THE ARK

Рене Магритт, «Голконда», 1953 Магритта завораживала соблазнительность образов. Увидев картинку, вы начинаете верить в неё. Но изображения вещей могут лгать. Эти образы мужчин — не мужчины, а всего лишь их изображения, поэтому они не обязаны подчиняться каким-либо правилам. Поэтому «дождь из мужчин» в данном случае абсолютно правдив.

Пауль Клее, «Маленький зимний пейзаж с лыжником», 1924

Франческо Барберино, «Торжество любви», около 1320 Привычный современный символ сердца, по-видимому, появился благодаря итальянской поэме «Торжество любви» Франческо Барберино. На одной из иллюстраций к этой поэме изображён обнажённый Купидон, стоящий на спине скачущей лошади с поясом из сердец и метающий стрелы и розы в прохожих.

Джузеппе Арчимбольдо, «Воздух», 1566 Художник маньеризма, охваченный беспокойством, ориентируется не на прекрасное (подражание природе), а на экспрессию. Ярким примером являются причудливые картины Арчимбольдо, где налицо стремление к странному, экстравагантному и бесформенному.

Марсель Дюшан, «Tu m'», 1918   После создания этой работы Дюшан больше никогда не писал на холсте. «Tu m'» переводится как «ты и я» и может сопровождаться любым французским глаголом, начинающимся с гласной. Существует предположение, что на самом деле название должно было быть «Tu m'ennuies», что переводится как «ты меня утомляешь», что выражает отношение Дюшана к живописи.

Георг Базелиц, «Влюбленные», 1984

Хильма аф Клинт, «Человеческое целомудрие», 1907 — 1915

Никколо Соджи «Геркулес на распутье», 1503 — 1523 «Морализованные» пейзажи — обычный для живописи Ренессанса приём разделения фона на две символически противопоставленные друг другу части. В «Геркулесе на распутье» крутая, извилистая тропа, взбирающаяся на устрашающую скалу, символизирует похвальные добродетели, тогда как лёгкая дорога, бегущая по красивой местности, предосудительные удовольствия.

Джон Эверетт Милле, «Дуй, дуй, зимний ветер», 1892

Алексей фон Явленский, «Медитация», 1934

Ян Вермеер, «Аллегория Живописи», 1666/1668 Дега считал, что слова для объяснения искусства часто бесполезны, и те, кто действительно понимают — поймут без слов. «Моё искусство — что вы хотите о нём сказать? Думаете, можно объяснить достоинства картины тем, кто их не видит? …Я могу подобрать самые лучшие и ясные слова для объяснения своего замысла, и я говорил об этом с самыми умными людьми — и они не поняли; но среди тех, кто понимает, слова не нужны: вы говорите “хмм”, “ооо”, “м-да” — и всё уже ясно».

Константин Коровин, «Лунная ночь. Зима», 1913

Михаил Нестеров, «Великий постриг», 1898 В конце 1890-х Михаил Нестеров задумал цикл картин о трагической судьбе русской женщины. В этой, четвёртой и самой значительной картине, художник показывает дальнейшую судьбу героини прошлых картин, не нашедшей свое счастье «в миру» и теперь ищущей забвения в лесной глуши скита в монастыре. «Тема печальная, но возрождающаяся природа, русский север, тихий и деликатный... делает картину трогательной, по крайней мере для тех, у кого живет чувство нежное», — писал сам художник.

Барнетт Ньюман, «Голос», 1950 В своём эссе «Возвышенное — сейчас» (1948) Ньюман, опираясь на эстетику Эдмунда Бёрка XVIII века, выдвинул идею о том, что только возвышенное уместно в современную эпоху, охваченную ужасом войны и угрозой бомбы. Он утверждал, что европейское искусство всегда стремилось к прекрасному, но теперь пора отказаться от этих поисков.

Марк Шагал, «Танцоры и скрипач», 1976

Лучо Фонтана «Concetto spaziale», 1965 Зеркальные нейроны были обнаружены в 1990-х годах учеными из Пармы во главе с Виторио Галлезе. Зрительные нейроны связывают визуальное восприятие с моторным ответом: они активизируются не только при выполнении действия самим человеком, но и при наблюдении за тем, как его выполняет кто-то другой. Наблюдая картины Лучо Фонтаны, мы в мозге повторяем те же движения, следы целенаправленных движений. Именно это вызывает эстетическое удовольствие.

Куно Амье, «Зимний пейзаж с лыжником», 1904

Марк Ротко, «Сцена крещения», 1945

Джорджия О'Киф, «Зимняя дорога I», 1963

Проект Микеланджело, Вестибюль Библиотеки Лауренциана, 1571 Марк Ротко, «Черный на бордовом», 1958 Летом 1959 года Ротко посетил библиотеку Лауренциана во Флоренции. Она была спроектирована Микеланджело , итальянским художником, скульптором и архитектором эпохи Возрождения. Ротко назвал библиотеку — а точнее, ее вестибюль — источником вдохновения для серии больших фресок, которые ему заказали для Four Seasons, нового ресторана в здании Seagram Building на Манхэттене. Ротко описал то, чему он научился у Микеланджело: «Он добился именно того ощущения, к которому я стремлюсь — он заставляет зрителей почувствовать себя запертыми в комнате, где все двери и окна замурованы кирпичом, так что все, что им остается, это вечно биться головой о стену».