Александр Мень отвечает на вопросы

Продолжаем публиковать отрывки из новой книги Михаила Меня «У Лазурной колыбели»: — Отец Александр… Сегодня здесь, в Коктебеле, неспокойно. Вновь поползли слухи о каком-то Змее, что живёт под Карадагом и несёт зло всем окружающим… Это тоже — божественное явление? Отец Александр на несколько секунд задумался, а потом начал отвечать тем же спокойным голосом: — Сегодня к сверхъестественным явлениям многие относятся как к чему‑то, непременно доказывающему существование потустороннего мира или реальность переселения душ. Но человек, верящий в Карадагского Змея, Лохнесское чудовище, в полтергейст или снежного человека, не становится автоматически духовно зрелым. Сенсационные сообщения о «неопознанных летающих объектах» или о «снежном человеке» волнуют воображение, но всё это не даёт нам ответов на главные вопросы — кто мы, откуда и куда идём и в чём смысл нашей жизни и смерти.

У Лазурной колыбели. Тайны Карадага и голоса ХХ века. | Мень Михаил Александрович https://ozon.ru/t/iv2csex

Продолжаем публиковать отрывки из новой книги Михаила Меня «У Лазурной колыбели»: Сегодня у нас удивительный вечер: приехал редкий гость, которого я давно хотела здесь видеть — отец Александр Мень. Он сейчас отдыхает с семьёй в Коктебеле. И, кстати, обещал мне попозировать. Хочу запечатлеть его образ. Ирина, конечно же, слышала это имя, неоднократно упоминаемое в кругах московской интеллигенции. Переглянувшись с Олегом, который тоже слышал про этого знаменитого священника, она спросила: — А нам… можно? Хозяйка улыбнулась: — Ко мне всегда можно, девочка, я никого не боюсь! А потом и поговорим. Здесь царила полутьма, нагретая свечами и лампой с мягким абажуром. На диванах и на полу сидели люди — в основном среднего возраста, но была и совсем молодёжь: кто-то в очках с толстой оправой, кто-то с модной сейчас бородой, а кто- то в совершенно неуместном летом, но модном вельветовом пиджаке. Инженеры, поэты, филологи, лирики, физики — советская интеллигенция, старая, настоящая Россия, настоящий Коктебель.

Продолжаем публиковать отрывки из новой книги Михаила Меня «У Лазурной колыбели»: Курортный сезон в Крыму набирает обороты! Рынки наполняются фруктами, на пляжах весело кричат дети, везде царит запах жареного мяса и специй… Вроде бы всё как обычно, только в воздухе висит что-то тревожное, как комариный писк в тишине: не поймёшь откуда, но звон в ушах досадно отвлекает от приятного. Сначала вдруг пропал рыбак. Местный, из Коктебеля. Пошёл на моторке проверить сети и не вернулся. Нашли лодку — пустую, с покорёженным бортом и клочьями рыболовной сетки, запутавшейся в винте. Непонятно это было: море спокойное — никаких волн, даже лёгкой зыби не было. Вторым стал парень из Саратова. Он нырял с маской у Тихой бухты. Его друзья на берегу решили, что тот уплыл в сторону Карадага: он хорошо плавал и любил преодолевать длинные расстоя- ния вдоль всего побережья. Спохватились только под вечер, но тело так и не нашли.

Продолжаем публиковать отрывки их новой книги Михаила Меня «У Лазурной колыбели»: Курортный сезон в Крыму набирает обороты! Рынки наполняются фруктами, на пляжах весело кричат дети, везде царит запах жареного мяса и специй… Вроде бы всё как обычно, только в воздухе висит что-то тревожное, как комариный писк в тишине: не поймёшь откуда, но звон в ушах досадно отвлекает от приятного. Сначала вдруг пропал рыбак. Местный, из Коктебеля. Пошёл на моторке проверить сети и не вернулся. Нашли лодку — пустую, с покорёженным бортом и клочьями рыболовной сетки, запутавшейся в винте. Непонятно это было: море спокойное — никаких волн, даже лёгкой зыби не было. Вторым стал парень из Саратова. Он нырял с маской у Тихой бухты. Его друзья на берегу решили, что тот уплыл в сторону Карадага: он хорошо плавал и любил преодолевать длинные расстоя- ния вдоль всего побережья. Спохватились только под вечер, но тело так и не нашли.

Начинаем публиковать отрывки из новой книги Михаила Меня «У Лазурной колыбели»: …Стоят карадагские скалы, словно древние идолы, временем вылепленные из чёрного стекла. Вечерами они напоминают окаменевших драконов, запечатлённых в приступе ярости или боли, а ночью… ночью между скалами всегда дует ветер, но не тот, что днём гоняет чаек по побережью, а другой — тёплый, глухой, будто веющий из глубин земли.