You must remember this

Михаил Кузмин и розы, Зинаида Гиппиус и туберозы, Игорь Северянин и вербена, Сергей Дягилев и духи Mitsouko — среди поэтов и писателей Серебряного века было немало модников и, как бы сейчас их назвали, парфманьяков. В насквозь эстетизированном мире той эпохи, в котором рукотворное казалось более совершенным, чем природное, духами можно было сказать гораздо больше, чем словами. Сегодня в «Журнале» историк литературы Александра Пахомова вспоминает четыре эпизода, в которых духи накрепко связались с жизнью — и искусством. 📫 Подписаться на Arzamas 📫 Telegram | ВКонтакте | Рассылка

По-настоящему я знаю две вещи: эпоху Кузмина и духи. Пришло время их соединить

У каждого из нас есть какая-то сокровенная музыка, такая, которую бережешь в сердце, считаешь очень своей и любишь во всем ее трогательном несовершенстве и кринже. После «Гражданской обороны» лишь на крохотную ступеньку ниже стоит «Джан Ку» — группа, которую помню только я и ее создатели. Это моя самая нежная, самая прочная, самая надежная музыкальная привязанность: с весны 2009 года, раньше, чем Летов и ГО. Слушаю всегда альбомами, и всегда — с 2003 года, альбома «Последняя капля» (лучший альбом русскоязычной альтернативы, и вы не сможете меня переубедить). Джан Ку всегда оказывает на меня освежающее действие: это такая прохладная отстраненная музыка, спетая из зазора миров, из ушедшей эпохи, из чего-то недавнего, но уже малопонятного. Интересна она тем, что соединила в себе плохо представимое: классический альтернативный грув, трип-хоповый вокал Ксении Ермаковой, мистические христианские тексты и затейливые аранжировки. Это вроде бы типичная альтернатива времен «Там-Тама» — но слишком интеллектуально сделанная; почти «русские Portishead” — но уж очень лоуфайные; эзотерические, но христианские. Ксению Ермакову я считаю лучшей российской рок-вокалисткой и записываю куда-то между Диамандой Галас и Бет Гиббонс, если бы такое место вообще существовало. В общем, отрываю от сердца. Все мои попытки делать музыку всегда приводили к тому, что получались Джан Ку. Пока они давали концерты, я верно слушала их в числе 20 посетителей, а сейчас продолжаю посещать полумертвые соцсети. А еще мы с ними родились в один год — 1994, но они на пару месяцев меня помладше. Слушать: для апокалиптического настроения — альбом 2003 года «Последняя капля» для медитативного — альбом 2007 года «Молекулы мистики» чтобы понять, что это лучшая группа в мире — песню «Лето перед закатом», мою самую любимую песню вообще на свете

Владимир Шинкарев (1954–2026) Умер Владимир Шинкарев, и все, что в моем мире было безусловно красивым, сжалось до крохотной точки и рассеялось в пыль. Шинкарев был гениальным художником. И дело даже не в «Митьках», от которых он давно отошел. Его сумрачные краски всегда были чисты и сложны, лишенные помех «мрачные картины» — эталонно пусты, взгляд — спокоен и прост. Все, что я знаю о красоте, гармонии и простоте, я увидела когда-то в работах Владимира Шинкарева. Прошлым летом я привозила ему в Тарховку дневники Кузмина, узнав, что из всего его творчества он больше всего ценит именно их. Его картины похожи на кузминские записи, — бесконечные, раз за разом, взгляды прямо в повседневность. Вид из окна. Трамвай на Старой деревне. Великие, совершенно гениальные «Двор номер четыре» и «Вилла Медичи», глубина которых неизмерима. Все это время рядом с нами жил великий художник, а потому дышать и смотреть было чуть проще. Я не знаю, как любить искусство, которое приносит такую легкость уму и такую боль сердцу.

Сегодня день рождения одного из моих героев — тонкого, изысканного и печального Всеволода Петрова. Человека, который заблудился в своем веке: родился в 1912, а должен был намного раньше, чтобы стать сверстником Кузмина, — или намного позже, чтобы быть ровесником Александра Миронова. Он писал искусствоведческие статьи в сборники и книги в печать, а в стол — "Турдейскую Манон Леско", величайшую прозу середины ХХ века. Человека, который нашел себя в молчании, столь же сбивчивом, насыщенном и безудержном, как самая живая речь; в искусстве, которое бесконечно интересно; в прошлом, которое всегда совершенно. Писателя и ученого, в котором была бездна свободы и смелости — думать и жить так, словно никаких времени и пространства не существует. Мне решительно никто не нужен. Искусство, книги, музыка и эти записки заменяют мне всех. А элементарная стадная потребность вполне достаточно удовлетворяется на службе или с людьми вроде Верочки. И зато сколько внутренних сил сохранится нерастраченными! Так и следует жить; а скучать я себе не разрешаю. Жизнь достаточно полна и без „знакомых и друзей“, только бы не быть праздным. Вот цитаты из его дневников: https://arzamas.academy/mag/1180-petrov

С Пасхой и Днем космонавтики! Воскресение и есть полет. Будем жить вечно и летать высоко. Пасха всегда время, чтобы включить одну из моих любимых песен Патти Смит — Ghost Dance с рефреном "We shall live again".

Одна запрещенная сеть мне напомнила, что ровно 9 лет назад я приехала в Тарту обсуждать свой диссертационный проект. На этом фото радостная я иду с ночного автобуса (отправление в 23:35, прибытие на Буссияам примерно в 8) в корпус на Лосси, 3, и смотрю на умытый солнцем и росой апрельский город. Ничто в этом мире не пахнет такой неуемной радостью, как весна в Тарту. Я иду и знаю, что по пути надо обязательно зайти в Вернер и съесть там сосиску в тесте с горчичным соусом. А потом будут четыре года написания диссертации. За эти четыре года напишется диссертация, заведутся связи, появятся лучшие друзья, пройдет одна любовь, будет много-много ночных автобусов и одна пандемия. А потом я не смогу приехать в город, который столько для меня сделал. Иногда Тарту снится мне, но всегда как место, в которое невозможно попасть. В котором я не узнаю мест, в котором я не могу встретиться с друзьями. Забавно, но в этих тяжелых тартуских снах я всегда знаю: если я попадаю в старый город, надо обязательно идти в Вернер пить кофе. Забавно, что все четыре года я всеми силами хотела уехать из Тарту. Он был для меня слишком мал и слишком тих. Но только расстояние времени показало, сколь многое в нем было на самом деле. Тарту дорог как город утрат — говорит один старый палиндром. Но странным образом Тарту не стал городом утрат. Это место сплошных приобретений. Самые крепкие связи, самые лучшие друзья, самые надежные научные связи — это все "тартуанцы". И хотя мне очень грустно, я всегда верю, что не может такого быть, что я никогда больше не окажусь в этом городе.

В Комарово вчера была замечательная погода, а в электричке был восхитительный вайб. Я наконец-то побывала на тамошнем кладбище и посетила по списку всех своих героев. Самым важным для меня было сходить на могилу Антонины Изергиной — искусствоведки, альпинистки, легендарной сотрудницы Эрмитажа 1930–1960-х гг. Это о ней Полина Баркова написала пьесу "Живые картины", о пронзительной любви на фоне блокадной зимы. Меня сейчас очень интересует домашняя ленинградская культура. Семья Изергиной-Орбели была важным центром ленинградского "домашнего" пространства середины века, местом, где скрещивались судьбы. Изергиной посвящен объемный том воспоминаний, который я прочитала, абсолютно влюбившись в эту женщину. Свободная, смелая, острая на язык, умная и независимая, ученая и альпинистка. Иногда из толщи лет на тебя смотрит кто-то интригующе интересный. А еще оказывается, что личное обаяние совершенно не подвластно времени.

#музыка, которую можно пропустить Как постсоветский ребенок, выросший в семье родителей-рокеров, я люблю "Аквариум" по умолчанию. Просто не предполагалось иного пути, кроме как впитать с молоком и кассетами матери, что от БГ идет свет. Борис Борисыч — это же как Пушкин, наше все, только живой и поет. А еще лет до 10 моей любимой книжкой были "Приключения рок-дилетанта" Житинского, поэтому мои вкусы... несколько специфичны. Сознательный интерес к "Аквариуму" я пережила в два приема. Первый — в неизбежные 16-17 лет, когда все было волшебным, дорога до репетитора по английскому — бесконечно долгой, снег — блестящим, а "Дети декабря" звучали прекрасной нездешней музыкой. С тех пор альбом "Равноденствие" претендует в моем сердце на статус едва ли не лучшей пластинки на русском языке. Вторая волна любви к БГ пришлась на ковид, когда вышли "Время N" и "Знак огня", поразительно совпавшие со временем и предвосхитившие много чего впереди. Поэтому по старой памяти я слушаю всю новую музыку "Аквариума" (и пишу про то, как это мучительно и невозможно пропустить), хотя она уже давно похожа на генератор случайных строк БГ на фоне нереально крутого продакшна. Ну пусть так, Борис Борисыч — он же как Достоевский, наше все, и любим мы его вопреки и страдая. На новом альбоме "Странные новости с далекой звезды" есть одна отличная песня ("Все кошки серы", спетая с аккуратностью "Поколения дворников") и две отличные строчки —  Пока дышит грудь, пока сердце бьётся Апокалипсис перебьётся — вновь поразительно совпавшие со временем и воздухом вокруг. Пожалуй, за одно это можно вновь и вновь слушать "Аквариум". https://open.spotify.com/album/3pgUphcLegZ82Suqezd9ki?si=ydAmTcC7Qaa591y6cw6HTA

Каждый год 8 марта благодарю мир за женщин — — потому что именно женщины делают его сильнее, умнее, лучше, справедливее и добрее. Потому что женщины, несмотря ни на что, идут к своей цели и побеждают. Я всегда напоминаю о сексизме, скажу о нем и сейчас: несмотря на отчаянные патриархальные попытки вернуть женщин в подчиненное положение, все больше и больше прекрасных дев неуязвимы к ним. А однажды эти попытки и вовсе прекратятся и тогда ни одна женщина не услышит, что она что-то "должна" мужскому миру. Все, что мы должны, — это отчаянно любить себя и жить так, как нам захочется. С праздником, сильнейшие!

Сегодня день писателя — и всех, кто пишет. Диплом, статьи, курсовую, посты в канал или эссе. Писательство — это по-разному, это много и каждый раз уникально. Сейчас я пишу докторскую диссертацию и это новый большой путь сплетения слов, строк, глав и страниц. Я не знаю пути веселее и интереснее. А еще это день всех, кто причастен к писательству. Редакторов, издателей — и читателей. Сколько людей необходимо, чтобы возникла книга? Сколько среди них существ из плоти и крови и сколько призраков? А что, если пишут именно призраки? Когда сегодня я говорю «я», кто говорит на самом деле? Доминик Фортье, «Белые тени» С праздником!

Сегодня 90 лет со дня смерти Кузмина. Он умер первого марта, дожив несколько часов до весны, о которой он так много писал и которую так сильно ждал в своих стихах. ЧТО СКАЗАЛ КУЗМИН Было тихо. Была зима. На Кирочной вечер мерк. Мы спросили у Кузмина (вот уж кто несомненный мэтр): — Если Машенька казнена, если Петруша мертв, а Савельич сошел с ума, для чего осьмнадцатый век? А Кузмин, как Вий, поднял веки, а под веками пустота: — Для того чтобы вам, человеки, не считать лишний раз до ста. 1.05.2018 Вячеслав Попов

Рассказала про Музей ОБЭРИУ, куда сходила уже два раза. Я не поклонник музеев типа "дом писателя", они все одинаковые. Но это не мемориальный музей в его классическом понимании. Скорее он — про чувство пространства и течения времени. Очень легко примерить на себя пустую квартиру в доходном доме на Съезжинской, но невозможно представить, сколько жизни, судьбы, радости и печали там прошло. В таких местах нужно быть особенно зоркими и осторожными, чтобы случайно не попасть (или нарочно попасть — у кого какая задача!) в чей-то оставленный столетием ранее след. Хороший музей, сходите. https://spb.hse.ru/news/1132598585.html

Сегодня исполнилось бы 99 лет Вере Марковой — гениальной переводчице и невозможной поэтессе. Когда-то я удивлялась, почему я так люблю "Записки у изголовья" Сей-Сёнагон, хайку Мацуо Басё и поэзию Эмили Дикинсон? А потом поняла: потому что их перевела одна авторка. Чуть позднее я узнала ее оригинальное творчество и обречена была его полюбить. Поэтесса Вера Маркова владела искусством выписывать слова как иероглифы — тонко, изящно, многозначно. В ее стихах много воздуха, порой ледяного зимнего, порой еле ощутимого летнего. В ее стихах много пустот между словами, которые так прекрасно заполнять собственными мыслями. В ее стихах нет чувства времени — они могли быть созданы когда угодно, в X или XIX веке, но написаны в 1960-е годы в Советском Союзе. Когда я думаю о Вере Марковой, я думаю о том, как важно создать внутри себя такую свободу, чтобы стать неуязвимой для времени.

Рекурсия Татьяна Нешумова, «Дневник Кузмина», 2025

Сегодня Международный день женщин и девочек в науке. Мой профессиональный праздник. Каждая девочка, выбравшая научный путь, к 25–30 годам тащит за собой, как улитка, панцирь, неуязвимый для критики. Если она пошла на филологический факультет, этот панцирь крепче любого металла. Потому что наука"до сих пор ассоциируется с чем-то пробирочно-скляночно-вычислительным. Химия, медицина, физика — науки. Филология — "рукоделие" скучающих дев. Мария Склодовская-Кюри — это Ученая, а Зара Минц — "кто это?". Татьяна Черниговская — образец, а Ирина Паперно — "кто это?". И так далее. Если бы мне платили за каждое «филологическая дева», «филологиня», за каждое посылание на кухню варить борщ, за каждое напоминание о моих секретарских обязанностях, за каждое «быть востребованной на рынке невест», за каждое «часики тикают», за каждое «старая дева», за каждое «слишком умная», за каждое "учительницей работаешь?", за каждое «мужчинам такие не нравятся», за каждое «да что эти бабы могут», за каждое… — я бы сидела сейчас в собственном замке и писала по книге в год. Взамен этого у меня есть пуленепробиваемый для патриархальной риторики панцирь. Каждый год я искренне хочу жить в мире, где женщины делают науку без поправки на свой пол — не только в лишениях, но и в заслугах. В мире без мужской снисходительности, «отеческой заботы», без женских невидимых переработок. В мире, где нет мизогинии. В прекрасном научном мире равенства. Если у кого-то и получится создать такой мир, то только у женщин. Мужчины уже не справились. Я поздравляю своих любимых научных девочек и женщин с нашим профессиональным праздником и желаю всем нам сил, твердости и упорства.

Мне сегодня 32 года, и это как-то совершенно невероятно, удивительно — ну и неприлично много, конечно, вы не сможете меня в этом разубедить. Мой день рождения между Днем российской науки и Международным днем девочек и женщин в науке (какие еще могут быть вопросы?), я родилась февральским Водолеем и с Луной в Водолее (знаком Водолея меня не напугать, я буквально его амбассадор), а моя богиня — Геката (что звучит весьма подозрительно). Впрочем, в 32 года уже могу себе позволить и одно, и другое, и даже третье. 🤍

Мой новый материал на "Арзамасе" — помощь молодой хозяйке молодому поэту в выборе литературного кружка начала ХХ века. https://arzamas.academy/mag/1388-silver

#музыка, которую вы не знаете, но уже заслужили Джоанна Ньюсом звучит как радость, как долгая песня California Джони Митчелл (моя любимая), как солнечные пять утра летом. А еще это по-настоящему сложное и интересное слушание, работа уха и мозга, физически ощущаемое расширение границ прекрасного и допустимого. Джоанну Ньюсом невозможно послушать на стримингах, и приходится делать еще и работу поиска. Серьезно, чтобы послушать этот лонгплей, мне пришлось скачать (!) альбом и скачать (!!) проигрыватель. Как в 2010 году. Слушать: подряд. Если доберетесь до "Goose Eggs”, то вы уже получаете удовольствие, а если дойдете до "You Will Not Take My Heart Alive”, вам уже ничего не страшно. https://youtube.com/playlist?list=OLAK5uy_nheQUt0R4Our2LAYxmsxmH_OSlpEVJ5Fs&si=JV8GdJvGRun9P9Ud Принимаю все возможные рекомендации интересных поющих женщин, сейчас это мой любимый жанр.

С тех пор как я научилась строить сети в Gephi, я вижу их везде. Ваш граф слишком разреженный, уменьшите Scaling и увеличьте Gravity.