RCDS

Вечеринка в Красном море в самом разгаре. 10 сентября 2026 года силы «Ансар Аллах» установили контроль над стратегическим портовым городом Моха на побережье Красного моря, включая порт и, по сообщениям, аэропорт. Потерю города подтвердили источники в международно признанном правительстве Йемена. Порт и аэропорт Мохи ранее использовались Объединёнными Арабскими Эмиратами как военная база, а после вывода эмиратских сил перешли под контроль поддерживаемых Саудовской Аравией правительственных формирований. Это стало результатом стремительного наземного наступления после прорыва обороны просаудовских сил. Опасаясь окружения и потери путей снабжения силы поддерживаемые Саудовской Аравией начали отход на юг. Сообщения о выводе войск и техники из района Мохи появились ещё до окончательного перехода города под контроль хуситов. Саудовское превосходство в воздухе вновь не смогло компенсировать провал наземной обороны. Саудовская авиация наносила удары по районам продвижения хуситов, однако не смогла остановить их наступление. Одновременно сами хуситы продолжили ракетные и беспилотные атаки по территории Саудовской Аравии, включая объекты энергетической инфраструктуры. Военно-политическое значение потери Мохи значительно. Город расположен непосредственно у подходов к Баб-эль-Мандебскому проливу, через который проходит один из важнейших маршрутов мировой торговли и энергетических поставок. Теперь хуситы значительно усилили позиции на западном побережье и получили возможность расширить давление на морское сообщение и расположенные в районе пролива острова. Захват Мохи означает, что на фоне фактической блокировки Ормузского пролива Ираном возникает второй потенциально уязвимый узел — Баб-эль-Мандеб, уже под непосредственным давлением сил, союзных Тегерану. Главный вывод с военной точки зрения — очередное превосходство высокотехнологичной коалиции не гарантировало успеха на земле. Саудовская Аравия располагает современной авиацией, разведкой, высокоточными боеприпасами и системами ПВО, но поддерживаемые ею йеменские силы вновь оказались неспособны удержать ключевой участок фронта. Хуситы, не имея собственной полноценной авиации, добились оперативного результата за счёт наземного наступления, ракетно-беспилотных средств, концентрации сил на выбранном направлении и использования слабости и разобщённости противостоящих им формирований.

Ударные БПЛА средней дальности остаются важным инструментом на поле боя в российско-украинской войне. Несмотря на снижение внимания к ударным БПЛА средней дальности (middle-strike), они сохраняют важную роль на наиболее напряжённых участках фронта. Одним из таких направлений остаётся Славянское. Украина и Россия расширяют «зону поражения» (kill zone) — пространство, в котором любое перемещение подразделений, техники и снабжения может быть обнаружено и атаковано. За последние месяцы растет число поражённых целей на глубине более 20 км и свыше 40 км. Middle-strike позволяет перенести эту зону за пределы непосредственной линии фронта. Дроны используются против складов, командных пунктов, маршрутов снабжения, техники, ПВО и радиолокационных средств. Украина определяет рабочий диапазон этого класса примерно в 30–200 км, формируя отдельный эшелон боевого применения то есть он занимает промежуточное положение между FPV-дронами и дальнобойными средствами. Основной эффект применения аппаратов класса middle-strike — нарушение логистики и снижение свободы перемещения в оперативном тылу. Чем дальше от линии соприкосновения распространяется зона поражения, тем сложнее противнику накапливать силы, перемещать боеприпасы, топливо, технику и формировать ударные группы. Развитие middle-strike идёт одновременно по нескольким направлениям: увеличение дальности, повышение устойчивости к РЭБ, автономность и масштабирование производства. В июне 2026 года Минобороны Украины запустило крупную программу закупки таких дронов для поражения объектов в оперативной глубине. Одним из наиболее известных дронов этого класса является американский Hornet. По данным Janes, за последние три месяца ВСУ применили более 10 000 Hornet с оперативной дальностью до 200 км. Их ключевая функция — расширять kill zone в оперативную глубину и постоянно воздействовать на обеспечение противника.

AI меняет способы применения государствами кибервозможностей. Для Северной Кореи он резко повышает эффективность уже существующей: кибератаки используются одновременно для получения валюты, проникновения в зарубежные организации и разведки. Пхеньян превратил кибердеятельность в индустрию. В первой половине 2026 года северокорейские хакеры украли $643 млн в криптовалюте — примерно 66% всех отслеженных в мире криптокраж. Кибероперации стали для режима устойчивым источником твёрдой валюты. Один из главных инструментов — фиктивное трудоустройство северокорейских IT-специалистов за рубежом. Они используют поддельные личности, получают легальную работу в иностранных компаниях и одновременно доступ к их внутренним системам. AI снижает стоимость этой схемы: помогает создавать резюме и сопроводительные письма, поддерживать убедительные цифровые личности, генерировать синтетические изображения и голоса и даже обеспечивать подсказки во время технических собеседований. Параллельно действует кампания Contagious Interview. Северокорейцы выступают под видом рекрутеров в LinkedIn, WhatsApp, Discord и других площадках, предлагая разработчикам фиктивную работу и тестовые задания. После запуска предложенного кода на компьютер устанавливается вредоносное ПО, которое крадёт файлы, учётные данные и криптовалюту. В 2026 году исследователи выявили новые варианты этой схемы, включая кампании против разработчиков криптовалютных проектов. Другой уровень — атаки на цепочки поставок программного обеспечения. Есть и более прямые атаки на разработчиков. В одной из кампаний северокорейские операторы рассылали сотни фиктивных предложений о работе почти ста организациям, используя тестовые задания и проверки кода для кражи учётных данных и криптовалюты. AI усиливает все эти операции. Он позволяет быстрее создавать правдоподобные сообщения, резюме, цифровые личности и вредоносный код, персонализировать атаки и одновременно поддерживать большое количество операций. При этом ИИ не обязательно должен создавать принципиально новое оружие: даже небольшое повышение эффективности каждой атаки становится значительным при северокорейском масштабе. Граница между финансовыми и разведывательными операциями также стирается. Полученный через фиктивного сотрудника или разработчика доступ может использоваться не только для кражи денег или данных, но и для последующего проникновения в оборонные, аэрокосмические и государственные структуры. Поэтому одна и та же инфраструктура может работать одновременно на получение валюты и военный шпионаж. Пхеньяну помогает и структурная асимметрия. AI особенно эффективен против открытых и глубоко оцифрованных обществ, где огромное количество информации доступно онлайн. Северная Корея, напротив, остаётся закрытой системой с крайне ограниченным цифровым следом. Поэтому инструменты, основанные на больших массивах данных, значительно легче использовать против неё извне, чем применять против самого Пхеньяна. Главный эффект AI для Северной Кореи — это удешевление, ускорение и масштабирование уже работающей модели. Её сила заключается в сочетании мошенничества, кражи криптовалюты, проникновения через доверенные связи, разведки и огромного количества повторяющихся операций. AI делает эту систему более дешёвой и эффективной. The Strategist — The Australian Strategic Policy Institute

ВВС США планируют снизить цену нового дрона, который заменит MQ-9A Reaper в $10 млн за единицу, без датчиков и других систем. Полностью оснащённый Reaper сегодня стоит $30–50 млн. ВВС также хотят ускорить программу Massed Modular Aircraft (MMA) на фоне потерь Reaper в недавних операциях против Ирана. Цель — сделать MMA примерно вдвое дешевле, чем дроны CCA (Collaborative Combat Aircraft), стоимость которых ВВС хотят снизить до $20 млн. При этом MMA должен выполнять основные задачи MQ-9A — ISR и нанесение ударов. ВВС не рассматривают новый MQ-9B как решение текущих потребностей. Если потеря MQ-9A за $50 млн уже является проблемой, то MQ-9B, который стоит дороже, не является приемлемым вариантом. Точное число потерянных в Иране MQ-9A неизвестно, но, по достоверным данным, речь идёт о десятках. Ещё десятки Reaper были потеряны в 2025 году в операциях против хуситов в Йемене. К маю 2026 года парк Reaper сократился до 135 аппаратов против 165 на начало 2026 года. Без учета количества MQ-9A Marine Corps и ЦРУ.

Шай Галь — основатель и руководитель Line of State. Ранее был вице-президентом оборонной компании IAI, а также возглавлял аппарат председателя совета директоров: Министерство обороны Израиля накопило долг около $5,1 млрд перед тремя оборонными предприятиями. Отрицательный денежный поток создает управленческий провал, который может дорого обойтись Израилю в противостоянии с Ираном и в будущем с Турцией. Израиль завершил 2025 год с рекордным экспортом оборонной продукции — $19,2 млрд, из которых 29% пришлись на ракетные системы, реактивные снаряды и ПВО. Предприятия одновременно работали на ЦАХАЛ и выполняли экспортные контракты. Одни и те же производственные линии обслуживают обе задачи. Следующая война не станет ждать темпов израильского производства. Иран превратил запасы противоракет в оперативную проблему, а конфликт с Турцией перестал быть маргинальным сценарием. Это разные противники, но столкнутся они с одним Израилем — с теми же складами и узкими местами. Против Ирана требуется способность выдерживать массированные ракетные удары, против Турции — также военную массу и истощение. У Израиля есть передовые системы, но вопрос в том, сколько их останется после первой кампании и как быстро удастся восстановить запасы. Ракеты в цифрах Во время второй кампании против Ирана по Израилю было выпущено около 650 баллистических ракет. Дефицит «Хец-3» уже влиял на выбор целей, а для сохранения запасов расширилось применение «Пращи Давида» против баллистических ракет, хотя этот эшелон не всегда предотвращал рассеивание кассетных боевых частей. Дефицит был известен задолго до войны. В июне 2021 года Нафтали Беннетт выделил около $2 млрд на подготовку к противостоянию с Ираном и собрал руководителей силовых ведомств и глав Rafael и IAI. В 2023 году ЦАХАЛ потребовал отдельного совещания с премьер-министром по нехватке боеприпасов и противоракет, но оно пять раз назначалось и отменялось. Армия ещё в 2023 году требовала удвоить количество противоракет «Хец», а к концу 2024-го — увеличить его в четыре раза. На пополнение запасов требовалось $400 млн, однако в таблице правительства напротив этой статьи стоял ноль. 3 октября 2023 года, за четыре дня до 7 октября, в многолетнюю программу вновь внесли требование немедленно удвоить темпы производства «Хец-3». Производство как часть обороны К августу Министерство обороны задолжало оборонным предприятиям около $5,1 млрд: примерно $1,8 млрд IAI и $2,3 млрд Rafael. Задержки платежей уже создали в IAI отрицательный поток около $800 млн, а Rafael была вынуждена брать кредиты для расчётов с поставщиками. Производственная мощность возникает не при подписании заказа, а когда деньги поступают на линию. Израиль размещал заказы и требовал ускорения, но не обеспечивал необходимый объём и своевременную оплату. В оборонной промышленности мощности и сроки поставок — вопрос национальной безопасности. Израилю необходим резерв по каждой незаменимой системе: физические запасы и производственная мощность на 30, 90 и 180 дней, а также возможность в чрезвычайной ситуации запускать линии, менять приоритеты и перераспределять производство. Экспорт должен продолжаться, но каждая сделка обязана учитывать её влияние на израильскую мощность: какую она добавляет и какую забирает. Расширение линий должно предусматривать гарантированную долю для Израиля, а использование существующих мощностей — контрактный и заранее оплаченный израильский приоритет. Избыточная мощность — цена свободы действий. Израиль — владелец IAI и Rafael, их ключевой заказчик и регулятор экспорта. Если во время войны государство всё ещё стоит в очереди на предприятиях, которыми само владеет, это не суверенитет, а лишь юридическое право собственности.

Производственная мощность возникает не при подписании заказа, а когда деньги поступают на линию. Германия заранее закупила и оплатила мощности. Израиль размещал заказы и требовал ускорения, но не обеспечивал необходимый объём и своевременную оплату. В оборонной промышленности мощности и сроки поставок — вопрос национальной безопасности. Израилю необходим резерв по каждой незаменимой системе: физические запасы и производственная мощность на 30, 90 и 180 дней, а также возможность в чрезвычайной ситуации запускать линии, менять приоритеты и перераспределять производство. Экспорт должен продолжаться, но каждая сделка обязана учитывать её влияние на израильскую мощность: какую она добавляет и какую забирает. Расширение линий должно предусматривать гарантированную долю для Израиля, а использование существующих мощностей — контрактный и заранее оплаченный израильский приоритет. Избыточная мощность — цена свободы действий. Израиль — владелец IAI и Rafael, их ключевой заказчик и регулятор экспорта. Если во время войны государство всё ещё стоит в очереди на предприятиях, которыми само владеет, это не суверенитет, а лишь юридическое право собственности.

Шай Галь — основатель и руководитель Line of State. Ранее был вице-президентом оборонной компании IAI, а также возглавлял аппарат председателя совета директоров: Министерство обороны Израиля накопило долг около $5,1 млрд перед тремя оборонными предприятиями. Отрицательный денежный поток создает управленческий провал, который может дорого обойтись Израилю в противостоянии с Ираном и в будущем с Турцией. Израиль завершил 2025 год с рекордным экспортом оборонной продукции — $19,2 млрд, из которых 29% пришлись на ракетные системы, реактивные снаряды и ПВО. Предприятия одновременно работали на ЦАХАЛ и выполняли экспортные контракты. Одни и те же производственные линии обслуживают обе задачи. Следующая война не станет ждать темпов израильского производства. Иран превратил запасы противоракет в оперативную проблему, а конфликт с Турцией перестал быть маргинальным сценарием. Это разные противники, но столкнутся они с одним Израилем — с теми же складами и узкими местами. Против Ирана требуется способность выдерживать массированные ракетные удары, против Турции — также военную массу и истощение. У Израиля есть передовые системы, но вопрос в том, сколько их останется после первой кампании и как быстро удастся восстановить запасы. Ракеты в цифрах Во время второй кампании против Ирана по Израилю было выпущено около 650 баллистических ракет. Дефицит «Хец-3» уже повлиял на выбор целей. Для экономии запасов «Хец-3» расширилось применение «Пращи Давида» против баллистических ракет — хотя на этом эшелоне перехват не всегда предотвращал рассеивание кассетной боевой части. Дефицит возник не за сорок дней войны. В июне 2021 года Нафтали Беннетт выделил около $2 млрд на подготовку к противостоянию с Ираном и созвал руководителей силовых ведомств, а также гендиректоров Rafael и IAI. В 2023 году ЦАХАЛ потребовал отдельного совещания с премьер-министром по нехватке боеприпасов и противоракет. Совещание назначалось и отменялось пять раз. Армия ещё в 2023 году требовала удвоить количество противоракет «Хец», а к концу 2024-го — увеличить их число в четыре раза. Требовалось $400 млн на пополнение запасов, тогда как в представленной от имени премьер-министра таблице напротив этой статьи стоял ноль. 3 октября 2023 года в программу вновь внесли требование немедленно удвоить темпы производства «Хец-3». Производство как часть обороны После иранских ракетных атак 2024 года расширение производства ускорилось. В ноябре Германия открыла дополнительную линию, часть продукции которой предназначалась Израилю. Министерство обороны также заключило многомиллиардную сделку на расширение производства для ЦАХАЛ. За предшествовавший год темпы производства «Хец-3» утроились, в том числе благодаря немецким заказам и авансам. При этом к августу Министерство обороны задолжало оборонным предприятиям около $5,1 млрд: примерно $1,8 млрд IAI и $2,3 млрд Rafael. Задержки платежей уже создали в IAI отрицательный поток около $800 млн, а Rafael была вынуждена брать кредиты для расчётов с поставщиками.

В оборонной промышленности производственные мощности и сроки поставок — это не только бизнес. Руководство должно своевременно показывать совету директоров и государству, где возникает дефицит, каков его масштаб, стоимость и варианты решения. Израилю необходим резерв суверенных мощностей по каждой системе, не имеющей полноценной замены: физические запасы, производственные мощности с горизонтом 30, 90 и 180 дней, а также полномочия запускать линии, менять приоритеты и перераспределять производство. Производственная мощность должна управляться как элемент национальной безопасности. Каждая экспортная сделка должна оцениваться по тому, какую мощность она добавляет Израилю и какую забирает. Расширение линии должно предусматривать гарантированную долю для Израиля, а использование существующей мощности — контрактный, оплаченный заранее приоритет Израиля. Избыточная мощность — это цена свободы действий. Государство Израиль — владелец IAI и Rafael, их ключевой заказчик и регулятор экспорта. Если во время войны оно всё ещё стоит в очереди на предприятиях, которыми само владеет, это уже не суверенитет, а лишь юридическое право собственности.

Шай Галь — основатель и руководитель Line of State. Ранее был вице-президентом оборонной компании IAI, а также возглавлял аппарат председателя совета директоров: Министерство обороны Израиля накопило долг около $5,1 млрд перед тремя оборонными предприятиями. Отрицательный денежный поток создает управленческий провал, который может дорого обойтись Израилю в противостоянии с Ираном и в будущем с Турцией. Израиль завершил 2025 год с рекордным экспортом оборонной продукции — $19,2 млрд, из которых 29% пришлись на ракетные системы, реактивные снаряды и ПВО. Предприятия одновременно работали на ЦАХАЛ и выполняли экспортные контракты. Одни и те же производственные линии обслуживают обе задачи. Следующая война не станет ждать темпов израильского производства. Иран превратил запасы противоракет в оперативную проблему, а конфликт с Турцией перестал быть маргинальным сценарием. Это разные противники, но столкнутся они с одним Израилем — с теми же складами и узкими местами. Против Ирана требуется способность выдерживать массированные ракетные удары, против Турции — также военную массу и истощение. У Израиля есть передовые системы, но вопрос в том, сколько их останется после первой кампании и как быстро удастся восстановить запасы. Ракеты в цифрах Во время второй кампании против Ирана по Израилю было выпущено около 650 баллистических ракет. Дефицит «Хец-3» уже повлиял на выбор целей. Для экономии запасов «Хец-3» расширилось применение «Пращи Давида» против баллистических ракет — хотя на этом эшелоне перехват не всегда предотвращал рассеивание кассетной боевой части. Дефицит возник не за сорок дней войны. В июне 2021 года Нафтали Беннетт выделил около $2 млрд на подготовку к противостоянию с Ираном и созвал руководителей силовых ведомств, а также гендиректоров Rafael и IAI. В 2023 году ЦАХАЛ потребовал отдельного совещания с премьер-министром по нехватке боеприпасов и противоракет. Совещание назначалось и отменялось пять раз. Армия ещё в 2023 году требовала удвоить количество противоракет «Хец», а к концу 2024-го — увеличить их число в четыре раза. Требовалось $400 млн на пополнение запасов, тогда как в представленной от имени премьер-министра таблице напротив этой статьи стоял ноль. 3 октября 2023 года в программу вновь внесли требование немедленно удвоить темпы производства «Хец-3». Производство как часть обороны После иранских ракетных атак 2024 года расширение производства ускорилось. В ноябре Германия открыла дополнительную линию, часть продукции которой предназначалась и Израилю. Министерство обороны заключило миллиардную сделку на расширение производства для ЦАХАЛ. За предшествовавший год темпы производства «Хец-3» были утроены, в том числе благодаря немецким заказам и авансам. По состоянию на август Министерство обороны Израиля задолжало оборонным предприятиям около $5,1 млрд: примерно $1,8 млрд IAI и $2,3 млрд Rafael. В IAI задержки платежей уже привели к отрицательному потоку на $800 млн, а Rafael была вынуждена брать кредиты для расчётов с поставщиками. Производственная мощность возникает, когда деньги поступают на производственную линию. Германия заранее закупила мощности и оплатила их. Израиль размещал заказы и требовал ускорения, но не делал этого в необходимом объёме. Теперь государство не оплачивает вовремя объём уже размещённых заказов.

Энергетический кризис Ирана: война усиливает структурные проблемы Удары по Ирану превратили существовавший до войны энергетический дефицит в острую проблему. В первые дни были атакованы нефтехранилища Тегерана, а примерно через 10 дней — объекты Южного Парса, НПЗ, сталелитейные и нефтехимические комплексы. Повреждение нескольких фаз Южного Парса вывело из строя 230 млн м3 газовых мощностей в сутки, почти 30% добычи. Потери производства бензина оценивались в 36,6 млн литров в сутки, или около 32% довоенного производства; примерно половину дефицита впоследствии удалось восстановить. Ущерб нефтехимическому сектору оценивается в $27 млрд. Проблемы начались не с войны. Из-за роста субсидий и недостаточных инвестиций Иран до войны импортировал до 25 млн литров бензина в сутки. Сейчас потребление достигло 135 млн литров в сутки, тогда как НПЗ производят 112 млн литров, ещё 9 млн литров дают нефтехимические предприятия. Остаток покрывается импортом и стратегическими запасами, которые уже достигли критического уровня. Глава Басидж Хосейн Таиб считает, что сокращение потребления на 10%, или 13,5 млн литров в сутки, позволило бы отказаться от импорта бензина. Правительство рассматривает несколько вариантов: ограничить ежедневную выдачу 121 млн литров без повышения цен; сохранить квоты, но продавать сверхнормативное потребление примерно по 875 тыс. риалов ($0,43) за литр. Пока цена бензина по третьему тарифу повышена с 50 тыс. до 100 тыс. риалов ($0,025–0,05) за литр. (В Иране действует трехуровневая система отпуска бензина. Для обычного автомобиля первые 60 литров в месяц продаются по 15 тыс. риалов за литр, следующие 50 литров — по 30 тыс. риалов). Газовая проблема ещё серьёзнее Потребление газа в Иране ежегодно растёт на 5%. Национальная газовая компания считает, что в этом году его необходимо сократить на 20–25%. Экономист Масуд Нили считает, что для этого потребуется повышение цен более чем на 10%. Если власти не решатся на повышение тарифов для населения дефицит вновь ляжет на промышленность. Особенно уязвимы сталелитейные и другие энергоёмкие предприятия, которые одновременно сталкиваются с перебоями поставок и ущербом от ударов. Дополнительную нагрузку создаёт инфляция, достигшая 88% в годовом выражении в июне. Глава Центробанка Абдольнасер Хеммати заявил, что Иран сейчас не может экспортировать нефть и получить доступ к валютным резервам. Военная устойчивость упирается в экономику Власти опасаются, что экономические трудности будут использованы для дестабилизации страны. Пезешкиан заявил, что «лучше закончить войну сейчас, когда мы находимся в положении силы». Спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф сформулировал проблему ещё жёстче: даже значительная военная мощь не позволит продолжать войну, если население голодает, отсутствуют финансовый оборот и экономический рост. Тегеран способен выдерживать военные удары, однако продолжение войны требует сохранения внутренней социальной устойчивости. При этом у Ирана остаётся возможность ответных экономических мер. Если санкции или блокада вызовут резкий рост внутреннего недовольства, Тегеран может попытаться создать для противников дополнительные экономические издержки, изменив тем самым расчёт стоимости продолжения конфликта. В конечном счёте перед иранским руководством стоит один главный вопрос: как выдержать экономическую цену войны, не позволив ей превратиться во внутреннюю политическую цену. Amwaj

Джем Гюрдениз - отставной контр-адмирал ВМС Турции, турецкий националист и один из авторов концепции «Голубая Родина» (Mavi Vatan), ставшей основой современной турецкой морской геополитики: «Посмотрел фильм Кристофера Нолана «Одиссея». Он произвёл на меня сильное впечатление. Выходя из кинотеатра, я подумал: проходят тысячелетия, меняются актёры и оружие, но геополитические импульсы, направленные против Анатолии, удивительным образом остаются прежними. Троя находилась на земле Анатолии. Ахейцы пересекли море, годами осаждали Трою, а затем, захватив её хитростью, сожгли и разрушили город, фактически устроив резню. Спустя столетия, весной 1915 года, они вновь пришли в Анатолию с моря — на этот раз через Дарданеллы. Но пройти не смогли. В 1919 году в Измире высадилась уже греческая армия. Она продвинулась далеко вглубь Анатолии. Однако результат вновь оказался тем же. 30 августа 1922 года Анатолия ещё раз отбросила захватчиков. Именно поэтому приписываемые Мустафе Кемалю после Великой Победы слова: «Мы отомстили за Гектора» — имеют чрезвычайно сильный символический смысл. Сегодня некоторые руководители Греции, прежде всего премьер-министр Мицотакис, похоже, забыли об этой долгой исторической памяти. Считать политическую поляризацию и экономические проблемы Турции признаком её геополитической слабости и, опираясь на союз с Израилем, греческое лобби в США и несколько новых систем вооружений — Rafale, ракеты LORA и другие — не только демонстрировать силу против Турции, но даже мечтать о подобном сценарии, является серьёзнейшей стратегической ошибкой. Мой совет политикам в Афинах прост: посмотрите «Одиссею» Нолана. Посмотрите на Трою. Посмотрите на Дарданеллы. Вспомните 1919 год и 9 сентября 1922 года. А затем задумайтесь, чем в конечном итоге заканчивались авантюры тех, кто, полагаясь на силу других, пытался бросить вызов Анатолии. Анатолия не забывает никогда. Вы можете соперничать с Турцией. Вы можете иметь с ней разногласия. Но считать, что Турцию можно окружить созданными другими альянсами и навязать Анатолии стратегическую волю с помощью нескольких новых систем вооружений, — значит не извлечь из истории абсолютно никаких уроков. Прошло три тысячи лет после Трои. Анатолия всё ещё здесь. Великий турок — здесь». Гюрдениз говорит о Трое как о символе многотысячелетнего противостояния вокруг Анатолии, при этом использует Трою как часть турецкого исторического нарратива . Однако Троя существовала задолго до появления турков в Малой Азии. Анатолия действительно «здесь». А вот «великий турок» три тысячи лет назад там не находился. Это уже не история, а инструмент формирования национальной геополитической мифологии.

Доклад Высшего комитета по оценке условий военной службы Франции (HCECM) показывает главную проблему кадровой системы вооружённых сил: армии необходимо одновременно постоянно обновлять личный состав и удерживать опытных военнослужащих. Французские вооруженные силы насчитывают около 300 000 военнослужащих. Ежегодно армия набирает около 30 000 новобранцев. Фактически каждый год армия должна заменить примерно десятую часть своего личного состава. Проблема заключается в том, что значительная часть военнослужащих уходит слишком рано. В 2024 году 55% окончательно покинувших службу прослужили менее 15 лет, а 34% ушли, даже не получив права на военную пенсию. Для армии это означает постоянную потерю людей, в подготовку которых уже были вложены средства и время. Особенно тревожной тенденцией становится рост ранних увольнений среди офицеров. Даже кадровая служба, традиционно рассчитанная на десятилетия, всё меньше воспринимается молодыми офицерами как обязательный жизненный путь. Между 2017 и 2022 годами число увольнений по собственному желанию выросло на 44% среди капитанов и на 62% среди майоров. Новое поколение не хочет служить «до пенсии» Французское военное ведомство сталкивается с изменением отношения к службе. Молодые военнослужащие всё чаще рассматривают армию не как единственную профессию на всю жизнь, а как один из этапов карьеры. На решение остаться влияют не только денежное довольствие и перспективы повышения. Всё большее значение приобретают возможность самостоятельно планировать карьеру, баланс между службой и личной жизнью, проблемы трудоустройства супругов и постоянные переезды. В результате прежняя модель — поступить на службу молодым и постепенно пройти всю карьерную лестницу до пенсии — перестает быть универсальной. HCECM предлагает изменить сам подход к военной карьере: сделать её более гибкой и индивидуальной, одновременно создавая дополнительные стимулы для удержания наиболее ценных специалистов. Кадровая проблема французской армии заключается уже не столько в способности набрать людей, сколько в способности удержать тех, кто приобрёл опыт. В условиях роста потребностей оборонной промышленности и конкуренции за технических специалистов эта проблема будет становиться всё острее.

Бывший депутат НС РА от правящей партии Айк Саргсян утверждает, что его разногласия с Аленом Симоняном начались еще в 2019 году и с самого начала были связаны с регулированием игорного бизнеса. В тот период тогдашний вице-спикер парламента Ален Симонян, ныне занимающий должность секретаря Совета Безопасности РА, выступил инициатором законопроекта, предусматривавшего ограничение деятельности физических букмекерских контор. Официально инициатива объяснялась борьбой с игровой зависимостью, однако у Саргсяна возникли вопросы в связи с отношениями Симоняна с Вигеном Бадаляном — одним из основателей Vivaro, впоследствии развивавшейся под брендом VBet. «Для меня было очень удивительно, почему именно Ален Симонян внес этот проект», — заявил Саргсян. По его словам, представители других компаний игрового сектора тогда утверждали, что законопроект был подготовлен в интересах Vivaro: закрытие физических букмекерских пунктов должно было привести игроков в онлайн, где компания занимала сильные позиции. «Мне говорили, что этот проект был написан в VBet, а Ален Симонян его принес», — утверждает Саргсян. Он также заявляет, что ему сообщали о наличии документальных следов, якобы указывавших на VBet как источник проекта. При этом его возражения были связаны не с самой борьбой с игровой зависимостью. Изучив данные Комитета государственных доходов, Саргсян пришел к выводу, что около 86% ставок уже тогда осуществлялись онлайн и лишь около 14% — через физические букмекерские пункты. Поэтому, по его мнению, закрытие офлайн-контор не решало проблему, а лишь переводило игроков в интернет. «Если мы боремся с игровой зависимостью, нужно также закрыть или хотя бы ограничить онлайн», — говорил он. Именно вокруг этого вопроса, по утверждению Саргсяна, и возник первый серьезный конфликт с Симоняном. После войны 2020 года, по словам Саргсяна, их отношения нормализовались, и до 2024 года серьезных разногласий между ними не было. Однако конфликт возобновился, когда Саргсян вновь занялся вопросом регулирования игрового бизнеса. Он утверждает, что к тому времени годовой оборот отрасли вырос примерно с 300 млрд драмов до 6,1 трлн драмов, после чего предложил значительно увеличить налоговую нагрузку. В итоге Саргсян внес инициативу о введении дополнительного 10-процентного налога на игровой сектор. По его расчетам, это могло приносить государственному бюджету около $70 млн в год. После первоначального сопротивления со стороны Комитета госдоходов и Министерства финансов, проект получил положительное заключение вице-премьера Мгера Григоряна, а затем был одобрен экономической комиссией парламента с перевесом всего в один голос. Именно после этого, по версии Саргсяна, Ален Симонян поднял в правлении партии «Гражданский договор» вопрос о его дисциплинарном наказании и последующем исключении из партии. Формально претензии к Саргсяну были связаны с другими эпизодами, однако сам он считает их лишь поводом, а настоящей причиной — свою попытку увеличить налоговую нагрузку на игровой бизнес. Саргсян связывает оба крупных конфликта с Симоняном с одним и тем же вопросом — регулированием игорного рынка. При этом Саргсян утверждает, что крупные онлайн-игровые компании обладают значительными финансовыми ресурсами и имеют влиятельных сторонников как в правительстве, так и в парламенте. CivilNet

3 сентября Thales Belgium подписала соглашение с индийским Kalyani Strategic Systems Limited (KSSL), оборонным подразделением Bharat Forge, о локальном производстве двух 70-мм ракет семейства FZ — неуправляемой FZ90 и управляемой лазером FZ275. Это уже третье соглашение Thales с индийскими оборонными компаниями за три года: ранее партнерами стали государственная Bharat Dynamics Limited (2023) и Adani Defence & Aerospace (2024). При этом судьба первых двух соглашений остается неясной. Публичной информации о запуске производства FZ275 в Индии нет, как нет и четкого распределения ролей между тремя компаниями. Поэтому появление KSSL скорее говорит о поиске Thales оптимальной модели локализации при сохранении контроля над ключевыми технологиями, чем о расширении уже действующего производства. Особый интерес представляет FZ275. Первоначально это управляемая 70-мм ракета для ударных вертолетов для поражения наземных целей, однако теперь Thales продвигает ее и для борьбы с БПЛА. В феврале 2026 года FZ275 была интегрирована в американскую систему Vampire и прошла демонстрационные стрельбы в Польше. Потенциал этого направления хорошо виден по темпам производства: около 700 управляемых FZ275 в 2024 году, 3500 в 2025-м и планируемые 10 000 в 2026 году. Параллельно Thales заключила с Украиной соглашение, предусматривающее производство до 100 000 таких ракет ежегодно с 2028 года, причем значительная часть предполагается собирать на совместных производственных мощностях непосредственно на территории Украины. Появление третьего индийского партнера может быть связано не только с программой Make in India, но и с подготовкой Thales к резкому росту спроса на FZ275. Неясно, насколько глубокой будет локализация в Индии: речь идет о производстве ключевых компонентов или только о сборке из поставляемых из Бельгии подсистем. Первый FZ275, собранный KSSL в Индии и ожидаемый в начале 2027 года, станет показателем того, передает ли Thales производственные технологии или создает большую сборочную площадку в Индии.

Глава турецкой разведки (MIT) Калын на прошлой неделе совершил необъявленный визит в Афины, где встретился с директором Службы национальной разведки Греции (EYP) Демирисом. Переговоры состоялись через несколько дней после того, как Греция заключила с Израилем контракт на $3,5 млрд на закупку систем ПВО/ПРО «Achilles Shield», включающей израильские РЛС и комплексы перехвата. Калын использовал встречу для оценки масштабов греко-израильского взаимодействия и его влияния на турецкие интересы. На фоне формирования новых оборонных связей Турции с КСА и Пакистаном это указывает на превращение Восточного Средиземноморья в зону конкурирующих блоков. При этом повестка встречи значительно шире военно-политического соперничества. Стороны обсудили присутствие в Греции 300 представителей турецких ОПГ, контрабанду мигрантов, деятельность террористических структур. Рассматривалась деятельность граждан Турции, подозреваемых в координации нелегальных переправ с турецкого побережья.

Командующие Европейским, Тихоокеанским и Южным командованиями США, а также начальник военно-морских операций официально выразили «non-concur» — формальное несогласие с решением министра Пита Хегсета продлевать развертывание сил для войны с Ираном. Это означает, что командующие обязаны выполнять приказ, но официально фиксируют свою оценку связанных с ним рисков. Масштаб американской группировки на Ближнем Востоке превышает 50 тысяч военнослужащих. CENTCOM уже несколько месяцев удерживает эту группировку в повышенной готовности. Часть подразделений должна оставаться в регионе как минимум до конца сентября, другие — до 2027 года. Корабли, авиация и разведывательные средства перебрасываются в распоряжение CENTCOM, что снижает возможности других командований выполнять собственные задачи. Европейское и Южное командования отдельно предупредили, что передача кораблей и разведывательной авиации уже негативно влияет на выполнение других задач. Командующий Индо-Тихоокеанским командованием адмирал Сэмюэл Папаро выступил против постоянного изъятия сил. Он выразил несогласие с объемом поддержки, которую его командование вынуждено предоставлять войне с Ираном, включая авианосную ударную группу и эсминцы. Именно Индо-Тихоокеанский регион является главным направлением американской стратегии сдерживания Китая. Наиболее тревожную оценку представил начальник военно-морских операций адмирал Дэрил Кодл. Его ключевой вывод: ВМС США не способны бесконечно поддерживать нынешний уровень участия, поскольку отсутствует даже предполагаемая дата окончания войны. Война вызывает ускоренное истощение американских арсеналов. Наиболее проблемными названы ракеты-перехватчики Patriot, ракеты-перехватчики THAAD, крылатые ракеты большой дальности Tomahawk. Истощение запасов Patriot уже рассматривается как фактор, ограничивающий возможность США вновь повысить интенсивность войны против Ирана. США потеряли около 25% всего парка беспилотников MQ-9 Reaper. Это одна из наиболее конкретных цифр, показывающих масштаб материальных потерь. Одновременно американские базы на Ближнем Востоке получили ущерб, оцениваемый в миллиарды долларов. 82-я воздушно-десантная дивизия США остается на Ближнем Востоке. В марте были мобилизованы 2 000 военнослужащих дивизии. Подразделение остается в регионе как минимум до конца сентября, причем рассматривается возможность дальнейшего продления. Именно 82-я дивизия могла бы стать одним из ключевых соединений в случае наземной операции против Ирана. Продлевается и развертывание подразделений Patriot. Это означает, что США вынуждены одновременно расходовать ракеты-перехватчики и удерживать в регионе сами расчеты ПВО, создавая дополнительную нагрузку на ограниченные ресурсы противовоздушной обороны. Значительная часть авиационных подразделений также останется на Ближнем Востоке до 2027 года. Речь идет о силах ВВС, выполняющих бомбардировочные и другие круглосуточные операции. Еще до начала войны председатель Объединенного комитета начальников штабов Дэн Кейн предупреждал Белый дом о недостатке боеприпасов и поддержки союзников для длительной крупномасштабной кампании. Командующий Европейским командованием Алексус Гринкевич позднее предупредил Пентагон о недостатке военно-морских сил для одновременной защиты Израиля и баз США от ракетных атак. Единственный авианосец США, специально ориентированный на Тихоокеанский театр и являющийся важнейшим элементом стратегии сдерживания Китая, был переброшен на Ближний Восток для замены другого авианосца, находившегося в развертывании более 300 дней. The Washington Post

Армения подчеркивает свою приверженность транзитно-энергетическому коридору TRIPP, одновременно стремясь сохранить связи с Россией и Ираном, заявил посол Армении в США Нарек Мкртчян в интервью Semafor. По его словам, Армения удовлетворена 74-процентной долей правительства США в компании-разработчике предлагаемого коридора. При этом продолжающаяся война в Иране вызвала вопросы относительно прогресса как в рамках сделки, так и самого проекта TRIPP. Мкртчян заявил, что проект продвигается, а технико-экономическое обоснование планируется провести в конце этого года. Закладка первого камня возможна уже в начале следующего года. По словам посла, «без TRIPP диалог о мире был бы невозможен». Правительство США уже выделило около 201 млн долларов на его финансирование. Несмотря на давление администрации Трампа на большинство других стран с целью разрыва экономических связей с Ираном и усиления давления на Тегеран, Мкртчян сообщил, что Армения не вела с США подобных переговоров. На вопрос, как Армения отреагирует, если Вашингтон потребует пересмотра ее торговых отношений с Ираном, объем которых ежегодно исчисляется сотнями миллионов долларов, Мкртчян ответил: «Все можно обсудить». Мкртчян также отверг утверждения о том, что Армения отдаляется от России в пользу США, реализуя соглашение TRIPP и другие сделки, назвав недавние экономические инициативы Армении частью «политики диверсификации». P.S. Насколько долго и в какой форме Армения сможет одновременно закреплять американское присутствие в стратегической инфраструктуре региона и сохранять пространство для взаимодействия с Россией и Ираном, учитывая нынешнее обострение отношений Москвы и, прежде всего, Тегерана с Вашингтоном, посол не объяснил.

Государственные структуры Сербии использовали шпионское ПО Pegasus против активистов. По меньшей мере 14 человек, включая участников студенческих протестов и представителей оппозиции. Citizen Lab подтвердил, что один iPhone был заражен Pegasus израильской компании NSO Group через безкликовый эксплойт iMessage — то есть без каких-либо действий со стороны владельца устройства. Также были подтверждены два случая заражения шпионским ПО NoviSpy. Телефон Android одного сербского студента был конфискован во время допроса в полиции. После этого специалисты Security Lab организации Amnesty International обнаружили на устройстве новую версию NoviSpy, специально переработанную для обхода средств обнаружения. Поводом для расследования стали уведомления об угрозе, которые Apple разослала 13 августа пользователям в 110 странах. После получения предупреждений 12 предполагаемых сербских целей обратились в организацию SHARE Foundation. Парламентские выборы в Сербии должны состояться в октябре. В 2021 году расследование Pegasus Project выявило масштабное использование шпионского ПО в Азербайджане: в списке потенциальных целей оказались более 40 журналистов и активистов, а специалисты Amnesty International подтвердили заражение ряда устройств.  В 2023 году расследование Access Now, Citizen Lab, Amnesty и CyberHUB-AM подтвердило заражение Pegasus как минимум 12 армянских публичных лиц, включая журналистов и  правозащитников.

Компания AERO Vodochody AEROSPACE a.s. (AERO) сегодня приняла президента Республики Армения Хачатуряна. Посещение предприятия AERO стало частью его многодневной поездки в Чехию. Особое внимание, как передает сайт AERO Vodochody, было уделено новому учебно-тренировочному самолету L-39 Skyfox — последнему поколению семейства L-39. По различным открытым данным, с давних времен в составе ВВС РА числится некоторое количество L-39 Albatros (9-12), хотя точное количество исправных машин определить сложно. L-39 используются прежде всего для подготовки военных летчиков. Разумеется, сам факт визита не означает детального интереса и будущего контракта. Особое внимание именно к Skyfox выглядит показательным на фоне общей политики Еревана по диверсификации источников вооружений. Визит также следует рассматривать в контексте действующего с 2023 года армяно-чешского соглашения о военно-техническом сотрудничестве.

Тигран Григорян, RCDS: Армения и Россия: конец старой модели Встреча Пашиняна и Путина показала углубляющийся разрыв между Ереваном и Москвой. После событий 2021–2023 годов российские гарантии безопасности перестали восприниматься в Армении как надежные, а прежняя модель военно-политической зависимости утратила смысл. Разногласия вокруг ЕС и ЕАЭС, железной дороги, российской военной базы и строительства новой АЭС — лишь проявления более глубокого кризиса. Ереван стремится постепенно диверсифицировать внешние связи и снизить зависимость от России, избегая резкого разрыва. Москва же пока продолжает исходить из старой модели отношений и пытается сохранить свое стратегическое присутствие. Главный вопрос теперь заключается в том, готова ли Россия принять новую реальность или попытки сохранить прежний контроль лишь ускорят дистанцирование Армении. Полностью