THE ARK

Василий Кандинский, «Прогулка», 1903

Архип Куинджи «Березовая роща (Лес)», 1880-е

Марк Ротко, «Купальщицы», 1934

Кузьма Петров-Водкин, «Весна», 1935

Эдуар Мане, «Балкон», 1868—1869 Рене Магритт, «Перспектива II: Балкон Мане», 1950

Эрик Булатов, «Насрать», 2018 – С этим словом связана целая история из моей молодости. Это был 1957 год. В Самарканде, я еще был студентом, я познакомился с удивительным человеком, графом Сергеем Николаевичем Юреневым. Он был в лагере, после лагеря не стал возвращаться в Россию, работал археологом в Средней Азии. Это был удивительный человек, такой Дон Кихот, длинный, худющий, с бороденкой, как полагается, с палкой всегда ходил. Смешной и величественный одновременно. Он был абсолютный бессребреник, чистый человек, в нем не было ни озлобленности, ни обиды, очень открыто к людям относился. Его все уважали. Жил он в Бухаре, пригласил меня к себе. У него была маленькая комнатка, выходила на улицу, ключ лежал под дверью.  Как-то мы с ним подружились, хотя разница в возрасте была огромная. Какова была его жизнь до лагеря, я не спрашивал, но мои друзья, археологи, реставраторы, рассказывали, что он до войны был директором художественного музея в Твери, Калинине тогда. Когда немцы стали подходить, начальство не вывезло музей, но потребовало от директора все уничтожить, чтобы немцам ничего не досталось, чего он, конечно, сделать, как человек культурный, не мог. В результате, когда вернулись наши, все было целым, немцы ничего не тронули, он сумел как-то договориться. Он полностью вернул музей в том виде, в котором получил, и тут же отправился в карагандинский лагерь.  Это был человек чрезвычайно интеллигентный, чтобы он сказал грубое слово, чтобы он повысил голос – это просто невозможно было. Он мне разрешил у себя в доме пользоваться всем, чем угодно, только там был такой простенок, на нем на двух гвоздиках на веревке висела занавеска, открывать эту занавеску нельзя. «Это мое святое место, когда моя жизнь делается совсем невыносимой, я становлюсь на колени, здесь молюсь, и это мне помогает». Там коврик лежал, чтобы можно было встать на колени. Я дал слово, что не буду лазить за занавеску. Действительно честно выдержал, хотя безумно было любопытно. Но в последний вечер, когда надо было мне уезжать, как-то мы с ним так сердечно сидели, всю ночь разговаривали, я попросил: «Сергей Николаевич, ну покажите мне вашу молельню, ваше святое место». Он отдернул занавеску, и там на стене карандашом было написано «Насрать». Для меня это был шок невероятный, на всю жизнь просто. Вот так это слово для меня осталось. И теперь я в такой же ситуации, как он тогда. [интервью 2019 года Дмитрию Волчеку на радио «Свобода»]

Пабло Пикассо, «Маленький желтый пикадор», 1889

Винсент ван Гог, «Цветущая ветка миндаля в стакане и книга», 1888

Марк Ротко, Без названия (Черное на сером), 1970 Мартин Хайдеггер определили феноменологию как придание метафизического значения даже самым повседневным переживаниям. Во всех человеческих ситуациях присутствует отсутствие, то есть навязчивое ощущение «ничто». Оно проявляется в переживании тревоги, когда привычные структуры и смыслы мира разрушаются. Ясно выраженная идея «ничто» в центре многих работ Ротко. Цвет Ротко, навязывая себя зрителю, активно втягивает его в живописное пространство. Дор Эштон назвал это «состоянием перемещения», что предлагается и содержится в работе Ротко.

Эдгар Дега, «Четыре ивы», 1865

Эгон Шиле «Лирик», 1911 «Скорбь», 1922 Эгон Шиле исследовал в своих работах то, как наше тело раскрывает внутренние переживания. Фигуры в его произведениях воплощают состояние души или эмоцию. Во многих работах изображены обнажённые фигуры. Без одежды и каких-либо ассоциаций с современной жизнью обнажённое человеческое тело напрямую передаёт первобытные чувства.

Люсьен Фрейд, «Девушка в постели», 1952

Ян ван Эйк, «Благовещение», 1434 Ван Эйк написал часть приветствия Гавриила прямо на картине золотом: «Ave gratia plena», что в переводе с латыни означает «Радуйся [Мария], благодатная». Мария отвечает: «Ecce ancilla domini», или «Се, раба Господня» [Вот я, перед тобой, готова услышать и исполнить]. Ван Эйк изобразил слова Марии перевернутыми — они обращены напрямую Богу на небесах.

Джордж Сигал, «Танцоры», 1971

Фердинанд Ходлер, «Взгляд в бесконечность», 1911

Тициан, «Не прикасайся ко Мне», 1514 Александр Иванов, «Явление Христа Марии Магдалине после Воскресения», 1835 Микеланджело Буонарроти, «Сотворение Адама», 1511 «Не прикасайся ко Мне» — евангельский сюжет, описывающий первое явление воскресшего Христа Марии Магдалине: её желание прикоснуться к нему сталкивается с запретом. Философы Жан-Люк Нанси и Жак Деррида считают эту дистанцию парадоксом прикосновения: тело Христово присутствует, но остаётся недосягаемым, а взаимодействие происходит через взгляд, слово и символы, а не через физический контакт — «прикоснуться по-настоящему можно только не прикасаясь».

Эдуард Мане, «Олимпия», 1863 Поль Гоген, «Дух мёртвых не спит», 1892

Джозеф Кошут «Один и три стула», 1965 В своем определении концептуального искусства Джозеф Кошут в 1969 году определил искусство как тавтологию: «Искусство — это единственное, на что претендует искусство. Искусство есть определение искусства. Инсталляция «Один и три стула» представляет промышленно изготовленный стул, его фотографию и копию словарной статьи с определением слова «стул», то есть состоит из объекта, изображения и текста.

Рембрандт, «Возвращение блудного сына», 1666—1669 Марк Ротко, «№ 210 / № 211», 1960

Данте Габриэль Россетти, «Прозерпина», 1874 По легенде, Прозерпина, дочь богини плодородия Цереры, собирала цветы на лугу со своими подругами, когда была похищена, воспылавшим к ней любовью, Плутоном, царем подземного мира. Потрясённая исчезновением дочери, Церера погрузила мир в скорбь и бесплодие. Плутон вынужден был отпустить Прозерпину, но дал съесть шесть зёрен граната, чтобы она не забыла царство смерти и вернулась к нему. С той поры Прозерпина проводит половину года в мире живых, и тогда расцветают цветы, деревья приносят плоды — это весна и лето. Другую половину — в царстве мёртвых: земля становится холодной и бесплодной, наступают осень и зима.