгования. Эти устройства позиционируются как основа системы тактического звена управления, предназначенная для объединения разрозненных подразделений в единое, защищённое информационное пространство, обеспечивающее надёжное доведение приказов и координацию действий. Однако, на практике их эффективность неоднозначна: она значительно зависит от конкретного района военных действий и уровня подготовки операторов. В идеале она должна быть специальной и длительной — интерфейс раций сложен для интуитивного и оперативного использования в стрессовой обстановке ближнего боя. По этому критерию, а также по времени автономной работы, весу и устойчивости к физическим воздействиям, наши современные рации уступают аналогам, которыми снабжают ВСУ западные страны: американским AN/PRC-163, Harris Falcon III и британским Racal. Сейчас по фронту распространяются новинки от Центра специального назначения беспилотных систем «Барс-Сармат» и Конструкторского бюро «Сотник», с 2023 года занимающегося внедрением решения по защищённой цифровой связи для бронетехники. Они разработали рации «Сотник БЛ» и «Сотник БТ», на данный момент произвели и передали в войска более 2000 изделий «за счёт личных средств одного нашего друга — русского предпринимателя, вкладывающего в это дело, кстати, непрофильное его бизнесу, свои деньги, усердие и талант», — сказано в Telegram-канале РОГОЗИН. «В прошлом году специалисты ЦСН „Барс-Сармат“ провели боевую апробацию изделий, в том числе на ЛБС, и, получив сугубо положительные отзывы от различных подразделений со всего фронта, помогали внедрять защищённую цифровую связь „Сотник“ для бронетехники в войска, оказывая логистическую и техническую поддержку. Рация полюбились фронтовикам. „Сотник-БТ“ позволил бойцам сил ПВО, в том числе подразделениям „Барс-Сармат“, координировать действия по отражению воздушной атаки противника на Мелитополь в начале июня», — сообщается в том же канале. Как рассказал обозревателю АЦ Юрий, «Азарт» за время использования зарекомендовал себя хорошо: при наличии большого количества этих раций можно построить надёжную защищённую радиосеть на большие расстояния. «Но у „Азарта“ есть и недостатки — большой вес и слабые контакты аккумулятора. „Сотник“ к нам не поступает. Из подобного ещё есть „Искра“, кстати, сделанная белгородскими неравнодушными радиолюбителями, многие военнослужащие приобретают этот комплекс за свои средства. Большое место в обеспечении связи занимают радиостанции с СПО „Веда“. Программисты, сделавшие это ПО, сильно снизили стоимость используемых радиостанций, при этом увеличив качество и защищённость радиосвязи», — сказал Юрий. Этих радиостанций не хватает на уровне отделения, взвода и роты, они далеко не всегда доходят до рядового и сержантского состава — оседают в штабах батальонов или бригад. «В зависимости от интенсивности работы подразделения бойцы могут делиться на отделения или даже двойки. Связью должна быть обеспечена каждая группа бойцов вне зависимости от их специальности. Радиосвязь должна быть минимум у двоих. По факту и нашим реалиям, радиостанция должна быть у старшего группы, и у того, кто может его заменить. А вот большое количество радиостанций среди личного состава будет засорять эфир и демаскировать работу», — пояснил Юрий. Как раз в отделениях, взводах и ротах на СВО распространены китайские рации с гражданского рынка. Baofeng, Anytone, Kirisun и их многочисленные клоны славятся дешевизной, доступностью и простотой эксплуатации. На этом их преимущества заканчиваются.

О ДОБЛЕСТИ, О ПОДВИГАХ, О... СВЯЗИ Уникальный учебный полигон связи развернули военнослужащие группировки войск «Центр» в зоне проведения СВО, сообщило в начале сентября Минобороны России. Инструкторы обучают будущих связистов в десяти классах, оборудованных для защиты бойцов в глубоком блиндаже. В процессе подготовки они выполняют задачи по полному развёртыванию пунктов управления, включая прокладку линий связи, установку аппаратуры и организацию защищённых каналов передачи данных. А раннее Минобороны России показало кадры работы связистов гвардейской бригады управления 20-й гвардейской общевойсковой армии группировки войск «Запад». Специалисты продемонстрировали работу по ремонту и обслуживанию локально-вычислительных сетей посредством оптоволоконных и кабельных линий, спутниковых и радиоканальных систем, которые обеспечивают бесперебойную защищённую связь между командными пунктами и подразделениями на передовой в зоне спецоперации. Однако подобные успехи в ходе СВО носят не массовый, а локальный характер: армейская система управления по-прежнему остаётся ахиллесовой пятой ВС РФ. О том, какими средствами связи пользуются наши военные в зоне конфликта, для чего им нужны смартфоны и планшеты и причинах кризиса связи — в материале обозревателя Аналитического центра ТАСС ИРИНЫ АЛЬШАЕВОЙ. КАК НОВОГОДНЯЯ ЁЛКА В условиях современной войны, где доминируют высокоточные боеприпасы, беспилотные платформы и сложнейшее радиоэлектронное противодействие, самым надёжным средством связи наших военных в зоне СВО стали советские военнополевые телефонные аппараты ТА-57 образца 1957 года. Главное преимущество этого аппарата перед цифровыми устройствами очевидно — он работает по проводной линии связи, а значит абсолютно невосприимчив к системам РЭБ, глушащим спутниковые каналы, GSM-сети и радиодиапазоны. С прослушкой тоже всё сложно — разговор по ТА-57 невозможно запеленговать и перехватить: чтобы прослушать его, противник должен физически получить доступ к линии, а это в условиях оборонительных или наступательных действий наших войск крайне затруднительно. К тому же, ТА-57 устойчив к перепадам температур, механическим ударам и тряске и энергонезависим — питание для разговора обеспечивается встроенным индукторным генератором, который оператор крутит рукой. «Неоднократно видел растянутые провода ТА-57 на несколько километров между блиндажами — пусть он и допотопный, но работает на фронте за милую душу, это просто находка для длительных операций на отдалённых позициях», — поделился с автором волонтёр из Белгорода Евгений Бакало, работающий в зоне СВО. В основном этим телефоном пользуются артиллерийские подразделения и корректировщики огня — им он нужен для передачи точных координат целей, подразделения инженерных войск — при минировании и разминировании, присутствует он и на командных пунктах для создания дублирующего канала связи, неуязвимого для кибератак и РЭБ. Однако довольно широкое применение ТА-57 на СВО — не только свидетельство надёжности механики, но и симптом системных проблем в обеспечении ВС РФ современными защищёнными средствами связи. «К средствам связи стоит относить не только радиостанции, но и ретрансляторы, кабели, антенны, спутниковые терминалы, полевые телефоны, и этот список можно продолжать долго. Именно критичного дефицита в целом на фронте нет, но чего-то хотелось бы больше. Оборудование используется не в лабораторных условиях, иногда требует замены. Также противник заставляет нас идти в ногу со временем, развиваться и придумывать какие-то новые схемы связи, для которых требуется вносить что-то новое и аппаратно», — рассказал автору Юрий (имя изменено), связист одного из подразделений Росгвардии, действующих в зоне СВО. Номенклатуру применяемых здесь средств связи можно условно разделить на два сегмента: штатный, представленный принятой на вооружение техникой, и массовый гражданский, состоящий, в основном, из продукции производства Китая. К первому относятся отечественные разработки последних лет: портативные УКВ-радиостанции семейств «Азарт», «Акведук» и более новые комплексы типа «Стрелец».

Что? Дмитрий Песков:

«Я не думаю, что можно представить себе, что фронтовая связь обеспечивается посредством Telegram или какого-то мессенджера. Представить себе такое трудно и невозможно».

А связистам - возможно. И дроноводам. И снайперам. И всем остальным участникам СВО. Которые всю дорогу - в Телеге и в китайском барахле, которое светится как ёлка новогодняя. Рискуют сверх, но пользуют. Почему? А вот писала я об этом статью 🔻🔻🔻 В которой невозможное - РЕАЛЬНОСТЬ.

📣Про Макс. Наблюдаю, как коллеги, один за другим, переносят каналы в этот мессенджер. Скачала ознакомиться. Мне не понравился - туда наш маленький, но гордый эгрегор дублировать не буду. Не потому что "ооооо Макс создан чтоб всех вас заследить", а потому что он сырой и баговатый. Если телега совсем станет невыносимой - встречаемся в ВК : https://vk.ru/id311944828

Моя шпиёнка😁

Знаете что. Пишу я роман, значит. И, как никогда, понимаю и ощущаю что жизнь проходит. Она в принципе - проходит, каждую секунду. Но мы же в нормальном состоянии ума не задумываемся об этом. У нас работа, отношения, дом - все везде успеть и, желательно, победить. До каких тут философских дум? А она, блин, проходит. В моей книге описывается всего лишь десятилетний период. Но он дал, но и забрал СТОЛЬКО... Он людей забрал, понимаете? Моих. И столкнул меня лоб ко лбу с неотвратимостью и физическим ощущением понятий НИКОГДА и НАВСЕГДА. Что - одно и то же. Жесткую ностальгию я словила, словом. Тихую щемящую грусть. Срывающуюся в бессмысленный внутренний крик. По тем, кого нет. А она проходит. И когда-то изойдет совсем. А мне не это страшно. А то, что мы все обречены расстаться. С друзьями, знакомыми. С СЕМЬЁЙ. Местами. И самими собой. А еще страшно не увидеть практических результатов своей деятельности. В которую вгрохиваются годы. Кровь и мясо. Во имя большой общественно значимой цели. Страшно не победить. Препятствия с конкретными именами. Страшно не изменить ничерта. Имея массу потенциала и возможностей к этому. Кароче. То, что она проходит - жестокая, в человеческом понимании, норма. Но страшнее всего - сесть на лапы. У меня и такой период был. Больше - не хочу. Потому что эта фигня, тем более, затяжная - точно путь вникуда и "алло, мама, ты меня зря родила". И вы - в такое не впадайте. Постарайтесь. Ну не повторится потому что сегодня никогда.

💥Держите ТРЕТЬЮ главу моего романа-автофикшна "Отказывайся сдаваться!" Основано на реальных событиях моей жизни и проф пути ГЛАВА 3. ЗА ДВА ДНЯ В моём рюкзаке запищал телефон. Я скользнула пальцами по напряжённой скуле Глеба, спустила с плеча лямку и достала оранжевый "Хуавэй", приняв вызов. Звонил тот самый Викентьич — Олег Викентьевич, шеф военной редакции РИА. — Как ты, гусарская моя баллада? — воскликнул он радостно. — Штормовое у вас не продлили? Эта аналогия, не только шефом проводимая между мной и героиней фильма "Гусарская баллада" корнетом Шурочкой Азаровой, нравилась мне. Ведь это - отсылка не только к ней, но и - комплимент моим сути, духу и делам, ломающим дремучие стереотипы о женщине. Кстати, образ Шурочки сильно схож с реальной исторической личностью - Надеждой Дуровой, первой в русской армии женщиной-офицером. А по-мужлански - бабой, да. — Всё в порядке, Олег. Пока не продлевали, надеюсь, в среду свидимся, — сощурилась я, заметив бурое пятно на шее Глеба. — Дело такое, — вздохнул шеф. — В четверг под Нижним Новгородом у танкистов учения большие стартуют. Начальство пресс—службы Минобороны просит тебя отправить от РИА. Я не принуждаю — смотри сама. — Да не вопрос, съезжу. Вы же в курсе моей непереносимости офиса, — повеселела я. — А кто от ведомства едет? — Делегация целая, министр ожидается. А по СМИ — Сашка Кондратьев, Клим Глобин и Глеб Мечников, — перечислил Олег сквозь стрекот в динамике. — Так оформляем тебе командировку? — Оформляйте, — пнула я бордюр, понимая, что с Климом отныне придётся пересекаться частенько. А если он ещё и в руководство проклюнется, то... — До связи. — Ну и славно. Давай там, нормально чтоб! — попрощался Олег и отключился. — Что это? — сжала я телефон и отодвинула воротник расстёгнутого бушлата Глеба. Под разодранной тактической флиской блестела длинная рана. — Коряга мимо проплыла, — отстранился он. — Забей. — В санчасть, — потянула я его за рукав. — Медики отбыли со срочниками в поля, завтра возвращаются. Само заживёт, — поморщился он. — Да? А синегнойной палочке и прочей дряни так не кажется, — поднялась я на ступеньку. — В кубрике есть тактическая аптечка. Что-нибудь сообразим, — потянула я дверь на себя. Глеб хотел возразить, но не стал. — Мыться сейчас тебе нельзя. Сверху, по крайней мере, — предупредила я его, включив свет в своей опочивальне. — Снимай кофту, садись на стул, — кинула я куртку и рюкзак под кровать и взяла с тумбочки подсумок цвета хаки, на клапане которого алел крест. Глеб скомкал флиску и вышел, кинув её в бак с надписью "Ветошь на вынос", синеющий под окном коридора. — Куда тебя оформляют? — вернулся он и встал перед зеркалом, оценивая рану. — Тебя тоже, — указала я ему снова на стул. — В четверг в Мулино учения танковые начнутся. — Тебе реально всё это интересно? — кивнул Глеб на окно. — А ты мне тут Глобина не изображай, — взъерошилась я, рванула упаковку антибактериальных салфеток и принялась вытирать руки. — Не пыли, — улыбнулся Глеб широко. — Тебе не это всё интересно, а интересно глубже этого. Но у меня множество вопросов, — потёр он глаза. — Потом, — буркнула я, рассматривая рану. Рваная, она тянулась от правой ключицы почти через всю верхнюю часть грудины: в одних местах — поверхностно, в других — значительно глубже. Кровь уже остановилась, но кое-где выступала сукровица — Обработаю и наложу повязку. Шить не надо, но медикам покажешься. Глеб промолчал, убрав руки за спину. Я взяла шприц без иглы и набрала в него воду. — Мыть лучше струёй, в несколько подходов, — говорила я сама себе, вспоминая науку курсов тактической медицины. Убедившись, что полость очистилась, я промокнула кожу вокруг неё стерильной салфеткой, а затем — йодной. На атравматическую салфетку нанесла мазь Левомиколь и наложила на рану. — Ну, вся прикрыта. Держи аккуратно, — сказала я Глебу, взяв другой рукой ножницы и пластырь. ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ: https://vk.cc/cUi703 ⭐️Ирина Альшаева, военно-политический обозреватель Аналитического центра ТАСС ⭐️ #роман #отказывайсясдаваться #героинашеговремени #литература #журналистика #сми #иринаальшаева

Вот. Для чего я пишу свою историю. Чтобы популяризировать профессию. Чтобы показать ее зазеркалье, давно нуждающееся в генеральной уборке. Чтобы рассказать о каждодневном подвиге военных/спасателей/полицейских/врачей - коих на моем пути много. И в книге - будет много. Чтобы отрезвить публику: ДА, пока одни мажорят, другие ползают на пузе и рискуют или оказаться в "черном воронке" или - на мушке врага. Два огня. Два! Но те, кто этим занимаются, делают это осознанно, безотвратно и без оглядки на последствия. Для того, чтобы жила Россия - и чтобы однажды все мы проснулись в качественно новой реальности. И кто-то имел возможность пойти на ноготочки - в том числе, те, кто своими ноготочками клацают мне совсем другие комментарии. Типа "да ты кремлебот", "да вас, русских/россиян вырезать пора давно" и много чего еще. Подруга рассказала - в чате организации, где она работает, кто-то написал "да нам плевать на Белгород - лучше бы Ютуб запустили". И такой гнуси в КАЖДОМ месте - с горкой. И в гос - в первую очередь. Ну а мы - в плащах или без плащей - боремся с мразью. Как можем. Судьба такая. И другой не хочу.

💥Опубликована ВТОРАЯ глава моего романа "Отказывайся сдаваться!" Основано на реальных событиях моей жизни и проф пути ГЛАВА 2. ПОТОК Резкий гудок выдернул меня из беспокойного сна: вздрогнув, я открыла глаза и приподнялась на локте, обнаружив, что уснула в одежде. Квадратные часы, висящие на стене напротив, мелодично тренькнули, показав половину восьмого. По железному подоконнику меланхолично цокали редкие капли: ночная буря унялась. Собираясь совершить утренний ритуал, я взяла из рюкзака косметичку, влезла в берцы и отправилась искать удобства на этаже. В тихом коридоре витал обожаемый мной с детства запах мастики: завхоз моей школы неустанно натирал битумным составом деревянные полы, спасая их от влаги и прочих неприятностей. Дверь санузла оказалась открытой. Я вошла в помещение, облицованное зелёным, кое-где сколотым, кафелем: несколько раковин, кабинок и — две душевые, закрытые когда-то синими, а теперь выцветшими до серости занавесками на пластмассовых колечках. Отодвинув одну из них, я обнаружила кристальную чистоту — сияла даже затирка между плитками. Искупаться очень хотелось, но я намеревалась ограничить утренний туалет программой-мини. Взяв из косметички мыльно-рыльный набор, я повернула ручку крана над раковиной. Вода, сильно шипящая, пару минут была ржавой, но потом посветлела. Закончив чистить зубы, я услышала за дверью шаги. — Пардоньте! — выпалил парень, застывший на пороге. — Я уже ухожу, проходите, — взяла я косметичку с раковины. — Так вы это! Если что, когда если ещё сюда пойдёте, на дверь с обратной стороны повесьте что-нибудь, чтоб никто не вошёл! — выпалил он, смутившись. — Нам сообщили, что вы у нас, но мы—то не знаем, где вы. — А это мысль! — согласилась я с идеей, почему-то не пришедшей мне в голову своевременно. Подойдя к кубрику, я увидела Льва, направлявшегося к нему. Заметив меня, он широко улыбнулся и развёл руки в радушном приветствии. — Мира! Пташка вы ранняя, — приподнял он фуражку. — Пройдёмте в нашу кают-компанию! — Доброе утро, Лев! Идём, — положила я косметичку на полку под зеркалом в прихожей кубрика и захлопнула дверь. Мы вышли из казармы — в нос ударил терпкий аромат мокрой полыни. Проследовали по плацу: слева от него высился бронзовый, позеленевший от времени бюст адмирала Фёдора Ушакова — легендарного флотоводца, не потерпевшего ни одного поражения. Свернули на аллею, с обеих сторон которой рыжели аккуратно подстриженные кусты шиповника, роняющие листья, прибитые дождём. Чуть поодаль виднелась спортивная площадка: турники, уличные тренажёры, полоса препятствий...А рядом с ней — одноэтажное здание с частыми решётчатыми окнами. Гауптвахта. От неё потянуло дезраствором — видимо, где-то здесь была и санчасть. — Вот и добрались, — показал Лев на приземистое строение из красного кирпича. — Эх, свежа каша да горяча! Вы как к каше относитесь? — Сугубо положительно! — вдохнула я сытный дух гречки, доносящийся из столовой. — Как же к ней по-другому относиться? Гречка, яйцо варёное, хлеб чёрный да чай — красота. — А я и смотрю, вы роллами там всякими не избалованы. Да и вообще неприхотливы. Исключительно в хорошем смысле! — подчеркнул Лев, открывая передо мной дверь. — Роллы — это так, на понюхать. А вот дело — картошка, чтоб рассыпчатая, с маслом сливочным, да селёдка с луком! Мода, вон — молодую мелкую картошку называть «бэби». А в моей деревне под Белгородом это называлось «скоту на корм», — посмотрела я на длинный стол под глухой стеной, выкрашенной до половины зелёной краской. За ним уже сидели коллеги. И Глеб. И Ким. — Землячка! — вскрикнул он, остановившись. — Я из Валуек родом. А ну-ка, продолжишь? Тремпель, цуцик, мынтусы... — Чепурка, галасвита, бэлэбэнь, — рассмеялась я, перечислив расхожие в Белгородской области, граничащей с Украиной, словечки из суржика — смеси русского и украинского языков. — До чего же гарно душу родную встретить! — пригласил он жестом меня проследовать к столу. Увидев нас, Глеб встал. ПРОДОЛЖЕНИЕ: https://vk.cc/cUeRZi ⭐️Ирина Альшаева, военно-политический обозреватель Аналитического центра ТАСС⭐️ #роман #героинашеговремени #отказывайсясдаваться

Отзывы дорогих читателей о первой главе моего биографического романа "Отказывайся сдаваться!" ❤ Книга ТУТ: https://vk.cc/cU97wS Шкворневая установка вызвала отдельный интерес 🙂 Ну а барагозник Ким - тем паче. ⭐️ Ирина Альшаева, военно-политический обозреватель Аналитического центра ТАСС⭐️ #литература #современнаялитература #роман #героинашеговремени #отказывайсясдаваться #иринаальшаева

№10» и принялся открывать замок. — Я в восхищении! — подыграла я ему интонацией, но не скривила душой. — Только есть здесь одна ... заковыка! — шагнул он в помещение, щёлкнул выключателем и толкнул дверь в санузел. Перед нашим взором предстал писсуар. — Дааа ... Вертикаль, малость, зашкаливает! — не смогла я сдержать смех, мои спутники — тоже. — Людской гальюн — в конце коридора, — подмигнул Лев мне. — А этот — история, зданию ого-го, сколько лет. Что ж, оставляю вас, спите мирно, приду за вами в 8.30 — на завтрак! — стукнул добряк каблуками и вышел. — Глеб, ну а тебе — в пятый корпус! — напомнил он из коридора. — Мира, Викентьич в тебе не ошибся — всегда это знай, — скрипнул Мечников шпингалетом, нелогично прикрученным на пару сантиметров дальше от края двери. — Мы переглянулись, но снова смеяться уже не было сил. — До завтрака, — поднял Глеб руку, показав открытую пятерню и ушёл, не дожидаясь моего ответа. — До, — сказала я себе в зеркало и тихо прикрыла дверь. Стянула носком об пятку тяжёлые берцы, выключила свет, кинула рюкзак на кровать, безупречно заправленную синим шерстяным одеялом и подошла к зашторенному свежим тюлем окну. Обещанная буря уже лютовала: упругие потоки, множа фонари, бежали по стеклу, ветер выл в растяжках антенн, могучие кипарисы метались пленными великанами. А кособокая луна хоть краешком, хоть изредка, но вырывалась из страшенных туч. И — сверкала. И — сверкало всё. ⭐️ Ирина Альшаева, военно-политический обозреватель Аналитического центра ТАСС ⭐️ #роман #сми #литература #современнаялитература #героинашеговремени

С разными степенью тяжести и последствиями. — Ну, бестия! Мне теперь голову снесут? Ладно, переживём, — рассмеялся Глеб, вышел и открыл дверцу рядом со мной. — Не присылай мне на согласование репортаж. Пиши, как есть. Если не обличать проблемы, как их тогда решать? — озвучил он мои соображения, изрядно удивив меня. — Вот Шойгу приказал установить в казармах душевые кабины и стиральные машины. Многие офицеры удивились, а он ответил: «Вы, товарищи, дома сколько раз душ принимаете? Утром и вечером? И стираете вещи когда есть необходимость — не носите неделю? А почему солдат должен от субботы до до субботы носить нижнее белье без замены или форму без стирки, особенно в жару?». Так что. Пиши. — Ребята, на аэродром не едем! — выбежал водитель из густой южной тьмы, махая руками. — Высокие лица в отель поехали, а ваши вооон, у шлагбаума. Решают, где разместиться. — А что случилось, Вано? — направился было Глеб к нему. — Буря жуткая заходит, штормовое! — занял тот водительское место и завёл мотор. — Наверное, в части остановимся, — сказал мне Глеб, достал из кармана телефон, включил фонарик и посветил на чёрную дорогу. Вдалеке слышались голоса и гул отъезжающей машины. — Глеб, тут остаёмся! — крикнул кто-то, едва мы вошли в рыжий круг фонаря КПП. — А, блин.., — осёкся говоривший, разглядев меня. — Про бабу-то я и забыл! — куражился Ким, шагнув ко мне. Кто-то засмеялся. А те, кто слышал наш разговор в вертолёте, замолчали, в ожидании. Хотели продолжения? Я не наградила их таким счастьем. — Глобин, — прошипел Глеб, подступив к нему вплотную. Вдруг раздался свисток — к нашей тусовке подбежал дежурный по КПП. — Товарищи офицеры! И гражданские! Не устраиваем здесь! Беспорядки! Проходите! Корпус пять, там вас встретят! — дал он отрывисто указания и вернулся на пост. Ким зло сплюнул, растолкал столпившихся и направился вглубь территории части. Остальные потянулись за ним. Десять мужиков — естественно, какие проблемы могут быть с их размещением в казарме? И тут я одна — здрасьте! К слову, не впервой: с самой зари моей деятельности в военной журналистике меня окрестили королевой полей — не кукурузой, а единственной розой. Что ни командировка — то «не правильного пола» в пуле я одна. Что слишком часто будоражило гендерные стереотипы, но не мужчин — мужланов! Да и сколько раз это случится ещё: сексизм — вечный спутник моих дел, тормоз и стимул одновременно. — Отомри, всё в порядке, — сделал Глеб шаг ко мне. — Я на КПП побуду. До утра пара часов всего, ну реально — куда меня определить? Не гостиница, чай, — стукнула я в окно будки. — Не чуди. Я решу, — сказал Глеб настойчиво. — В окна не стучать! Порядок не нарушать! Проходите уже! — крикнул дежурный. — Пятый корпус, он говорил? — вздохнул Глеб и провёл рукой по лицу, видя мою непоколебимость. — Ладно, — сел он на бордюр. — Посидим. — Глеб, что за дела? — вышел из-за ворот военный. — У твоих спрашиваю: где Мечников, что Мечников, неужто днём не свиделись — так и свинтит в Москву? А он поребрик обтирает! — Лёвка, дорогой! — вскочил Глеб. — Да вот, на КПП журналист мой ждать утра собрался, — очертил он руками в воздухе круг. — Ким всё языку ладу не даст, барагозник! — хохотнул тот. — Ох, и Ким... Имя и отчество ваше поведайте любезно, — обратился он ко мне. — Я размещу вас в офицерском кубрике. Отдельном! — Мира Сергеевна. Благодарю вас милосердно, — улыбнулась я, осознав, как всё же невыносимо хочется спать. А воевать с Кимом и кем бы то ни было — несоизмеримо после. — Вот и славно, вот и идёмте, по аллейке... А я — Лев Игоревич, заместитель командира этой прекрасной части. Мы с Глебом с Сирии приятельствуем, — вскинул он вверх указательный палец, сложил кулак, шутливо стукнул Мечникова, ловко увернулся от его саечки и пошёл вперёд. Мы — следом, молча. Лев вёл нас к двухэтажному тёмному зданию, выдающему себя во всё ещё густой кроне раскидистого дерева парой горящих окон. Подойдя к ступенькам, он бодро взбежал по ним, распахнул дверь и повернул направо. — Вот ваши, Мира Сергеевна, апартаменты на ближайшие дня три, шторм — дело такое! — указал он гордо на табличку «К.

А вот второй этап, продлившийся до 2022 года, стал основным периодом капремонта в его классическом понимании. В это время работы велись не только в воинских частях, но и на взлётно-посадочных полосах, рулёжных дорожках, местах стоянок на аэродромах Бельбек, Гвардейское, Джанкой, Саки. Также ремонтировались пирсы, арсеналы, судоремонтные мощности в Севастополе, Новороссийске, Феодосии. И крылатые ракеты «Калибр» на Черноморском флоте появились тогда же: его состав активно пополнялся их носителями, новыми фрегатами, подводными лодками и патрульными катерами. А ещё на полуострове развернулись зенитные ракетные системы С-400 «Триумф», системы радиоэлектронной борьбы и радиолокационные посты, что закономерно потребовало строительства защищённых позиционных районов, казарм и складов. Не без смещений (как любят говорить военные) «сроков вправо», хищений и наказаний виновных, но беспрецедентная со времён СССР программа Минобороны по капремонту, строительству и модернизации военной инфраструктуры Крыма шла полным ходом. Да вот беда. Бывшие украинские офицеры и каптёрщики, вроде бы, приняли и Россию, и то, что Крым — наш: те из них, кто ушёл в запас или продолжил службу в нашей армии, даже приносили присягу. Но привыкли жить в разрухе и нищете — ведь от того (не поголовно, но и не редко) у них не руки, а двусторонний скотч: хоть банку краски бы домой утащить! Выполнив план ревизии, в Севастополь — в часть Черноморского флота, с которой стартовала министерская проверка — мы вернулись ближе к полуночи. Глеб оказался загружен работой с телевизионщиками, которых в нашем пуле было больше «карандашей» — корреспондентов информагентств и газет. Но я даже обрадовалась этому, ибо получила волю наблюдать и фиксировать всё происходящее — без купюр. Которые весьма жалуют в различных пресс-службах: «Об этом нельзя!», «Это убрать!», «Здесь заменить!». Или — подменить? Вместо конструктивного «Да, эту проблему нужно осветить, чтобы стало больше шансов на её решение!». Много позже — лет через пять — занимаясь уже глубокой военно-политической аналитикой, я увижу причины этих ширмований, страха отдельных личностей перед действием и их од бездействию (об этом — далее в романе). Практика эта одинакова что на "паркетных" мероприятиях, что "в полях". Вплоть до сбора ответственными за прессу у журналистов планшетов, телефонов, камер - на проверку. Так заведено: ничто, хоть как-то касающееся ведомственных мероприятий — особенно репортажи и новости «с места» — не может быть опубликовано без согласований и правок. И ой какими правки бывают неоднозначными! Но я не работала, не работаю и не буду работать под указку. Стою на том, что настоящим журналистом может быть только человек свободный: нет у настоящего журналиста ничего дороже свободы и права говорить правду — которое закреплено в Конституции России! Другой вопрос, что и моей редакции не нужны были правдивые материалы — нужны «правильные». А зачем тогда отправлять за тридевять земель журналиста за репортажем, если можно получить идеальный пресс-релиз от министерства и написать о мероприятии без мероприятия? Вопрос риторический. Но, в виду всего этого, я отнеслась к Глебу настороженно. А — напрасно. — Как оно? — прыгнул Мечников на переднее сиденье УАЗа и повернулся ко мне. — Впечатлений для репортажа достаточно? Куда НЕ надо — смотрела? — Только туда и смотрела, — развела я руками. — Вот ситуация. Срочники в Евпатории рассказали мне, что спустя месяц их службы им не выдали форму — ходили в гражданском. Грянула проверка, но попроще нашей: стоят соколы на построении в гражданке. Командира попросили за это пояснить. Тут же. Но пояснили парни: им готовы дать старую форму, а за новую требуют выкуп. Моментально парней одели в новьё! А вот несессеров не нашлось. Так они их сами пошили. И снова — проверка. С выкладкой всего имущества. Наказать их хотели за швейную самодеятельность — мол, не по уставу! Но похвалили за смекалку. А соль сей басни такова: происходящее в одном месте с большей долей вероятности происходит или может произойти во всех ему подобных.

— Товарищи пассажиры! — раздалось бодрое справа. В проёме перегородки, отделяющей кабину экипажа от салона, показался пилот. — Готовься к посадке в нашем Крыму — приближаемся к городу-герою Севастополю! В блистере замелькала осенняя земля: рыжие поля, пёстрые лоскуты редких, приземистых лесков, бетонные квадраты, ангары... Вертолёт пошёл на снижение и через мгновение шасси коснулись бетонной полосы. Ротор крутанулся, сбавляя обороты, и замер: гул в ушах сменился звоном. Коллеги засуетились и принялись покидать салон по одному; первым это сделал Ким, сидевший у двери. — Идём, — поднялся Глеб и быстро оказался на земле, встав справа от двери. Он хотел было подать мне руку, но я спрыгнула на мокрый бетон. Наши вразнобой тянулись к УАЗам, стоявшим под озолотившимися стройными берёзами, от которых уже отъезжал фургон с Огарковым и его свитой. — Кто такой Ким? — оглянулась я на Глеба, рассмотрев, как тот садится в машину. — Забей, — поравнялся Глеб со мной. — Не пересекайся с ним. — Больно надо, — буркнула я, выдёргивая из-под лямки рюкзака капюшон. — В этой поездке с прессой работаю я. Не он. Но вообще, Глобин — один из кандидатов в замы руководителя пресс-службы Минобороны, — пнул камень Глеб. — А. Ну, удачи, — сказала я вслед отъезжающему УАЗу, присела поправить шнурок, выбившийся из голенища берца и осмотрелась. Бетонка, выметенная до блеска, спящие в обвалованиях-капонирах истребители, ряды цистерн, пара ползущих друг за другом топливозаправщиков. — Рассказывай, о чём можно писать, а куда нельзя и смотреть, — встала я, миролюбиво улыбнувшись Глебу. — Такие не спрашивают, — хмыкнул он. — По ситуации разберёмся. Угрюмое небо заклокотало, ветер принялся трепать добрые берёзы — мы побежали к машине и едва заскочили в неё, как тучи разразились ливнем. В Крыму расположены более 30 частей сухопутных войск, военно-космических сил, военно-морского флота: практически по всему западному побережью полуострова. И не только. И около десятка самых крупных из них нам предстояло посетить всего за день — неспроста для этого «ралли» выбраны вертолёты! Севастополь, Бахчисарай, Саки, Евпатория: взлёт-посадка и по новой. Огарков передвигался стремительно и энергично, раз за разом отметая заготовленные для него «доклады на вытяжку»: заходил в столовые, щупал рукой радиаторы, пробовал хлеб из солдатского пайка, заглядывал в санузлы, открывал холодильники на продовольственных складах, тыча длинным пальцем в сроки годности. «Почему?», «Кто отвечает?», «Когда будет готово?», задавал он неустанно вопросы, от которых на лбах местных офицеров проступал мелким бисером пот. Нам открылась противоречивая мозаика. Вот мы — в казармах нового образца: светлых кубриках на четверых с современными кроватями, плазменными телевизорами, душевыми кабинами и розетками у каждого спального места. Чистота в них царила почти музейная, пахло свежей краской и пластиком. А через час — в затхлом амбре ещё советских «галер» со страшными ржавыми двухъярусными койками, железными тумбочками для хранения солдатского скарба, обшарпанными, а то и вовсе разрушенными стенами, текущим в тазики потолком. А в одной из частей капитальный ремонт шёл, но застыл на этапе отгрузки плитки и установки стеклопакетов: стройматериал не убрали даже перед визитом замминистра, да и с фанерой в оконных рамах казармы не совладали. Зато в учебных классах горели интерактивные доски, а на полигоне инструкторы обучали бойцов премудростям работы с беспилотниками. Фактически, в эту поездку мы застали стык экстренного этапа модернизации воинских частей и — планомерного масштабного. Первый подразумевал не столько сиюминутный ремонт, сколько быстрое размещение и обеспечение минимально необходимых условий вновь сформированным подразделениям для службы и обороны, главным образом — 22-му армейскому корпусу Береговых войск ВМФ России, появившемуся в 2017 году.