KARCHER

В стране, где песок целует небо, а ночи пахнут морем, жил-был Сет. Был он ветром. Был бурей. Был тем, кто ломает, потому что не умеет иначе. Ходил по миру один, и люди сторонились его — слишком много тьмы за плечами, слишком мало света в глазах. И не искал он любви. Не верил в неё. Думал: любовь — для других, для тех, у кого внутри сады цветут, а у него все разрушено. Но однажды явился Осирис. Пришёл не с мечом, не с мольбой — лишь с голосом, тёплым, как вечерний ветер. Разглядел Сета там, где другие видели только тень. И позвал. Сет откликнулся. Без огня, без надежды — просто так, от нечего делать. Думал: поговорим — и разойдёмся, как реки в море. Но Осирис не уходил. Каждый день находил его. Говорил. Слушал. Смотрел так, будто видел не то, что снаружи, а то, что внутри — там, где сам Сет боялся смотреть. И Сет дивился: зачем он? Чего ему надо? А потом Осирис исчез. На одну ночь. Во тьму. И в этой тьме Сет вдруг понял, что не дышит. Что ищет глазами. Что сердце бьётся где-то в горле, а в груди — пустота, холоднее пустыни ночью. А когда Осирис вернулся — воздух сам вошёл в лёгкие. И земля под ногами стала твёрдой. И тишина перестала быть мёртвой. Так и повелось. Семь лун минуло с той поры. И ни одной луны без бури. Ссорятся они — стены дрожат, ветер воет, боги на небесах отворачиваются. Ревнуют друг друга до скрежета. Злятся. Дверями хлопают так, что пески поднимаются. А потом Сет взглянет на Осириса — и всё внутри замирает. Потому что это он. Его свет. Его гавань. Его единственный во всех мирах. Осирис ставит ему границы — стены возводит, чтоб буря не вырвалась. Сердится, когда Сет их рушит. А Сет рушит. И бесится, и любит, и не может иначе. Потому что он так умеет — только наотмашь, только в полную силу, только чтоб искры летели. Вместе они — солнце после потопа. Вместе — сладко до крика, больно до слёз, и всё всерьёз, всё по живому, всё до последнего вздоха. Осирис обещал ему однажды вечность. Сказал: «Верь мне». И Сет поверил. Не разумом — сердцем. Тем местом, что не врёт никогда, даже когда весь мир вокруг — ложь. Иногда страх приходит: а вдруг любовь угаснет? Сама собой, без ссор, без измен, без причин — просто выдохнется, как ветер к утру? Но внутри сразу шёпот: не угаснет. Любовь — она главное. Коли любишь — живёшь. А он любит. Глянет на Осириса — и каждый раз заново видит. Удивляется. Не знает, что тот в следующий миг сотворит. И не страшно ему — наоборот, держит это. Пахнут они вместе морем. Есть у них песня одна — её ветер поёт, когда никто не слышит. Есть слова, что под сердцем носит: «Я обещаю тебе вечность. Верь мне и моему обещанию». Есть ночи, когда молчать — благодать. И ночи, когда молчать — война. Мечтают однажды уйти. Вдвоём. Туда, где край земли встречается с краем неба. Без плана, без срока — лишь бы ветер в лицо и Осирис рядом. Сет знает: тот всегда вернётся. А если не вернётся он — сам Сет его найдёт. Потому что это не привычка. Не игра. Не оковы. Это когда за одно «спасибо» хочется жизнь отдать. За то, что явился. За то, что падать не даёт. За то, что есть он на этой земле. Осирис и не ведает даже, сколько внутри Сета всего. Не видит до дна. Не понимает до конца. Да и не надо. Главное — однажды он пришёл. А Сет остался. И будет так, покуда свет горит.

— Я убиваю, чтобы накормить зверя.

почему я всё ещё жду, когда он вернётся.

sometimes all we have is a phantom sense of happiness on the back of a scooter, flying into nowhere to the sound of a mournful symphony. we tear our hearts to shreds, trying to prove to fate that we deserve more than a rotten legacy of hypocrites, and we keep learning how to breathe in the void, hoping that tomorrow this path will lead us to the light.

— Мне нравишься ты и Ёнджун. — Ты тоже мне нравишься Кай. Но я и Субина люблю. — Вы оба мне нравитесь. — Что насчёт мороженого после смены?

хорошеньких мьюшек/вз мне. 🎤 в случае бана – связь. 🌟

``Anon ✶ messages.

Don't look for happiness where you are not loved.

Я П0 У̴Ш1̴ V̴ TÈБŘ ВŁЮBLĚN

@KAPITANKIMM

Connection