Sippurim

Начну издалека. Во первых, "вторжение народов моря" было, по всей видимости, достаточно мирным переселением народов, а не "вторжением орды". Во вторых, один из так называемых "народов моря", это наши родные плиштим, филистимляне, родиной которых Библия называет Кафтор, который, в свою очередь традиционно отождествляется с островом Крит. Так что Пенелопа права – "народы моря" – это и есть греки, просто другие. В третьих, в современном английском переводе Одиссеи, которым вдохновлялся Кристофер Нолан, известный эпитет Одиссея "πολύτροπος /муж многоопытный" переведён как complicated. Слово complicated обычно используют в дейтинг приложениях, когда есть что скрывать. Предыдущие английские переводы: crafty, sagacious, versatile, shifty, restless, cunning. В переводе Черниховского на иврит – "הַגֶּבֶר זֶה רַב־הַנִּסָּיוֹן" Уже в этом спорном переводе, как мне кажется, кроется намек на понимание новой версии Одиссеи. Понятно, что каждое поколение переосмысливает древние мифы, и вопрос даже не в том, насколько оно перевирает текст, а насколько оно врёт само себе. Кажется, уже понятно, что история человечества – это история войн, что люди любят грабить, убивать и насиловать других людей. Может быть поэтому, любой антивоенный фильм в итоге становится очередной одой войне. Культура – это война, но не в том смысле, который имел ввиду Годар. В каком то смысле, Пит Хегсет, американский министр обороны войны, который по выражению Папы Трампа, "любит войну", ближе к героям Одиссеи, чем усталый ветеран в исполнении Мэта Деймона. Посмодернистское прочтение Одиссеи – это и есть симптом апокалиптизма, настроения умов, которое само по себе приближает закат цивилизации. Сумерки богов происходят прежде всего в коллективном бессознательном. Нолан просто снял фильм, полностью отвечающий духу времени, как это умеют делать в Голливуде. "То ли остров не тот, то ли впрямь, залив синевой зрачок, стал твой глаз брезглив: от куска земли горизонт волна не забудет, видать, набегая на." Итака, Иосиф Бродский, 1993.