Неголодный художник

Та самая лестница в венском Бургтеатре, которая сделала Густава Климта знаменитым. Подробнее писал об этом здесь

В последнее время частенько задаюсь вопросом, о чем больше всего тоскует городская душа в деревне. На днях получил новую версию ответа на него (версии постоянно меняются), причем весьма убедительную. Судьбе было угодно забросить нас в венский Академтеатр (Akademietheater). Не то, чтобы мы специально собирались туда, но когда увидели, что дают гоголевского “Ревизора”, то от неожиданности тут же купили билеты. В последний раз я видел “Ревизора” в Малом театре еще школьником. Нас водили на него всем классом в какие-то из каникул, и мы воспринимали это как тяжелую повинность. Но во время спектакля произошло удивительное - мы перестали отвлекаться и втянулись. И немудрено, на сцене играл первый состав с Виталием Соломиным в роли Хлестакова и Евгением Вестником в роли городничего. Вспомнив это, я восхитился, будет что сравнить, хоть те воспоминания уже и покрылись изрядным слоем исторической пыли. Но в первую очередь, конечно, заворожила интрига - что увидел в гоголевском тексте глаз европейского режиссера. Академтеатр оказался не самостоятельным театром, а камерной сценой прославленного Бургтеатра, главной драматической площадки Вены, да и всей Австрии, пожалуй. Правда узнали мы это постфактум, а сначала изрядно удивились - с первой же сцены стало понятно, что в спектакле играют маститые профессионалы. Поставила спектакль словенская режиссерка Матея Колежник. Она много и успешно работает в Германии, Австрии и других странах. Разумеется, она не пыталась поставить костюмную классику. Действие, как легко догадаться, идеально перенеслось из гоголевских времен в современность. Для пущей актуализации ревизору добавили целей - проверки провинциалов на политическую лояльность и борьбу с оппозицией. Впрочем, Колежник не стала превращать спектакль в агитку, гоголевская комедия прекрасно работает сама. Тем не менее, её прочтение показалось мне крайне любопытным. Акценты она расставила несколько иначе, чем я ожидал (или привык с детства?). Особенно хорош её Хлестаков. Он не ничтожество, а талантливый авантюрист (ближе к Остапу Бендеру). Он видит возможность и блестяще её использует, вживаясь в новый образ и добиваясь полной власти над городничим. При том, что городничий тоже отнюдь не провинциальный лапоть. Он опытный коррупционер и тёртый калач. Как раз на его примере режиссер показывает, как страх полностью вытесняет опыт, разум и логику. Очень интересно решена фигура жены городничего. Её флирт с Хлестаковым не банально комичен, как в классических постановках. Там чувствуется надрыв. Это мечта о социальном лифте в столицу из глухой провинции, которую она ненавидит. Не будут утомлять вас прочими подробностями, они не так интересны в пересказе. Добавлю лишь, что спектакль поставлен в стилистике черной комедии или гротеска. Есть лёгкий перебор с буффонадой и алкогольной темой (от клише “русские-водка” никуда не деться). Но общего впечатления это не испортило. Зато фантастически здорово поработали с музыкальным оформлением. Музыкой это назвать сложно, какая-то ритмичная и тревожная пульсация. Но оказалось, что её специально заказывали композитору Берту Вреде. Получилось что-то в духе фильмов Джармуша - смесь комизма и меланхолии. Короче говоря, шли мы на спектакль с лёгким внутренним вызовом из серии “а ну-как удивите нас”, а уходили с полноценным “вот тебе, бабушка, и юрьев день”. Стефан Цвейг во “Вчерашнем мире” писал, что театральная жизнь Вены была душой города. Кажется, эту традицию удалось сохранить, раз такого качества спектакли играют на маленьких камерных сценах…

Знаменитый искусствовед Аркадий Ипполитов в своей книге «Только Венеция. Образы Италии XXI» (в названии отсылка к “Образам Италии” Павла Муратова) писал, что единственный способ узнать и полюбить Венецию, это выбросить любые путеводители, карты и навигаторы. Туристические маршруты это зло, согласились мы с Ипполитовым и самонадеянно взялись за подготовку маршрута антитуристического. Наш личный опыт подсказал нам логику - идти по церквям и скуолам Венеции, чтобы насладиться великим произведениями искусства без толп и очередей. Это я к тому, что на нашем YouTube-канале вышло очередное видео, которым мы завершаем наш венецианский цикл. На сей раз мы идем от кампо и церкви Санто-Стефано к церквям Санта-Мария-дель-Джильо, Сан-Мозе и Сан-Дзаккария. После этого скуола Сан-Джорджо-дельи-Скьявони с шедеврами Карпаччо. Заканчиваем на кампо Санти-Джованни-э-Паоло у одноименной церкви и статуи кондотьера Коллеони работы Андреа Верроккьо, учителя Леонардо. По дороге рассуждаем об избыточности венецианского барокко, гордыне патрицианских семей, безжалостной (и несправедливой) критике Джона Рёскина и уникальном архитектурном стиле, рожденном на стыке эпох. Собираетесь ли вы в Венецию или нет, это не так важно. Главное, что у вас есть возможность прогуляться по ней виртуально в любой момент. Или послать друзьям, которые вдруг оказались в этом прекрасном городе и хотели бы вырваться из безжалостных объятий турпотока. Будем рады, если вы поделитесь своими впечатлениями от просмотра. Ну и, конечно, предлагайте новые города для походов за великим искусством. И тогда мы, как герои пьесы Метерлинка, отправимся в новое путешествие, распевая “Мы длинной вереницей идем за Синей Птицей…” (далее следуют фантазии о светлом искусствоведческом будущем) https://www.youtube.com/watch?v=U98ngO2QyBg

Моя любимая рубрика - развенчание исторических мифов На сей раз мне попалось расхожая в англоязычной среде ссылка на то, что Александр Македонский приказал сжечь корабли после переправы на персидский берег. Ну и, разумеется, изрек при этом бессмертный афоризм в том духе, что мы или вернемся на персидских кораблях, или не вернемся вовсе. Как вы могли догадаться, ни в одном из античных источников информации об этом нет. Зато есть похожий сюжет с участием тирана Сиракуз Агафокла во время войны с Карфагеном. У Александра же был эпизод с приказом сжечь перегруженный добычей обоз перед походом в Индию. Видимо, они как-то сплавились в один миф, в котором малоизвестного Агафокла заменил популярный в широких кругах Александр Македонский. Однако античностью дело не обошлось. Отчаянный ход с сожжением кораблей воспроизводился снова и снова. Вот самые известные случаи в истории. Тарик ибн Зияд (711 г.) мусульманский полководец, высадившийся на побережье Пиренейского полуострова в районе современного Гибралтара. Легенда гласит, что он приказал сжечь корабли и произнес перед воинами речь с главным тезисом, что, мол, позади вас море, впереди вас враг (подозрительно напоминает героическую риторику из советской школьной программы). Далее следует Вильгельм I Завоеватель (1066 г.). После высадки нормандского войска на побережье Англии Вильгельм приказал сжечь свои корабли, чтобы пресечь панические настроения и попытки дезертирства среди рыцарей перед битвой при Гастингсе. Невольно призадумаешься о боевом духе норманнского рыцарства, раз потребовались такие меры. Но самым известным лидером, который уничтожил свой флот, считается, конечно, Эрнан Кортес. В 1519 году перед походом на столицу ацтеков Теночтитлан он якобы приказал уничтожить свои корабли, чтобы конкистадоры не дали слабину. Но на самом деле всё было не совсем так… Когда Кортес только собирался отплыть с Кубы, у него наметилась серьезная проблема в отношениях с губернатором Диего Веласкесом (совпадение имен с великим художником случайное, они даже не родственники). Энтузиазм Кортеса не понравился Веласкесу, и он решил в последний момент отменить экспедицию. Кортес, заложивший всё своё имущество, чтобы оборудовать корабли, не захотел подчиниться этому приказу, и его 11 кораблей отплыли с Кубы тайно. Так что он отправился уже в статусе мятежника. Долго ли коротко ли оказались они на берегу Юкатана и решили подняться вглубь материка по реке Табаско (здесь рос тот самый жгучий перец). Индейцы-майя отнеслись к этому неодобрительно и атаковали испанцев. Но неудачно, первая встреча с огнестрельным оружием внесла в их храбрые души смятение. Пришлось преподносить испанцам дары и 20 девушек. Одна из них Малинче стала потом главной советницей, переводчицей и любовницей (или женой) Кортеса. Тем временем слух о пришельцах достиг столицы империи ацтеков Теночтитлана и правитель Монтесума II решил отправить к ним послов с дорогими подарками. Расчет был на то, что они возрадуются и уберутся восвояси. Эффект оказался противоположным. Испанцы поняли, что наткнулись на Эльдорадо, и загорелись желанием идти вглубь материка. Но не все, некоторые хотели обратно на Кубу, мотивируя это тем, что у них разведывательная экспедиция. Ни на какие серьезные действия (войну, например, или установление дипломатических отношений) они не уполномочены. Но родители Кортеса не зря отдали сына учиться в университет Саламанки на юриста. Он придумал гениальную схему. Он официально объявил об основании города Веракрус. Основанный город по кастильским законам имел право выбрать собственное самоуправление. Что он тут же и сделал, и Кортеса избрали генерал-капитаном новых земель. Так Кортес вывел себя из-под подчинения губернатору Кубы и стал подчиняться напрямую королю Испании Карлу V. Не все оценили юридический талант Кортеса. Сторонники возвращения на Кубу решили тайно бежать на одном из кораблей. Но заговор раскрыли, и Кортес наказал мятежников (двоих повесили). Кроме этих забот у Кортеса были и другие. Чтобы Веракрус возник не только как идея, его надо было построить. Заполучить стройматериалы у