Дневник Командира🇷🇺

⭐️Командир, что будет дальше? Боец поднял на меня свои голубые глаза с особым выражением спокойного ожидания ответа и принятия авторитетного для него мнения. Крым. В докладах звучат краткие сводки о нарастании агрессии противника по территории региона. Аналитики прогнозируют новые попытки удара по главной артерии, соединяющей полуостров с Россией — Крымский мост. В новостях анонсируют приостановку поставок топлива в регионе, местами отключение электроэнергии и водоснабжения. Накануне мы сами на Запорожском направлении приобретали топливо у перекупщиков за 250 рублей. Ситуация, мягко говоря, не радостная, но боевая. — ...если сдадут то, что я защищал ценой своих пацанов... — глухой голос старлея из тёмного угла окопа прервал мои мысли. — Не прощу. — Отставить! Прерываю нагнетание личного состава. Хватает и вполне реальной головной боли. На нас лежит задача по предотвращению прорыва, ради которого сейчас и происходит давление на регион. Ореховское направление. Противник скапливает живую силу и технику. Это видим мы, об этом докладывает разведка. Первый удар приходится на Степногорск, здесь расположено моё подразделение. Цель — Васильевка, месть Главнокомандующего ВСУ, который из нее родом. Дальше Мелитополь и обрыв транспортного сообщения для всего региона. Маршрут, по которому ВСУ пытается пройти уже более двух лет, встречая жёсткое сопротивление, в результате оказываясь отброшенными всё дальше. В голове эхом отдаётся недавний разговор с другом: «Мы в любом случае победим. Но какой ценой, зависит от нас». Согласен, брат. Какой ценой? Противник оснащён передовыми технологиями со всего мира. Хорошо подготовлен и замотивирован. Дальность их ударов поражает, уже затрагивая такие глубокие тылы, как трасса Мариуполь/Ростов. За пятый год войны многому научились и они, и мы. Главная ошибка в бою — недооценить врага. Мы же видим объективную картину. Оценивая все риски. Готовы стоять сколько потребуется и сдерживать натиск. Окидываю взглядом своих бойцов, лица сосредоточены и полны решимости. В окопе воцарилась звенящая тишина, сквозь трещины в стенах прорывается только ветер. Каждый из нас знал, что впереди трудные дни, их было много на нашем боевом пути. Сжимаю кулаки, чувствуя, как адреналин наполняет каждую клеточку моего тела. Парни, к бою.— и бойцы, словно единый механизм, начали занимать свои позиции. Да, впереди нас ждут трудные дни. Командир на приёме...

⭐️Жгучее летнее солнце плавит воздух, вытягивая последнюю влагу из земли, вспаханной следами от работы авиации и артиллерии. От жары не спасают ни уголки тени в руинах жилых домов, ни вода. Боевые действия проходят по ранее населённому пункту. Невозможно провести прямую линию и до конца осознать местонахождение своих и чужих. Мы в тылу у противника, ВСУ в тылу у нас. Всё смешалось. — Командир, начинаем движение? Не отвечаю, сжимаю рукой автомат, он обжигает раскалённым железом. Пытаюсь сосредоточиться на задаче и вновь проанализировать траекторию движения, от жары плывёт сознание... Вы бы сейчас спросили, как же так вышло с разбросом живой силы. Это не хаос, а обычная боевая работа группами. И мы, и противник двигаемся малым составом из-за высокого риска и напряжённой боевой обстановки вокруг. В результате то там, то тут закрепляются несколько человек, формируя линию боевого соприкосновения, визуально близкую к кардиограмме. Мы буквально ощущаем, как бьётся сердце Степногорска. Для нас он уже свой. Вновь осматриваю лежащий рядом российский флаг. Я участвую в специальной военной операции с первых часов. Мы с товарищами начали движение вглубь Незалежной сразу после выступления Президента 24 февраля 2022 года. И этот символ моей страны прошёл со мной весь боевой путь. — Командир, — вновь слышу приглушённый голос бойца рядом, — пора. Сегодня наша задача — занять стратегически важный опорник противника и установить на него знамя родной страны. Поэтому флаг со мной. Коротко бросаю: «По местам!» — и мы, пригнувшись, срываемся с позиций. Двигаемся перебежками, прикрывая друг друга. Жара становится невыносимой, пот заливает глаза, но остановиться — значит умереть. Врываемся в полуразрушенное здание, где закрепился противник. Короткая, ожесточённая перестрелка в тесных коридорах, и вот, наконец, всё стихло. Мы на месте. Из узкого окна-бойницы открывается вид на изуродованный боями город, на дорогу, по которой ещё недавно пытались прорваться подкрепления ВСУ. Теперь здесь звенящая тишина. Достаю из разгрузки флаг. Тяжёлое, плотное полотнище кажется тёплым на ощупь. Это не просто кусок ткани. Это обещание. Обещание тем, кто остался лежать на этой выжженной земле, что их жертва не напрасна. И их страна рядом. Мы выполнили задачу. Буквально через несколько минут флаг будет реять над руинами, на километры вокруг оповещая о принадлежности этой территории России. Я знаю, что завтра будет новый день и новая цель, но сегодня мы встречаем самый главный праздник. День великой и сильной страны. Нашей Родины, за которую отдали десятки жизней мои друзья и сослуживцы. И если судьба распорядится, отдам и я сам. С праздником, друзья. С Днём России! Командир на приёме...

⭐️Мальчик выжил, к счастью отделался лёгким вредом для здоровья. Передал ему добрые пожелания и слова, которые пришли со всей России. Командир на приёме...

⭐️Сегодня я молился за запорожского ребёнка ... пять простых слов, за которыми целая жизнь. Обычный боевой день. Сквозь огрызки оконного стекла просачивается летнее солнце и пытается согреть наше скромное убежище, вытесняя запах усталости и мужского быта. Чуть дальше импровизированного штаба в пыли разбитой дороги бегают дети. Постоянно удивляюсь тому, как гражданские упорно не хотят покидать свои дома, когда моя родная Осетия предлагала эвакуацию множество раз. Линию фронта видно невооружённым взглядом; в селе остались дети, женщины и старики. Мужчин, как в годы ВОВ, забрала война. — Дядя ..., дядя. — Где-то на удалении раздался знакомый детский голос. Для нас это место передислокации и тыла. Но это лишь на словах; на иллюзию мира со всех щелей смотрит война. Отражаясь в усталых боевых лицах военнослужащих, пробитых осколками крышах домов, отголосках взрывов со стороны фронта. — Дядя ..., — голос стал ближе. Скоро увижу в двери привычное конопатое лицо. Привык как к сыну. Секунда, звук выхода, поворачиваю голову, а дальше как в замедленной съёмке удар, взрыв. Ставшее родным лицо смешалось с облаком пыли и камней. Я не слышу крика мальчишки, не слышу себя самого; сотни раз смотря в глаза смерти, лишь эти мгновения оказались адом. — Командир, стой! Командир, накроет!!! — Раздаётся где-то в спину сквозь мутное сознание. Срывая с себя на ходу автомат и всё, что мешает движению, бегу к ребёнку. Хуцау (осет.- Бог), только успеть, Хуцау, помоги. Падаю на колени перед маленьким телом: «Господи, только дыши». Провожу грязной рукой по окровавленному лицу мальчика. «Что ж вы творите, с@ки». Дышит! Санёк, ещё поживём, ещё всё будет! Поднимаю лёгкое, как пушинка, тело — только успеть, я должен успеть... Передавая из рук в руки санитарам, казалось бы, чужого малыша, выросшего в далёкой для меня до начала специальной военной операции Запорожской области, я просил Бога лишь сохранить хрупкую жизнь сына батальона. И дать нам сил, каждому российскому бойцу, покончить с действительностью, в которой вновь от рук фашистов гибнут дети. Работаем, братья! Командир на приёме...

⭐️Продолжают давить со всех сторон; на горизонте — окраина Степногорска. Закрываю глаза от напряжения, гул БПЛА заполняет небо над головой. Противник за время специальной военной операции довёл до автоматизма техническую сторону боя: бесконтактная война по сути их призвание. Трудно дышать, грудь сжимается; плотность боя напоминает худшую научную фантастику. «Командир, командир!» — доносится голос старлея- «Закрепились!» «Молодцы, парни!» — не сдерживаю эмоций и отбрасываю официальные формулировки: Молодцы! Этот населённый пункт стал личным адом для двух армий уже который месяц. Выгрызаем метр за метром, корпус за корпусом, улица за улицей. В ушах стоит ритмичная дробь — «Сте‑пно‑горск» — и снова ударная волна. С обеих сторон в ход идут авиация, артиллерия, FPV‑дроны, разведка; до противника — рукой подать, мы видим друг друга сквозь дыры в жилых домах, сквозь обрывки мирной жизни. Привыкаешь смотреть в упор на того, кому несёшь смерть, даже если это лицо — лишь пиксель на экране дрона. ВСУ бьют за спину по тылу, по школам, по жилым кварталам; в голове одно — быстрее зачистить, оттеснить, защитить гражданских. «Сте‑пно‑горск» - пронеслась ударная волна. Беру рацию: «Братья, за Старобельск, за Белгород, за Донецк — за каждый мирный город, который сегодня не спит под ударами БПЛА. За свою страну. Вперед!» Командир на приёме...

🧧 — Командир, опять атакуют. Что делать? День Победы ведь, — шуршит в рации голос старлея. Отдаю приказ сдерживать натиск. Накануне Президентом России было объявлено перемирие в зоне боевых действий к Великому празднику. Противник, поддержав его на сцене, однако не стал исполнять в реальности. Обстрелы и попытки прорыва продолжаются. Сдвигаю бумаги, карты и заметки со стола и беру в руки фото деда. Ветеран ВОВ, грудь усеяна медалями. О войне говорил редко, практически никогда. Разве что про друга, который закрыл его под дулом автомата. В честь него дед назвал сына - моего отца. Житель небольшого селения в Осетии, он пронёс свою смелость и преданность стране через всю Европу до самого Берлина. Дед, как же я понял тебя, став командиром в зоне боевых действий. Что такое война, какого это — когда враг пытается запустить когтистую лапу в самое сердце твоей Родины. Отнять не просто жизнь, а будущее твоих детей, исказить их сознание, навязать психологию фашизма и нацизма. Искорёжить, как искорёжили умы на Украине. Что ж вы сделали с собой, Незалежная? — думаю, глядя на карту перед собой. — Во имя чего предали память предков? 1,5 миллиона ваших дедов легли в эту землю, чтобы вы жили под мирным небом. А вы выбрали путь забвения и братоубийства. Горько от этих мыслей, ведь в окопах напротив сегодня на нас осатанело наступают такие же потомки героев ВОВ. Но выбравшие путь продажи своих ценностей. За бусики и трусики с радугой. За что вы там со своими детьми, юродивые? — Командир, с праздником! — как будто прочувствовав мои мысли, тяжёлая рука легла на плечо. Я обернулся. Боец смотрит с суровой теплотой. — С праздником, Алан. Беру рацию: — С праздником, парни! С Великим днём Победы! Будем стоять как стояли наши предки — до конца, до момента, пока Россия не сможет гордо заявить о мире, о спокойствии и надёжности. Ни шагу назад! Командир на приёме...

⭐️ Первые весенние дни пришли на Запорожское направление. В мир ворвалась жизнь, сметая на своём пути холод, смерть и войну. Нежной рукой касаясь замёрзшей земли, усталых от обстрелов стволов деревьев, аккуратно и с уважением перешагивая через спящих вечным сном бойцов, чьи тела ещё не удалось эвакуировать. Дыхание перерождения и силы — оно сложно сочетается с гулом непрекращающегося боя. Весна — женщина, Земля — женщина, Россия — женщина... И даже Украина — женщина. Сегодня особенный день в зоне спецоперации, когда по обе стороны линии боевого соприкосновения главные — женщины. Добравшись до средств связи, военнослужащие противоположных армий говорят о любви и благодарности матерям, сёстрам, жёнам и дочерям. На Украине власть давно пытается запретить празднование 8 Марта, но солдаты продолжают чтить эту традицию. Мы слышим их переговорки по рации. Это ещё одно свидетельство раскола между руководством Незалежной и народом. Прислушиваясь, вижу, как и мои бойцы стараются из окопов заказать цветы любимым женщинам, нервничают, показывают друг другу фотографии жён, невест и детей. Непривычная атмосфера добра и света — словно рядом нет смерти, словно мы точно вернёмся домой живыми. «Я ей говорю: Залина, ну зачем тебе мучиться, зачем терпеть? Выбери кого-то другого, гражданского. А она — нет, ждёт. Упрямая», — с плохо скрываемой гордостью и теплотой жалуется на возлюбленную старлей. «Вот выберемся отсюда — обязательно сыграем свадьбу. Как у нас принято, человек на 500!» Улыбаюсь. Меня тоже ждут. Эта мысль согревает душу. Там, вдали от опасности и риска гибели, есть доброе, чистое сердце, которому не всё равно, для которого моя гибель страшнее собственной. Меня тоже ждут... Произношу и пробую эти слова на вкус, радуюсь как влюблённый мальчишка. Эх, невелико счастье воина — пережить этот день, удержаться ночью, вновь увидеть любимую женщину, вновь прижать к сердцу сыновей. Тяжело взмахнув рукой, возвращаюсь к реальности, стирая пот. Надо прервать праздничное настроение и продолжить подготовку к боевой операции. Как бы ни было трудно, но любая потеря контроля сейчас может стоить нам жизней. Ещё раз украдкой смотрю на фото любимой и убираю в карман. — Парни, готовы? Командир на приёме... @dnevnikcombata

⭐️Очнулся на позициях своих бойцов. Дотащили. Умеют же. — Командир, ты как? — Жить буду, куда я денусь. С трудом улыбнулся и огляделся вокруг. Одному Господу Богу известно, как они меня сюда доставили. Вокруг — интенсивная работа противника, открытая местность, эвакуация практически невозможна. — Мы не могли тебя бросить, — спокойно заметил старлей. Здесь мы пробыли весь последующий месяц: раны на спине затянулись, ноги подзажили. Всё-таки зачем-то я еще под этим небом нужен. За это время на нашем участке фронта противник заметно усилился, словно специально ставя задачей отмщение данным километрам. Ходят слухи, что так оно и есть: один из чиновников ВСУ родился здесь и готов освобождать населённый пункт в любых условиях, пусть даже ценой сотен жизней своих подчинённых. Однако, и мы время не теряли: обустроились, организовали оборону, закрепились. Шансов у них нет. Награду за ту операцию, в которой был ранен, я получил — вызвал огонь на себя. Положил её в рюкзак. Не мои это награды, и в этом нет никакого лукавства. Это награды моих бойцов. Пока не увижу медали на их груди — свою не надену. Ради них я встаю каждое утро и продолжаю служить. Ради них готов был умереть. Именно ими горжусь и считаю своей семьёй. И теми что рядом, и теми кто погиб. Благодаря им я жив, а значит продолжается бой. Командир на приёме...

⭐️ Выжить, метр за метром мерзлой земли под напряженным телом, ползти в темноту. Выжить... В голове мысли о родных, так странно: я столько лет воюю и впервые остро ощущаю смерть каждой клеточкой тела, каждым вздохом, морозный воздух буквально разрывает грудь. Выжить... В эту боевую разведывательную задачу нас вышло несколько человек, остальные погибли. Я пытался их спасти и не смог. Боль и вина пульсируют во всем теле, сосредоточившись в области висков. Командир, ты должен жить. За нас и за себя. Последняя фраза, последний взгляд застывших глаз моего бойца. Продолжаю подтягиваться и ползти в укрытие, нужно продержаться. Потеря боевого командира обезглавливает целое подразделение. Добраться до своих. Ответственность, которой я не просил, не ожидал, её на меня возложила Родина. Ответственность, которую не предать. С болью подтянул к себе ноги, отказываются слушаться. Ты должен жить. Противник использует дроны с ночным видением, это облегчает слежку за передвижениями разведывательных групп. Всё как на открытой ладони. Именно в такую засаду мы и попали. Это невозможно просчитать или предугадать. Бесконечная русская рулетка. Поднявшись на руках, смог выпрямиться и опереться спиной о дерево. Перед глазами плывёт мир. Выжить… Эх, увидела бы меня сейчас мама, где же её сын — герой. Впереди раздались голоса, свои... Бежат группой. Сколько раз учил: не ходить больше двоих! Голос отказывается слушаться. Боль разлилась по всему телу, заполнила разум, вытеснив любые мысли, заставив мир вокруг расплываться уродливыми узорами. Слышу привычную рацию: «Медика сюда! Медика!» Сознание медленно покидает голову. Выжил… Командир на приёме.

⭐️Что такое Новый год на линии боевого соприкосновения? Это усиление, непрерывные боевые задачи, это больше трех не собираться. В углу блиндажа тихо мерцает окопная свеча, освещая стену с детскими письмами-поздравлениями. Их нам прислали со всех концов России. Бережно прикрепляю каждый листок, чтобы бойцы могли увидеть и помнить даже в самые трудные моменты, зачем они здесь. Экран телефона вспыхнул — пришли первые поздравления от родных и близких. Ответить сейчас нет времени, нужно сохранять концентрацию. У меня снова потери среди личного состава, а значит придётся принести боль в чьи-то дома. Привыкнуть к этому невозможно, тяну время перед звонком. Протираю влажное от пота лицо и бросаю взгляд в зеркало. Оно принесено парнями ради сохранения хотя бы малого ощущения кусочка дома. В отражении чьи-то пустые и усталые глаза. Сам себя не узнаю. Постарел и изменился за годы службы, словно убрал куда-то глубоко всё что можно оценить как слабость. Мы — основа и поддержка Запорожского фронта. Держимся крепко, без отступлений. Каждая точка на карте обозначает подвиги простых солдат, подвиги и моих бойцов. Горжусь ими. Звуки разрывающихся снарядов привлекли внимание. Пора возвращаться к штурму. Через несколько часов Новый 2026 год окончательно придет во все дома горячо любимой нами страны. Ради этого мгновения мы стояли на фронте предыдущие 365 дней. Пусть сегодня над каждым ребенком России раздаются звуки лишь праздничных салютов, а рядом согревают улыбки близких и друзей. И тогда мы будем знать, что всё не зря. Пусть каждый взрослый ненадолго остановится и примет решение быть чуть лучше, честнее и добрее, зная, что ради мирного неба над его головой где-то на далёком фронте в темноте боевой ночи мы будем стоять до конца. Мы будем стоять до Победы. С наступающим Новым годом, родная земля! Командир на приёме...

⭐️- Сынок, ты только береги себя! - Не переживай, мам. Я далеко от линии боевого соприкосновения, помогаю ребятам с транспортом. Привычка успокаивать родных буквально в каждой капле пота и каждой минуте риска — удел военнослужащего. Мама, конечно, не верила, но из собственной мудрости, обретённой в браке с моим отцом, прошедшим Афганистан, не показывала своих сомнений. Она просто сгорала, словно свеча, яркая, хрупкая, но такая сильная и горячо любимая мною. Встав на защиту Родины, я потерял многое: друзей, здоровье, силы, но самым страшным ударом стала потеря матери. Страх за сына, скрытая боль и одновременно чувство гордости подточили её. До моего награждения она не дожила совсем чуть-чуть. В тот день, когда остановилось самое дорогое для меня сердце, мир словно мгновенно сжался до размеров спичечного коробка, оставив рану в груди, которую не смогут исцелить ни военные хирурги, ни время. День, когда даже сильный воин лишился опоры. Неважно, двадцать тебе, тридцать, сорок или пятьдесят. Командир ты или простой солдат. В бою тебя берегут лишь молитвы близких. Коснулся нагрудного кармана, нащупал иконку — её подарок, стало трудно дышать. Нужен воздух. Тихая зимняя ночь опустилась над Запорожским фронтом, луна осветила белоснежное поле, за которым расположился противник. Если этого не знать кажется, что пейзаж нарисован добрым волшебником. Погода ясная, значит штурма не будет. При такой видимости любая атака станет самоубийством. Осталось ждать... — Командир, а ведь скоро Новый год. Как будто сам себе сказал стоящий рядом связист. - И правда, сержант, Новый год... О чём мы думаем ночами в окопах? О вас. О тех, кто дома, о тех, кто нас ждет, о тех, кто по ту сторону экрана прочтёт об этой неказистой судьбе простого российского офицера. О тех, к кому вскоре придёт праздник. И когда куранты пробьют заветные двенадцать раз, пожалуйста, вспомните добрым словом и вы о нас. И где-то внутри мы обязательно услышим. Командир на приёме...

⭐️Хотелось только одного – спать. За полтора месяца напряжённой боевой задачи это стало главной роскошью. Передовая линия боевого соприкосновения. Важный стратегический населённый пункт. Час за часом, корпус за корпусом зачищаем его от противника. Иногда под ногами попадается чужая мирная жизнь: игрушки на полу, разбитые зеркала, лоскутки одежды, вся та спешка, с которой были покинуты дома и чьи-то судьбы. Сейчас здесь руины. Вчера по моим бойцам был авианалёт – выбрались, чудо. Я много раз видел чудеса в боевых условиях. Хуцау бережёт осетин, это факт. Парни у нас смелые, боевые, подчас даже отчаянные. Идут вперёд в любых обстоятельствах. Ими гордится вся страна. Очередной вызов по рации. Новые задачи, новые границы... Только бы хватило сил. Сердце сжимает ярость и сосредоточенность. Шаг за шагом даётся трудно, как малым детям, но мы вгрызаемся в плоть нацистов и освобождаем Запорожскую землю. В голове всплыл вопрос одного журналиста: «Готовы ли вы к подписанию мирного соглашения?» Решать не мне. Верховному виднее. Только в его руках наша судьба. Но знаю, что готов идти до конца. До того самого момента, в котором мои дети и внуки будут в безопасности. Даже если ради этого мне никогда не придётся больше спать и придётся отдать свою жизнь. Командир на приёме...

⭐️Командир, посмотрите, очередной вброс в интернете. Поднимаю глаза от карты на столе и не сразу понимаю, о чём идёт речь. До зачистки остались считанные часы. — "Ирон", что ты говоришь? — Да опять какую-то ерунду написали. Скорее всего ЦИПСО. Мотнул головой и вернулся к анализу боевой обстановки. За прошедший месяц мы продвинулись на несколько километров в стратегических точках Запорожского фронта. Впереди ещё десятки. От командования не поступают чёткие ориентиры, но я примерно представляю ожидания. Наблюдаю, как бойцы передают смартфон из рук в руки, что там опять такое. Как назойливая муха третий год специальной военной операции - эта информационная война. Противник регулярно распространяет ложную информацию: то о наших погибших, то о потерях территории, то о компромате. Всё это — выдумка на выдумке. И обращать внимания не стоит, однако крайне тревожит близких и родных, начинают поступать звонки и сообщения. Нам же важно сосредоточиться на главном, осознавая, насколько велики ставки — на кон поставлены жизни и здоровье. Проклятые информационщики! Атмосфера в тесном полевом штабе становится тяжёлой и липкой после очередного эпизода лжи и волнений. Бойцы негромко обсуждают происходящее, и их чувства понятны. Перед моими глазами карта начинает расплываться: за последние дни я едва поспал пару часов. За стенами землянки слышится гул вражеских беспилотников. Несмотря на опасность, необходимо выйти наружу. Лицо встречает прохладный ночной воздух, давая ощущение крошечной свободы, столь призрачной, но единственной доступной мне здесь и сейчас. За спиной шорох шагов, знакомый кашель позволяет узнать моего заместителя. — Командир, не воспринимайте близко к сердцу. Ведь мы прекрасно понимаем, что всё это неправда. Горько улыбаюсь. - Знаешь, это самое малое, что меня беспокоит. Просто слова, кем бы ни были их авторы. Заместитель тянется к карману куртки, извлекает помятые от постоянных перемещений сигареты и глубоко затягивается. — Как думаете, люди этому верят? — Не знаю. Надеюсь, что нет… Резкий табачный дым бьёт в нос и слегка проясняет сознание. Идёт 1418-й день войны, а мы всё ещё порой теряем понимание, где может находится враг: там, впереди, на расстоянии пятисот метров линии боевого соприкосновения, или здесь, позади нас, в нашем собственном тылу, среди родных домов с телефоном в руках. Надеюсь, что нет, брат... Надеюсь, что нет.. @dnevnikcombata

⭐️—Командир, командир, приём! К нам движутся танкисты, приём. — На приёме, сколько их? — Трое. Выглянул из окопа и увидел бегущих сквозь взрывы ребят. Ещё совсем молодые, я бы сказал, зелёные, они неслись к нашему окопу сквозь бьющие в лицо комья грязи, осколки рвущихся снарядов и линию прицельного огня.  200 метров, 100... «Прикрывай их, прикрывай!» 50, 25... Успели. Трудно описать ощущение этого первого братского боевого объятия, когда вырвали из лап смерти чью-то жизнь. Парни присели в углу блиндажа и закурили. Родились в рубашке. «Танк подбили, я еду, а они как жахнут!» Это водителя захлестнули эмоции. «Ну ничего! Зато я успел подбить у них два», — широко улыбнулся и подмигнул мне. Молодость. Её прелесть и бодрость не может стереть даже война. — А шлем ты где оставил, боец? — Товарищ командир, да не до того было. Они ж как пошли, мы похватали что было под рукой и вперёд. Там же наши, а если б прошли… Понимаю, паренек прав. Мы стоим на нулевой линии, самой ближней к противнику позиции, дальше первая, вторая и третья. На первой закреплён важный стратегический участок, потеря которого грозит серьёзным ущербом всей группировке войск. А всё же ох уж мне эта юная безбашенность. Как зовут-то тебя? — Сергей. Простое, звучное славянское имя, как и его носитель. — Ладно, отдыхайте, Серёга. А нам нужно вернуться. Задача проста и тяжела одновременно: удержать участок, не допустить прорыва обороны любой ценой. А что остаётся? Позади минимум сотня тех, чьи жизни зависят от нашей стойкости: сыновья, братья, отцы... Отступим мы – гибнут они. Суровые реалии. «Здесь когда-то мой дед воевал, а теперь я очищаю этот край от фашистов». В голове всплыли слова близкого друга, эх, как же мне тебя не хватает, брат. Сейчас бы сюда твою житейскую мудрость. Краем глаза наблюдаю за танкистами, уставшие и притихшие. А ведь и у этих ребят прадеды воевали за советскую землю, не было и нет в России семьи, которую бы не коснулся подвиг Великой Отечественной. Получается, какой-то зов предков. Или что их привело? — Серёг, а вы сами-то откуда? — Из Саратова. — Все трое? — Нет, Дима из Смоленска. Внимание привлек звук приближающегося дрона. — Ложись! Одновременно к исконно русской земле припали осетины, славяне, ингуш и кабардинец. Умеет война стереть любые рамки. Сбили, значит ещё поживём.Отряхнулись и снова на боевые точки. Бросил взгляд на горизонт. На фоне синего неба и лежащего под ним зелёного поля ярко выделялся охваченный пламенем борт боевой машины с сине-жёлтым флагом на искорёженном боку. Вывороченное железо, как сама Украина под управлением нацистов, смотрело на нас пустыми глазницами отчаяния. Немая просьба о помощи и прощении. Прощении одного братского народа другим. За предательство и его жуткую цену. Простим ли? —Командир, приём! — На приёме... @dnevnikcombata

⭐️ Приказ есть приказ... Сквозь разбитые окна штаба просачиваются лунный свет и звуки непрекращающихся "прилетов". До противника метров семьсот, а может, уже и меньше. В углу комнаты привычно зашуршала рация и вернула меня к мыслям о предстоящей завтрашней задаче. Подразделение не впервые штурмует этот участок, карта местности всплывает перед глазами. Нужно будет войти здесь и здесь. Всё чётко и ясно. Сжатые сроки – быстрый результат. Саднит раненое плечо, ноет когда я нервничаю. Стратегически всё рассчитано верно, так что же давит грузом? Взять населённый пункт и при этом сохранить личный состав. Всего два сухих слова. «Личный состав», но за ними судьбы моих земляков. Вернуться на Родину и посмотреть без стыда в глаза матерям. Больше ни о чём не прошу Бога. А ещё снова обнять сыновей, как они там, интересно? Самый смелый осетинский командир. С горечью ухмыльнулся в темноту. Куда подевались опять сигареты? Если бы те, кто придумал прозвище, знали цену этой ответственности. Три года без права на ошибку и трусость. Сомнения – роскошь. Каждый раз, выходя с группой, я всматриваюсь в лица парней, зная, что выживем мы не все. И сердце сжимается от боли. Не так страшна собственная гибель, как гибель твоих бойцов. Приближающийся рассвет накрывает робкими лучами солнца расположение батальона, прорежённую снарядами молодую листву и спящих в уголках четвероногих друзей. Мы уже потеряли счёт тем, кого приютили парни. В мир войны и потерь снова пришло утро. Вдохнул его пьянящую свежесть полной грудью и присел на деревянный порог. Через пару часов нас ждёт новый штурм. А пока отдыхайте, братья. Приказ есть приказ... @dnevnikcombata

Я хорошо помню запах контрнаступления. Его первый день. Воздух пах рассветом,свежей травой и металлом. Мы с командиром полка шли по линии окопов,проверяли готовность и где-то в области темени без остановки пульсировала мысль,что сегодня кого-то из сосредоточенно встречающих нас парней уже не будет. Возможно и нас самих. К этой мысли привыкаешь,она не давит бременем,звучит просто как факт. Это и есть война. Линия боевого соприкосновения была готова. Битва двух народов,братских ещё вчера народов. Мы к ней шли месяцы. Страна к ней шла долгих 8 лет. Услышал "выход" где-то справа,так военным языком обозначают звук от снаряда. Боковым зрением уловил движение моего товарища - отпрянул чтобы спрятаться. Меня даже не повело,выход нашего миномета просвистел над головой. Началась работа... @dnevnikcombata