Закрывая гештальты …

Друзья, Открываю запись на новые терапевтические встречи. После небольшого перерыва я восстановилась и снова работаю в обычном режиме. Если вы давно хотели начать терапию или готовы вернуться в процесс — буду рада встретиться с вами. Запись в тг @alisazhestkova

Мы почти никогда не встречаемся с другим. Мы встречаемся с собой. Собственная жадность становится чужой алчностью. Собственный страх — чужой агрессией. Собственная зависть — чьим-то высокомерием. Мы так старательно выселяем из себя всё, что трудно выдерживать, а потом всю жизнь бегаем за этим по людям. Он меня осуждает. Она хочет меня использовать. Они меня отвергают. Может быть. А может быть, психика просто гениально экономит силы. Ведь гораздо проще увидеть чудовище напротив, чем однажды обнаружить его у себя дома. Неприятное в проекциях даже не то, что они искажают реальность. А то, что они делают нас слепыми. Мы годами воюем с людьми, которых никогда не существовало. Потому что воюем мы, по большому счёту, с собственной тенью.

Мы, специалисты по контакту, вообще странные люди. Всё время что-то исследуем — чужие процессы, чужие поля, чужие тела в кабинете напротив, а на своё смотреть забываем, будто это неприлично. И вот на пятом году обучения гештальту вдруг доходит: а исследовала ли я хоть раз вот так внимательно — себя? Своё тело, то, как я себя в нём чувствую, где живу, а где просто прохожу транзитом, как в чужом городе по короткой визе. Оказалось — нет. Комплименты годами проходили сквозь меня, как сквозь привидение. «У тебя красивые ноги» — и вместо того, чтобы просто взять это себе, я уже судорожно искала, чем компенсировать, чем обесценить, за что зацепиться и доказать, что на самом деле всё не так. Всегда недостаточно — это была не мысль, это была религия. Моя ретрофлексия работала как образцовый киллер: энергия, которая должна была выйти наружу, разворачивалась и методично убивала меня же саму. Тело тогда было не храмом — территорией террора, которую нужно держать под контролем, как будто в любую секунду оно может взбунтоваться и меня опозорить. Зеркало было не местом встречи, а инстанцией допроса: достаточно ли. И даже «ты классная, ты худая» долетало как через бронестекло. Касалось стекла. Не меня. Образ себя и телесное Я — вообще разные, часто незнакомые друг другу штуки. Образ себя — картинка в голове, протухшая лет на десять, склеенная из чужих взглядов и случайных фраз, которые впечатались и живут своей отдельной жизнью, как назойливый сосед. Телесное Я — то, что происходит прямо сейчас: дышу ли я, зажаты плечи или нет, тепло мне или холодно. Долгое время я обслуживала картинку, а не факт. Смотрела в зеркало — и видела не тело, а старый файл с пометкой «недостаточно», который давно пора было удалить, но я его бережно хранила, как архив компромата на саму себя. Сейчас всё сдвинулось. Аллилуйя терапии, слава деньгам, потраченным на психотерапевта, который дороже, чем должен быть по-хорошему. Я стала подолгу смотреть на себя в зеркале — без спешки, без цели тут же убежать. Стала снимать себя, и уж точно не напоказ — скорее из наглого любопытства, как будто наконец-то разрешила себе познакомиться с той, от кого столько лет пряталась под уважительными предлогами. Касаюсь себя. Исследую, что приятно и достаточно ли я имею на это право. Раньше комплименты проходили насквозь, будто меня там физически не было. Сейчас — долетают, оседают, остаются жить во мне, а не отскакивают, как мячик от стены. Это не глянцевая идеальность из рилсов. Это присутствие в собственном теле, а не вежливое соседство с ним. Самое сексуальное, что со мной случалось, — это не чьи-то руки и не чужое одобрение. Это то, какими глазами я наконец начала смотреть на себя сама. Потому что сексуальность вообще не про правильную форму — она про наглость находиться в своём теле целиком, без извинений за то, что оно занимает место.

Вечер выглядит вот так)

Наверное, вы заметили, что я то появляюсь, то режу, то пропадаю. Я честно пыталась объяснить себе, почему так, заставляла себя каждый день что-то написать — а муза как будто вышла покурить и не вернулась. Спойлер: она не потерялась. Она просто ждала, пока я перестану делать вид, что справляюсь одна. В гештальте есть понятие опоры. Не в смысле «на кого опереться», а в смысле — откуда ты вообще берёшь силы жить. Считается, что взрослость — это когда опора внутри тебя, а не снаружи. Так вот это, оказывается, работает только наполовину. Потому что если ты всю опору держишь строго в себе, рано или поздно ты превращаешься в несущую стену, которая держит весь дом и уже не может лечь. Год был так себе, если коротко. Смерть, из которой выгребала. Токсичные качели с Кириллом, которые тихо и методично высасывали ресурс. А я всё это время пела свою любимую мантру: сама, сама, сама, сама. Про других я такая вся продвинутая — «антидепрессанты это норм, никакого стыда». Про себя — «мне не надо, я железная, я разберусь силой воли», ага, конечно. Разобралась. Договорилась до суперутомляемости, о которой уже писала, и приползла к психиатру на карачках в переносном смысле. Спустя месяц на антидепрессантах меня наконец накрыло откровением, простым до злости: когда приходит помощь извне — ей можно отдать ровно ту часть груза, которую она способна унести. Не всю. Не через силу. Ровно столько. И вот тут вскрылось то что помощников у меня было в разы больше, чем я разрешала себе замечать. Папа сильно принимал участие в моем ремонте, пока я изображала независимую женщину, которой «не нужна помощь». Мама вдруг стала тем человеком, которому я рассказываю детские истории, которые раньше держала под замком из страха. А она гладит по голове, говорит «бедненькая моя» — и я, оказывается, годами голодала по этой любви, потому что сама себя от неё отрезала. Про деньги вообще отдельный цирк. Была машиной по заработку. И ещё гордилась этим, как медалью «сама справляюсь». С работой мечты — тоже самообман высшего пилотажа. Визжала от радости на финальном собеседовании, дошла до сути — и трезво поняла: не мои люди, не моя игра. Раньше выбирала красивую картинку и предавала себя. Сейчас выбираю себя, даже если картинка так себе. Антидепрессанты стали не костылём, а последним и, кажется, самым честным помощником во всей этой истории слома. Потому что пока ты живёшь в проекции «мне трудно, мне трудно, мне трудно» — трудности не заканчиваются никогда. Они просто меняют форму. Сейчас я отдаю оставшуюся часть ответственности за свою жизнь — Богу. Не потому что снимаю с себя выбор, я прекрасно вижу, где мои решения, а где нет. А потому что я больше не хочу сидеть в ощущении, что я одна во всём виновата, что всё, что рушится, — рушу лично я, своими руками, в одиночку. Если узнали себя в этом «сама, сама, сама» — вот вам вывод без прикрас: нужна помощь — бери, а не героически истекай кровью с гордо поднятой головой. Опора — это не слабость. Слабость — это упорно доказывать, что она тебе не нужна.

Чувствую сегодня себя дальнобоем. Ездила за сестрой и случайно оставила Кирилла в Саратове. Ехала домой с ощущением, будто жизнь решила выдать мне маленький подарок. Впереди girls days. Но самое сладкое чувство я ощутила когда открыла дверь квартиры и поняла, что ближайшие несколько дней буду спать одна в своей кровати. Буду разбрасывать свои вещи где захочу. Буду включать свой рок, открывать окна, есть гадости, смотреть тупые слезливые сериалы, работать в тишине. Буду ходить голой и танцевать перед зеркалом . И в этом столько удовольствия, что словами сложно объяснить. Когда живёшь рядом с кем-то долго, начинаешь забывать, насколько роскошным бывает собственное пространство. Насколько приятно слышать только свои шаги. Насколько красиво выглядят несколько дней, принадлежащие только тебе. Какая же всё-таки потрясающая штука — своя жизнь.

Свобода — это не про «делать что хочешь». Это «жить с тем, что сделал». Первое — это подростковая мечта. Второе — это взрослая позиция.

Жертвенность далеко не про любовь. Она про власть. Самая удобная власть всегда выглядит прилично. Ей не нужны угрозы. Ей не нужны крики. Она никогда не требует напрямую. Она приходит с ужином, который никто не просил приготовить. С советом, которого никто не спрашивал. С бесконечным терпением. С фразой: «Я же ради тебя». Поэтому жертву так трудно разоблачить.Она искренне считает себя хорошим человеком. Но каждый хочет влиять. Кто-то делает это деньгами, кто-то статусом, кто-то красотой, кто-то интеллектом. Жертва влияет страданием. Она делает человека должником.И это долг, который невозможно выплатить. Ведь невозможно вернуть другому годы, которые он решил прожить вместо собственной жизни. Психика почти никогда не создает случайных привычек. Если человек снова и снова жертвует собой, значит, этот способ отлично работает. Он приносит что-то очень ценное. Любовь. Внимание. Ощущение собственной нужности. Иллюзию контроля. Чувство превосходства. Тот, кто постоянно спасает, незаметно начинает смотреть сверху. Спасатель всегда стоит выше того, кого спасает. Несколько лет назад в этом месте я бы начала спорить. «Но я же искренне люблю.» Но вот эта «любовь» не делает другого обязанным. Любовь вообще никого не ставит в долг. Она оставляет человеку свободу отказаться, уйти, ошибиться, прожить последствия своих решений. Жертвенность такой роскоши позволить себе не можете. Ей слишком страшно потерять власть. Самые прочные клетки строят люди, которые называют свои прутья заботой.

Yesterday is a history Tomorrow is a mystery Today is a gift 🙏🏻

Когда мне было двадцать с небольшим, я была уверена, что однажды наступит день, когда я наконец посмотрю на себя в зеркало и подумаю: «Ну всё. Теперь достаточно. Теперь красиво». Странно, но этот день так и не наступил. Почти всю сознательную жизнь я вешу около пятидесяти килограммов. Сейчас даже меньше — сорок восемь. Когда-то давно весила шестьдесят и тогда казалась себе огромной. Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что дело никогда не было в цифрах. Женское тело — удивительная вещь. Оно способно быть одновременно предметом восхищения, домом и полем боя. Можно жить в теле, о котором многие мечтают, и всё равно ежедневно находить в нём недостатки. Смотреть на себя глазами, которые никогда не бывают сыты. Как будто внутри нас поселяется кто-то очень требовательный, который всё время шепчет: «Можно ещё лучше». Я долго жила рядом с этим голосом. Мне хотелось быть суше. Тоньше. Идеальнее. Ближе к тем девушкам, которых мы бесконечно листаем в ленте, забывая, что фотографии умеют врать лучше любого человека. Но есть одна вещь, которая изменила мои отношения с собой. Когда мне предстояла лапароскопическая операция, больше всего я боялась вовсе не наркоза. Я переживала из-за того, что на животе останутся шрамы. Мне казалось, что моё тело испортят. Смешно вспоминать. Сегодня я смотрю на эти следы как на подпись жизни. Они напоминают, что тело существует не для того, чтобы быть идеальным. Оно существует, чтобы выдерживать, восстанавливаться, меняться и продолжать жить. Мне тридцать два. И, вопреки всем страшилкам про возраст, мне кажется, что сейчас я нравлюсь себе больше, чем в двадцать. Я почти перестала краситься. Каблуки, в которых когда-то хотелось доказать миру свою женственность, стоят в шкафу всё чаще. Я стала проще. Спокойнее. И почему-то именно сейчас чувствую себя красивее. «Красота — это то, как ты чувствуешь себя внутри, и как это отражается в твоих глазах». Раньше я думала, что красота рождается из контроля. Сейчас понимаю: она рождается из согласия. Из момента, когда перестаёшь жить против собственного тела. Когда перестаёшь относиться к нему как к проекту бесконечных улучшений. Когда однажды ловишь себя на том, что рассматриваешь свои плечи, руки, живот, ноги — и впервые не оцениваешь. Просто смотришь. С нежностью. Когда-то я думала, что однажды стану той женщиной, которой буду восхищаться. Оказалось, нужно было перестать искать другую женщину. Та, с которой мне предстоит прожить всю жизнь, уже смотрела на меня из зеркала.

Смотрят только девочки 🤫

Самосбывающееся пророчество — это когда мы сначала придумываем себе пиздец, а потом героически в нём живем. «Все мужики изменяют» «Людям нельзя доверять» «Меня никто никогда не выберет» «Я всё равно облажаюсь» (Подставь свое) И ведь мы правда в этом верим) Но вот психике абсолютно похуй, правда это или нет. Она начинает организовывать жизнь вокруг этой идеи. Если я уверена, что меня бросят, я не расслаблюсь в отношениях ни на минуту. Я начну контролировать, проверять, ревновать, считывать интонации, искать подвох там, где его ещё нет. И однажды человек действительно уйдет. Потому что жить под вечным допросом — удовольствие сомнительное. И психика потом обязательно подтвердит: «Ну вот. Я же говорила». Да нихуя. Это был не дар предвидения. Это был сценарий. Меня вообще иногда поражает, насколько мы доверяем своим мыслям. Если мысль крутится в голове десять лет, она автоматически начинает казаться истиной. Хотя это всего лишь мысль.Однажды возникшая или спасшая. И однажды забывшая закончиться. В гештальте есть идея: человек встречается не с реальностью. Чаще всего он встречается со своим опытом. Мы смотрим на нового партнера глазами бывшего. На нового начальника глазами отца. На новые возможности глазами человека, которому однажды сказали: «У тебя ничего не получится». И вот мы уже разговариваем не с жизнью. Мы крутимся вокруг своей старой боли. Факт: жизнь всё это время пытается показать что-то новое. А психика упрямо отвечает: «Спасибо, я уже знаю, чем это закончится». Хорошо бы себя научится поддерживать и иногда вместо привычного «я так и знала» попытаться задать себе другой вопрос:«Это сейчас факты? Или мой старый сценарий опять пытается написать будущее раньше, чем оно наступило?»

Когда АД наконец начали действовать ❤️‍🔥

Иногда самые важные решения приходят неожиданно. Не нужно их бояться. Это не безумие и не импульсивность. Это готовность. Готовность выйти за пределы известного, получить новый опыт и встретиться с жизнью там, где её ещё не было. А будущее, как правило, формируется именно из таких решений.

Всем, кто не верил в меня, сообщаю: я всё-таки вышла в люди в шортах и сапогах. Правда, чего мне это стоило — отдельная история. Но этот пост не про уверенность в себе. С ней у нас отношения сложные. Мы то живём душа в душу, то она собирает вещи и съезжает в неизвестном направлении. Как на видео выше примерно.Я хочу рассказать про другое. Наше самоощущение во многом является результатом среды, в которой мы росли и живём. Мы не рождаемся с мыслью: «У меня слишком толстые ноги». Или: «Я недостаточно красивая». Или: «Со мной что-то не так». Ребёнок вообще не думает такими категориями. Он просто есть. Он не рассматривает себя в зеркале с мыслью, достаточно ли у него длинные ноги, правильный нос или успешная жизнь. Потом появляется среда. В школе кто-то обозвал. Родители кого-то с кем-то сравнили. Первая любовь что-нибудь ляпнула. Муж сказал: «Куда ты такую юбку напялила?» Подруга невзначай подметила седой волосок. Интернет заботливо показал тысячу людей, которые почему-то красивее, стройнее, богаче и счастливее тебя. И постепенно чужие голоса становятся внутренними. Самое мерзкое в этой истории даже не то, что нас оценивают. Самое мерзкое, что через какое-то время мы начинаем делать эту работу самостоятельно. Людей уже давно нет рядом, а их голоса продолжают жить внутри нашей головы. И вот ты стоишь перед зеркалом, смотришь на свои ноги и тебе кажется, что это твоё мнение о себе. Но если копнуть глубже, часто оказывается, что это вообще не ты. Это чей-то старый комментарий десятилетней давности, который ты случайно приняла за правду не задавая вопрос: «А это вообще моё?» И значительная часть терапии — это не построить новую личность. А разобрать склад чужого хлама внутри головы и понять, где там вообще ты. Что тебе нравится. Что тебе подходит. Что ты чувствуешь. Потому что удивительная вещь происходит, когда начинаешь возвращаться к себе. Оказывается, многие комплексы держались не на реальности. Они держались на чужом взгляде. И чем старше становлюсь, тем больше думаю: возможно, взросление — это не когда ты начинаешь себя любить. А когда перестаёшь автоматически верить каждому мнению о себе. Даже если это мнение живёт в твоей собственной голове.

Мой внутренний критик до сих пор пиздит активнее любого хейтера. И это несмотря на многолетний стаж в личной терапии. Проблемы с самооценкой периодически всё равно накатывают. Но ничего, дожить бы до овуляции 😀 Там, как правило, таких проблем обычно не встречается. А пока добро пожаловать в клуб вечно сомневающихся.

Ну и полотно получилось 🙃