Нетта Хайд | АВТОРитет острых романов

– Мистер Дэвидсон сказал, что сегодня может быть опасно, постарайся не отходить от меня далеко, договорились? – останавливаюсь напротив нее, когда она отпивает молоко из стакана. Услышав мое предложение, Джоселин убирает стакан в сторону и с серьезным лицом рассматривает комнату: открывает кухонные шкафчики, холодильник, заглядывает под стол. – Ты что-то потеряла? – присаживаюсь на корточки и смотрю на нее, стоящую на коленях по ту сторону стола. – Да, свой ошейник. Не видел? Такой черный. На нем еще надпись: «я не собака». – Джоселин, я вообще-то серьезно. В первую очередь, может быть опасно для тебя, ты же это прекрасно понимаешь.

– Привет, птичка, – шепчет, приближая свое лицо в запредельную близость к моему. – Я вижу, тебе нравится, появляться не совсем в подходящих местах? – он слегка хмурит брови, а затем его губы расплываются в улыбке. – Это вопрос к тебе! Я была на важной встрече. А вот какого черта ты здесь забыл, когда должен сидеть на цепи под замком, цербер? – язвительно отвечаю и пытаюсь оттолкнуть его тяжелое тело, упираясь в грудь ладонями и ощущая подушечками пальцев его напряженные мышцы. – Мне нравится твой острый язычок, – он улыбается, накрывая мои ладони своими. – Видел я твою «важную встречу», – двусмысленно приподнимает брови и отстраняется, поднимая меня вслед за собой. – Одета ты, кстати, тоже очень «по-важному». Моя фантазия может меня сейчас не на шутку отвлечь. – Я могу ее вырубить, если хочешь.

– Как скажешь, Алиса. Он обхватывает рукой мою талию и поворачивает к себе, по щелчку пальцев, переключая эмоцию «вина» на «самоуверенность». – Мне нравится, что ты не против ролевых игр, птичка. Но ты ведь не знаешь, каким может быть для тебя этот Алекс. А его так называемые мечты очень скоро могут воплотиться в реальность, – решительно заявляет. Я вижу, как в его глазах появляется темный азарт, а на лице играет не совсем добрая улыбка, которая не предвещает для меня ничего хорошего. Он берет меня за руку, слишком крепко сдавливая своей ладонью мою, и ведет меня в сторону лифта. Затем по-джентельменски подталкивает меня внутрь, и оглядывается по сторонам, чтобы убедиться в том, что к нам никто не собирается присоединиться, а после заходит сам и нажимает на цифру необходимого нам этажа. – Что ты делаешь? – я с непониманием смотрю на него, когда он делает шаг навстречу и поглощает собой расстояние между нами. – То, что нужно было сделать уже давно, – не раздумывая отвечает Ксавьер, заставляя меня напрячься.  

– Я не видел вас здесь раньше. Вы, наверное, только пришли? Вам понравился номер? Как спустились на первый этаж? Без приключений? – спрашивает, поигрывая бровями и лукаво улыбаясь. Что-то мне подсказывает, что он интересуется не качеством постельного белья и халатов. Прежде чем ответить, до меня начинает доходить основная причина того, для чего Ксавьер сделал это в лифте. Не потому что ему этого захотелось. Не потому что мне это якобы нужно было. Все было для того, чтобы Бернард поверил в НАС и увидел все собственными глазами. Все было для того, чтобы по моему виду сразу было понятно, что я только что получила свою порцию удовольствия и как можно лучше справилась со своей ролью.

– Как скажешь, Алиса. Он обхватывает рукой мою талию и поворачивает к себе, по щелчку пальцев, переключая эмоцию «вина» на «самоуверенность». – Мне нравится, что ты не против ролевых игр, птичка. Но ты ведь не знаешь, каким может быть для тебя этот Алекс. А его так называемые мечты очень скоро могут воплотиться в реальность, – решительно заявляет. Я вижу, как в его глазах появляется темный азарт, а на лице играет не совсем добрая улыбка, которая не предвещает для меня ничего хорошего. Он берет меня за руку, слишком крепко сдавливая своей ладонью мою, и ведет меня в сторону лифта. Затем по-джентельменски подталкивает меня внутрь, и оглядывается по сторонам, чтобы убедиться в том, что к нам никто не собирается присоединиться, а после заходит сам и нажимает на цифру необходимого нам этажа. – Что ты делаешь? – я с непониманием смотрю на него, когда он делает шаг навстречу и поглощает собой расстояние между нами. – То, что нужно было сделать уже давно, – не раздумывая отвечает Ксавьер, заставляя меня напрячься.

– Птичка, если ты так будешь играть на публике, то боюсь, что мне будет сложно сдержать себя, – прочистив горло сообщает Ксавьер. – Если что, я знаю, где достать наручники, чтобы сдержать тебя на некоторое время, – прищурившись показываю указательным пальцем на его чемодан и прохожу мимо парня. – А если мне это понравится? Останавливаюсь, услышав его вопрос и подхожу к нему вплотную, хватаю обеими руками за воротник рубашки и наклоняю к себе так, что между нашими лицами остается слишком мало места даже для простого дыхания. Смотрю сначала на его сочные губы, которые он как бы случайно только что смочил языком, а потом в глаза, и шепотом произношу: – Я сделаю так, что ты будешь жалеть об этом.

Джоселин пробует пирожное и, как бы случайно, задевает языком мои пальцы, слизывая оставшийся от десерта крем. Я слишком отчетливо чувствую, как ее сладкий язычок плавно скользит вдоль пальцев, и сглатываю, в надежде потушить разгорающийся в моем паху пожар. Вот теперь я точно жалею, что здесь ничего не видно. – Птичка, я больше не смогу оправдываться физиологией. Если ты сейчас не остановишься, я сделаю что-то необратимое. Она освобождает мои пальцы, и я сразу ощущаю, как прохладный воздух сменяет теплоту и влагу ее жаркого рта. – Теперь ты тоже в неловком положении, Ксавьер, – слишком спокойно произносит, будто только что ничего не произошло. – После такого обеда, я готов встать в разные положения, но никак не в неловкое.