435
Subscribers
-124 hours
-77 days
+5030 days
Posts Archive
Не спрашивайте что с качеством нахуй, я сейчас уже даже не знаю где этот рисунок сейчас
Изначально я хотел максимально не нормисную не думскую яркую атмосферу под прыгающие пиксельные биты
Я хотел нарисовать вам пиковару в качестве компенсации за прошлых гетеросексуалов но у меня не получается, можете отписываться
Мысли смешивались в кашу или крем-суп, одна пролетала за другой не успевая закончится. Тело пробивало дрожью и надавливающим голодом, хотя сейчас Вару мог бы только запихнуть в себя еду не пережевывая.
Зимняя ночь ещё держалась в мрачном небе пока часы уже били 7:31, но школа наконец мелькала в колоннах замёрзшего забора. Вару выронил пару листков с которыми неуклюже бежал до заведения, он почти на ходу поднял каждую со старанием не помять. Ему хотелось отдышаться, лёгкие начинали кисло болеть, да и горло не отставало.
Валет забежал в коридор чертового здания и с чувством кошмарного разочарования поглядел на часы. Зря спешил, а мог поесть и подготовиться, ну конечно, в основном, подготовится. Он мог бы потащить свое теперь тяжёлое тело до раздевалки, наконец расслабившись, но чувствовал, что если хоть чуть сбавит темп, то до третьего этажа не доберется, медленно уходя в забвение от усталости, потому что ему казалось, что сейчас он находится в сознании исключительно за счёт адреналина.
В школе было так непривычно пусто, так что каждый звук отдавался от всех поверхностей, не подавляясь ни единым голосом. В окне коридора снежинки кружились в лепечащем танце, воздушный снег вспоминал летние кучевые облака, но тёмно-синий свет коридора напоминал о желанном сне.
Теперь каждая ступень лестницы была как непреодолимое препятствие или то, к чему тебя принуждают. В гардеробе была всего одна знакомая куртка и он был рад этой куртке как лишнему часу в постели. Он думал, что идёт в кабинет ради этого человека, а не для того чтобы опустить стул и снова впитывать в себя комки грязи называющейся учебой, пусть они не были близки.
Дверь из которой он мечтал когда нибудь уйти навсегда наконец явилась расплывающемося взору. Он неохотно ее открыл.
Тот о ком он думал был там где и должен быть. Безмолвно Вару сел рядом, кинув рюкзак на пол. И на месте не сиделось, валет ударил лоб об парту, моментально пожалел, и вскочил отойдя к дальним шкафам. Ходя из стороны в сторону он собирал все что было в голове, во что нибудь из чего он смог бы составить предложение.
Вдруг из глубин горла стали вырываться четкие и выговоренные слова словно заученные как скороговорка. Взгляд бегал по комнате, а мысли снова отделились от реальности. Вряд-ли он думал о том, что говорит, может повторяет то, что ему так приелось во время чтения.
Он ощущал себя в вакууме из которого надо было выйти, но здесь будто было безопасносно, в несознательности. Тревога обычно бывающая в грудной клетке стала приятной, как жаренная речная рыба.
А слова становились все более оборванными и не связанными, некоторые звуки он стал пережёвывать или повторять несколько раз. «Блять» уже сбилось со счета, а веки тяжелели. Голос перестал быть громким. В классе было холодно, на кой черт здесь открыто окно, хотелось зевнуть, однако он говорил что-то очень важное... Или нет.
Чужие руки нежно проскользнули по спине, а щека прижалась к груди короля, делая тревожный лепет не звучащим. Его горящее тело согревало все чувства, но прижаться не было сил. Вару навалился весом тела и замолчал.
Приторные объятия успокаивали, ощущались такими искренними, но может и не были ими. Сейчас было приятно сказать о ласковой любви, но губы больше не разнимались.
Я иногда думаю над пэйрингами к которым отношусь нейтрально и вполне сносно их обосновываю, у них даже получается когда то логичная цепочка пути к отношениям, но это все равно не вызывает у меня никаких эмоций, хотя я люблю думать над таким. Либо я просто из принципа не предаю великое движение пиковару
Мне не нарисовали Николь поэтому я нарисовал ее сам. Добивайтесь своих целей, будьте самостоятельны, это моя мораль на сегодня
— Может, если я увижу твои глазки, то куплюсь на эту ерунду? — почти безучастно спрашивает Пик.
Кажется Вару предложил куда-то за чем-то сходить и это не предвещает ничего хорошего. Они уже на улице, но прежде чем заниматься такими ответственными делами нужно четкое согласие короля. Хуй знает, что эта шмара может выкатить в свое оправдание.
Тело расширял весенний воздух, солнце приятно слепило в глаза, хотя Вару почти не жмурился, очки отчасти глушили и яркий свет. Сегодня было слегка прохладно, ветерок нежно гладил кожу.
— А с чего ты взял, что это что-то особен... Хотя знаешь! Чего это я, ты ведь согласишься? — Вару сидел рядом с королем, старая добрая лавка их вновь любила и жаловала.
— Ты их не снимаешь даже когда спишь, видел-то сам себя без них?
— Когда-то пизде-е-ец давно.
— Глаза – зеркало души? — с каким-то подтекстом говорит Пик.
— Чувак, я буквально с ними родился. Это все равно что попросить меня срезать пару пальцев на ноге.
— Ну если ты готов на такие жертвы...
— О нет! Я думаю, что очки это все таки чуть более ценно и я готов на такие риски ради твоей прихоти, мой раб.
Было легко и спокойно. Чувства сами расплывались по сознанию, почти также как уголки рта. В будний день двигались лишь голые ветви темных деревьев.
Вару поднимает очки на лоб и смотрит сначала вокруг, потом на Пика. Солнце украшает его естественно зелёные глаза, превращая их в подобие дорогого кристалла. Они были неяркими, немного травяного природного цвета и такими глубокими, как обычно бывает у рыжих.
Вару смотрел прямо в глаза, в очках он всегда был защищён невидимыми зрачками и, наверное, уже не беспокоился о неловкости таких вещей. Пика это немного пугало, но он смотрел в ответ с малым проявлением восхищения, скажем так, подавлял впечатления.
— Давно я не видел мир без зелёного наложения, — проговорил Вару после недолгой паузы.
— Ты в них все зелёным видишь что-ли?
— Слегка! Без них непривычно как с анальной пробкой в заднице, не думал что сегодня так солнечно.
— Тебе ли не привыкать к анальным пробкам.
— Заткнись!
— Да к черту ты их носишь, — он забрал очки и стал всматриваться в то, что происходит через них. — Они у тебя красивые, в смысле, глаза — он взглянул на собеседника.
— Это звучит мерзко, ты в курсе?
— Да, но я серьезно. Что за херь, — он примерил очки.
Мир впрямь был как будто слегка под зелёными тонами. Они немного приглушили контрасты, но цвета всё ещё можно было различить.
Вару посмотрел немного удивлённо.
— Знаешь, если у нас утро слащавых комплиментов, то тебе идут любые очки, но неужели я тоже выгляжу как идиот с ними? — он наиграл грусть.
— Тебя никакие очки не спасут от идиотизма.
— Бля-я-ять, пошел нахуй, — валет проговорил с доброй улыбкой.
Пик вернул очки. Возможно, это должно для них обоих значить нечто важное? Во всяком случае, их дуэт уже привык друг к другу настолько, чтобы не скрывать таких мелочей.
