Прогулки по священным рощам

В общем, со временем волна истерии пошла на спад. После конца холодной войны и распада СССР выяснилось, что Москва не применяла химическое оружие ни в ЮВА, ни в Афганистане, и теперь только официальные лица США продолжают утверждать, что "комиссия ООН ничего не доказала", а Месельсон и его коллеги "могли и ошибаться" (звучит довольно пикантно, учитывая, что уже после этой истории Месельсона для экспертиз активно привлекало ЦРУ). Впоследствии тема "желтого дождя" несколько раз всплывала в общественном и политическом дискурсе в разных странах: в 2002 г. в Индии (массовая паника, по итогам выяснилось, что те же пчелиные фекалии), в 2003 г. в американской прессе перед вторжением в Ирак (якобы Саддам разработал такое химоружие, оказалось фальшивкой), в 2015 г. в Болгарии (распространились слухи, что Россия (!) использовала химоружие против Болгарии, чтобы наказать за позицию по украинскому вопросу, по итогам выяснилось, что просто пыльца и дождь). Но у этой истории есть еще одна, более интересная сторона. Дело в том, что история о "желтом дожде" стала частью национального мифа американских хмонгов, той самой легендой о перенесенных страданиях, на которой покоится в том числе чувство групповой идентичности. В 2012 г. американское научпоп-шоу Radiolab выпустило интервью с одним из хмонгских беженцев и его племянницей, которые в очередной раз повторили историю о "желтом дожде". Ведущие отнеслись к этому довольно скептически, после чего на них обрушился вал критики со стороны американских хмонгов и обвинения в расизме, отсутствии эмпатии и прочем. В итоге ведущим пришлось извиняться. А в 2022 г. Пулитцеровскую премию в области поэзии получила книга "Желтый дождь" хмонгской поэтессы Май Дер Ванг, где как раз излагается этот хмонгский миф, причем с попытками подвести под него научную базу. Попытки довольно неубедительны, скажем честно; забавно, что Май Дер Ванг вовсю критикует Месельсона, который якобы пытался выгородить Москву, и в качестве одного из доказательств реальности "желтого дождя" использует материалы того же Месельсона об утечке бацилл сибирской язвы в Свердловске. В целом основной тезис сводится к "мы живем в регионе уже не первое поколение, неужто мы не можем отличить пчелиное дерьмо от смертоносного химического оружия", ну и много красивых слов, как полагается поэтам. Тут интересно вот это противопоставление классического научного и ненаучного знания. Первое оперирует понятными научными категориями, но в условиях подъема антисциентизма и антиинтеллектуализма воспринимается с подозрением и недоверием. Второе исходит из невозможности объективного познания реальности, множественности правд, идентификации себя с социальной группой и принятия ее мифологии (обратите внимание на вот это "мы" в тезисе Май Дер Ванг; кроме того, во время опросов свидетелей нередко выяснялось, что они от первого лица пересказывали истории, которые ранее услышали от других). Книжку Май Дер Ванг положу в комментарии; в первом посте также ссылка на вики, где эта история разобрана в целом неплохо.

Прочел тут по рабочей надобности хорошую книгу Spying in South Asia: Britain, the United States, and India’s Secret Cold War Пола МакГара. Много интересных моментов, но написать хотелось бы об одном проходном. В начале 1980-х гг. во время одной из консультаций между руководителями индийского Intelligence Bureau (службы, исполняющей контрразведывательные и некоторые разведывательные функции) и ЦРУ американская сторона упорно поднимала вопрос об использовании СССР и его союзниками химического оружия, приводя в качестве примера "желтый дождь", причем американцы были искренне убеждены в его реальности. Индийцы отнеслись к историям о "желтом дожде" с понятным скепсисом, но тема эта сама по себе крайне интересная - и как иллюстрация живучести мифологии времен холодной войны, и как казус, иллюстрирующий проблему обретения и распространения научного знания в социуме. С чего всё началось: в 1970-х гг. сперва хмонги, бывшие союзники сайгонского режима, позже перешедшие к партизанской войне, а затем красные кхмеры сообщили, что вьетнамская авиация использует против них неизвестный химический препарат. У пострадавших отмечались судороги и слепота, шла кровь изо рта. Американские исследователи проанализировали образцы и обнаружили высокий уровень содержания микотоксинов, не встречающихся в ЮВА. В 1981 г. госсекретарь Александр Хейг выступил с публичным заявлением, в котором обвинил СССР в использовании химико-биологическое оружия в Лаосе, Кампучии и Афганистане. Москва всё отрицала. Была создана спецкомиссия ООН, которая провела собственное расследование и по итогам заявила, что подтвердить информацию о применении химоружия не может: свидетели противоречат друг другу, анализы неубедительны, а якобы пострадавшие от химической атаки оказались больны грибковыми кожными заболеваниями. В 1983 г. в дело включились биологи, в частности, уже известный к тому моменту гарвардский профессор Мэтью Месельсон. По результатам собственных полевых исследований они заявили, что, во-первых, обнаруженные ранее микотоксины вполне встречаются в регионе, а во-вторых, что на самом деле то, что хмонги и кхмеры приняли за химический состав, является выделениями роев медоносных пчел - анализ показал, что образцы, оставшиеся на листьях после так называемого "желтого дождя", состоят в основном из переваренной пыльцы. Американское правительство парировало, заявив, что пыльцу в химоружие Советы добавили специально, чтобы облегчить вдыхание смеси. В ответ Месельсон указал, что вся обнаруженная пыльца - от местных растений, то есть Советам требовалось или организовать массовый вывоз ее в свои лаборатории, либо построить гигантские заводы по производству химоружия во Вьетнаме, а никаких доказательств ни того, ни другого нет. Кроме того, Месельсон с образцами пыльцы посетил лагерь хмонгов, и они идентифицировали их как образцы "желтого дождя", который против них использовали. После этого за дело взялись другие исследователи - как американцы, так и англичане, французы и шведы. По итогам выяснилось, что микотоксины указанного вида в регионе вообще довольно распространены, их нашли в организмах тех, кто точно не подвергался воздействию "желтого дождя". Исследования оказались крайне полезными в том смысле, что помогли больше узнать о болезнях сельскохозяйственных культур и людей в регионе. Также обнаружилось, что история о "желтом дожде" как о химоружии прочно утвердилась среди хмонгов, и даже те хмонги, кто идентифицировал образцы как фекалии пчел, после разговора с соплеменниками меняли показания. Более того, обнаружилось, что часть сообщений о "желтом дожде" была заведомо неверна: крестьяне в Таиланде быстро поняли, что лучший способ вызвать американского доктора в случае болезни - сообщить о симптомах, появившихся после "желтого дождя".

Вот пример настоящего совместного патрулирования (правда, образцово-показательного с расчетом на фотокартинку): непальские и китайские пограничники 15 июня 2024 г.

Уже в нескольких СМИ и телеграм-каналах видел упоминание о том, что Индия и Китай договорились о совместном патрулировании спорных участков вдоль Линии фактического контроля. Это ошибка, избегайте её: на самом деле стороны договорились о графике патрулирования, то есть индийские патрули будут находиться в спорных районах в одно строго оговоренное время, а китайские - в другое. Это поможет избежать стычек и последующей эскалации. Если когда-нибудь Индия и Китай действительно дойдут до совместного патрулирования, то есть участия в одном патруле индийских и китайских пограничников под руководством офицеров с обеих сторон, это будет настоящий прорыв в отношениях.

Собственно, каким боком Фуко к Индии: у него встречается интересная идея о "терпимой противозаконности". Королевская власть издает многочисленные эдикты, правила и указы, которые не выполняются, и само невыполнение этих правил обеспечивает политическое и экономическое функционирование общества. При этом все, включая власти, воспринимают это как должное, "игра противозаконностей была частью политической и экономической жизни общества". В конце XVIII века эти поля противозаконности были существенно сужены и подверглись классовой трансформации: если преступления против собственности, совершаемые обычно низшими классами, были четко классифицированы и рассматривались обычными судами, то преступления против прав (мошенничество, неуплата налогов, неправомерная торговая деятельность), совершаемые преимущественно буржуазией, рассматривались особыми судами, "где достигались соглашения, компромиссы, накладывались уменьшенные штрафы и т.д." Индийское общество в силу своего генезиса и многоуровневой иерархичности демонстрирует черты и первого, и второго подходов. "Терпимая противозаконность" - часть функционирования индийской социальной машины, но и разделение на четко прописанные преступления против собственности и отдельно и куда слабее наказуемые преступления против прав тоже в наличии.

Весь в монографии, потому до джатов пока не добрался, но внезапно есть что сказать о постколониальном дискурсе. Побудил меня к этому вот этот пост. Сам по себе пафос его оправдан - по крайней мере, в той части, в какой он касается критики излишней идеализации объекта исследования. Постколониализм тут изначально ни при чем: подобное восхищение объектом сплошь и рядом демонстрируют и античники, которым на любимые Грецию и Рим наступили Темные века, и медиевисты, по предмету воздыханий которых оттоптались жалкие ренессансные подражатели античной эпохе, и фанаты Ренессанса, ну и далее по тексту. Чего греха таить, автор этих строк в бытность студентом истфака имел массу вопросов экзистенциального характера к герцогу Нормандскому Вильгельму I, главный из которых заключался в том, зачем он вообще родился на свет и уничтожил такую прекрасную англосаксонскую цивилизацию своими грязными незаконнорожденными руками. Такое проходит со временем, иначе никак. Но на критику идеализации объекта накладывается постколониальная тема, и тут появляются вопросы. Если для историка очевидно, что предъявлять претензии ацтекам по поводу того, что они вырезали кому-то там сердца, и тем более на этом основании оправдывать уничтожение их цивилизации, глупо, то для не-историка (или для какой-то части будущих историков, находящегося пока в состоянии куколки-аспиранта) это не так очевидно. Это связано, мне кажется, с очарованием классики - так уж получилось, что значительная часть корпуса работ, которые мы штудируем в институте, написаны западными учеными в XIX - первой половине XX вв. В это время западная наука еще не научилась рефлексировать, зато активно пыталась осознать, обосновать и оправдать ситуацию, при которой Запад доминирует в мире, и регулярно использовала моральный аргумент. В наилучшем виде его изложил Честертон в своем "Риме и Карфагене". В чем проблема с моральным аргументом? В том, что он полностью надуман. Честертон описывает не реальные, но воображаемые им Рим и Карфаген, приписывая карфагенянам все возможные ужасы, а римлянам - славу победителей этих ужасов, спасших цивилизацию. Читатели, изучавшие историю Британской Индии, без труда проведут параллели с британским дискурсом в отношении Индии и колониальным дискурсом в целом. Подобный подход является для человеческого сознания, наверное, базовым, позволяя оправдывать любые действия социальной группы, к которой человек принадлежит, в том числе ретроспективно. Проблема, во-первых, в том, что такой подход может завести очень далеко, и, во-вторых, в том, что он подразумевает известную избирательность, требуя выискивать у "чужих" только пороки, а у "своих" - только достоинства. Проиллюстрировать это можно на примере европейцев, покончивших с перечисленными в исходном посте ужасными практиками. Как раз сейчас перечитываю "Надзирать и наказывать" Мишеля Фуко; вся первая глава книги посвящена описанию чудовищных пыток, применявшихся в Европе на протяжении двух столетий после завоевания и уничтожения цивилизаций ацтеков и майя, по сравнению с которыми все индейские практики выглядят очень бледно, и объяснению того, какую роль играла эта жестокость в политической анатомии европейских обществ. В определенном смысле европейские практики были более жестокими, чем индейские; но применять моральный аргумент, описанный выше, нельзя ни для оправдания уничтожения индейцев, ни для оправдания уничтожения европейских завоевателей.

Необходимое пояснение Планировал написать его, когда будет двести подписчиков, а сейчас уже 327, а поясняющее сообщение я так и не написал, а Далк был пленён в далёких землях, Эгиль вместе с Рагнаром отправился в поход в Византию и Армению. Этот канал ведет, во-первых, академический ученый, кандидат исторических наук, занимающийся по основному роду деятельности Индией, во-вторых - человек, интересующийся массой вещей - от научной фантастики и теории музыки до древних языков и неклассической философии. Не уверен, что это хорошо, но уж как есть. Поэтому, уважаемые читатели, будьте готовы встретить тут заметки самого разного свойства (но про Индию, конечно, будет больше, чем про что-либо ещё).

"Зоопарк из слоновой кости" обратил внимание на интересную (хотя и не новую) заметку о результатах изотопного анализа металла, из которого сделан знаменитый крылатый лев на одной из колонн на площади Сан-Марко в Венеции. Львиная доля этого металла, пардон за невольный каламбур, была добыта в Китае в VIII в. н.э. Можно предположить, что лев просто создан из металла, полученного из переплавленной статуи, сделанной в Китае, но нет - прослеживается сходство облика льва с обликом чжэньмушоу, стража гробниц, плюс присутствуют характерные для китайских чжэньмушоу элементы типа специфического расположения и изображения зубов и ноздней. Причем даже понятно, что именно со скульптурой сделали: отрезали рога, приделали крылья, переделали всю заднюю часть (страж гробниц традиционно изображается сидящим), включая хвост. Возможно, статую привез в Венецию Николо Поло, отец Марко, возвращаясь из путешествия в Китай в 1266 году, но это неточно - она вполне могла попасть в Европу раньше.

Регатта Персидского залива @first_morskoy

Пока автор канала готовится к лекции в рамках фестиваля "Наука 0+", посмотрите, какая красота. Регата на доу - традиционных судах, на которых до сих пор ходят в западной части Индийского океана.

Считаю, более чем достойный рецепт для осенней пятницы

Если внимательный читатель обратил внимание, в исходном ролике регион Багар, во-первых, обозначался как "Багар/Бангар", во-вторых, по размерам он значительно больше территории эоловых пород. Всё дело тут в специфике формирования речных долин. В Северной Индии большинство рек стекает с Гималаев; реки впадают друг в друга, пока наконец не вольются в одну из двух великих индийских рек, впадающих в океан - Инд и Ганг. Любое пространство между двумя сливающимися реками называется доаб. Один из доабов называется просто The Doab, на русский его иногда переводят как Доаб (с большой буквы) - тот, что расположен между реками Ганг и Ямуна (Джамна) и занимает часть территории штатов Уттар-Прадеш и Уттаркханд, и в пределах которого расположена столичная территория Дели. В пределах любого доаба есть два вида почв - бангар и кхадар. Кхадар - это в основном поймы рек либо старицы; во время сезона дождей их часто затапливает во время разлива рек. В результате почва там свежая аллювиальная - влажная, тяжелая и очень плодородная. Бангар - это старые аллювиальные почвы, тоже сформировавшиеся в результате наслоения ила, но когда-то давно. Содержание супеси в них выше, плодородность, как следствие, меньше. Обрабатываемый бангар бывает трех типов: барани. нахри и чахи. Барани - район бангара, где практикуется богарное земледелие и нет ирригационных сооружений. Нахри - земля, которая орошается водой из каналов. Чахи - земля, которая орошается благодаря наличию скважин, причем тоже, в свою очередь, делится на виды: чахи халис орошается только водой из скважины, чахи нахри - частично из скважины, частично из канала, чахи сайлаб - частично из канала, частично благодаря дождям, и чахи тал - орошаемая из джохада, то есть деревенского пруда, который имеет одновременно религиозное и чисто практическое значение: в нем купаются, стирают белье, пьют, наконец. Харьяне в этом смысле повезло, во многих ее районах уровень грунтовых вод довольно высок, так что скважины бурить не очень сложно. Жители многих деревень обрабатывают и бангар, и кхадар, чтобы добиться идеального сочетания урожайности и стабильности, но многие поселения расположены исключительно в зоне кхадар, многие - только в бангаре. Это отличный пример того, как географические условия влияют на характер общественных отношений, так как разница в обычаях, привычках, социальной иерархии между бангарными и кхадарными поселениями довольно заметна. Таким образом, бангарные районы в Харьяне, по сути, переходят в багарные, формируя тем самым зону Багар/бангар. Это, разумеется, не означает, что там нет кхадарных почв или что в зоне Кхадар нет бангарных; но общий процент кхадарных земель в зоне Кхадар больше, чем в Багар/бангар, плодородность выше. Как и в Багаре, в Кхадаре живут джаты; именно там расположен так называемый Дешвали - сердце харьянской части Джатленда, земли джатов, включающая дистрикты Рохтак, Джхаджар, Сонипат, территории Дели и части дистриктов Бхивани и Дадри, где люди говорят на диалекте дешвали (или деш).

Начнем тогда знакомство с регионами в том порядке, в котором они представлены в ролике, поэтому первым будет Багар. Багар ("сухая страна") - не чисто харьянское явление. Это огромный культурно-географический регион (см. карту), основная часть которого находится в Раджастхане. Кто там был, хорошо представляет себе тамошний пейзаж: плодородные в целом аллювиальные почвы Индо-Гангской равнины, покрытые слоем песка, принесенного из пустыни Тар и образующего песчаные дюны-тиббы, между которыми находятся участки относительно пригодной для обработки земли - лалы. Растительность скудная, за исключением кустарниковых зарослей возле озер-талов, иногда встречаются выходы скал, перманентная нехватка почвенной влаги. Так как муссон до западной части Индо-Гангской равнины доходит уже изрядно выдохшимся, то и с неба льётся в целом немного. Поэтому традиционным занятием местных жителей было скотоводство. Постепенно, по мере развития ирригационных технологий, начали появляться аграрные поселения, при этом существовала масса промежуточных форм хозяйства - например, во влажный сезон земля обрабатывалась, снимался один урожай, после чего группа откочевывала на новое место или оставшуюся часть года занималась скотоводством. Более-менее устойчивые земледельческие поселения появились уже при Моголах, а затем благодаря ирригационным проектам, осуществлявшимся сперва британцами в XIX - первой половине XX вв., а затем в годы независимой Индии, процент пригодной для обработки земли увеличился, эрозия почв прекратилась, наступление пустыни удалось сдержать. Люди, живущие в Багаре, говорят в основном на багри - диалекте раджастхани, который, в свою очередь, сам не является официально признанным языком. Вообще языковая карта Харьяны достаточно сложная, см. картинку, приложенную к посту. Проживают в Багаре преимущественно джаты, но про них нужен отдельный пост. На картинках: регион Багар; почвы Харьяны (обратите внимание на эоловые почвы, это как раз результат воздействия ветра и песка из Тара); система ирригационных каналов в Багаре и соседних регионах; лингвистическая карта Харьяны

Надеюсь, в конце харьянского цикла мы доберемся до прошедших выборов и рассмотрим их результаты через призму истории Харьяны со ссылками на посты и всё такое, а пока первые выводы. 1. БДП снова выигрывает города: Гургаон, Фаридабад, Баллабхгарх. Любопытная ситуация в Хисаре: там победу одержал независимый кандидат - Савитри Джиндал, почетный председатель "Джиндал Груп", самая богатая женщина в Индии. Хисар на протяжении долгого времени был вотчиной семьи Джиндал, Савитри в свое время сменила там в качестве депутата своего покойного мужа Ома Пракаша Джиндала, погибшего в авиакатастрофе в 2005 г., дважды выигрывала выборы, идя от ИНК, но в 2014 проиграла и вот сейчас вернулась в политику. В марте 2024 г. она вступила в БДП, ее сын Навин прошел от БДП в Лок Сабху; на этих выборах она шла как независимый кандидат и ожидаемо победила. 2. Сработала смена коней на переправе. Пост главного министра штата до марта этого года занимал политический тяжеловес и ветеран БДП Манохар Лал Кхаттар. После распада союза с JJP он ушел в отставку, на его место БДП поставила верного партийца и члена RSS Найяба Сингха Сайни, который за прошедшие месяцы выдвинул и реализовал массу инициатив. В результате он сумел консолидировать голоса OBC (напомню на всякий случай про mandal politics), в то время как БДП с толком использовала разрыв с JJP, переманив у бывших союзников популярных кандидатов. В итоге OBC и далиты в массе голосовали за БДП, как и половина джатов. Из 25 округов, где доминируют OBC, БДП взяла 20; из 30, где доминируют джаты - 13 (ИНК - 15). Учитывая, что Конгресс заранее настроился забрать все джатские округа, получился более чем неплохой результат. 3. Упорная низовая работа БДП и RSS - то, чего почти не было перед выборами в Лок Сабху. Низовые организации БДП тогда выступили слабо, RSS вообще не участвовал в кампании. В этот раз низовые организации в очередной раз доказали, что являются ключом к победе: агитаторы RSS ходили от двери к двери, призывая голосовать за БДП и подробно объясняя, почему. В общей сложности они обошли 6 тысяч деревень. 4. Раскол в Конгрессе. Харьянское отделение ИНК решило, что победа у него в кармане, и начало делить шкуру неубитого тигра. Ключевым стал раскол между Бхупиндером Сингхом Худой, который, как считается, представляет джатов, и Кумари Селджей, который должен был привлечь голоса далитов; они не могли решить, кто из них станет будущим главным министром штата. Худа в результате победил и принялся распределять избирательные округа между своей клиентелой, не обратив внимания даже на слова Рахула, который предлагал заключить альянс с "Аам Адми парти". КДПВ: новый старый главный министр Харьяны

Прежде чем говорить о политике Харьяны, надо сперва рассказать об экономике, населении и культуре, иначе многие политические моменты в жизни штата будут непонятны. Для начала вот ролик с культурно-географическими регионами Харьяны, постепенно потом разберем их специфику.

🗞 Две победы и два поражения: результаты выборов в Харьяне и Джамму и Кашмире В Индии тем временем завершились две крупные избирательные эпопеи – выборы в законодательные собрания штата Харьяны и союзной территории Джамму и Кашмира. Фактически это первые выборы после общенациональной гонки за места в Лок Сабху весны этого года, на которых БДП знатно так потрепало (партия Нарендры Моди, хоть и обеспечила себе формальное большинство, потеряла более 60 мест в нижней палате парламента по сравнению с выборами 2019 года). Хотя Харьяну крайне тяжело сравнивать с Джамму и Кашмиром, все в предвкушении ждали результатов этих выборов, чтобы понять, устойчива ли тенденция на снижение популярности Бхаратия Джаната Парти или события весны были лишь временными неудачами. Напомню, что накануне экзитполы пророчили сокрушительную победу Индийскому национальному конгрессу (ИНК) и в Харьяне, и в Джамму и Кашмире. В законодательном собрании Харьяны Конгрессу предрекали 50-58 мест из 90, а БДП – 19-28 (максимум 31 место). В Джамму и Кашмире ИНК вместе с их союзниками пророчили 35-50 мест, а БДП – 24-34. Каков итог сейчас? 🔸️ Харьяна В Харьяне БДП, по всей видимости, получит столько мест, сколько экзитполы ожидали от Конгресса, то есть 50 из 90, в то время как большинство в легислатуре ей бы обеспечили уже 46 мест из 90. Конгресс тоже упрочил свои позиции в ассамблее Харьяны, но всего на 3 места, по сравнению с 2019 годом: 34 места из 90 сейчас и 31 места тогда. Ну и местная партия Джаннаяк Джанта (JJP), у которой в 2019 году было аж 10 мест, что подвигло БДП вступить с ней в одну коалицию, сейчас, видимо, не получит ни одного. Текущий результат, во-первых, сохраняет штат в лоне БДП уже 3-й срок подряд, а во-вторых, показывает даже укрепление позиций БДП в целом: в отличие от выборов 2019 года, на которых сама БДП завоевала 40 мест, сейчас ей и думать не нужно ни о каких коалициях. Видимо, есть еще порох в пороховницах. 🔹️ Джамму и Кашмир Джамму и Кашмир сейчас особенно интересен, так как из-за событий 2019 года и изменения статуса этого образования последние выборы в заксобрание проводились целых 10 лет назад – в 2014 году. Поэтому многие ждали больших изменений. Итог: нужного большинства не наблюдается ни у кого, так что ждем коалицию. Ставки экзитполов на БДП, в целом, оправдались – 29 мест из 90 против 25 мест в 2014 году. У Конгресса чистыми 6 мест против 12 в 2014 году, но вместе с союзниками по коалиции I.N.D.I.A. у ИНК уже более 50 мест: региональная партия Национальная конференция Джамму и Кашмира (JKNC) серьезно укрепила свои позиции за 10 лет (с 15 мест в 2014 до 42 мест сейчас). Так что экзитполы почти сошлись. Джамму и Кашмир остается за Конгресом и компанией. И самый итоговый итог: победа БДП и поражение ИНК вопреки экзитполам в Харьяне, но ожидаемая победа Конгресса и союзниками и проигрыш БДП в Джамму и Кашмире. #внутреннеедело #Индия #штаты #выборы

Про упомянутого Партапа Сингха Кайрона рассказывали, как про всякого неординарного человека на таком посту, массу анекдотов (в оригинальном значении, сиречь поучительных историй из жизни). Фигурантом одной из них стал Прем Натх Тапар, один из отцов "зеленой революции" в Панджабе и Харьяне, со слов которого историю записал журналист П.К. Чам. "Тапару не хватало средств для расширения Панджабского аграрного университета. Он заявил главному министру Панджаба Партапу Сингху Кайрону, что университету срочно нужна дополнительная сумма в размере 2 крор рупий. Запланировали провести заседание кабинета министров Панджаба, чтобы урезать финансирование их департаментов. Тапара пригласили присутствовать, но Кайрон потребовал, чтобы Тапар молчал и ни слова не говорил. Когда начали обсуждать вопрос, каждый министр горой стоял за финансирование своего департамента. Обсуждение было долгим и безрезультатным, в конце концов Кайрон вышел по делам, попросив министров самих решить, кто и на какую сумму готов сократить финансирование, и позвать его, когда итоговое решение будет принято. Ни к чему так и не пришли, и в итоге послали за Кайроном. Кайрон вернулся, сел на место и обратился к Тапару, который сидел на задней скамье: "Слушай, Тапар, мы никак не можем выделить тебе 5 крор рупий для университета. Если тебе так нужны деньги, то придется обойтись двумя крорами". Тапар молчал. После этого Кайрон начал безжалостно резать расходы департаментов. Учитывая, что университет был любимым проектом Кайрона, министры покорно приняли все сокращения, которые он предложил". Довольно распространенный сюжет, конечно, но хорошо показывающий степень популярности Кайрона как главного министра.

В результате Панджаб был разделен на три части: от собственно Панджаба, который наконец стал почти полностью сикхской территориальной единицей, были отрезаны индуистские и буддистские территории, вошедшие в состав Химачала, и индуистские территории на юго-востоке, которые превратились в Харьяну. Если отданные Химачалу куски сикхам еще было как-то жалко, то Харьяну вообще нет, и они были рады избавиться от отсталых, засушливых и малоплодородных территорий, населенных к тому же хиндиязычными индуистами. Как и в британские времена, основные инвестиции после получения независимости шли в Панджабе на развитие коренных сикхских территорий, и в результате к моменту раздела штата на территории будущей Харьяны к электричеству были подключены 18% населенных пунктов (29% на сикхских территориях), а площадь орошаемой территории была гораздо меньше, чем в Панджабе. Сикхи разделом в целом были довольны, но не от всего сердца: радикалов огорчало, что к Харьяне прирезали несколько панджабиязычных районов, плюс то, что Чандигарх был выделен в особую союзную территорию. Та же претензия к статусу Чандигарха была и у харьянцев, тем более что Комиссия по определению границы присудила его изначально Харьяне. Короче, на момент создания Харьяны 1 ноября 1966 г. это был 17-й штат Индии, самый маленький по размеру, один из самых бедных и отсталых, без запасов природных ресурсов и с довольно мрачным будущим. Отличное начало, что и говорить.

Историю образования Харьяны лучше, наверное, начать с Сипайского восстания 1857 г. Тогда почти все княжества, находившиеся на территории современного штата Харьяна, восстали, что, в частности, привело к падению Дели. Поэтому восстание в районе Дели британцы потом подавляли с особой жестокостью, мятежных раджей вешали и ссылали, а чтобы неповадно было бунтовать, присоединили оставшиеся без правителей княжества к сикхскому Панджабу, который сохранил лояльность и к мятежу не присоединился. В составе Панджаба территории Харьяны не сказать чтобы процветали: власти предпочитали во всех случаях помогать своим сикхам, а не бунтовщикам-приемышам. В частности, Харьяну обошла программа ирригации панджабских территорий, которая превратила Панджаб в процветающий агропромышленный регион. Параллельно сикхи с переменным успехом насаждали в Харьяне панджаби в качестве основного языка. Разумеется, возникло встречное движение за сохранение индуистских норм и практик, но в тех условиях шансов на успех у него не было. Когда решался вопрос о будущем Британской Индии, движение "Акали" выступило за образование независимого сикхского государства. Просьба была проигнорирована, и Панджаб был разделен надвое. Уже будучи в составе Индии, сикхи продолжили борьбу за создание своей территориальной единицы - Панджабской субы, где они могли бы сохранить свою веру, обычаи и культуру. Неру и большая часть верхушки ИНК были категорически против, небезосновательно подозревая сикхов в сепаратизме и плюс к тому считая, что крупные территориальные единицы лучше приспособлены к реализации проектов масштабной индустриализации в рамках пятилетних планов. В результате по итогам реформы штатов в 1956 г. Панджаб не только не уменьшился, но и увеличился - к нему прирезали часть будущего Химачал-Прадеша (включая Шимлу) и территории PEPSU (Патиалу и Союз штатов Восточного Панджаба). В результате вместо сикхского штата получился "Маха Панджаб", простирающийся от Ладакха до песков пустыни Тар, в котором жили сикхи, индуисты и буддисты. Во главе его встал Партап Сингх Кайрон - один из лидеров борьбы за независимость, человек умный и решительный, опиравшийся на поддержку Неру, управлявший штатом железной рукой и считавший, что только в рамках Маха Панджаба возможно реализовать проекты индустриализации и добиться экономической жизнеспособности. Против него, опираясь на поддержку городской сикхской молодежи, торговцев, мигрировавших из Пакистана, и мелких фермеров, выступила та часть "Акали", которая всё ещё хотела создания чисто сикхского образования. В сложившейся ситуации началось движение за возрождение хинди на территориях Харьяны, но лозунги создания Харьянского пранта были временно оставлены, и индуисты поддержали тех, кто боролся за Маха Панджаб. Вряд ли тут стоит описывать все перипетии борьбы сикхов за Панджабскую субу - движение то затихало, то снова разгоралось, лидеры то грызлись, то объединялись. Как бы то ни было, в 1966 г. они наконец достигли своей цели. Основных факторов успеха было три. Во-первых, движение за образование субы находилось на подъеме, пользовалось массовой поддержкой сикхского населения, а его харизматичные лидеры были готовы идти до конца. Во-вторых, в 1964 г. умер Неру, и Кайрон, который к тому моменту успел наворотить дел (коррупция и непотизм, как обычно), лишился поддержки Центра. В-третьих, сикхи продемонстрировали полную лояльность во время Второй индо-пакистанской войны 1965 г., и их нужно было вознаградить.

Поскольку дорогой друг и коллега начал повесть про Кашмирскую долину, поддержку великий почин и напишу немного про Харьяну, где тоже на днях прошли выборы (результаты будут завтра). Моё знакомство с Харьяной состоялось в 2007, кажется, году, во время моего первого приезда в Индию. Мы проталкивались через делийские пробки, и сидевший за рулем сотрудник посольства на чем свет стоит костерил индийских автомобилистов, мопедистов, мотоцилистов и тук-тукеров с их неповторимым стилем вождения. - Вон, смотри на номер, - сказал он после того, как очередная машина влезла бампером в щель перед нами, поставив нас перед выбором - воткнуться ей в борт или всё же пропустить. - Те, которые с буквами HR - они из Харьяны, самые наглые, ездят как хотят. Я невольно посмотрел на автомобиль с харьянскими номерами с уважением: если харьянцы выделяются на фоне всех остальных индийских водителей, это чего-то да стоит. Впоследствии мне не раз приходилось бывать в Харьяне, пришлось и поколесить по ее дорогам. Ну не знаю, водители как водители, не хуже и не лучше прочих. А вот штат действительно интересный.