Чингиз Гараев

Это мой ютуб, заходите

Лежать и ничего не делать. Согласится с бесславной жизнью, в отсутствии любви, свободы и Бога. Это невероятно трудно, придется перебарывать радость от случайной встречи с чудом, усаживать себя снова и снова в клетку заведомой смерти. Бороться с собой куда сложнее чем бороться с миром. Выходит что ты сильнее этого самого мира. Даже когда все вокруг превращается в психушку переходящую в реку смерти скорби и трагедий каждодневных, я остаюсь стоять на берегу наблюдать как яблоня трескается под тяжестью собственных яблок, покупать у беспризорников щенков, не морщась, смотреть в съеденное проказой лицо, срывать себе крышу от мимолетного взгляда от полунамека от едва узнаваемого запаха. 1. Ездил в индийском метро 2. Первый раз водил мопед 3. Летал на самолете 4. Летал на самолете 5. Летал на самолете 6. Летал на самолете 7. Летал на самолете 8. Летал на самолете 9. Летал на самолете 10. Летал на самолете 11. Летал на самолете летал летал летал летал 12. Охранники джунглей вставали приветствуя его… Город с высоты будто под водой или во взгляде у тебя слезка промелькнула. И так можно обходить десятки городов, узнать тонну людей и намотать вокруг себя киллометры таких текстовых фактов. Знаю что мне не хочется жить большую часть времени, не хочется смотреть людям в глаза и уж тем более говорить о том что их волнует. Но сейчас я знаю что счастье куда легче несчастья. Мир огромный и по большей части теплый особенно когда невольно чувствуешь Бога, он как цветок щекотки теплется у тебя подмышкой с левой стороны. Авось самолет разобьётся и кино наше никто не увидит, ниче. Я собрал столько фактов что даже не знаю куда их девать. 13. В Индии у всех псов огроменные Хуи. А чего бороться то? Вот мир, вот города, судьбы, идеи, поступки, хуи собачьи люди поклали на счастье, а псы хуй клали на болезни и голод. Приходит ночь и самый древний город в мире превращается собачью площадку для игры в казаки-разбойники. Ебать, а вот пацан, что при рождении должен был умереть, что в среде должен был растворить не то что надежду, но и всякую логику оставить в башке нелепый бульон из неправильно расставленых запятых в предложении «не еби голову блядь убери нож» Сам ты блядь, я теперь в индии навечно, сожрите мои паленые шузы, шнурки только себе оставь брат пригодятся,,,,,,,,,,, 12. или это санитары?

Дэээйм. Дэмка?)

Так и это я к чему. Все норм будет. Типо вот чтобы не происходило, все будет норм. Может будет тоскливо до конца жизни, может будет бедно в холодильнике, но все норм. Если вот просто делать своё дело и мозга не ебать - все норм.

Наш автобус ехал в тумане, почти наощупь. Дальше метра не видно было ничего. Индиец жевал местные листья от которых краснеют глаза, а кровь превращается в парное молоко. Жевал и давил на газ. 80 - 100 - 120км/ч у него ровный и спокойный взгляд внутрь себя. Это было очень красиво и «понятно», но совсем не страшно. Даже при попытке испугаться тело отозвалось тихим согласием с происходящим и спокойным желанием спать. Да, вполне возможно разъебёмся всем автобусом так что из дюжины интересных и радостных людей мы превратимся в скомканные трупы, повезет ещё если первыми нас найдут не Агори, а то уже к утру мы будем тупо экскриментами, на которые местные будут стараться не наступить. (А что если на говно именно поэтому не принято наступать? Типо маленькая могила такая, погост вонючий) Так вот, эти мысли они приходят постфактум. А тогда я ехал очень спокойный, ну не видно дороги и че? Ну едет он быстро и че? Ну под кайфом он и че? Все в порядке, я так 23 года же как-то прожил. Наощупь в непонятках, в невнятности какой-то двигался и ничего - жив, здоров, иногда даже счастлив. Ну и я просто уснул и мы час так ещё ехали. С запитыми у меня проблемы серьёзные, конечно. Сори, но учится их расставлять я все равно не буду.

Мы прорывались в Индию. Через границы, досмотры, споры, взятки, усталость. Индия же проникла в меня через сны. Через 15 минут сна в аэропорту Дэли. Через прерывистый сон в самолётах. Через долгое моргание с быстрой фазой сна в машине до гостиницы. Сейчас побывали на местах кремации. Многим может показаться что это обычное место туристическое со своими дикими заманухами в виде вигвамов с трупом в центре или в виде смешных танцев, а всё это ради того чтобы ты купил что-нибудь у уличных торговцев, типо вот, выбирай че хочешь от опиума до мягких игрушек или уличного театра кукол. Но мне так не кажется. Подходит к тебе человек предлагает нарисовать тебе что-нибудь на лбу. Ты отказываешься думая что это за деньги или соглашаешься из любви к колориту. А на деле тебя только что посвятили в оккультное жертвоприношение, на тебе символ одного из сотен богов одной из тысячи течений индуизма. Или зовут тебя потанцевать вместе, недолеко от костров на которых горят покойники, и ты вступаешь в ритуал погребения в котором свои правила, у которого своя цена. Сильный магический мир припорошен странным ощущением что ты в альтернативной Анапе, где все хотят от тебя денег. Нет, тут все хотят тебя, интересуются твоей душой.

Я вот тут в Варанаси. Это весело. Ночью поснимаю вам город

- Он врос в меня, - я поднял руку, а там во всю цвёл 29 метровый дуб, - понимаю, - сказал он и снова приступил к работе. -Ты никогда не перевернёшь его. -Знаю. -Тогда зачем? -Просто так. И тут из моего рта впервые выпругнули 3 буквы Б О Г. Так я понял, что я Эпилептик. Он делает это просто так. Год за годом. Точно зная, что ничего не получится. Но продолжая и прикладывая все усилия. За эти годы камень стал меньше за счёт ветра и дождей. Не за счёт его усилий, нет. Но тем не менее, он этим занимался с полной отдачей, не ждал победы, не надеялся на клад под камнем. Просто действовал. В этом было много Бога. Тут вдруг он выпрямился и ушёл, украв мимоходом дуб из-под моей подмышки. Теперь я топотаю асфальтную дорожку, стараясь быть не тяжелее солнечного луча. И прикладываю к этому все свои усилия. Не чтобы чужие мамы давали мне кто конфету, кто печеньку. Сперва я делал это, чтобы вспомнить то чувство, когда ничто не требует назначения. Вспомнить, что дерево растет и этого достаточно, и не важно зачем. А теперь и я топочусь просто так и этого достаточно.

Я люблю топотать босыми ногами по мокрому асфальту. Когда солнце заходит за детский сад. Когда лай собак особенно опасливый. Когда чужие мамы, возвращаясь с работы, дают мне - кто конфету, кто печенье. Оттоптав свою программу, я забираюсь на дерево, где мой шалаш, и думаю о боге, пока не усну. Разное думаю о боге, может я совсем не прав, а может точно знаю, кто он и чего от нас хочет. Поговорить об этом не с кем. Ребята, которые живут в доме, об этом не думают, только повторяют слова родителей. Сперва было интересно, но когда я начал задавать вопросы, они злились: у них вырастали длинные бороды, сандали превращались в туфли из кожи, бабочек и других нежных существ, а губы издавали не слова, а лязганье танковых гусениц. На одном даже появилась картинка церкви, прям на спине церковь о пяти золотых куполов, прям как у его отца. Так что разговоры эти быстро прекратились. Хорошо, что на меня не хватило родителей и я живу тут один. В своём шалаше, со своими птицами и черемухой. И все ребята приходят ко мне в гости, катаются на моей гладильной доске, называют её качелями, крутятся до тошноты на моём зиккурате для медитаций, называя его ракетой. Ничего страшного. Их запрут по домам под моё топотание по асфальту. Бетон будет отзываться глухим, согласным на все голосом уставшего рабочего. Я видел, как прокладывали эту дорогу 30 лет назад. Тогда мне было 6 лет, так же, как и сегодня. Отцы детей из другого дома вбивали в землю кипящий гудрон специальной машиной. Звуки этой машины были такими громкими, что я не слышал, как раскрываются мои легкие при вдохе и сжимаются при выдохе. Подошёл к ним, предложил свою помощь, чтобы скорее управились. Шестеро мужчин, с лицами моего отражения в бензиновой луже, представляли из себя советское пламя, синхронно выдыхая из ноздрей дым, и, чтобы скрыть внутренний пожар, держали в руках сигареты. Думали всех обмануть. Мы не тлеем и не горим, просто табак выгоняем из легких, но глаза их выдавали. От помощи отказались: -А чем ты можешь нам помочь? -Ногами утоптаю за пять минут. -Эта машина бьет землю с тяжестью крупного слона. А ты весишь меньше 20 килограмм. Я тогда очень испугался их хоровым ответам, их странным штанам и их темному небу усыпанному пятиконечными звёздами. А главное - они сказали, что это будет дорога для машин. Никто не спрашивал, они сами сказали, всё так же хором: «Это дорога, чтобы машины ездили». Это была первая вещь в моей жизни, которая имела точное предназначение. Первая вещь, которая была не просто так. Никто никогда не говорил мне, для чего растет дерево, зачем нужен забор вокруг садика, зачем нужны птицы - и главное - зачем нужен я. Тогда я построил себе шалаш. Тогда я стал называть качели гладильной доской, а ракету - зиккуратом для медитаций. Хоть гладить мне было и нечего, хоть я и до сих пор не знаю, что такое медитация. Я давал предметам и живым существам назначения и очень удивлялся, когда видел, что их используют для чего-то другого. Так прошло 40 или 60 лет, и это вошло в привычку. Каждый звук имел своё назначение, каждое действие. Пока не пришёл Старый шестилетний Забияка-Цыган. Он был слепой на два глаза, но уверял, что видит всё третьим. Врал, конечно. У него и карманов не было, чтобы положить туда глаз. Так я понял, что он Цыган. Ведь цыган выдумали, чтобы врать. Он схватился за огромный камень и силился его перевернуть. Я испугался, проверил карманы. Не украли мой жёлудь. Желудь был на месте, но лучше было убежать. Не смыкая глаз, сидя в шалаше на высоте миллиона метров, я наблюдал за ним, как он пытается украсть мой жёлудь, делая вид, что переворачивает камень. И я крепко держал жёлудь в руке. А руку прижал подмышкой. Так прошло три дня и три ночи. На четвёртое утро он должен был уйти. Ведь по Цыганскому кодексу нельзя пытаться украсть жёлудь больше 3х суток. Но он не ушёл. Ни на четвёртое утро, ни через 10 лет. Всё пытался перевернуть камень, у него не выходило. Я слез с дерева: -Зачем ты пытаешься, желудь уже как 9 лет и 362 дня нельзя украсть? - А зачем тогда ты держишь его подмышкой?

Эти этюды основаны на исследовании природы художника. Не художника вообще, но конкретного Алексея Забияки. Это смешнючий образ почти уже и не реальный человек. Леша пишет удивительные картины, тонкие и глубокие, когда он говорит о них или о работах других художников, впору сойти с ума, от высоты полета его мыслей. Но вместе с тем Леха тотально ребячливый малец. Ему 46 и 6 лет одновременно, и я подумал, что если эти цифры поменять местами? Ему 6 и 46 лет одновременно. Далее, я поместил этого персонажа во двор своего детства, но что-то не сходилось. Потом я его размножил. Все дети в моём дворе - 6 летние Леши Забияки, они живут в разных семьях или на улице, они думают и мечтают о разном, а я брожу между ними и записываю всё что они мне скажут. Они очень интересно говорят, но я к сожалению не успеваю записать всё, а уж тем более не успеваю за запятыми, то и дело они от меня убегают и прячутся. Но я стараюсь, правда. Вот несколько картин Лехи и его инст. Зайдите, ахуейте от души. https://www.instagram.com/longlongweritas?igshid=YTQwZjQ0NmI0OA==

Забияка 3 У моего брата сегодня папа умер, два года назад. Поэтому он грустный и грубый. Мы близнецы с ним, но отцы у нас разные. И вот глядя на него мне странно, хоть и не страшно, а спать не могу. Ведь когда-нибудь у меня тоже кто-то умрёт. Мама говорит - все дорогие тебе люди живут внутри. А врачи говорят что седце у меня размером с кулак. И вот от этого спать не получается. Неужели все кого я люблю не поместяться в моё сердечко, ведь кулак мой даже в варежке - совсем маленький. А второе - если во мне хоть кто-то поместился, то что будет когда он умрёт? Во мне он тоже умрёт? Мама говорит, что она навсегда в моём сердце как и я в её. Но что же если она умрёт? То в моём кулачке всю жизнь будет мёртвая мама. Ну то есть во мне, в солнцечном сплетении. Как же, она там будет? Там тесно, это понятно, но она же мёртвая. Получается я уже не Лешка Забияка, а гробик. А если в сердце ещё кто-то умрёт, то я буду кладбищем. И они во мне будут обнажать свои черепа, с них слезет вся кожа, я в энциклопедии читал. Они будут бродить во мне как дедушкин чайный гриб, а я как стеклянная трех литрушка буду. И как же тогда мне жить с ними внутри? От меня будет пахнуть трупами моих любимых людей? У дедушки умерли друзья и две бабушки, и от него плохо пахнет. Что же - я буду вонючим мальчишкой с маленьким сердцем, в которое чудом поместились все мои любимые люди и умерли. Я стащил у мамы тибутскую книгу мёртвых, чтобы как-то в этом разобраться, но брат меня сдал. Она забрала книгу и дала мне греческие мифы. Там написанно что Зевс спас своего мертвого друга - он зашил его в своё бедро, а потом родил снова. И они дружили потом ещё много много лет и до сих пор дружат. И вот мы с братом лежим ночью фонариком на картинки светим, я говорю - вот, тоже буду как зевс. Пойду в тренажёрку и по системе Шварцнегера стану как Зевс. А он говорит - чтоб получился звес нужно чтобы твой отец жрал твоих братьев и сестёр. А у тебя отца нету. Я написал фломиком в лифте эту фразу. Чтоб твой сын был зевс - ешь своих детей. Чтоб твой сын был забиякой - исчезни, пока он тебя не запомнил. Мама в тот день принесла домой пакет с творогом и заплакала.