a little death

«Совсем давно, ещё школьником, я видел в учебнике английского такую фразу: «схваченный весной» (arrested in a springtime) — так это как раз про её улыбку. Смог бы разве кто-нибудь ругать теплый весенний денёк?»

Вот ты представляешь, как это — очнуться в темноте, в тоске, в одиночестве, когда тебя некому обнять, и вдруг увидеть, что все на свете — такие же?

— Что ты делаешь, когда грустно? — Я вижу сны. Иногда мне кажется, что это единственное правильное занятие на свете.

За тебя я не беспокоюсь, такие как ты всегда в порядке, что бы с ними не происходило... Скорее я беспокоюсь за тех, кто с тобой еще когда-нибудь свяжется...

Воспоминания согревают тебя изнутри. Но они же разрывают тебя на части.

Если ты будешь помнить меня, мне всё равно, если все остальные забудут.

Мы с тобой сыграли в города: я уехала в свой, ты — в свой. Сыграли по-взрослому. Навсегда. Думали, всё уляжется... По ночам ты слышишь вой — тебе не кажется.

И нам никогда не встретиться, Не удивить друг друга. Но если Земля моя вертится — Это твоя заслуга.

«Я настолько горда, что никогда не позволю себе любить человека, который меня не любит.»

Может, писатель и я, но ты навсегда смысл.

Если бы ты, истекающий кровью, пришёл ко мне за помощью, я б — как врач в полевых условиях — забыла, что ты чудовище. Отлила бы иглу из крови, связала бинты, промыла бы рану и наложила шов. Если бы только, если бы, если бы ты пришёл.

Есть те, кто всегда в сердце, несмотря на отсутствие встреч.

Знал бы ты, как я тебя любила. Знал бы ты, на что я была готова ради тебя. Знал бы ты, как я хотела приехать. Знал бы ты, сколько раз я молилась за тебя. Знал бы ты, как я тобой дорожила. Знал бы ты..

Мое сердце так заполнено тобой, что я едва могу назвать его своим.

«...Я слышу, как Чёрное море играет, в бессмертные трубы трубя, как будто меня своей песней карает за то, что я здесь без тебя».

Сильнее всех связей мира, ярче любого времени года, дороже большого сапфира — Моя свобода.

Человек должен быть с тем, с кем живут его мысли.