Олег Лимановский
Open in Telegram
396
Subscribers
No data24 hours
-17 days
+4230 days
Data loading in progress...
Similar Channels
No data
Any problems? Please refresh the page or contact our support manager.
Tags Cloud
Incoming and Outgoing Mentions
---
---
---
---
---
---
Attracting Subscribers
September '26
September '26
+3
in 0 channels
August '26
+50
in 3 channels
Get PRO
July '26
+29
in 2 channels
Get PRO
June '26
+12
in 0 channels
Get PRO
May '26
+106
in 6 channels
Get PRO
April '26
+161
in 2 channels
Get PRO
March '26
+84
in 5 channels
| Date | Subscriber Growth | Mentions | Channels | |
| 09 September | 0 | |||
| 08 September | 0 | |||
| 07 September | 0 | |||
| 06 September | 0 | |||
| 05 September | 0 | |||
| 04 September | +2 | |||
| 03 September | 0 | |||
| 02 September | 0 | |||
| 01 September | +1 |
Channel Posts
+1
Эффект Трампа или как изменится Франция и Европа с приходом Марин Ле Пен?
На графике показаны данные опросов по кандидатам в президенты Франции в 2027 году. Как видно, у крайне правой популистки (как ее принято считать в политологии) есть все шансы стать будущим президентом.
Однако, впереди еще много трудностей и многое может изменится. К слову, как пишет Politico, такой высокий процент обусловлен в первую очередь поддержкой ее партии «Национальное объединение», а не самой персоной Ле Пен.
Два основных оппонента французской националистки - правоцентрист Эдуард Филипп (у которого кстати, год назад был рейтинг 25%, а сейчас 17%) и левоцентрист Габриэль Атталь сильно отстают. Но, так как во Франции двухуровневая избирательная система, один из них может еще составить серьезную конкуренцию за право находиться в Елисейском дворце.
Официальная программа Марин Ле Пен появится только осенью, а пока она традиционно предлагает сугубо популистскую и весьма спорную даже в ее партии политическую программу: Золотое правило для удержания дефицита бюджета не менее 3% ВВП и план по сокращению гос. расходов на €125 млрд, который аналогично трамповской предвыборной программе предлагает сократить статьи расходов на мигрантов, на «ненужные гос. учреждения», на вклады в ЕС и НАТО из которого Ле Пен и вовсе планирует выйти.
Все это предлагается вкупе с уменьшением пенсионного возраста с 64 до 62 лет.
Конечно же, такой «популистский разбег» реакционно встретился общественностью: лидер «Национального объединения» уверила, что пенсионная реформа не затронет ее основных избирателей (как и у Трампа - это рабочие, низшие и средние слои населения, фермеры, жители сел и маленьких городков) и тем самым, вопросы стали задавать избиратели ее умеренного электората.
Здесь наглядно можно проследить потребности избирателей популистов: их интересы не представлены крупными партиями, и они ищут альтернативу в жестком национализме и антилиберализме. Фермеры хотят экономического протекционизма, а небольшие селения - традиционного уклада.
Где тут крайне правые идеи: конкуренция, рыночные отношения, индивидуальность? Скорее, лишь в вопросе с миграцией.
Впрочем, в партии идет дискуссия над вопросом смягчения пенсионной реформы и официального смещения к центру.
Это подтверждает и уход либерального экономического советника (либерального консерватора) Ле Пен Франсуа Дюрье из «Национального объединения», после его разногласий со старой «популистской» фракцией.
Поэтому, Франция может повторить события США последних лет: вооруженная борьба на улицах, регулярные артикуляции и агрегации политических аудиторий, экономический популизм, способный привести к усугублению кризиса и ухудшению благосостояния граждан, на фоне каких-либо внешнеполитических авантюр.
Удивительно и то, что Марин Ле Пен, также как и Трамп выиграла в суде, где могли снять ее кандидатуру, накануне выборов.
Но, более болезненный вопрос сейчас обсуждается вокруг возможного выхода Франции из НАТО, в случае победы крайне правой кандидатки.
Ле Пен, как кстати и левый кандидат Габриэль Атталь твердо намерены покинуть Альянс в случае избрания. Такая повестка сегодня держит в напряжении все страны военной коалиции и их партнеров.
Однако, мне кажется такое заявление подобно внутриполитическим популистским лозунгам, чтобы получить дополнительные привилегии в НАТО и сторговаться на более выгодных условиях.
В период правления Шарля де Голля Франция уже планировала выходить из Северо-Атлантическоно альянса, однако процедура затянусь и генералу пришлось лишь сократить присутствие французских сил в организации.
Подобные мероприятия не проходят быстро, а такие решения могут привести к дестабилизации, поэтому, скорее страны-партнеры договорятся с «Национальным объединением» и другими партиями, нежели позволят свободно Франции выйти из военно-политического блока.
Но, шум вокруг таких действий может ослабить саму организацию. Учитывая позицию Трампа по НАТО, она может стать еще более жесткой, что повлечет дальнейшие действия по дестабилизации в самый не подходящий для Европы период.
| 2 | Именно поэтому в этих странах существует баланс интересов и заложен фундамент для как минимум электоральной демократии. | 40 |
| 3 | Друзья, предлагаю обратить внимание на уголок молодого политолога!
Мне очень понравился к примеру его разбор по Китаю и Си Дзинпиню.
Для всех интересующихся был подготовлен материал в трех частях по истории восхождения Си Цзиньпина к власти:
Вторая часть.
Третья часть.
В этих материалах описаны практические примеры того, как работает элитная логика в Китае.
Помимо автор, опубликовал блестящие посты про методологию исследования китайских элит (тут). Про Си Цзиньпина и его коалицию (тут). И про старые кланы и логику элитного баланса сил в Китае (тут).
Рекомендую подписаться ✍️ | 1 077 |
| 4 | История восхождения Си Цзиньпина к власти. Часть 1
Уголок молодого политолога специально для Григорианской мысли
Современный Китай остается «тайной за семью печатями» не только для обывателей, но и для большинства экспертов. Некоторым китаистам и вовсе удается спекулировать на свою тему, «продавая» либо абсолютное всесилье КНР в мировой политике, либо условную войну кланов, где все сводится к простой бинарной логике: пекинский клан (государственники) против шанхайского клана (западники); партийцы (консерваторы) против комсомольцев (либералы).
На деле китайские элиты представляют собой сложную систему сетей внутри единого механизма. Элитные группы в Китае — это сети личной лояльности, родственных связей, землячества, совместной службы и доступа к государственным активам. Клан в данном случае не является формально оформленной группировкой, а скорее аналитической метафорой, подчеркивающей происхождение, родство и наследование политического капитала в КНР. Эти элитные кланы очень специфическим образом взаимодействуют друг с другом.
«Восемь бессмертных КПК» — первая попытка в создании межэлитного баланса сил, где каждый из восьми влиятельных руководителей КПК обладал собственной сетью последователей в партии, силовых структурах, государственных органах и финансовых контурах. Арбитром системы стал Дэн Сяопин, который институционализовал многие негласные правила по поддержанию этого элитного баланса. Самое известное правило — транзит власти, где критерии наследника следующие: за 10 лет до назначения ему должно исполниться примерно 50 лет; опыт руководящей работы в регионах; поддержка среди пекинского истеблишмента. Выбор «наследника» делался, как правило, за 5 лет до ухода генерального секретаря на пенсию, чтобы все привыкли к новой конфигурации власти и заранее отрепетировали свои роли. Данный механизм продолжил работать в годы руководства Цзэн Цзэмина и Ху Цзиньтао, но начал давать сбои в период правления Си Цзиньпина, который решил пересмотреть этот баланс.
Основы политологии учат, что возможным мотивом пересмотра элитных правил Си Цзиньпином могли стать вопросы укрепления власти: при каждом председателе КПК каждый высокопоставленный руководитель обрастал сетью лояльных чиновников, партийных функционеров, силовиков и т.д. Вопросы элитного распределения ресурсов начинали превалировать над решением государственных задач: они чаще становились ширмой для элитных конфигураций и борьбы за символический, финансовый или политический капитал. Обычно подобные стратегии конвертируются в социально-экономические явления: усиление неравенства, диспропорции развития территорий, коррупцию, произвол властей. Сочетание личных целей укрепления власти с социальным запросом на сглаживание этих противоречий стали мощным фактором для кардинального пересмотра «правил игры». История борьбы Си Цзиньпина за власть в 2007-2012 гг. наглядно демонстрирует мотивацию пересмотра многих элитных правил и закладывает основу в понимании того, как Си построил собственную большую коалицию. | 139 |
| 5 | Почему в Европе силовые структуры покорны и исполнительны перед властью, а в Латинской Америке нет?
Мэри Калдор, британская ученая в области глобального управления и международных отношений, а также автор известного труда «Новые и старые войны» объясняет преданность европейских милитари созданием новоевропейского государства.
Политический теоретик считает, что государственные войны (между двумя или более государствами) появились лишь в конце XVIII века. Ранее, войны велись ополчениями (афинянами и спартанцами к примеру, а не Афинами и Спартой), а с падением Римской Империи и до позднего Средневековья войны вовлекали в себя множество акторов с собственными армиями: церковь, феодальные бароны, племена варваров, города-государства.
На ранних этапах формирования национального государства монархи прибегали к помощи своих «силовых субъектов», описанных выше, а также использовали наемников, что сильно подавляло их личную власть, как монополию на насилие (по М. Веберу).
Поэтому, со временем европейским королям удалось укрепить границы государств и централизовать власть, используя растущие экономические активы полученные путем таможенных пошлин, а также налогов и заимствования активов у зарождающейся буржуазии. Так появились сперва наемные армии, стоящие на страже государей, а после того, как они показали свою неэффективность, начали формироваться и государственные профессиональные армии. Они формировались также, как стража государства и первого лица (который Богом послан следить за этим государством, чему посвящен весь трактат «Левиафан» Томаса Гоббса).
Согласно Кигану, учреждение постоянной пехоты, создание compagnies d’ordonnance, или полков, стало «механизмом обеспечения контроля государства над вооруженными силами». Войска размещались в гарнизонных городах, ставших «школами нации». Чтобы отличать солдат от гражданского населения была введена униформа. По утверждению Майкла Робертса, «солдат стал солдатом короля, ибо он носил мундир короля».
- пишет Мэри Калдор.
А Макс Вебер в свою очередь называл солдат - агентами рационально-легальной власти.
Так постоянные армии в Европе стали неотъемлемой частью монополизации легитимного насилия. А главным оправданием легитимности стал государственный интерес вместо справедливости в понимании Клаузевица, что война - продолжение политики другими средствами.
Проще говоря, как только основанием войны стал интерес государства, прошлые акторы уже не могли претендовать на законное насилие. Так сформировались правила как внешних, так и внутренних войн. Именно из такой политики и родились силовые институты Европы, стоящие на консервативных позициях до сих пор.
С Латинской Америкой несколько другая история.
В период европейского колониализма, армия осуществляла в регионе много управленческих функций. С обретением независимости стран Южной Америки и войной за власть между различными группировками, военные пользуясь своим политическим положением сыграли важную роль в обретении власти теми или иными фракциями. Так военные сформировались как субъект политики, балансируя между элитарными группами, а где-то и заполучили власть.
Обычно это случалось в период кризисов: протесты, слабость гражданских институтов и экономические спады давали военным возможность взять на себя роль «опоры» государственности.
Так со временем, армии в латиноамериканских странах трансформировалась в гарантов стабильности, что даже закреплено Конституциями почти всех стран региона. Усиливает их независимое положение и традиции милитаризма (культа «сильной руки») и каудилизма, а также их организационные возможности и даже защита от империализма США на Континенте.
Поэтому, не смотря на то, что военные хунты в Латинской Америке не сохранились, а граждане предпочитают гражданскую власть военной, армии сохраняют независимость как структуры и как институты насилия, которые в любой момент могут вмешаться в любые действия властей. Поэтому, все военные единицы в странах южноамериканского региона подчиняются в первую очередь своему начальству, которое действует в своих интересах. | 293 |
| 6 | Мартин Гурри, бывший медиааналитик ЦРУ, в 2014 году выпустил свой знаменитый труд «Восстание общества», идея которого очень интересна нам сегодня.
Он считает, что государство в лице элит и институтов потерпело крах, потому что люди утратили в них веру, но и ничего нового на их месте не появилось, за исключением роста популизма.
Основным двигателем процесса этой утраты доверия стал Интернет (в большей степени мобильный).
Гурри провел глубокое изучение глобального информационного дизайна и заметил интересную тенденцию, которая началась в 90-х годах: по мере распространения интернета происходил сильный рост информации, а одновременно с этим наблюдался и всплеск политической нестабильности. Аналитик пришел к выводу, что правительства потеряли монополию на информацию, а одновременно и контроль информационной повестки.
Автор выводит такой термин, как «кризис авторитета», как одно из следствий упадка доверия к власти и выявил закономерность: с ростом объема свободной информации, доверие к основным медиа институтам (правительство, информ-агентства, газеты, ТВ) - падает.
Но важно, подчеркнуть одну из главных деталей: Гурри отрицает «проблему постправды». По его мнению, проблема не в том, что правда стала не важна и ее стали выбирать эмоциями в современном обществе, а в том, что люди перестали верить в институты, которые весь XX век доносили до них эту правду.
При этом, в одном из интервью, «наш покорный слуга» отмечает интересный парадокс: истину он рассматривает как акт доверия или веры в авторитет, который смог объяснить то, что потребитель не смог бы узнать самостоятельно. По этой причине, граждане готовы верить в плоскую землю, выражая тем самым протест против окружающих его СМИ, не вызывающих доверия.
Но есть и еще один интересный факт.
На вопрос журналиста, о том, что Интернет поразил не только разнообразие точек зрения, но и «эффект стадного поведения» в результате которого все больше людей говорят о меньшем количестве тем.
Мартин Гурри отвечает дословно:
Да, и это для меня большая загадка. Я не ожидал такого исхода. Я думал, что мы движемся к еще большей разобщенности информационных островков и что это приведет к фрагментации индивидуальных убеждений. Но вместо этого я заметил тенденцию к конформизму и кристаллизации вокруг очень небольшого числа тем. Отчасти это просто нежелание говорить определенные вещи, потому что вы знаете, что, если вы их скажете, интернет набросится на вас.
На мой взгляд, это результат «рыночной конкуренции на рынке информации», где «наиболее эффективные» вытеснили «менее эффективные» точки зрения.
В целом же, идея Гурри выглядит весьма актуально.
Утрата доверия к государству не породила парад либертарианской мысли по всему Миру (если только локально и в небольших количествах). Но породила всплеск популизма. Даже Хавьер Милей избрался на волне правого популизма (потому как аргентинцы знать не знали и не знают, что такое либертарианство, но слышали лозунги и за ними пошли).
Если у Вас есть идеи на этот счет - пишите в комментариях.
P.S. Книгу рекомендую к прочтению. | 462 |
| 7 | Старый мировой порядок доживает последние дни, а очертания нового все ещё формируются. Мир вступил в эпоху масштабных потрясений. Какое будущее нас ждёт? Какое место займёт Россия в новом мировом порядке?
Григорианская мысль - канал политтехнолога, который не только простыми словами объясняет, как работает политика, но и предлагает свой взгляд на будущее России и мира.
В Григорианской мысли можно прочитать тексты о
• Почему в России не будет идеологии
• Как изменилось отношение россиян к Советскому Союзу и почему это важно
• Почему важен баланс между развитием и безопасностью
• Какова была стратегия Российской империи в Центральной Азии
• Куда движется мировая экономика
• Почему рухнула экономика СССР
Подписывайтесь на Григорианскую мысль, если хотите понимать не только события, но и процессы, которые стоят за ними. | 138 |
| 8 | Посмотрел фильм «Кремлевский волшебник» и знаете что? - Мне понравилось.
Не буду тут писать о рекомендациях по понятным причинам, напишу лишь свои комментарии, а далее: думайте сами, решайте сами, смотреть или не смотреть.
Триллер и драма французского режиссера Оливье Ассаяса стал нашумевшим еще в 2024 году, когда его снимали, в 2025 фильм вышел в прокате и лишь недавно его перевели на русский язык и он появился в Интернете (качество перевода кстати, оставляет желать лучшего).
Сюжет фильма основан на биографии и профессиональной политической деятельности Владислава Суркова, которую несколько приукрасили «различными сплетнями».
Однако, автор картины детально показывает как формировалась внутрення политика России в период его новейшей истории, и какие усилия для укрепления власти Путина внес сам Сурков.
Насколько это правдиво - мы не знаем, но можем предполагать, что в лице Суркова (Баранова) автор показал собирательный образ помощников и советников президента, которые помогали выстраивать ту политику, которая сейчас в тренде.
Но, самое интересное, как мне показалось в том, что Оливье Ассаяс смог показать исторические события происходящие в России с тех ракурсов, с которых мы врятли бы смотрели, как с основных.
Например, в одном из эпизодов т.н. Сурков объясняет байкеру Залдостанову, что интерес России на Донбассе в 2014 году был в том, чтобы там царил хаос, после произошедших событий, а не присоединение этой территории. Суть заключалась в том, чтобы граждане СНГ наглядно увидели какую «помощь» может оказать Запад, если туда стремится. Что любую страну СНГ Запад обманет и вместо так называемой Свободы и развития будет нести там кризис и разрушения.
На сколько такая точка зрения реальна - неизвестно.
Еще интересный момент был в том, когда Кремль начал подчинять себе крупные общественные организации: байкеров, фанатов, молодежные движения и тд. Архитектор таких преобразований объясняет своему собеседнику это тем, что в период оранжевых революций охвативших страны бывшего СССР возникли опасения подобного и в России. Баранов (т.е. Сурков) говорит примерно следующее:
В настоящее время недостаточно монополии власти. Молодежь в процессе свободного роста, в скором времени приобретет новые ценности и в любой момент может начать протестовать. Поэтому, важно показать ей «истинные ценности» и контролировать их. Иначе, что еще хуже - это может сделать за нас Запад.
Кстати, примерно в это же время были созданы такие молодежные движения как: «Наши», «Молодая Гвардия» и прочие.
Еще может показаться «баяном», но главный герой побывав на пригожинской «фабрике троллей» стоит на том, что ее не должны возглавлять умные люди и РФ не должна (как в СССР) навязывать свою политическую позицию по их средствам странам Запада. Тролли должны быть «наитупейшими» и заполнить интернет-пространства западных стран примитивными идеями в стиле «плоской земли», а также теориями заговора, масонами, и прочей конспирологией. И пускай будет легко вычислить, что такая информация исходит «от русских», именно поэтому и начнут боятся и ценить Россию. Тем что мы можем посеять расколы, протесты и негодование властью в разных странах.
В фильме хорошо показано, что такая политика строилась во многом на «реваншистско-советских» позициях и идеологии контрразведчика Путина по отношению к странам Запада.
Но самое интересное, что режиссер решил подчеркнуть несколько раз, различие в главных социальных ценностях, между РФ и странами Запада: в Европе и США - это деньги, в России - близость к власти.
И именно с этой точки, зрения автор сюжета показывает принимаемые решения Путиным (в том числе по известному аресту олигарха в 2003 году, а также по Гусинскому и Березовскому) и в формировании политики внутри РФ за последние десятилетия.
P.S. Конечно, очень многое было и упущено, но для фильма, который уложился в два с половиной часа - достаточно неплохо, чтобы показать суть исторической власти в России. И тот факт, что Ассаясу удалось детально показать какую роль (почти никакую) сыграл Березовский в приходе Путина к власти - заслуживает аплодисментов. | 325 |
| 9 | В период «сталинского давления», воры и прочие преступники сформировали свою систему власти в противовес государственной. С того, времени власть пыталась с ними скорее «сотрудничать», нежели «воевать». Поэтому, участвовать в чем-то легальном (например протесте), - значит играть по чужим правилам. Проще быть «вне системы», чем пытаться встроиться в нее путем митинга (где априори ставишь себя в положение беспомощного просящего, и «сумасшедшего» для остальных).
На мой взгляд, именно такое отношение к власти, стало доминирующем в российском обществе впоследствии. Однако, в условиях отсутствия прочных горизонтальных связей, и невозможности создать демократические институты, россияне приспосабливаются к политическим реалиям индивидуально. Отсюда и не принятие гражданской культуры протеста.
Более того, в статье профессора кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики МГИМО МИД РФ Шестака В. А. говорится, что существует три особенности причастности к арестантской субкультуре: степень дифференциации повседневной жизни (когда в условиях нахождения в камере теряется связь между частным и публичным, а также с внешним миром), персонификации отношений внутри соц. группы (более тесный характер) и дуализм социальных отношений.
Такой процесс негативно сказывается на индивидуальных характеристиках личности: наблюдается ее деградация, пропадает способность мыслить самостоятельно и критически, воля подавляется.
Пишет автор, комментируя только первую особенность, что как мне кажется, стало особенной чертой и многих российских граждан.
Другая социальная группа «силовая» таким же образом, воздействует на общество, особенно в условиях сильной авторитарной власти: приказы не обсуждаются, начальство не критикуется. Чтобы что-то изменить, надо дослужиться (именно дослужиться) до более высоких званий и после что-то решать. | 268 |
| 10 | Почему в российском обществе отсутствует культура политических протестов?
Важно понимать, что культура протестов и отсутствие протестов - разные явления, отличие и сущность которых постараюсь объяснить.
Культура протестов - неотъемлемая часть гражданского общества, через которую происходит диалог власти с народом, в процессе которых и формируется политический вектор. Такое происходит в развитых демократических странах.
В авторитарных государствах тоже возможны политические протесты, организованные гражданско активной частью общества, но, как правило, они не встречают активной поддержки своих сограждан. Более того, отношение к ним, не питает уважения, а власть лишь играет на отсутствии солидарности в народе, не прислушивается к их требованиям и проводит репрессии. Но, иногда и решает некоторые проблемы, как правило «поверхностно», для имитации благой деятельности.
Отсутствие протестов - запрет, гласный или не гласный на проведение протестных мероприятий, что присуще поздним автократическим режимам.
Но, почему гражданские активисты в сильном меньшинстве и осмеяны остальной частью общества?
Постараюсь рассмотреть на примере России.
В РФ протесты «не в моде», по нескольким причинам:
1. В обществе отсутствуют горизонтальные связи, граждане - не субъект политики, поэтому власти не видят смысла к ним прислушиваться.
2. Существуют более эффективные методы решения проблем - путем «приспособленчества» и «теневого» взаимодействия, а не конфронтацией с властью.
3. Отсутствуют работающие на практике институты, способные законно услышать, поддержать и решить проблемы граждан: независимые суды, политическая конкуренция и субъектность других политических акторов, свободные выборы, профсоюзы и тд.
Почему так сложилось?
На мой взгляд, тут надо обратиться к концепции культурной гегемонии Антонио Грамши, которая прошла испытания в ряде исследований, и выстояла свое право для применения в подобном.
Суть концепции в том, что в обществе существуют группы, обладающие властью - экономической, политической, институциональной. И они не просто навязывают свои правила силой, а формируют то, что становится общепринятой нормой.
В России, как мне кажется, существенную роль на гражданское население исторически оказали две крупные социальные группы: преступная и силовая. А в условиях, постоянного отсутствия демократических институтов, кризисов и войн, эти факторы лишь усиливались.
Доцент кафедры «культурология» СГТУ им. Ю. А. Гагарина Тищенко Н. В, в своем труде «Трансформация дискурсов о тюремной субкультуре в российской художественной субкультуре» пишет дословно:
В период культурного, политического, экономического кризиса архаичная культура является наиболее устойчивой, повседневная жизнь все более стремится к повторяемости, некритичности и долженствованию. В таких условиях тюремная субкультура теряет свой негативный оттенок и перенимается другими членами общества, изначально не знакомыми с данным явлением.
Подтверждением этому служит множество факторов: в российском обществе «стыдно» и «не привычно» писать заявления в полицию, или идти в суды (если нет знакомых или близких способных помочь в решении), даже слова «не нравится - идите в суд» означает, что человека «послали».
Фильмы про бандитов, тюрьмы и ментов всегда имели высокий рейтинг, а музыка шансон, как правило - это блатные песни или песни про что-то связанное с дворовой или арестантской жизнью, в отличии от французской родной версии, где шансон означает больше что-то фольклорное или классическое.
При этом, в РФ «Радио Шансон» стабильно входит в ТОП-5 самых популярных радиостанций, а недавняя запрещенная организация «АУЕ», признанная экстремистской получала широкую поддержку среди молодежи.
В литературе, такие авторы как А. Солженицын, В. Шаламов, Е. Гинзбург пройдя лагеря, достаточно детально описали преступную социальную группу. Если вкратце, то их философия основана на жизни в удовольствие и без какого-либо физического труда. Более подробно можно прочесть в предыдущем посте. | 229 |
| 11 | Поэтому, когда в Китае пошли войной на организованную преступность в период Маоизма, триады и прочие группировки просто пали, а оставшиеся убежали в Гонконг. Но начался рост не организованной преступности (привет теории аномии Эмиля Дюркгейма и Роберта Ментона). А в СССР пошли войной на «политических», дав негласный зеленый свет ворам, поэтому они организовались в социальную группу со своими порядками.
Важным фактором является теория аномии Эмиля Диргейма, когда индивидуальное сознание всегда будет отклоняться и формироваться в единую экосистему от диктуемого государством поведения. Например: рост преступности в период правления Сталина, или рост преступности (не организованный) в период политики «культурной революции» в Китае, а также развитие мафии на экономически неразвитом аграрном Юге Италии.
Но, есть и разница между авторитарными и демократическими странами. В условиях либеральной демократии и политического баланса интересов между субъектами политики, криминал имеет и своих представителей и свою «долю рынка». Однако, все это происходит в соответствии с «сегодняшним днем», если завтра запрос в таком обществе поменяется, власть «пойдет войной» на криминал и оставит ему ровно столько власти, сколько потребуют политические и социальные отношения. Поэтому, теневой рынок в таких странах, может осветится в любой момент, как только расширит «свою тень». Например: гос. регулирование проституции в Голландии или легализация наркотиков в ряде стран Европы.
Американский социолог Роберт Мертон определяет состояние аномии подобно надлому в культуре, который возникает с одной стороны в результате внезапного расхождения между культурными нормами и целями, и созданием общественными возможностями поступать в соответствии с ними, с другой стороны.
Ученый определил и типы адаптации в этой ситуации:
Конформизм, ритуализм, инновация, ретривизм и мятеж.
Преступный мир по своей природе - ретритивисты, они отказываются от общественных целей, стремление к которым обязательно, и отрицают средства, которые служат достижению этих целей.
А гражданская оппозиция - это в основном инновационный тип (принимают культурные цели, но отрицают способы их достижения) и «мятеж» (отказ как от целей, так и от средств достижения общественных целей, с заменой их новыми целями и средствами их достижения).
Поэтому, криминал имеет свое отдельное от всего общества отношение с властью и как правило заинтересован в сотрудничестве или в «не вмешательстве» в дела друг друга. Но и не прочь «поживиться» властью в период ее распада, в лучшем случае занять ее место.
P.S. В период ВОВ, советские «честные» воры особо охотно шли на фронт в 1945 году, чтобы «полакомиться» тем, что осталось от взятых городов Германии.
Автор осуждает все преступное и криминальное, и не ставит своей целью их популяризации. | 284 |
| 12 | Какие отношения у преступного мира с государственной властью? Оппозиция или союз?
Однозначного ответа нет. Он будет несколько размыт в соответствии с географией, типом государственной власти и исторического периода, а также тем, что мы подразумеваем под преступным миром.
Однако, мы можем проследить природу отношений преступности к власти.
Под преступным миром, в данном случае, я подразумеваю организованную преступность, а также преступность как социальную группу (имеющую свою культуру, традиции и порядки).
Известный британский политолог Марк Галеотти в своем труде «Воры» указывает на очень сложные отношения «воровского» и легальных миров. В соответствии с историческим периодом, к примеру в СССР, автор прослеживает открытое противостояние двух акторов в послереволюционный (и особенно в сталинский) период, когда формировались «воры в законе», понятия и порядки воровского мира как альтернатива государственному. В свою очередь, действие государства не столько были нацелены на противостояние с блатным миром, сколько на попытки заручиться союзом с ним перед политической оппозицией (или политическими преступниками). О чем много написано и у Александра Солженицина в «Архипелаг ГУЛаг» и у Варлама Шаламова в «Колымских рассказах».
Та часть криминального сообщества, которая переходила на сторону администрации называлась «суками», отсюда и «сучьи войны» с «честными ворами».
Но, уже в постсталинский период преступный мир стал более сговорчив. Начались первые взаимоотношения с государством там, где это было выгодно, например в теневой экономике (но, активное «сотрудничество» пришлось на поздний СССР). Далее, в перестроечный период, эти процессы не просто усилились, но и слились в один симбиоз.
Ученый детально показал, что отношения между властью и криминалом развиваются статично. В периоды жесткого давления «нарушители закона» уходят в сильную оппозицию, создают свои комьюнити, но никогда не протестуют открыто (все происходит «в темную»). В период же смягчения государственной внутренней политики, преступность пытается адаптироваться и «наладить»отношения.
Известный американский бандит начала XX века Аль Капоне, был «королем теневой экономики», что подчеркивает его несогласие с законами государства. В тоже время, лидер итальянской мафии пытался найти «точки взаимоотношений» с властью и легализоваться. Ему было интересно сотрудничество и «партнерство» с властью в США.
Итальянская мафия в самой Италии, имеет крайне схожую природу. Они специализируются на теневой экономике, но контакт с властью не теряют и более того, пытаются легализоваться.
Мне кажется, что существуют некоторые универсальные закономерности, которые свойственны таким отношениям.
Как писал Солженицын, воры - это социальная группа, которые видят своей целью - жизнь в удовольствие. И именно от этого исходят все их действия. Они признают лишь порядки своего «комьюнити» и никогда не готовы к протестам ради всех остальных, но всегда готовы «поживиться» за счет других. И на мой взгляд, это одна из причин, почему в сильно преступных странах нет культуры протеста против политики власти.
Американские ученые Мартин Макгуайр и Мансур Олсон считают, что любое государство образовалось бандитами (их теория так и называется: оседлого и кочующего бандита). Однако, «оседлый бандит» (в отличии от кочующего) заинтересован в рационализации и развитии институтов (в свою пользу). И именно из такого порядка вещей и появились современные государства по их мнению.
Поэтому, на мой взгляд, преступность видит в государстве и оппонента, и «коллегу». Они никогда не протестуют на митингах (потому как, это «гражданская разборка», они «вне закона» и предпочитают теневые методы - пройти во власть и стать ее частью, для безопасности и развития своих капиталов (в демократическом государстве). И приспособиться, в случае, если власть способна подавить их и забрать «награбленное» (проще говоря, когда говорят «языком силы», такое обычно происходит в авторитарных или тоталитарных режимах, потому как характеризуется массовыми нарушениями прав и свобод граждан). | 225 |
| 13 | Как выглядит диктатура с точки зрения антропологии?
В частности, рассмотрим авторитарную власть через призму фольклора.
Отечественный ученый-фольклорист Владимир Пропп анализируя древние ритуалы народностей, определил закономерности, которые символизируют переход от одного состояния к другому. Он назвал их обрядами перехода - инициациями. Такие переходы символизировали перерождение: смерть старого статуса и рождение нового: из ребенка к взрослому, из ученика в охотника, из незамужней к замужней и тд. И именно эти, так называемые «переходы» и легли в основы всех сказок и продолжают жить в современной культуре.
К примеру, в христианстве существуют обряды крещения, причастия и пострига. Которые также символизируют переход. В политике - переход от кандидата к депутату (или президенту). В образовании - это статус школьника, студента, кандидата наук и тд. В армии, соответственно - от новобранца к генералу. И даже лишение девственности, рождение, совершеннолетие, брак и их празднование - ритуалы перехода.
Ученый полагал, что с развитием общества, сакральный смысл ритуала забывается, но сама потребность в процедуре перерождения сохраняется, символично (все современные тренинги личного роста и прочего базируются на данной потребности).
Еще один французский фольклорист и этнограф Арнольд ван Геннеп, в своем знаменитом труде «Обряды перехода» более детально определил смысл и последовательность современных ритуалов, закрепив их в трех фазах (покажу на примере политических ритуалов):
1. Прелиминарная (отделение) - символическая смерть (отрыв от прежней жизни). Например: регистрация человека как кандидата в депутаты - отречение от привычной публичной «свободной» жизни.
2. Лиминарная (промежуточная, пороговая) - нахождение в промежутке (между «жизнью» и «смертью»). Наш кандидат находится всегда в рамках поведения направленного на привлечение голосов.
3. Постлиминарная (включение). Это фаза обретения нового статуса. Статуса депутата. Или его уход из политики.
Выборы в автократиях - большой политический ритуал.
В отличии от демократических режимов, диктаторы проводят выборы с целью «переизбрать себя», или «переподтвердить свой статус». Иначе, что он за автократ, без огромной поддержки (второй принцип легитимности по Максу Веберу)?
- Кто дал ему такое право решать в стране абсолютно все?
- Поддержка населения.
И ее надо демонстрировать, чтобы не было вопросов в его лидерстве. Поэтому в ход идут все методы и средства доступные «диктаторам обмана», и в некоторых случаях «диктаторам страха», как их принято называть. И именно такая огромная поддержка и «обнуляет» все движения оппозиции и несогласных.
Но, исходя из фольклорных представлений, «переизбрание статуса» - отказ переходить из фазы лиминарной в постлиминарную.
Что происходит в таком случае?
Если, наш диктатор «застревает» в лиминарной фазе, это значит, что он надолго зависает в состоянии перехода. В лиминарной фазе единоличный правитель уже оставил прежний прелиминарный статус (этап своей жизни), но еще не вошел в новый. Он находится в пространстве неопределенности: старые порядки уже не работают, а новые не могут сформироваться.
Следовательно, происходит чувство потери опоры (сопровождается тревогой, растерянностью и «зависанием», что свойственно диктаторам), всегда присутствует амбивалентность и нестабильность (отсюда потребность в стабильности, в традициях, как возврату к прошлому, но также, происходят попытки попробовать будущее).
Помимо, при «затягивании нахождения в одной фазе» прогрессирует апатия, депрессии, тревожности, отказ нести ответственность за свои решения, желание избегать принятие ответственных решений и перекладывать их на других, начинается зацикливание на одних и тех же мыслях, что тоже, крайне свойственно авторитарным лидерам.
Как заканчиваются подобные режимы, можете предположить в комментариях.
На фото слева - Владимир Пропп, справа - Арнольд ван Геннеп. | 601 |
| 14 | Как Европа пришла к росту правого популизма?
Тут, как обычно нет одной какой-либо причины, они лежат в плоскости экономического, политического и культурного кризисов, на что существенную роль оказывают и технологии. Однако, попробую «прорисовать мейнстрим», который на мой взгляд наиболее актуальный.
Ирландский политолог Питер Майер, в 2013 году представил миру свою книгу «Управляя пустотой», где детально проанализировал упадок политических партий стран Запада за последние 30 лет.
Ранее, я выпускал отдельный пост об этой книге:
В произведении оценивается влияние падения явки избирателей и сокращения числа членов ведущих партий во всех сложившихся демократиях Западной Европы. Автор делает вывод, что избиратели покидают политическую арену, а политические элиты Европы превращаются в однородный профессиональный класс, тесно связанный с государственными институтами.
Ученый описывает процесс перехода политических партий из массовой в конвенциональную форму, что послужило оттоку сторонников и активистов. Как следствие подобного, финансы партий начали истощаться и единственным выходом было - приблизиться к правительству и пойти на популистские меры.
Итоги, как мы видим - на витрине: партии идеологически централизовались, и сблизить с государством, укрепив его позиции. Радикальные популисты, в свою очередь стихийно получают большие проценты голосов, как итог такой политики. Майр подробно описывает структуру ЕС, которая по его мнению и привела западноевропейские страны к такой ситуации.
По мнению бывшего аналитика ЦРУ Мартина Гурри, рост популизма тесно связан с распространением Интернета.
Идея в следующем: интернет (в большей степени мобильный) разбил монополию на подачу информации, дав возможность массам формировать новостные повестки самостоятельно, без контроля СМИ. Социальные сети и другие проекты открыли перед обществом инструменты для прямого обсуждения проблем и самостоятельного нахождения эффективного способа решения.
Политические партии (а вместе с ними и государственные институты), также стали резко утрачивать свой авторитет, как организации, через которые можно донести до общества какие-либо идеи и реализовать их. На почве произошло сближение партий и государства.
Следствием «такого союза» стал рост популизма тех, кто оставался за бортом.
Далее: рост миграции, упадок деревни, гендерные трансформации отношений, экономический кризис 2006-12 года, рост глобализации и китайский импорт прибавили значительную долю голосов популистов.
Все это происходит на фоне политического кризиса: когда государство (как и политические партии слившиеся с ним) не готовы отвечать на запросы общества, и сокращать разрыв в культурных вопросах, в первую очередь.
Кристина Бикьерри, итальянско-амнриканский философ (чьи исследования можно назвать социологическими) предлагает теорию социальных норм, чтобы объяснить поведение обществ в подобных периодах.
Ученая считает, что общество принимает решения автоматически: без каких-либо глубоких рассуждений. По примеру эвристики (упрошенные правила, фокусирующийся на определенной норме в конкретной ситуации). Выделяя при этом два концепции социальных норм: эмпирические (когда люди ожидают, что другие поступят так же) и нормативные (когда считают, что другие ожидают от них такого поведения).
Другими словами, это принцип «разбитого окна»: там где грязно и не убрано, люди готовы мусорить без зазрения совести, считая это нормой, а там где чисто и убрано - наоборот.
И тут я соглашусь с французским политологом Винсентом Валентином, который считает, что европейцы, со времен ВМВ блокировали в себе чувства национализма и публичного осуждения политики миграции, в силу устоявшихся норм (осуждения политики фашизма). Но, в период роста популизма, произошел распад этих норм, что позволило открыто поддерживать крайне правые популистские партии. | 264 |
| 15 | Как и когда побеждает популизм.
В широком смысле понятие популизм понимают как «громкие действия и обещания» с целью получения политической поддержки широких и малограмотных масс, однако, у этого понятия куда более содержательное значение.
Голландский политолог Кас Мудде, ведущий эксперт в области популизма, определяет его идеологей, в которой существует лишь две противоборствующие группы: народ и коррумпированная власть. Дословно он характеризует популизм как «thin-centered ideology», что означает «узкоцентрированная идеология», то есть та идеология, в конструкции которой отсутствует что-то между народом и коррумпированной властью.
Популизм, по мнению Мудде близок к «демократии Руссо», в которой власть проводит политику общей воли (общего блага), где не учитываются интересы меньшинства (об этом методе детально писал политолог Габриэль Элмонд).
Сами группы в глазах популистов выглядят однородными и сплоченными, при этом власть изображается как «деградированная», преследующая лишь свои собственные интересы. Поэтому, популисты всегда «давят на мораль», страхи, надежды и актуальные события. Сам же популизм всегда имеет лишь два цвета: черный и белый (то есть плохую власть и хороший народ). Отсюда и призывы «спасти» хороший народ от плохой власти.
Интересен и тот факт, что популизм не имеет какой-либо содержательной политической повестки, он предлагает примитивные решения: национализм справа и социализм слева.
Ученый также отмечает, что описанная им идеология - вызов либеральной демократии, ее институтам, правам меньшинств и плюрализму мнений. Другими словами, Мудде дает точное определение популизму, как «нелиберальный демократический ответ на недемократический либерализм». Но, важно учитывать, что приход популистов к власти может быть как положительным (когда «вспоминаются» наболевшие проблемы, так и отрицательным (авторитаризм, централизация власти, увеличение госрасходов, экономические проблемы и тд).
Как правило, лучшая почва для взращивания популизма - это кризисы, политические, экономические и культурные. Именно по этой причине, после мирового финансового кризиса в Новом и Старом Свете наблюдается рост популизма, тоже происходило и в 30-40х годах, но в более массовом формате.
Я уже описывал в предыдущих постах, о том, что современный рост популизма исходит из политики отчаяния масс: люди научились решать социальные и политические проблемы в обход власти (мобильный интернет сыграл в этом основную роль), в ответ на это, власти большинства демократических стран все чаще стали вмешиваться в личную жизнь граждан и регулировать их процессы решения проблем. Это происходит на фоне растущего спроса на безопасность и экономического упадка в мире, решение которых политики-популисты лучше всего могут обещать.
Поэтому, победы современных популистов, в первую очередь связаны с протестом граждан против действующей власти. И это корень проблемы, популизм - его следствие.
На графике 1: доля голосов популистов в Европе с 1999-2018г.
На графике 2: страны, где европейские ультраправые укрепили свои позиции в 2023 году.
На графике 3: увеличение поддержки популистских партий в Европе. | 547 |
| 16 | Возможна ли в России Свобода?
Под Свободой я понимаю свободно-рыночные реформы и максимальный отход государства от жизни граждан, с ростом институтов и образованием общества в субъект политики.
По одним из последних опросов «Левада-центра»* и «Новой газеты», проходившем в 2025 году, на предмет политических приоритетов в ценностях россиян, результат был следующий: для трех четвертей респондентов Свобода оказалась «очень важна».
Однако, разбирая детально опросы респондентов (которые публикуют социологи в «Новой газете»), можем сделать вывод, что именно россияне считают Свободой.
Вот какие были ответы на вопрос «в чем Вы совершенно свободны?»: определять свой досуг - 84%, выбирать, что смотреть, читать, слушать - 82%, распоряжаться своими средствами - 76%, выбирать страну проживания - 74%, устраивать свою личную жизнь - 73%, выбирать профессию и работу - 65% и публично выражать свою политическую позицию - 53%.
Сопоставляя эти данные с предыдущими опросами (на графике), можно прийти к выводу, что понятие «Свобода» для россиян - это не не политические права и субъектность, это - разрешение на «потребительский» выбор.
Обратите внимание на последние пункты на графике.
К такому же выводу пришел и профессор и в.н.с. Института социологии РАН Андрей Андреев еще в 2021 году.
Среди самых важных ценностей россияне выбирают справедливость и свободу в первую очередь. В трактовке первого из этих понятий они близки к общеевропейской парадигме справедливости (реальное равенство граждан перед законом, равенство жизненных шансов независимо от происхождения, соразмерность вознаграждения заслугам и т.д.). Но в понимании свободы есть различия с Европой, которые испокон веков отличали русскую культурную традицию. В России точку зрения о том, что свобода реализуется в первую очередь через политические права, разделяет только 1/3 граждан, тогда как 2/3 считают, что свобода - это возможность жить по собственной воле, независимо от того, кто стоит над нами
Также, ученый отмечает, что для россиян очень важны свобода слова и демократия (график относительно подтверждает), но и тут есть существенные отличия.
В российском обществе сложились свои представления о демократии. Россияне согласны с тем, что все люди имеют право свободно выражать свою точку зрения, а также, что демократия невозможна без политической оппозиции. Но главную функцию оппозиции они видят не столько в способности сместить власть, сколько в критической оценке ее деятельности и тем самым… в содействии ее работе. Такого мнения, кстати, придерживается до 60% городского среднего класса.
При этом, со слов Андреева, такие ценности, как права меньшинств, гендерное равенство, постоянная смена власти и другие - имеют крайне низкую поддержку в российском обществе, обычно это от 5-17%.
Россияне видят демократию как социальный конструкт, а не политический режим. В этом конструкте они хотят для себя потребительских благ, а не политических прав.
В тоже время правительство «на волне безопасности» и социальных благ укореняют эти устои в культурную самобытность (в нашем случае, ориентировочно с 2000 года).
Более того, поколения российских (пост - или просоветских и «протрадиционных») граждан выросших на гос. пропаганде с политическим мировоззрением «вокруг враги», а «сила и державность» - наше единственное преимущество перед развитыми странами, но гниющими от «современности» и отхода от традиционных ценностей, видят в сильной власти «свое спасение».
Либерализм и демократия, по их мнению сделают Россию слабой, без преимуществ в силе. Все закончится развалом и тем, что случается исторически со всеми империями.
Поэтому, в поставтократии, даже либертарианцы могут получить отличные результаты на выборах, и даже провести реформы, но со временем, это приведет к следующему политическому кризису, скорее всего более мягкому чем сейчас, но тем не менее вряд ли получится построить общество западного образца в ближайшие десятилетия.
*ВКЛЮЧЕНА В РЕЕСТР НЕКОММЕРЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ ИСПОЛНЯЮЩИХ РОЛЬ ИНОАГЕНТА. | 352 |
| 17 | Рост автократий в мире лишь приближает новую волну демократизаций.
Продолжая мысль политолога Пиппы Норис (на графике) и опираясь на исторический анализ предыдущих волн демократизаций, можно прийти к выводу, что скорее всего мы вошли в период «кровопролития», который закончится новой волной демократизаций в мире.
На сколько долго и сильно будет проливаться кровь - неизвестно, как и не возможно предсказать ждут ли нас новые глобальные войны или все закончится локальными конфликтами по всему земному шару.
Классически считается, что Первая волна демократизации плавно началась в 1820-х годах, после поражения армии Наполеона и окончания войны, в которую были вовлечены большинство европейских стран.
Ей предшествовала Реформация, которая началась с книгопечатания, следствием чего, в процессы управления странами (преимущественно западноевропейскими) стали вовлечены новые игроки (субъекты политики), такие как: протестантские церкви, религиозные, философские и политические писатели, оказывающие влияние на умеющих читать граждан (то есть на высшие сословия). Власть начала «смягчаться» и становиться более гибкой, уступая ее отдельным субъектам.
Наглядный пример - революция в Англии 1640-1660 годов.
Далее, как апогей запросов на демократию становится Великая французская революция. Старый мир «опасаясь краха мобилизовался» и ответил приходом Наполеона и «всеевропейский войной», которую с крахом проиграл. После начался медленный рост демократизаций в Европе. От Запада к Востоку.
«Восток сопротивлялся» ползучей демократии (как писал ранее - «линия идеологического фронта начиналась в Германии) и именно по ней и произошла Первая Мировая война. По окончании которой началась Вторая волна демократизаций.
Она привела к запросу на управление государством больших масс. Начался век популистов и массовой публичной политики, газет, радио и телеграфа, по средствам которых население еще активнее начинает влиять на политику. Вскоре это приводит к падению монархий, воцарению фашизма и коммунизма - как следствие запроса на смену режима: массы требовали самоуправления, но избрав популистов получили лишь откат к «неоабсолютизму», так как старый мир «сопротивлялся» в лице популистов-вождей, придя к власти на второй волне демократизации.
Старый мир снова с грохотом проиграл и начался уже резкий рост демократизаций: появляются новые субъекты политики, забирающие большую часть власти у «первого лица»: политические партии, выборы, суды, дебаты и теледебаты, права голосовать получают женщины, а в США - чернокожие уравниваются в правах с белыми.
Откат второй волны начался в 1970-х, реваншем тоталитаризма в лице социалистического лагеря, в «Холодной войне», а уже в 1990-х с развалом СССР начинается Третья волна, когда «старый мир» вновь с треском проиграл.
90-е и последующие годы характеризуются эпохой Свободы самовыражения и культуры потребления. Политические партии начинают отмирать, а общество еще активнее начинает участвовать в политике. ТВ, радио и газеты приходят на вооружение граждан бывших социалистических стран, где происходит «прорыв Свободы», но старый мир продолжает «сопротивляться».
Что происходит сегодня?
Откат демократизации. Реакция старого мира на резкий рост либеральной демократизации.
Интернет, и в частности мобильный Интернет, а также ИИ дали возможность для участия еще более больших категорий граждан для участия в политике. Институт сильной власти в этом случае начинает отмирать, и его реакция - усиление авторитаризма и популизма (в устойчивых демократических странах), которые происходят в наше время.
«Подливает масла в огонь» и современный запрос на безопасность (к такому выводу пришел психолог Стивен Пинкер в своем исследовании, опубликованном в его книге «Лусшее в нас»): с уменьшением насилия (то есть демократизации) возрастает цена человеческой жизни, а вместе с ней и безопасность этой жизни, что создает отличную почву для популистов и автократов. | 622 |
| 18 | Почему в авторитарных режимах общество всегда и во всем поддерживает политику государства?
Помимо общественного договора, который устанавливают авторитарные правители со своим народом: «мы не лезем в вашу жизнь, вы не лезете в политику», существуют еще инструменты, которые способны вызвать лояльность политики единовластного правителя.
Об этом, в 1960-х годах рассказал американский политолог Габриэль Алмонд в своих трудах «Сравнительная политология: подход с позиций развития» и «Политика развивающихся регионов», когда писал об артикуляции и агрегации интересов.
Если вкратце, то такие функции политической системы используют субъекты политики для обработки требований и запросов общества, с целью выработки наиболее эффективной политики по привлечению и удержанию аудитории.
Первый этап - артикуляция интересов.
Это сбор информации: требований, социальных и политических нужд, выдвинутых правительству обществом.
Второй этап - агрегация интересов.
Это согласование, интеграция и включение политическими субъектами данных интересов и требований в свою политическую программу.
Большую роль в артикуляции интересов имеют СМИ. Потому как, даже в условиях демократии и конкуренции СМИ гораздо больше освещают проблемы «социально проигравших» (что выгодно освещать, потому как подобные события привлекают читателей и зрителей). Никому не интересно читать в новостях про личный успех или развитие какой-либо компании или человека, интереснее читать о бедах других.
В демократических странах, власть не способна трансформировать новостную повестку в агрегацию интересов лишь «проигравших». Другими словами, если бунтуют фермеры и сельские жители из-за повышения налогов, нельзя построить всю политику в интересах лишь фермеров и сельских жителей, потому что есть другие партии и группы интересов, которые проиграют от подобного, а без их согласия невозможно проводить политику для «проигравших». Нужно договариваться и искать компромисс. Отсюда и разные точки зрения на политику и дискуссии, выборы и отсутствие постоянных «проигравших», так как интересы всех групп защищены и учитываются.
В авторитарных странах все наоборот.
Единоличная власть заинтересована в артикуляции информации наиболее «проигравших» с целью предоставления им «спасения». И так-как в таких государствах преобладает цензура и контроль СМИ, автократы агрегируют протесты в свою политику, при этом «запрещая» и в лучшем случае «не замечая» запросы другой части общества.
Поэтому, запрещают неугодных «нетрадиционных людей» потому что их «не любят проигравшие», поэтому такие репрессии за малейшее несерьезное отношение к ВОВ и т.д.
Само общество принимает нарративы политики власти за культурный паттерн, потому как оно якобы отражает интерес «проигравших». Выступать против политики власти, значит выступить против устоев общества, против той части общества, коих большинство по ощущениям. Итог протеста сразу окажется предсказуемым - тебя «не заметят», а в худшем случае будут порицать, а может и репрессируют.
Поэтому негласный общественный договор «не вмешиваться, чтобы жить в свое удовольствие» - наиболее приемлем в таком обществе. | 259 |
| 19 | Томас Пикетти, знаменитый левый экономист, в своей книге «Капитал в XXI веке» приводит один из главных своих тезисов против капитализма, который заключается в том, что капитализм не совместив с демократией по причине способности крупного бизнеса покупать голоса избирателей 🗳️
Недавно, он его повторял, на примере Трампа: посмотрите как Илон Маск устраивал розыгрыши в колеблющихся штатах и люди сразу выбрали Трампа. Дескать, еще Аристотель писал, что демократия (с представителями) - власть тиранов, вот полисия - истинное правление народа. Но в нашем случае, надо просто брать крупные налоги с богатых, чтоб они не имели возможности покупать выборы и контролировать власть.
Что ж, постараюсь изложить вкратце ответ для Пикетти.
❗️Во первых, если бы это так работало, то левые бы никогда не побеждали на выборах. Что как мы видим не происходит.
❗️Во-вторых, почему, когда левый кандидат на выборах заявляет, что когда он придет к власти и заберет деньги с богатых, увеличит госрасходы и повысит социалку, а люди будут жить хорошо - это не подкуп избирателей?
Мы ведь прекрасно понимаем, что если он сделает все вышеописанное он сделает людей только беднее. Причем за это с него никто не спросит. Его популизм может быть каким угодно.
Кандидат республиканец и/или либертарианского толка не может обещать «золотых гор» избирателям путем увеличения соц. выплат и госрасходов, потому что его идея противоположная, а без популизма в политике, как рыба без воды. Максимум, что может кандидат от Свободы - предложить снижать налоги. Под это его готовы спонсировать и крупный бизнес. И в некоторых случаях, иногда, ОБХОДЯ ЗАКОН поддерживать разными способами своего кандидата. За что может последовать его полная «дисквалификация» и снятие с выборов.
Поэтому, у левых кандидатов даже больше возможностей подкупить граждан. | 571 |
| 20 | Как видите, марксизм терпел и продолжает терпеть неудачи, а «зеленые» - его «побочный эффект».
После философских работ Руссо, в Европе произошел всплеск протестной активности, против надвигающей эры Просвещения. Массы, боялись выходить из традиционного общества, а Разум, Индивидуальность и Науку встречали враждебно.
Так появились первые французские утописты социалисты, одновременно и солидарно с этими идеями развивалась и немецкая философская школа, а в Великобритании наоборот - происходил рассвет капитализма.
Работа Маркса вышла в тот период, когда ряд экономических проблем в Англии и Франции, описанные им, уверенно, но постепенно решались. Однако «Капитал» затмил Руссо и более того, ведущие христианские религии. Период Просвещения, дал старт секуляризации, а марксизм, как учение, позиционировалось научным и в тоже время выглядело как религия.
Социалисты ждали восстание масс против капиталистов, но этого не случалось. Параллельно была ставка и на крах капитализма (как предсказывал Маркс), но и этого не происходило.
Разочаровавшись, левые политические деятели решили, что народы надо «поднимать» на борьбу. Так они добились большего успеха, но саму идею социализма реализовать и близко не смогли.
После того, как Мир узнал про ужасы сталинизма и истинное положение дел в советской экономике в середине XX века, социалисты переключились на Маоистский Китай и впоследствии на Кубу, как на надежду успешного воплощения идей Маркса (который к тому времени уже был подредактирован Мао и Маркузе, уже можно было не ждать когда массы восстанут, а смело идти и поднимать их). Но и эти модели быстро провалились. Голод в Китае и кризис на Кубе ввели левых в философскую и политическую стагнацию.
С этого момента (примерно конец 60-х), левая идея пытается пересмотреть всю свою философию борьбы. Помогает в этом Фрейд с его критикой цивилизации (глобализация капитализма), которая по его мнению «угнетает» подсознание (личность) навязывая ей свой уклад жизни и ненужные ценности. «Личности» в свою очередь со временем придется силой вырываться из этой цивилизации. Такой подарок для левых оказался «глотком свежего воздуха».
Далее, убийство Че Гевары и разгон студентов во Франции подняли волны «красного бандитского террора» в Европе, что выглядело как отчаянная попытка «реанимировать социалистическую идею» не совсем психически здоровыми людьми. Их насилие, логично закончилось тюрьмами, убийствами и общественными порицаниями.
С этого момента, Маркс рассматривается как символ, как бренд, но идеи Руссо в левом лагере начинают преобладать. Потерпев везде неудачи, социалисты стали более пакостными, обиженными, озлобленными и лицемерными. Вся их «борьба» скатилась к риторики (словам) и осуждением «изъян капитализма», причем с полным отсутствием научного подтверждения. Левые призывали к чувствам и относительности всех идей, выступали с критикой универсальности, объективизма, логики и науки.
Так появился постмодернизм.
Критика капитализма за загрязнение воздуха «буржуи не заинтересованы в экологии, они заинтересованы в прибыли» - появление «зеленых» (наглядный пример - Германия и ее «зеленая» энергетика, приведшая страну к отставанию и упадку).
Критика за «угнетение» бедных, женщин, черных, мигрантов, людей не традиционной ориентации, которые по мнению левых оказались «несправедливо проигравшими» в таком капиталистическом обществе.
На сегодня, «борьба» левых перешла в русло риторики - слов, через университеты, литературу, СМИ и тд. Но остаются также и политические левые, которые в целом, не хотя позиционируют себя как сторонники социальных государств или зеленые, или тому подобные, но не как коммунисты (или «ортодоксальные» марксисты). | 531 |
